Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 27

В замке Горыныча оказалось тепло и уютно. От усталости и всего пережитого мы валились с ног. Вихрь с порога распорядился, чтобы всем выделили покои для отдыха, теплую сухую одежду и перекус.

— И вечерний пир! — добавила Яга, пока растерянные слуги выслушивали приказ.

Она поймала на себе раздраженный взгляд внука и, словно оправдываясь, добавила:

— Новый год же! Как без пира! Ну и за возвращение надо выпить! За молодых!

Она будто невзначай покосилась на Финиста и Водяничку.

Вихрь кивнул, но добавил:

— А с тобой, ба, я бы хотел поговорить отдельно. В кабинете отца.

— В кабинете, так в кабинете, — передразнила его бабка. — Ну, пошли, говорить будем.

И первая двинулась вверх по лестнице.

Я немного растерялась от того, что было делать мне — следовать за Вихрем, который пока еще стоял рядом, или идти в покои, предложенные слугами.

Словно в ответ на мой не произнесенный вопрос, Вихрь взял мою ладонь в свою и сказал:

— Отдохни немного. Ты устала.

Второй рукой он скользнул по моей щеке, мягко погладив кожу.

— Кроме того, думаю, твоя сестра скоро очнется. Наверняка ты захочешь с ней побеседовать первой.

Я кивнула. Он был прав.

К Василисе у меня накопилось много вопросов.

Выделенная мне комната оказалась на третьем этаже терема. Слуги помогли поднять тяжелый сундук с лягушкой и бережно поставили у изножья кровати. Кроме того, мне принесли несколько новых платьев на выбор, чтобы я могла переодеться после того, как приму теплую купель.

О ней тоже позаботились. Манящая теплая водица так и дразнила в нее окунуться, когда я осталась в покоях одна (не считая сопящей сестрицы).

Еще несколько минут я в растерянности побродила по комнате, посмотрела на пейзаж за окном, но любоваться природой сейчас не было сил.

Я подошла к кромке купели, коснулась теплой воды пальцем — и поняла, что сейчас это то, что мне нужно.

Раздевшись, я опустилась в чистую водицу и в полном расслаблении откинулась на спинку.

Нега медленно расплывалась по телу, даже волосы — и те в блаженстве издали тихое «тссс», словно остывающие угольки. В воде разморило даже змеек — каждая прядка расслабленно колыхалась на водной глади, лишь лениво мигая глазками-бусинками.

В какой-то момент я задремала, чтобы очнуться от панического визга.

— А-а-а-а, где я?! А-а-а, украли!

Я распахнула глаза, вскинула голову на орущую сестрицу.

Уж чей-чей, а ее голосок я сразу узнала, даже через сон.

Обнаженная Василиса стояла посреди комнаты, прикрываясь, аки Афродита, выходящая из пены морской, и притворно голосила, вызывая на помощь!

— Горыныч похитил! А-а-а! Ирод проклятый! Кто же спасет меня, несчастную?!

— Может, уже закроешь рот? — тихо и спокойно спросила я, чуть приподнимаясь из воды.

Василиса с визгом отшатнулась, забираясь с ногами на кровать.

Кажется, меньше всего она ожидала увидеть тут меня.

— Змеина?! — только и смогла она произнести. — А ты что тут делаешь?

Взгляд Василисы принялся скользить по комнате, цепко изучая детали.

— Хотела бы я спросить у тебя то же самое, — ответила я. — И обязательно спрошу. Но сначала слезь с кровати, куда ногами залезла? И оденься! Там несколько платьев на выбор!

Сестрица нервно оглянулась, но с кровати спрыгнула. Еще раз огляделась по сторонам и, снизив голос до едва слышного шепота, спросила:

— А что, мы уже у батюшки? Ничего не вышло?

— Не у батюшки, — припечатала я и поняла, что дальше нежиться в ванне не выйдет.

Пришлось выбираться.

Под удивленный взгляд Василисы я вышла из купели, наскоро вытерлась полотенцем и принялась одеваться в то из платьев, которое лежало ближе всего и по которому Василиса еще не потопталась. По удивительному стечению обстоятельств платье оказалось зеленым, расшитым мелкими изумрудами и малахитовой крошкой.

Василиса молча последовала моему примеру, переодевшись в красный сарафан. Но этого ей показалось мало — она нашла гребень и быстро заняла пуфик у зеркала, принявшись наводить марафет по полной.

— А заколочек нет? — первое, что она спросила у меня, когда молчание затянулось.

— Это все, что тебя волнует? — ответила я вопросом на вопрос, и сестрица тяжело вздохнула.

— Нет, но для начала нужно решить проблему с заколками. Все остальное явно может подождать.

С таким положением вещей я была не согласна.

С гневом я подошла и выдернула из ее рук гребень, чтобы с еще большим гневом впечатать в столешницу. От резкого звука Василиса дернулась и испуганно отпрянула.

