Попаданка со скальпелем

15. Как я

Едва опустив меня на кровать, Дан развернулся к двери. Я все ещё чувствовала в нем глухую темноту и пугающую нацеленность на невидимую мне задачу. Но теперь меня это не трогало.

Уже, когда он надавил на ручку двери, я подчеркнуто растерянно произнесла:

- Постойте…

Слова замерли на губах.

Данте резко захлопнул уже открытую дверь и в два шага вернулся ко мне обратно. Глаза полыхнули кобальтовой синью. Он с силой взял меня за плечи, а после рассмеялся незнакомым надломленным смехом. Так трескается и осыпается зеркало, в которое ударили кулаком.

Выдохнул:

- Я думал, ты не позовешь.

Ответить я не успела, губы накрыло влажным жаром, и несколько секунд я боролась не столько с Данте, сколько с самой собой. За один миг я познала, где начинается драконья связь. В груди. В центральном магическом узле, где горело и жгло, вынуждая подчиниться звериной тяге.

Каким-то чудом мне хватило сил оттолкнуть Данте на короткий миг, но этого хватило, чтобы он сообразил, что я сопротивляюсь всерьез. Застыл, вонзив в меня горящий взгляд, рука сжала спинку кровати, кроша в труху. Разбуженное в нем желание было так велико, что его дрожь ощущалась на расстоянии. Горячий взгляд перебегал с моего лица на грудь, после на белеющую в сумраке разворошенную кровать.

- Что… Почему, Эдит? - язык у него заплетался, как у пьяницы, дорвавшегося до рюмки.

Я бы дорого дала, чтобы выйти из эпицентра проснувшейся бури, в которую меня засасывало, но стояла и не двигалась. Интуитивно я чувствовала, что инстинкт охотника в Данте сработает быстрее логики.

- Нет! - сказала быстро. - Я не хочу!

Спинка кровати, наконец, окончательно треснула. Дан не двигался, только жег горящим взглядом.

- Почему, цветок? - его шепот накрыл сознание, заманивая в ловушку. - Твоя драконица слаба, а я самый сильный дракон в округе. И даже когда мы вернемся в столицу, я по-прежнему буду самым сильным драконом в округе. Я нужен тебе, чтобы окончательно пробудить дар.

Я с трудом подавила усмешку. И это говорит человек, помывший меня как старую лошадь и даже не снявший перчаток. Нет, спасибо.

Наступил самый удачный момент для вопроса, почему он не инициировал меня, когда была возможность. Он бы ответил. Чувствовался в Дане тот неощутимый надлом, делающий мужчину податливым и прирученным. Но время было давно упущено. Я больше не хотела знать.

- Я позвала тебя по другой причине, - сказала, умышленно избегая прямой реакции на его слова. - Мне нужна книга по темной магии. Хорошая, подробная.

- С картинками, - хмыкнул Дан.

Разбуженный в нем шторм стих. И на секунду он снова стал похож на мужчину, которого я полюбила. Обаятельного, благородного, с томной и мрачной чертовщиной в глазах. Неулыбчивой такой чертовщиной.

Я боялась, что он снова шагнет ко мне, сделав наши и без того плохие отношения, ещё и трудными, но Дан удержался. Губы у него дрогнули, удерживая новый вопрос.

- Сколько открытий за несколько паршивых дней, - протянул с невыразимой тоской. - Эдит умеет читать, ведет себя, как монашка и, наконец, додумалась использовать темную магию… Зачем тебе темная магия?

Ответ был у меня наготове, но я старательно замялась, уговаривая организм выдать немного краски на бледное лицо.

- Для развития дара, - сказала тихо. - Хирургия действует на темной магии, а я, как бы ни была одарена, не владею самой технологией. Мне нужно больше информации.

Дан сжал рот в полоску. Кажется, до него стало доходить, что он понял меня неверно и едва не завалил в постель девицу, которая всей душой болеет за развитие медицины Вальтарты. Мне даже показалось, что в потемневших глазах мелькнуло что-то вроде вины.

