Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях (СИ)

Глава 39 Логово врага

Я никогда не думала, что можно замерзнуть насмерть в сентябре, сидя верхом на горячем коне.

«Кристалл Борея», спрятанный в моем декольте, работал как портативный морозильник, включенный на полную мощность. Моя кожа онемела. Я перестала чувствовать левую грудь еще на повороте у старой часовни. Казалось, если я сейчас постучу по себе, раздастся звон битого стекла.

— Потерпи, — стуча зубами, прошептала я, гладя шею Белого. — Еще немного. И я избавлюсь от этого холодильника.

Старая мельница возникла из темноты, как скелет великана. Ее лопасти скрипели на ветру, напоминая стоны грешников. Вокруг ни души, только ветер гонял опавшую листву и мой страх.

Конь всхрапнул и остановился.

Из тени вышли двое. Серые плащи, лица, скрытые масками, в руках — арбалеты. Наемники. Профессионалы. Никаких «стой, кто идет».

Они стащили меня с седла грубо, без реверансов. Я приземлилась на ноги, которые тут же подогнулись.

— Руки, — скомандовал один, обыскивая меня.

Его ладонь потянулась к корсажу, откуда исходило голубоватое свечение.

— Руки убрал! — рявкнула я, и от холода в моем голосе он на секунду замер. — Это интимный пирсинг с подсветкой. Сама достану. Веди к боссу.

Он толкнул меня в спину.

Внутри мельницы пахло мукой, мышиным пометом и безысходностью. Единственный фонарь, стоявший на жернове, выхватывал из темноты моих заложников.

Картина была жалкой.

Кузьмич, связанный по рукам и ногам, сидел на мешке. Кляп во рту не мешал ему мычать что-то явно нецензурное и вращать глазами. Его новый сюртук кучера был порван.

Жак лежал рядом, привалившись к стене. Глаза закрыты, лицо белее муки.

— Он жив? — крикнула я.

— В обмороке, — равнодушно бросил наемник. — Слишком нежный. Увидел нож и поплыл.

Дуняша была единственной, кто держался вертикально. Она сидела на полу, прямая, как струна, хотя по щекам текли слезы. Увидев меня, она дернулась.

— Варя! Беги!

— Молчать, — голос Игната Зубова прозвучал из глубины помещения.

Он сидел на возвышении, устроившись на горе мешков, как падишах. Шубу он сменил на дорожный камзол, но количество золотых цепей на шее осталось прежним. Он поигрывал кинжалом, подбрасывая его в воздух.

— Опаздываешь, невеста, — усмехнулся он, сверкнув золотым зубом. — Я уже начал скучать. И думать, с кого начать отрезать лишнее.

— Пробки, — отрезала я. — Час пик на выезде из замка.

Я шагнула вперед, но наемники скрестили алебарды (или что там у них было) перед моим носом.

— Отпусти их, — сказала я. — Сначала они выходят, потом камень.

Зубов рассмеялся. Смех у него был неприятный, булькающий.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, Варвара. Ты одна. Без своего ледяного защитника. Камень на бочку. Или я отрежу твоему портному ухо. Ему для шитья уши не нужны, верно? Главное — руки.

Он сделал жест наемнику. Тот наклонился к Жаку и приставил нож к его уху.

— Нет! — крикнула я.

Моя рука нырнула в декольте. Пальцы, немеющие от холода, нащупали ледяную грань.

Я вытащила Кристалл.

В полумраке мельницы вспыхнуло голубое солнце.

Свет был таким ярким, что наемники зажмурились. Температура в помещении рухнула мгновенно. Пар повалил изо рта. Вода в ведре у входа затрещала, покрываясь коркой льда.

Зубов подался вперед. В его глазах больше не было алчности ростовщика. В них горел фанатичный огонь.

— Наконец-то, — прошептал он. — Ключ от Севера.

Он спрыгнул с мешков. Достал из кармана кусок плотной черной ткани (видимо, зачарованной) и, подойдя ко мне, выхватил камень из моих рук, обернув его тряпкой.

Я сразу почувствовала, как тепло возвращается в тело, но на душе стало еще холоднее.

— Теперь отпусти их, — потребовала я.

Зубов спрятал сверток в специальный кофр на поясе.

