Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 12

Весь путь по заснеженному лесу я ползла, ощущая, как ледяные иглы ветра впиваются в чешую, а тяжесть усталости тянет вниз. Боролась с наползающим сном. Бодрило меня только осознание того, что если я собьюсь с пути или усну, то меня вряд ли кто-то вытащит из этой снежной ловушки до весны.

Все было просто. Там, где отчетливо проступали тонкие следы лап паучихи, могла пройти, а точнее поползти, только я. .

Ведь повсюду были болота. Снег здесь был обманщиком — белый, пушистый, а под ним чернела бездна, жаждущая проглотить неосторожного. Наступишь человеческой ногой или лошадиным копытом – и поминай как звали. Лед проломится, а под ним гиблая трясина. Из такой уже не выберешься. Даже мысль об этом заставляла чешую ёжиться от холода.

Но, будучи змеей, я легко скользила по снегу, оставляя чешуйчатые росчерки…

И все же Баба Яга забралась далеко от границ батюшки Гвидона. Горы остались позади, их острые пики растворились в серой дымке вместе с уже пройденными опасностями. «А вообще странно, – мелькнула острая мысль. – Разве Вихрь не говорил, что Яга живет в новой избушке, построенной по реновации?» Отчего-то я была уверена, что Яга жила по другую сторону гор, но сейчас выходило, что нет. Мы ведь уже находились в Горынычевом царстве…

Раздумывая об этом, я сама не заметила, как выскользнула к огромному деревянному терему посреди леса. Он словно из ниоткуда возник перед моим носом, поразив высотой и общими габаритами. Резные ставни смотрели на меня, словно яркие леденцы-петушки, а крыша, увенчанная снежной шапкой, казалось заслоняет пол неба. Змеиная ипостась не умела присвистывать от удивления, поэтому я, слегка одурев от дома, зашипела.

Яга жила с размахом – терем в три этажа на два крыла, площадка перед домом расчищена от снега, на ней еще две припаркованные ступы. Я потрясла змеиной головой, опять слово странное в голове вылезло. Парковка – что это вообще такое? Очередное чужеродное понятие, будто сорвавшееся с языка пьяного моряка.

Но, стряхнув наваждение, я заскользила вокруг терема, осматриваясь.

Может, я ошиблась? Вдруг где-то сбилась с пути и не туда вышла? На заднем дворе терема обнаружился сад, замерзший, как и все вокруг, деревья спали. Только стайки ярких снегирей с красными пузиками перелетали с ветки на ветку.

Посреди сада я нашла таинственное строение из прозрачного стекла. Оттуда шло тепло, оно манило меня, как забытое лето, и я едва сдержалась, чтобы не прижаться к стеклу. Так и хотелось обвиться вокруг, чтобы хоть чуточку согреться. Но я стряхнула этот порыв, с любопытством вглядываясь в толщу стекла. Внутри был маленький кусочек весны: росла зелень, какие-то цветочки, травы. Я даже разглядела редиску. Ее алые бока сверкали, так и маня укусить пусть даже змеиным зубом. Магия! Никак иначе. Сердце ёкнуло — даже здесь, в царстве холода, Яга ухитрилась приручить жизнь.

Уже знакомый свистящий звук стал доноситься с небес. Я задрала голову и увидела стремительно спускающуюся ступу с ее хозяйкой. Она резала воздух, оставляя за собой шлейф белого дыма.

Вместе с этим послышался и топот копыт – Ягу уже по земле догоняли мои спутники. Я ринулась им навстречу:

– Ты уже здесь! – воскликнула Яга, выпрыгивая из ступы. – Как я и думала, даже быстрее, чем мы. Замерзла, поди? В других обстоятельствах я бы закивала, но сейчас я лишь заглянула в ступу, где все еще в забытьи лежал Вихрь. Его лицо было бледным, а ресницы подернулись инеем — словно лед снова пытался забрать его в свои оковы. – Как он? – сорвалось с моего змеиного языка.