- Когда вернемся в столицу, ты получишь информацию.

- Когда? - уточнила с усмешкой.

- К началу следующей недели, - после долгого молчания, сказал Дан. - Раньше не успею. Все, что случилось в Латифе, должно остаться в Латифе.

Я не поняла, о чем он говорит, но я и не сильна в военном планировании. Зато прекрасно поняла, что у Данте есть при себе носитель с информацией по темной магии. Всё-таки я неплохо изучила его за время нашей недолгой помолвки.

- Большинство военных надо начать оперировать здесь, - сказала уже более раздраженно, но все ещё сохраняя видимость девичьей нежности.

- Начни, - хмуро согласился Данте. - Меня ты и без знаний прооперировала на совесть.

Знала же, что по-доброму не выйдет. Да и ладно, я с самого начала рассчитывала на военное сопротивление.

- Это первая просьба, - сказала ласково. - Выполняй.

И руку протянула, вывернув ладонью. Клади, мол. А где достанешь, не моя проблема.

Дан зыркнул так, что я месячной давности испугалась бы до холодка за ребрами. Внешне это проявилось только в потемневших до грозового оттенка глазах, но внутри Дана закоротило не по-детски. Я, к сожалению, все ещё его чувствовала.

Отточенными армейской дисциплиной движениями, расстегнул китель, после рубашку и извлек из внутреннего кармана черную… кнопку? На секунду я зависла на литых мышцах, но после отвела взгляд.

- Бери, - его тон вернулся к знакомому бесстрастию, но жилка на виске дергалась, как ненормальная. - Вернешь к вылету. Итого четыре дня. Ничего не удаляй, это не входит в просьбу. Потребуется помощь, говори.

Я повертела в пальцах мелкую фигнюшку.

Ага. Скажу. Вот прямо сейчас скажу, что таких штук монастырский архив в жизни не видел. Архив тяготел к хранению хтони веков в виде фолиантов и евхологий. Оставалось рассчитывать на репутацию Эдит, как прославленной недоучки и ленивицы.

- Как этим пользоваться?

Дан странно взглянул. Между бровей запала мимолетная морщинка и тут же пропала.

Он пожал плечами:

- Вставь клипсу в ухо. Двойной стук - активация, одинарный - завершение, щелчок - выход на голосового советника. Попроси вывести на стекло запечатления или текст, если плохо воспринимаешь на слух, - помолчал, а после с облегчением вдруг добавил: - Это из новейших военных разработок, ты, наверное, не знаешь. Форму тоже изменили для компактности.

В общем, Эдит все же должна была уметь управляться с этими клипсами, в отличие от меня. Но пронесло.

- Верно, - сказала небрежно, без спешки сцапав миниатюрный наушник. - Совсем не похож. Спокойной ночи.

И с намеком посмотрела на Данте.

Наверное, желать спокойной ночи мужику в таком взвинченном состоянии было тактической ошибкой. Дан смерил меня неясным взглядом:

- Первую вклейку не открывай, там вещи не для девичьих глаз. И про черную магию там нет. Проси сразу вторую вклейку, и… это не приказ, Эдит. Просто не смотри.

Он тяжело сглотнул, а после, печатая шаг, наконец, вышел.

Некоторое время стоял под дверью. Я слышала. Сидела, как заколдованный сурок, и только что воздух не нюхала в ожидании его ухода.

Выдохнула только когда в коридоре стихли шаги. Сжала на секунду в руках малышку-клипсу, внутри которой лежал ключ к моему дару и, возможно, спасение.

После аккуратно поставила клипсу, опасаясь, что та полностью провалится в Евстахиеву трубу. Уж больно маленькая. Но черная мелочь встала, как влитая, и растеклась кляксой, плотно обхватив ушную раковину.