— Зачем тебе это, Игнат? — спросила я, пока он возился с замком. — Ты богатый человек. У тебя весь город в должниках. Зачем тебе государственная измена? Тебя же казнят.

Он выпрямился. Посмотрел на меня с превосходством, которое бывает только у людей, знающих секрет.

— Ростовщик? — он хмыкнул. — Ты мыслишь мелко, Варвара. Как и все в этой ледяной дыре. Я — Резидент Южной Империи.

— Шпион? — я моргнула. — Ты? С таким лицом? Тебя же за версту видно!

— Лучшее прикрытие — быть на виду. Жадный купец не вызывает подозрений. Но игра окончена. Моя миссия подходит к финалу.

Он подошел ко мне вплотную.

— Ты думала, я хотел забрать твою жалкую мыловарню ради мыла? Или ради твоих красивых глаз? Глупая, самовлюбленная баба.

Он ткнул пальцем мне в грудь.

— Твой дом стоит на Жиле.

— На какой жиле? — не поняла я. — Канализационной?

— Магической! — рявкнул он. — Под твоим гнилым сараем проходит выход пласта эфирных кристаллов. Древний, мощный источник. Именно поэтому твоя мазня работала! Именно поэтому твои кремы действовали как приворот! Не потому, что ты гений маркетинга. А потому, что ты варила их на ядерном реакторе!

Я застыла.

Удар был сильным. И бил он не по страху, а по самолюбию.

Значит, мой успех… мой «Поцелуй нимфы», мои скрабы… это не я? Это просто фонящая магия из-под пола? Я — не Стив Джобс в юбке. Я просто удачно поселилась на месторождении урана.

— Обидно, да? — Зубов наслаждался моим лицом. — Но теперь этот источник послужит Великой Цели. Кристалл Борея — это детонатор. Если соединить его с Жилой… бабах.

Он развел руками, изображая взрыв.

— Магический купол города рухнет. Защита падет. И мои войска, которые ждут сигнала на границе, войдут сюда, как к себе домой.

— Ты псих, — выдохнула я. — Граф тебя найдет и…

— Граф? — он захохотал. — Граф будет занят. Спасением горящего города. И поисками предательницы, которая украла сердце его защиты.

— Ты обещал отпустить нас!

— Я соврал. Это работа шпиона, деточка. Врать. Вставайте!

Он махнул наемникам.

— Грузите их. Мы едем в мыловарню. Финал будет там. Вы мне нужны. Живой щит — лучшая защита от Инквизитора. А ты, Варвара… ты активируешь Жилу. Твоя связь с ней уже налажена.

Нас вытолкали наружу.

Телега, стоявшая за мельницей, была готова. Жак пришел в себя и теперь тихо скулил, глядя на грубые веревки на своих запястьях («Это неэстетично!»). Кузьмич был мрачен и трезв, как никогда.

Меня связали вместе с Дуняшей. Спина к спине.

— Дуня, — шепнула я, пока нас усаживали на солому. — У меня в правом рукаве, за манжетой, пилка для ногтей. Алмазная. Попробуй достать.

— Варя, мне страшно…

— Мне тоже. Но умирать сегодня в мои планы не входит.

Телега дернулась и поехала.

Я повернула голову.

Вдалеке, там, где на холме возвышался замок Волконских, небо было не черным. Оно было синим.

Яркий, пульсирующий луч ледяного света бил в облака, разгоняя тучи. Вокруг него закручивалась воронка снежного шторма.

Это была не погода. Это была ярость. Чистая, концентрированная ярость Высшего мага, которого предали.

Мое сердце сжалось.

Он не ищет меня, чтобы спасти. Он ищет меня, чтобы уничтожить.

— Он идет, — прошептала я, глядя на зарево. — Он идет за нами.

— Кто? — спросил Зубов, который ехал верхом рядом с телегой. — Твой любовник?

— Твоя смерть, Игнат, — ответила я. — И моя, скорее всего, тоже.

Но если мне суждено стать ледяной статуей, я хотя бы позабочусь о том, чтобы ты сдох первым.

Телега свернула на дорогу, ведущую к моему дому. К моей мыловарне. К месту, где все началось. И где все должно было закончиться.