Попаданка со скальпелем

10. Первый хирург

- Что за чушь, - сказал кто-то из толпы дракониров. - Избалованная падшая дева, всю жизнь сходившая с ума по мужчинам и нарядам. Она просто зарежет его из чистого садизма. Ниже, чем она пала, падать уже некуда.

Согласный гомон, разбавленный писком нерд, поддержал его голос. А после Дан поднял руку, прерывая единый возмущенный вопль:

- Никогда не видел тебя с книгой, - сказал медленно. - Готова рискнуть своей цветочной головой, Эдит?

Его мрачный взгляд словно обнял меня. Взял в страшные тиски своей невидимой темницы, а после так же резко отпустил, в одну секунду перетряхнув всю мою нехитрую жизнь.

Меня словно выплеснуло из пасти гигантской рыбы, где чудом не разбило до анатомического супа. Дан явно пытался заставить меня отступить, но упрямо качнула головой:

- Ты в целом знаешь обо мне очень мало, лорд Серебряных земель, - сказала не без удивления. - Я готова рискнуть.

И вдруг с немым удивлением поняла, что это правда. Что Дан знал обо мне? Лишь тот отрезок жизни, где я пыталась ему понравиться и одновременно остаться Эдит Фанза.

Дан неуловимо помрачнел. Солнце его обаяния выключилось, и передо мной стоял израненный молодой мужчина, измученный долгим и сложным боем.

После положил мне на плечо тяжелую руку, сжал - не больно, но ощутимо. Собрался было что-то сказать, но неожиданно закашлялся кровью и навалился на меня всем своим немаленьким весом.

Если бы несколько воинов не подхватили Данте, я бы упала вместе с ним, но мне повезло. Я успела выскользнуть из драконьей хватки.

Дан ещё держался. Свесившись перепившей принцессой с плеча одного из драконов, он ещё опирался рукой на плечо другого воина, пытаясь встать ровнее. Отросшие, блестящие золотом волосы свесились почти до носа. Помутневший взгляд прошел по лицам, пока не остановился на моем. В глазах ещё теплился огонек осознания.

- Ваша Светлость! - в глазах лекаря отразился животный ужас. - Это… невозможно!

Он одним движением вывернул свой сундучок, на лету выхватив несколько склянок. После поспешно подскочил, буквально силой опрокинув ему в рот одно из зелий, но Дана практически сразу стошнило черной кровью.

Верши, на которого пришелся основной вес Дана, хмуро спросил:

- Ты ему что, пустые амулеты дал?

- Конечно нет, - процедил лекарь. - Не говорите глупостей, второй вейр. Неужели вас постигла беда, и зрение вам окончательно отказало?

Верши что-то агрессивно зашипел, одновременно стараясь не шевелиться, чтобы случайно не встряхнуть Его прыгучую Светлость. Лекарь тоже что-то зашипел в ответ, но я едва ли их слышала.

Одну отвратительную секунду я смотрела в помутневшие от боли глаза Дана и наслаждалась. Он заслужил эту восхитительную боль. По его милости я вознеслась на пик радости, а после упала и разбилась об острые вальтартские камни.

В груди коротко стукнуло сердце.

Если Данте умрет, я освобожусь. Мне дышать станет легче. Только как я буду жить потом, когда на его могиле вырастут цветы, а в моих волосах появятся седые пряди? Будет ли мое дыхание таким же легким?

Эта мысль скользнула молнией, а после ненависть, горечь, гнев отступили. Страдание пролегло между Данте Аргаццо и Эдит Фанза, но сейчас передо мной был просто раненый воин, а я была просто врачом. И единственное, что нас связывало - это принцип милосердия.

Не отводя глаз, коротко скомандовала:

- Вейры, если вы не поторопитесь, у нас будет два трупа.

Воины с носилками, застывшие от шока, наконец сдвинулись. Потрясение от ранения Командора было так велико, что они не пикнув слушались вею вроде меня.