Я активировала клипсу, а после вызвала так называемое стекло, схожее по виду и функциям с сенсорным экраном.

- Вторая вклейка, - сказала тихо.

На экран тут же выкатило целое полотно рунического содержания, в котором я понимала примерно не бельмеса. Но следом пошли рисунки магических каналов и узлов. Они были мне уже знакомы.

- Черная магия мала, но коварна, - голос звучал словно в голове. - В силах ее заполнить жилы, подобно смоле, и заменить белую, истинную магию. Знающие маги утверждают, что магия перевертышей не равна чистой черной магии, но официальных подтверждений сему не предоставлено. Начало ее идет от центрального магического узла на горле, который спускается жилой в центр чрева. Круговыми оборотами разматывается магическая нить, которую аккуратно изымают на носитель. Будь то медицинский артефакт или камень-сохранник. Если вам посчастливилось заполучить живого темного мага, следуйте простым инструкциям…

Я дослушала до конца.

На первую вклейку, которую я собиралась изучить вопреки просьбе Данте, сил уже не было.

На этой клипсе информация по темной магии была адаптирована для военных, но я и так поняла, что нужно делать. На вклейке были даны прямые инструкции по управлению темной магией. Правда, они имели насильственный характер, но это же драконы. У них все имело насильственный характер. Особенно если они чего-то не понимали.

Вот не понимали они темную магию, потому и стремились ее узурпировать. Работали на опережение.

Что с них взять, с тварей необразованных.

Поднялась с тонко поскрипывающего стула, аккуратно вынула клипсу и прилепила на край столика. Положила руку на грудь, вслушиваясь в собственную магию, но никакой драконицы не почувствовала. Я просто надеялась, что она есть.

- Я смогу, - сказала уверенно, глядя в темноту. - Должна смочь.

Для местной барышни пробуждение без магического дуэта было невозможно, но иномирянки… Иномирянки совсем другое дело. У иномирянок была собственная, темная магия, способная питать их первородную ипостась. Без партнера они не могли ее пробудить, но у меня-то дракон уже есть. Пока это было единственным, что интересовало меня по-настоящему сильно.

Ему достаточно открыть доступ к моей собственной магии.

Из того, что я вычитала в архивах, многие из иномирянок развивали своих дракониц самостоятельно. Многие сумели пробудить их и вовсе после единственного контакта с дракониром.

Сначала надо отыскать ключевые жилы и магические узлы. С моим даром - задачка для первогодки.

Впервые за прошедшие полгода, включая дни в тюремной камере, я разделась донага и планомерно прошлась руками по телу. От ступней до горла. Очерчивая границы собственных разоренных владений. Исследуя разрушенный храм, выбранный полем чужой битвы.

Аудит тела. Аудит души.

Сухость, худоба, несвойственная высокородной девице жилистость. Пожалуй, я могла бы работать пособием по анатомической живописи. Голеностопный сустав, который можно прощупать едва ли не со всех сторон, острые колени, живот, где я носила ребёнка… Липкий ужас коснулся сердца.

Нет. Это тело не может любить мужчину. Пока не может.

Что-то неслышно повернулось где-то в центре солнечного сплетения, где крылся один из ведущих магических узлов. Тело окатило теплом и дрожью.

- Это ты? - спросила пересохшими губами, вслушиваясь в неясный отклик драконицы. - Ты меня слышишь?

Я положила руку на солнечное сплетение. Все, что я прочитала в архивах, все, что узнала из клипсы, все, что подсказывал мне дар вдруг сложилось в единое понимание. Моя драконица уже инициирована. Мне нужно лишь дать ей дозреть. Выносить, выпестовать, как своего потерянного ребёнка. Дать ей вырасти, как растет цветок и тянется к солнцу.

Дать ей немного любви.

Какой… она будет?

