Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях (СИ)

Глава 41 Битва на мыловарне

Дверь не просто открылась. Она дезинтегрировалась.

Миллионы ледяных осколков, сверкая в свете факелов, осели на пол алмазной пылью. А в проеме, на фоне бушующей снежной бури, стоял он.

Граф Волконский.

Если до этого я думала, что видела его злым, я ошибалась. То был легкий бриз. Сейчас передо мной стоял ураган «Катрина», упакованный в черный мундир. Его волосы посеребрил иней, а глаза светились таким белым, потусторонним светом, что мне захотелось немедленно исповедаться во всех грехах, включая украденную в третьем классе стирательную резинку.

— Добрый вечер, — произнес он. Голос звучал так, словно трескался айсберг. — Я по поводу нарушения тишины. И по поводу… моей невесты.

Двое наемников, охранявших вход, оказались ребятами с плохим инстинктом самосохранения. Вместо того чтобы упасть и притвориться ветошью, они выхватили сабли и с воплем кинулись на Инквизитора.

Граф даже не моргнул. Он сделал ленивое, почти небрежное движение кистью, словно отмахивался от назойливых мух.

Пол мыловарни, заляпанный жиром и грязью, мгновенно покрылся коркой идеального, зеркального льда.

Эффект получился как в дешевой комедии. Наемники, набравшие разгон, поехали. Их ноги взлетели выше головы, сабли звякнули об пол, и оба «убийцы» с грохотом приземлились на пятые точки.

— Ы-ы-ы! — хором выдали они.

Попытка встать закончилась тем, что их штаны намертво примерзли к полу.

Граф перешагнул через барахтающиеся тела, не удостоив их взглядом. Он смотрел только на Зубова. И на меня.

Игнат Зубов, несмотря на свое пузо и любовь к золоту, дураком не был. Он понял: грубая сила против Высшего мага — это самоубийство.

Он дернул меня на себя.

Я охнула, врезавшись спиной в его жесткий камзол. К горлу прижалось холодное лезвие ножа. Мы стояли у самого края разлома — светящейся фиолетовой трещины в земляном полу, откуда фонило сырой, тяжелой магией.

— Стой! — взвизгнул Зубов, прячась за моим плечом. — Сделай шаг, Волконский, и я вскрою ей горло! А потом брошу Кристалл в Жилу! Мы все взлетим на воздух, и от твоего города останется только кратер!

Граф замер.

Вокруг него воздух дрожал и искрил. Снежинки, кружащиеся вокруг его фигуры, застыли в полете. Он мог бы убить Зубова одним ударом сердца. Сосулькой в глаз. Заморозкой крови. Чем угодно.

Но он не мог рисковать. Я была живым щитом.

— Отпусти её, Игнат, — тихо сказал Граф. — И я обещаю тебе быструю смерть. Иначе… я буду убивать тебя неделю. И тебе это не понравится.

— Назад! — Зубов сильнее прижал нож. Я почувствовала, как лезвие царапнуло кожу. Тонкая струйка крови потекла по шее.

Глаза Графа вспыхнули. Лед под ногами наемников треснул.

Ситуация была патовая. Граф не мог бить. Зубов был на взводе и мог дернуться в любую секунду.

Нужно было сбить фокус. Сместить акцент. Разрушить сценарий.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

— Игнат, подожди! — заорала я своим лучшим голосом бизнес-тренера, вещающего со сцены «Олимпийского». — Ты совершаешь ошибку!

Зубов от неожиданности вздрогнул, но ножа не убрал.

— Заткнись, дура!

— Нет, ты послушай! — я тараторила быстро, уверенно, напористо. — Это не моральная ошибка, нет. Это финансовый провал! Ты не продумал стратегию выхода!

— Чего⁈ — он ослабил хватку на миллиметр. — Какого выхода?

— Ты взорвешь город. Отлично. А что дальше? — я начала жестикулировать связанными руками. — Какой у тебя KPI? Кто твоя целевая аудитория? Трупы не платят процентов, Игнат! Ты уничтожаешь налогооблагаемую базу!

Граф, стоящий в пяти метрах от нас, чуть склонил голову. Белый огонь в его глазах погас, сменившись сосредоточенным вниманием. Он понял. Он начал медленно, незаметно двигать пальцами, и по полу, обходя меня по дуге, пополз густой ледяной туман.

— Ты бредишь, — прошипел Зубов мне в ухо. — Замолчи!