— Знаешь, — прошипела я, — давай все же разберемся для начала. Что у вас с батюшкой был за план? Как ты оказалась в сундуке? И что мы с этим будем делать дальше?

Василиса тяжело вздохнула.

— Меня похитил Горыныч, — начала она. — И, наверное, спрятал в сундуке!

Я покачала головой.

— Я понимаю, сложно выдумывать легенду, когда не знаешь всей истории, — спокойно начала я. — Но можешь не стараться. Никакой Горыныч тебя не похищал. Мы сейчас в его замке. И я знаю, что в этой истории замешан наш батюшка. Так что давай, начни уже с правды.

Взгляд сестрицы панически заметался.

Похоже, она не рассчитывала на такое пробуждение и последующий допрос.

— Ладно, — согласилась она и опустила взгляд. — Расскажу. Помнишь, ты на пиру себя безобразно вела и сорвала нам очередную помолвку?

— Разве забудешь такое, — усмехнулась я.

— Так вот, тем вечером, когда я уже укладывалась спать, ко мне пришел батюшка и рассказал, что у него есть отличный план, как выдать тебя замуж отдельно от меня. Нужно было подстроить мое похищение и отправить тебя в поход за моим спасением.

— Я в курсе, — мрачно заявила я. — И ты, разумеется, согласилась.

Василиса обиженно надула губки.

— А что мне еще оставалось делать? С твоим жутким характером нас бы вовек вместе замуж не выдали. А батюшка ради тебя и так и эдак расстарался — лучших женихов в поход с тобой собрал: двух заморских, двух отечественных. Даже жертву Перуну принес, чтобы ты из похода замужней вернулась. Дарственную в сундук положил на часть царства! А мне только и оставалось, что за стеночкой прятаться и подслушивать, как вы в дальний путь собираетесь! Вот меня ревность и взяла, что все тебе самое лучшее достается.

Я в полном недоумении округлила глаза.

— Какая еще ревность?

— Простая, — всплеснула руками сестрица. — С тобой столько женихов в поход пошли. Один краше другого. А мне надо было в замке сидеть с батюшкой. Вот я и подговорила казначея, чтобы тот в сундуке второе дно сделал, и я туда пролезла, чтобы с вами в поход отправиться. А как настанет нужный час, так я бы выбралась!

Я закатила глаза к потолку. Так вот кто испортил арифметику. Не батюшка! А я еще голову ломала, как он так легко перенес “потерю” англичанина из нашего состава еще до отправления. Зато теперь выходило, что Гвидон на себе небось последние волосы из темечка вырвал. когда обнаружил, что Василиса и в самом деле исчезла.

— Ой, дуреха… Ты разве не понимала, что это опасно?

Василиса замотала головой.

— Папенька заверил, что поход будет абсолютно безопасен, иначе он бы тебя сам туда не отпустил. А раз так, то я что, мордой не вышла, с вами не пойти? Ну и для пущей натуральности…

— А тебе в голову не пришло, что Горыныч будет, мягко скажем, недоволен? Тем что его подставили, когда все выяснится?

Василиса махнула на меня рукой.

— Ты же сама сказала — это его замок. Судя по тому, что у нас есть теплая комната, лохань с водой и красивые платья, Горыныч на нас не злится. Значит, все хорошо! Можно не принимать близко к сердцу.

Я еще раз смерила сестрицу долгим задумчивым взглядом.

Так послушать — и даже не поверишь, что мы родственники. Как-никак, а ровно половина генов у нас была общей.

Вторая же половина наследственности Василисы была от царевны Лебедь — и от этой яблони яблочко укатилось еще дальше, чем думалось. К моему счастью.

— А что в походе-то было? — тем временем принялась донимать меня сестрица. — Батюшка обещал, что самый лучший из отличившихся женихов сможет претендовать на мою руку!

— Он говорил, что и поход безопасный, — буркнула я. — Из женихов только Иван-царевич остался.

Василиса нервно сглотнула и побледнела.

— А остальные? Неужто померли?

— Нет, — я принялась загибать пальцы. — Англичанин даже за ворота с нами не выехал, немец застрял на грибной поляне. Гельмуд – статуя! Елисей — теперь муж Мораны Моревны, и ушел за ней в Навь.

Василиса слушала, приоткрыв рот.

— Да? А как же Финист? Неужто Марьюшка про него забыла?

— Финист теперь с Водяничкой, у них истинная любовь. Марьюшке пришлось довольствоваться тем, что Елисей весьма благородно решил пожертвовать собой ради общего блага и назвался Ясным Соколом.

— Ах! Какой мужчина! — Василиса смахнула с уголка глаз несуществующую слезу. — Даже жаль, что сгинул.

— Угу, — мрачно отозвалась я. — Всем жаль.

Тут я слукавила. Внутри меня все же боролось чувство — стоит ли Василисе рассказывать правду о том, что произошло на самом деле.