– Спит, внучек, – ласковые ноты послышались в голосе Яги. Она погладила ступу, будто Вихрь был не внутри, а у нее под лядонями. – Вот я же специально ему про Соловья не рассказывала. Знала, что полезет и вляпается. Эх! Она укоризненно махнула рукой, и в этом жесте было столько усталости, будто годы внезапно навалились на ее плечи. А я вопросительно взглянула на бабушку егеря, при этом продолжая ощущать свою вину за случившееся.

– Вот почему вам по привычной тропе не шлось? А? – спросила Яга. Ее глаза сверкнули, как лезвия… – Он с-с-спасал… – прошипела я в ответ, но кого именно уточнить не успела. К терему выехали Финист, Иван и Елисей. Гриба с Колобком, разумеется, тоже не потерялась. – Вот это хоромы! – радостно огласила она, едва узрев дом Яги. Гриба задрала голову так высоко, что казалось шляпка оторвется: – В мое время Яга, которую знала, в избушке жила… А тут! Ну, ты посмотри, Колобок, да у моего батюшки дом меньше был. Яга раздраженно зыркнула в ее сторону, брови сошлись подобно грозовой туче, но она тут же явно решила, что сейчас не время для препирательств. – С вами я потом разберусь, – произнесла хозяйка терема.. – А пока помогите мне внука в дом перенести. И там ждите, пока я его на ноги поставлю.

Она требовательно взглянула на Финиста, и тот с готовностью спрыгнул с лошади, когда Иван остановил его жестом.

– Постой, старуха, – начал он. – Тут перед тобой два царевича, между прочим. Ты бы нам сначала ужин накрыла, баньку истопила… А потом бы и приказания раздавала, что и кому делать.

Даже у меня дар речи от такой наглости пропал.

Гриба, да, в ужасе как-то съежилась.

– Ты, че, болезный? – прошептала она. – Совсем у Соловья кукуху потерял? Я, конечно, знала, что ты Иван-дурак. Но не идиот же?

Царевич как-то неуютно дернулся. Вопросительно глянул на Елисея.

Тот же спокойно сидел в седле, не подавая даже вида, что он имеет отношение к этой ситуации. Я прищурилась.

Вот же… сморчок – хитрож…

Наверняка он и тут Ивана надоумил на рожон лезть.

Впрочем, царевич и сам быстро сообразил, что лучше извиниться.

– Прошу прощения, – тут же залопотал Иван. – Был не прав. Банька и подождать может…

Яга все это время не проронившая ни слова все так же щурилась, буквально пронизывая взглядом дурака-царевича.

– То-то же, – буркнула она ему, а вот на Елисея посмотрела крайне недобрым взглядом.

Вихря понесли в дом, туда, куда показывала Яга.

Я скользила вслед за всеми, пристально разглядывая все по сторонам.

Хоть терем и казался снаружи огромным, но изнутри стало понятно, что, кроме Яги, здесь точно никто не жил. Разве что чуткий змеиный нос уловил запах кошки, которой я пока не видела.

Почти все стены были заставлены шкафами с какими-то склянками, завешены пучками и вениками трав. Кое-где встречались книги, без особого порядка разложенные, как попало.

Одна на шкафу, вторая у кресла, третья брошенная на середине стола, четвертая под ворохом трав. Пятая разложенная домиком между каким-то горшком и мензуркой. И так до неисчислимого конца. Словно одновременно Яга читала сотню, а то и другую книг, прибегая к ним время от времени и оставляя недочитанными там, где закончила последнюю страницу.

– Тащите к печи! – приказала она Финисту.

– Запекать будете? – хихикнула Гриба, будто ее шутка была сейчас уместна.

– Запекают младенцев недоношенных, – ни капли не смутившись, ответила Яга. – Внучек к печи уже не пролезет. На пару готовить придется. Веничком отбить хорошо, а там, глядишь, и очнется.

Она явно говорила о бане, про которую ей намекал Иван, и все равно я волновалась. С момента тех самых странных слов у выхода от чертогов Соловья Вихрь ведь так и не пришел в себя.

Неужели какая-то баня могла помочь?

Мне не верилось. В моем понимании, наверняка нужны были какие-то специальные микстуры, зелья, порошки… Яга же собиралась парить бессознательного внука.