— Посмотри на этот ритуал! — не унималась я, кивая на разлом. — Освещение плохое. Жертвы не накрашены. Я в мешке из-под картошки! Это не уровень Резидента Империи, Игнат! Это уровень ларька с шаурмой на вокзале! Ты испортишь свой личный бренд главного злодея! Тебя засмеют в шпионском профсоюзе!

— Какой бренд? — Зубов окончательно растерялся. Его мозг, заточенный под золото и интриги, буксовал на словах «KPI» и «шаурма».

Нож отодвинулся от моего горла еще на сантиметр.

Этого было мало. Граф все еще был далеко. Туман полз слишком медленно.

Зубов начал приходить в себя.

— Хватит болтать! — рявкнул он, снова напрягаясь. — Сейчас я вас всех…

Время вышло. Слова кончились. Нужно было действие.

Я вспомнила уроки в Оружейном зале. «Представь то, что хочешь увидеть».

Я закрыла глаза.

Мне нужно было что-то яркое. Ослепительное. Внезапное.

Вспышка профессиональной камеры в темной студии. Софит, бьющий прямо в лицо.

— Улыбочку! — крикнула я. — Снимаю!

Я выбросила всю свою энергию, весь накопившийся страх и истерику в одну точку. Прямо перед лицом Зубова.

ПШ-Ш-Ш!

Воздух взорвался белым, магниевым светом. Это была не боевая магия, это была чистая Иллюзия, но настолько мощная, что сетчатка глаз Игната выжглась на пару секунд.

— А-а-а! Мои глаза! — взвыл он, инстинктивно отшатываясь и закрывая лицо руками.

Нож упал.

Я не стала ждать приглашения. Я топнула. Со всей дури, вложив в удар всю ненависть к 19 веку, я опустила каблук своей туфли на пальцы его ноги (в мягком дорогом сапоге).

Хруст. Вопль.

Зубов отпустил меня, прыгая на одной ноге.

Я рухнула на пол и перекатилась в сторону, подальше от трещины.

— Саша! — крикнула я.

Граф не нуждался в подсказках.

Он выбросил руку вперед. Ледяная волна, плотная, как удар тарана, сбила Зубова с ног. Шпион отлетел к стене, впечатавшись в полки с пустыми горшками.

Грохот, пыль, звон черепков.

— Есть! — выдохнула я, лежа на полу.

Но я рано радовалась.

Падая, Зубов разжал руку. Ту самую, в которой сжимал «Кристалл Борея», завернутый в тряпку.

Сверток вылетел из его пальцев.

Время замедлилось.

Я видела, как черный комок ткани разворачивается в воздухе. Как из него выпадает сияющий голубой камень.

Он летел по идеальной дуге.

Прямо в светящуюся трещину магической Жилы.

Граф был слишком далеко. Он рванулся вперед, но расстояние было непреодолимым.

— Нет… — прошептал он.

Если Кристалл коснется сырой магии — мы испаримся. Вместе с мыловарней и половиной города.

Камень падал. Три метра. Два. Метр.

И тут из-за кучи мешков вылетела тень.

Кузьмич.

Мой отец, который все это время тихой сапой перепиливал веревки о край старого жернова, освободился.

Он не понимал, что такое «магический детонатор». Он видел летящий блестящий предмет, который вот-вот упадет в грязь. Рефлекс человека, который всю жизнь ловил падающие бутылки, сработал быстрее мысли.

— Не бей тару! — заорал он.

Кузьмич прыгнул «рыбкой», как вратарь сборной на финале чемпионата мира.

Он не поймал камень руками. Он отбил его.

Грязным сапогом. Прямо в полете.

— Гол! — хрипло крикнул отец, падая лицом в навоз.

Кристалл, получив ускорение от кирзового сапога, изменил траекторию. Он пролетел мимо смертельной трещины.

И с веселым «бульк» плюхнулся в огромный открытый чан, стоявший в углу.

Тот самый чан, где дозревала брага для «премиального самогона», которую Кузьмич прятал от меня.

Повисла тишина.

— Фух… — выдохнул Граф, опуская руки.

И тут чан начал вибрировать.

«Кристалл Борея» — концентрированная магия холода и порядка.

Брага Кузьмича — концентрированный спирт, дрожжи и хаос.

Реакция была неизбежна.

Жидкость внутри чана засветилась неоновым голубым светом. Послышалось угрожающее урчание, словно там проснулся Ктулху.

— Ложись!!! — заорала я, накрывая голову руками.

Граф мгновенно создал над нами ледяной купол.

И рвануло.