Ведь если начинать затрагивать все первопричины, приведшие к тому, что Елисей добровольно отправился в Навь, то пришлось бы рассказать сестре и о ее матери. Обо всем, что произошло в Волшебном Лесу…

— Значит, остался Иван, — задумчиво произнесла Василиса, постучав пальцами по подбородку. — Что ж, неплохой вариант. Симпатичный, золота много, и двадцать четыре сантиметра…

На лице сестрицы расцвела лукавая улыбка. Последний раз подобную я видела только на грибном лице Водянички…

Впрочем, улыбка быстро сошла с лица Василисы, словно она о чем-то запоздало вспомнила.

— А ты? — спросила она. — Тебе жених нашелся? Иначе батюшка не отменит свое слово о «двойном» замужестве! Умоляю, скажи, что у тебя есть жених. И кто он тогда? Больше же принцев не было?

Весь взгляд Василисы напоминал сейчас взгляд самого несчастного котенка на свете.

Я отвела глаза в сторону.

Разумеется, я понимала, куда клонит сестра, и при мысли о Вихре мое сердечко начинало биться чаще, дыхание менялось, казалось, что я хочу вдохнуть и обнять весь мир одновременно. Вот только ни я не была ему невестой, ни он мне женихом.

Слишком все усложнило появление Яги с Мораной.

Когда они раскрыли тайну о том, что все было лишь хитроумным планом, волшебный флёр чувств словно осквернили чем-то гадким и противным.

Теперь я не понимала — по-настоящему ли я чувствую к Вихрю все то, что чувствую, или это благодаря манипуляциям.

— Чего молчишь? — настойчиво продолжала пытать Василиса. — Это же Горыныч? Да? Батюшка очень рассчитывал, что наши царства объединятся, когда строил свой план. Феноменальная выгода!

Ох, лучше бы она ничего не говорила! Стало еще хуже!

— Знаешь, посиди здесь, — только и обронила я. — Что-то мне нехорошо, нужно выйти, подышать!

Не дожидаясь ответа, я вылетела из комнаты, хлопнув дверью, и по пути нос к носу столкнулась с Иваном-царевичем.

Он неуверенно перетаптывался в коридоре, в нескольких метрах от нашей двери.

— Василиса уже проснулась? — завидев меня, озадаченно спросил он.

Я раздраженно кивнула.

— А ты свататься пришел? — бросила я. — Тогда ты вовремя. Она ждет.

Я думала, Иван сходу после такого разрешения кинется в бой, но царевич неуверенно замер.

Это заставило и меня остановиться, хотя еще мгновение назад мне хотелось оказаться как можно дальше от этой комнаты с сестрой, из-за которой всё заварилось.

— Что-то не так? — спросила я у Ивана.

И тот неуверенно кивнул.

— Я хотел сказать твоей сестре, что… — он замялся, будто подбирал слова.

— Передумал?! — удивленно подсказала я.

— Не совсем, но я не уверен, — наконец выдал он. — Мне нравится Василиса, она красивая. Очень красивая… Смотрю на нее — и сердце хочет выпрыгнуть из груди. И не только сердце.

— Да-да, — язвительно отозвалась я. — Кровообращение у тебя хорошее, это мы уже поняли. Но что не так с моей сестрой?

— Я ведь ее даже не знаю, кроме как по портрету и по разговорам в той беседке, — Иван отвел взгляд, словно ему было стыдно говорить дальше. — Но после того как я увидел, на что способна ее мать, к чему привел договорной брак Лебедь и Гвидона… Я сомневаюсь, что такие отношения будут правильными. Я видел, как Финист смотрит на Водяничку — у них в глазах есть нечто большее, чем «договоренность и долг». Я бы хотел так же…

Я замерла от такого неожиданного признания Ивана.

Царевич, которого я так долго считала едва ли не идиотом, неожиданно говорил умные вещи.

Хотя сейчас я поняла другое: Иван был не дураком, просто его наивность делала его куда чище и добрее, чем многие из нас.

— И ты пришел к Василисе, чтобы ей это сказать?

— Хотел быть честным, — признался царевич. — Я ведь и про двадцать четыре сантиметра приврал. Мне Елисей насоветовал, теперь я понимаю, что зря его слушал.

Я похлопала Ивана по плечу, стараясь приободрить.

— Надеюсь, она поймет, — пожелала ему удачи я. — Возможно, вам просто нужно немного времени, чтобы узнать друг друга лучше, и любовь придет.

Иван улыбнулся.

— И я надеюсь. Вдруг сложится, как у вас с Вихрем. Неделя — и такие чувства!

Его слова больно укололи. Хотелось сказать, что я сама еще не знаю, какие у нас с Вихрем чувства, но промолчала.

— Иди к Василисе, — подтолкнула царевича к двери, а сама устремилась вниз по лестнице.

Мне хотелось на улицу, на свежий воздух. Дышать морозом, чтобы ветер выдул из головы все тревожные мысли. Хотелось разобраться в себе.