Это казалось странным.

– Тебя тоже надо согреть, – уже глядя на меня, бросила она. – Совсем посинела. В человека обратиться можешь?

Я кивнула, но было одно «но».

– Одежда осталась в пещере, – за меня ответила Гриба. – Так бы она еще там обернулась. Но не хочет никого смущать своими тощими телесами.

Я бы обиделась, но было б за что.

Я по меркам красоты и вправду была очень тощей, не чета той же пышногрудой Василисе. Водяничка, наверное, в свое «до грибное» время тоже была весьма выдающихся форм.

– На втором этаже, – произнесла Яга. – Найдешь комнату с красными покрывалами. Там сундук стоит, возьми оттуда любую одежду. Должно подойти.

Я озадачилась. Откуда у Яги вообще взялась одежда моего размера? Сама она была явно не моей комплекции. Выше ростом и все же явно шире.

Да что там, даже Финист с царевичами переглянулись.

– Это как-то подозрительно, – выразил Ясный Сокол общую мысль. – Откуда у вас женская одежда нужного размера?

Яга презрительно взглянула на мужчин и покрутила пальцем у виска.

– Не знаю, что вы там себе придумали. Но там одежда моей дочери, матери Вихря. Пусть и старенькое, зато чистое и теплое.

Воспользовавшись этой возможностью, я поползла к лестнице, а затем на второй этаж терема. Там, среди множества дверей, я даже растерялась, не зная, к какой идти. Некоторые двери были приоткрыты, и я заглядывала внутрь, но не находила той самой комнаты с красными покрывалами, пока не добралась до самой дальней.

Сунув нос в приоткрытую дверь, я увидела царивший внутри полумрак. Шторы были плотно задернуты, и сквозь них пробивался лишь тонкий луч солнца. Но именно он освещал кровать, застеленную красным полотном.

Я проползла внутрь и огляделась.

Комната выглядела заброшенной, словно я была ее первым посетителем за долгое время. Небольшой столик и зеркало были накрыты от пыли таким же красным покрывалом, как и кровать. Больше в комнате никакой мебели не было, только старый сундук, заменявший шкаф.

Я сосредоточилась, начиная трансформироваться обратно в человека. На это ушло некоторое время, и теперь все тело болело от напряжения. Усталые мышцы ныли, переход дался нелегко. После такой нагрузки хотелось свернуться в комочек прямо на полу и отлежаться день, а то и два… .

Обычно, когда до полной трансформации доходило в царстве у батюшки, все заканчивалось именно так. Несколько дней я просто приходила в себя.

Но сейчас у меня не было такой роскоши, как время.

Неимоверным усилием воли я заставила себя подняться на ноги и дойти до сундука.

Меня пошатывало от усталости, но я привыкла справляться с трудностями.

Я щелкнула замочками и открыла крышку. Она с глухим звуком откинулась назад.

Внутри сундука обнаружилось несколько простых суконных платьев с незамысловатым орнаментом, нижние рубашки, жилетка и легкие красные черевички с блестящей брошкой на пряжке.

Подмерзая без одежды и чувствуя себя без нее совершенно неуютно, я торопливо принялась облачаться.

Нижняя сорочка и платье пришлись впору. Жилетка от времени немного слежалась и жала, но я не стала привередничать. А вот черевички сели аккурат тютелька-в-тютельку. Словно их шили специально для меня.

Растрепанные после перевоплощения волосы-змейки удовлетворенно закачались из стороны в сторону, явно одобряя обувь и блестящую брошку на ней.

– Иногда мне кажется, что вы не змеи, а сороки, – буркнула я, бросая косой взгляд на крайнюю прядь. – Как Василиса. Вот увидели что-то красивое и блестящее, и все! Ум напрочь отбивает.

От вредности правая змейка показала мне язык, а левая станцевала игривый танец.

Я покачала головой. Оставлять волосы растрепанными было нельзя. Подошла к зеркалу и сдернула красное покрывало.