Я быстро координировала действия дракониров: как укладывать рыжего гаде… вейра Ниш, откуда нести хлопок, где взять вторые носилки, что на них постелить, как сдвинуть столы…

После шагнула к Дану, который умудрился, почти теряя сознание, отдавать короткие приказы, одновременно откашливаясь кровью. Наверное он даже не замечал, что его взгляд при этом шел за мной по пятам, как заколдованный часовой.

Зачем он смотрел? Что искал? Этого я не знала.

Привычно отбросив эмоции, шагнула к Дану вплотную, и воины неожиданно послушно расступились. Даже непрерывно язвивший и одновременно накладывающий знакомое заклинание регенерации лекарь подавился очередной колкостью.

Я без реверансов отогнула кружевной ворот на груди Дана, выглядывающий из осколков брони, прощупала пульс, а после под всеобщий потрясенный выдох коснулась губ. Дан дернулся. Только не назад, как в общем-то положено порядочному дракону, которого щупает преступница, а вперед.

- Что… Что вы делаете?! - ужаснулся кто-то из отряда.

- Как смеет нерда дотрагиваться до божественного тела! - мгновенно взвился Верши.

Это тело с минуты на минуту умрет, если я хоть что-то понимаю в этой жизни. Выключив шумовой фон усилием воли, повернулась к лекарю:

- Видите? - без особой нежности чуть вывернула Дану губу слизистой, показывая почти обескровленную ткань. - Внутреннее кровотечение. Скорее всего задеты легкие, учитывая расположение раны.

Лекарь на мое удивление сумел проглотить все свои соображения насчет нерд и баб в целом, и кивнул.

- Регенерация не работает, - жилка на виске у него бешено пульсировала. - Так не должно быть. Без регенерации Командор…

В глазах стыл холодный ужас.

- Доверьтесь мне, - тронула его за рукав. - Выхода у вас все равно нет.

Выхода действительно не было.

За несколько минут мы сумели доставить раненых в малую трапезную, вычищенную драконами по мере сил, сдвинули в центр несколько столов и уложили Дана и гаденыша бок о бок. Здесь банально не хватало места для размещения двух здоровенных драконов в экипировке.

В помощь я взяла Четвертую за хрупкость и сообразительность, а после заставила всех промыть руки спиртом и надеть перчатки, прошитые магической нитью. Лекарь слушался без разговоров. Он явно читал про альтернативную вальтартскую медицину, и хотя относился к ней без особого уважения, признавал ее вполне рабочей методикой.

Я достала рабочий чемодан с полностью сохраненными зельями и была вынуждена признать, что их мало. Настолько мало, что мне придется делить обезболивающее.

И выбор, увы, был очевиден.

Подкатив старую бытовую тумбу я разложила на ней доступные мне инструменты, глубоко вздохнула, а после отвинтила крышку на склянке. Но едва стеклянный ободок коснулся губ гаденыша, лекарь поймал меня за руку.

- Мой основной сундук с инструментарием остался за линией фронта, - сказал он непримиримо. - И это обезболивающее зелье единственное. Его следует отдать Командору. Лечебные заклинания не действуют, нерда, мы не можем…

- Зелья очень мало, - пояснила коротко. - А дать гаденышу… То есть, вейру Ниш жидкое зелье невозможно, иначе заработаем ему перитонит. У нас не так много возможностей для полостных операций.

Лекарь кивнул. Он явно неплохо разбирался в альтернативной медицине Вальтарты, по крайней мере, имел представление об операциях.

- Антисептика тоже мало.

- Придется использовать его жидкий аналог.

- Жидкий аналог? - лекарь оглянулся.

Я высвободила руку из его хватки и кивнула на бутыль спирта, заботливо припрятанную настоятельницей в одной из кладовых. Бутыль была хорошо укрыта рогожей от посторонних глаз и ополовинена, что наводило меня на мысли о неблагонадежности сестринского костяка.

Не то чтобы я не понимала. Тоска тут зеленая, а сто грамм на ночь очень скрашивают жизнь, полную лишений.

- Разведи два части к трем и дай своему Командору стакан. Он без сознания, и его будет легко опоить. А местной анестезии у меня в достатке на Его Светлость.