Мягко погрузилась разумом в темноту собственной магии, отыскивая центральный магический узел. Надавила, заставив зашевелиться ласковую черноту. Повела мысленно к основной жиле. Видишь? Видишь, эта жила совсем пересохла. Ты нужна ей. Нужна нам.

В груди что-то затрепетало, забилось, как запертая в стеклянной банке бабочка.

Пока слабо, после сильнее. Я почти видела, как драконица глотает льющуюся магию, хватает, рвет на куски, жадно отыскивая источник. Ничего общего с порхающей голубянкой.

Пульсация усилилась.

Она будет компактной и легкой, как я. Строгой, но не слишком. Сильной, но не злой. Свободной, очень свободной. Как я.

Огонь шел по венам, расплескивая вырвавшуюся на свободу магию. Внутри меня шел пожар.

В какой-то момент жар стал так силен, что я почти по-змеиному заползла на кровать, стремясь прижать пылающую кожу к прохладной простыне. Ее хватило на несколько секунд. А после стало казаться, что она горит вместе со мной.

Драконица взвыла, ликуя, и я провалилась в темноту.

Темнота была пыткой: невыносимый огонь выжигал на теле пылающие руны, добираясь до магических узлов и жил. Было невозможно думать, невозможно дышать. Я стала ведьмой, сжигаемой на святом костре.

Несколько невыносимо долгих минут я верила, что умираю.

А после жар неожиданно сменился приятной августовской прохладой, шепотом капели, пролившейся на меня магическим холодком.

Я проснулась от собственных слез. Села на кровати, неожиданно обнаружив, что во сне замоталась в одеяло. А ещё обнаружила, что оно старое и с потертостями и с зазубринками на переплетениях нити. И как я могла раньше не замечать этого?!

После взгляд перебежал на руки, и я сразу же решила, что вовсе они не худые и не жилистые. Тонкие, но очень красивые. Беленькие. И не подумаешь, что эти руки пресс тягали.

Поднялась с кровати и вдруг поймала себя на танцующем, легком шаге, неслышном, как у опытного наемника. В солнечном сплетении ловилась легкая пульсация.

В груди задрожало от подступающей радости. Я ведь пробудила свою драконицу? Мне.… Мне удалось?

- Слышишь меня? - спросила тихо и узнала ответ по теплым мурашкам, скользнувшим по коже.

«Да, хозяйка».

На губы легла улыбка. Хорошая, искренняя, первая в череде темных дней и ночей.

У меня получилось.

Неспешно зашла в ванную, окинув в маленьком зеркале собственную похорошевшую физиономию. Ее даже не портила легкая дерзость, свойственная умным, но ранимым детям. Личный баг. Прирос ко мне классе в пятом, чтобы защищать от мира, да так и остался на всю жизнь.

Я вернулась. Другая, настоящая я.

На секунду пришли воспоминания о хлюпающей розовой лужице, которой я прожила полгода. Плакала, просила, шантажировала, интриги плела. Все это противоречило моему стойкому и откровенно прямолинейному характеру. Были редкие вспышки трезвомыслия, но и те очень быстро скатывались к разбитому сердцу.

Как страшно, как чудовищно действует драконья связь.

- Ужасный опыт, - дрогнув, пожаловалась драконице, и в груди плеснуло теплом.

«Ты меня не слышала, - подтвердила та тихо. - Ты спала».

Спала?

Я нахмурилась, обдумывая странности драконьей связи. Два случайных человека, связанных магической нитью, теряют свою идентичность ради возможности быть друг с другом. Морок. Бред магической любви.

Дан справлялся с этим лучше, потому что имел драконью ипостась с самого начала. Но в какой-то момент и он был влюблен. Теперь, вернувшись в разум, я могла сказать это с уверенностью. Возможно, потом протрезвел, но с первой встречи повелся на красоту и хрупкость Эдит, мало свойственную местным красавицам. Как, впрочем, и ещё десятка три-четыре дракониров при дворе.

За мной охотно ухаживали, когда отец выводил меня в свет.