Мысль дать ему немного спирта мне не особенно нравилась. Это могло усилить кровотечение, но меня вел страх. Так или иначе, но разведенный спирт существенно снижал чувствительность и тормозил базовые драконьи навыки, и как следствие откладывал болевой шок. У меня просто-напросто не было достаточно средств для соблюдения операционных норм. Мне придется рисковать в любом случае.

Перевела взгляд на Дана.

Сердце завозилось в груди испуганной мышью. Бледный, в крови, в черноте. Как мне жить, если Дан - золотоволосый, насмешливый, горячий, как его собственная древняя кровь, - умрет от моей руки? Глаза, полные неба, закроются, и я останусь один на один с собственным преступлением.

Я не могу его оперировать!

Мне… страшно.

«Освободи голову, - вдруг шепнуло в голове нечто невидимое и тихое. - Дай своей магии течь свободно. Расправь ее, разверни, дай выйти из берегов. Она сделает тебя целой».

Взгляд упал на Дана, выцветшего до черно-белого фотоснимка. Поблекла дивная фейская красота. От мужчины, когда-то давшего мне венчальный браслет, ничего не осталось, но я все равно…

«Не делай меня целой, - мой голос надломился. - Сделай сильной».

Магия словно услышала меня. Потекла свободнее, легче, крепко спеленала тело, сжала на миг до страшной боли запястья, а после вдруг отпустила. Улеглась.

Магия что-то изменила во мне.

Настолько, что я без особого труда выкинула из головы все мысли и даже удивилась. И почему я так разволновалась? Я просто врач, я родилась, чтобы лечить. Я узнала свой путь в двенадцать и ни разу с него не свернула.

Без тени прежних чувств повернулась к Дану, уже иначе оценивая его рану.

Он уже потерял сознание и, к счастью, не понимал, кто именно будет его оперировать. В здравом уме и твердой памяти он бы мне пальцем не разрешил к себе притронуться.

Четвертая помогла лекарю немного приподнять Дана, и тот влил в него сразу треть стакана. Дан закашлялся, и из него вышло ещё немного крови.

Я усилием воли заставила себя переключиться на вейра Ниш. Лекарь заверил меня, что магия будет поддерживать жизнь Данте не меньше суток, даже при такой страшной ране. А вот с рыжим дела обстояли совершенно иначе. Он умирал. Я уже улавливала признаки приближающейся агонии.

Его не брали лечебные заклинания, и лекарь только бестолково метался, роясь в сундуке и перебирая связки бесполезных амулетов и зелья регенерации.

В голове включился полузабытый спокойный голос Плетнева, бравшего меня на многие свои операции.

«Извольте оставить за порогом жизненные невзгоды, оставьте сердце, оставьте жалость и доброту. Им нет места в операционной. Возьмите только опыт и желание спасти доверенную вам жизнь».

С забытым трепетом взяла в руки скальпель, наполняя в меру темной магической структурой, и с удивлением поняла, что следом перестроилось и мое зрение. Теперь я видела рану, как если бы в хрусталик был встроен эндоскоп на пару с системой хирургической навигации.

Гаденыша пробило когтями перевертыша до самого позвоночника, но разрывов не было. Это была бы легкая операция, если бы не темнота, затаившаяся по краям ранения и подтачивающая плоть.

Я вдруг поняла, почему драконы так боятся темной магии. Именно она сейчас сидела в ране и препятствовала заживлению ран. Только эта темная магия была испорченной. Грязной. Она полярно отличалась от той магии, которой владела я сама.

Ближайшим аналогом для сравнения было лекарство, в которое чья-то злая воля добавила токсин. Интуитивно я понимала, что именно поэтому дракон не регенерирует и отторгает любые заклинания. Чернота купировала любое магическое вмешательство.

Края раны сожгло, и я, промыв эту часть антисептиком, наконец провела первое рассечение. К счастью, предчревье и желудок задеты не были, разве что чернота таилась в глубине раны.

Время выключилось. Зрение словно перешло на молекулярный уровень, улавливая в ране самые крохотные кусочки темноты, затаившиеся в разрезе, и ведя за собой скальпель.

Раневой канал пришлось дополнительно рассечь, чтобы добраться до начавшегося некроза и иссечь омертвевшие ткани.

Очень скоро я добралась до магических жил, которые атаковала черная липкая гадость. Темные кусочки, несмотря на статичность, считывались, как активная и опасная субстанция. К ним я приступила не сразу, ювелирно подбираясь к каждому фрагменту индивидуально, отвоевывая у черноты по миллиметру.

После проложила иссеченный канал тампоном, пропитанным регенерирующим и восстанавливающим составом, и окончательно убрала зараженную часть плоти.

Ловкие руки лекаря помогали менять марлевые тампоны, убирая кровь.

После иссекла полностью зараженную часть плоти и, не без помощи лекаря, установила тонкую пластиковую трубку под дренаж, взявшись сшивать первый слой.

За спиной что-то упало. Хлопнула дверь. Голоса то приближались, то отдалялись, но я, как в черном сне, меняла прокладки, пропитывала зельем хлопок, после накладывала на вспухший шов повязку.

Дыхание у гаденыша нормализовалось, но бледность мне не нравилась. Я ещё раз прошлась взглядом по животу новоприобретенным сканирующим взглядом. Но рана была чистой, а магические жилы бились мерно и глубоко.

- Хорошо, - сказала самой себе.

- Он… снова регенерирует, - выдохнул кто-то за спиной. - Что она сделала?! Как?

Но когда я перешла к Дану, за спиной вновь настала тишина.

С него уже сняли доспехи и срезали рубаху, но несколько кусочков номара глубоко вошли в грудь вместе с обрывками кружева.

На мгновение Данте открыл глаза, бессмысленно глядя мне в лицо, и меня прошило ужасом. Рана была определенно проникающая, с внутренним кровотечением, и местной анестезии могло быть недостаточно.

Для человека.

Но Дан - дракон, и….

- Эдит? - сказал он неожиданно отчетливо. - Цветок… мой.

А после вдруг рывком поднялся, с неожиданной силой схватив меня за талию. Стальные пальцы сомкнулись на бедрах, и меня дернуло вперед, впечатывая ему в грудь. Я успела затормозить движение, ухватившись за край толстой столешницы, а после Дана буквально силой отцепило от меня, укладывая обратно на импровизированный хирургический стол. Из его груди, наконец, хлынула отравленная кровь.

Перед глазами всплыли сосредоточенные лица лекаря и Четвертой, фиксирующие Данте военными ремнями с вкраплениями номара.

После я осторожно, при помощи лекаря, приподняла его, чтобы ввести вторую порцию местной анестезии. Лекарь и без моего напоил его до положения риз, но мне был нужен надежный медикаментозный сопор.

Я хмуро отмерила остатки антисептика, соединенного с зельем восстановления, чтобы пропитать новую порцию хлопка, и одновременно бросила за спину:

- Найдите настоятельницу. Пусть даст ещё спирта.

Спорю, у нее есть ещё. Быть не может, чтобы она стрясла с моего отца сундук золота, а этанола не взяла. Наверняка выпросила под благовидным предлогом.

Если антисептик закончится, это выручит нас на какое-то время.

А после зрение вновь упало в темноту, исследуя глубокую рану, уходящую обугленным раневым каналом вглубь тела. Хочешь не хочешь, а придется иссекать целиком, потому что именно там проходит основная магическая жила.

Я не знала, сколько прошло времени, потраченного на очищение зараженной плоти, вымывание раны, но стоило вытащить последнюю черную крошку, как организм словно включился. Рана срасталась едва ли не на глазах, что, конечно, было невозможно.

Хотя… драконья регенерация могла быть способна и на чудо. Я ведь не видела ее в действии.

На этот раз дренаж я ставить не рискнула. Рана была чистой и действительно регенерировала у меня на глазах.

Повязку мы накладывали с лекарем в четыре руки. Одна бы я уже не справилась.

Стоило выпустить из рук скальпель, как в глазах резко потемнело, а к горлу подкатила тошнота. Последнее, что я помнила, как моя собственная рука заботливо откинула прядь волос со лба Данте. Я хотела приказать ей не своевольничать, но не успела.

Я… уснула.