Нужно было причесаться и заплести косу. В ящике я нашла гребень, присела напротив зеркала и принялась расчесывать смирившиеся с будущим, но все еще непокорные волосы.

Змейки больше не проказничали, а может, и сами устали после всех перевоплощений. Довольно быстро я закончила с прической и уже собиралась уйти из комнаты, как напоследок бросила взгляд на угол зеркала. Мне показалось, что-то мелькнуло там и скрылось в отражении.

Я потрясла головой, сбрасывая наваждение.

– Это все усталость, – озвучила вслух, и отражение послушно повторило все это вместе со мной.

И я бы ушла, если бы не смутное чувство, что что-то продолжало меня тревожить.

Я повернула голову вправо – зеркальный двойник ответил тем же.

Посмотрела влево – двойник повторил, но с секундной задержкой.

С испугом я вскрикнула, вскакивая с места и отпрыгивая подальше от зеркала.

Двойник в зеркале уже не совершал никаких ошибок, точно повторял за мной. Но от этого мне не стало легче. Что-то противоестественное было в этом отражении.

Схватив покрывало, я набросила его на стекло, напрочь отсекая себя от зеркального мира.

В тот же миг двери комнаты открылись.

На пороге стояла Яга, позади нее – Финист и царевичи.

– Ты кричала? – спросила она, и в ее голосе мелькнуло что-то настороженное. – Что случилось?

– Зеркало, – я ткнула пальцем в полотно под красным покрывалом. – Оно странно себя вело.

На мгновение мне показалось, что Яга облегченно выдохнула. Словно что-то могло оказаться страшнее, чем странный зеркальный двойник.

– Ах, это… забыла тебя предупредить, чтобы не трогала покрывало, – ответила она. – Не обращай внимание. С зеркалами в моем доме такое иногда случается. Как-никак, проход в Навь недалече, а у меня ключи от ворот. Вот иногда с той стороны и выглядывает всякое. Монстры, да нежить глаза показывают.

Я заломила бровь.

– Монстры? Монстров я не видела. Там было только мое отражение.

Морщинка залегла меж бровей Яги. Впрочем, она тут же разгладилась.

– Не бери в голову, царевна. Спускайся лучше, побудь внизу со всеми. Пока я баньку топлю, да внучка в себя привожу.

Она под руку вывела меня из комнаты, словно хотела, чтобы я поскорее отсюда убралась. И хоть я сама торопилась уйти, не могла не заметить, как Яга бросила недовольный взгляд на зеркало.

Пока мы шли вниз, Елисей, неожиданно воспрявший после всего, явно решил вновь начать наводить мосты.

– Царевна, за всеми этими событиями я так и не смог поблагодарить вас за спасение. Мы с Иваном, как последние дураки, случайно замешкались, отходя от путеводного камня. Заблудились и, вернувшись назад, решили пойти напрямик – чтобы не терять время и догнать вас.

– То есть вы не специально пошли к Соловью? – прищурившись, поинтересовалась я.

– Разумеется, нет, так совпали обстоятельства.

– А как же золото? – не успокаивалась я.

– Так сошлись звезды. Уверен, никто другой бы тоже не отказался от возможности разжиться золотом, не случись такого совпадения. – начал заверять меня Елисей. – Мы всего лишь хотели догнать вас, не теряя времени. И теперь, принимая во внимание все случившееся, понимаем, какой это было ошибкой. Было неразумно и опрометчиво не последовать по вашим следам, моя царевна. Змеина… Прекрасная…

Он подхватил рукой мои пальцы, отчего я растерялась и застыла на лестнице столбом. Елисей явно собирался начать лобызать мне руку в благодарностях.

Шедшая за мной Яга чуть не столкнулась со мной и едва не столкнула меня. Так и встала за моей спиной.

– Если ты задумал ее замуж позвать прямо сейчас, – обманчиво ровным голосом произнесла она, – то на твоем месте я бы все же сошла с лестницы. А то падать головой назад весьма травмоопасно.

Елисей поднял на нее недоуменный взгляд.

– Почему падать? – не понял он. – Я же просто хочу поблагодарить от всей души и сердца… восхититься мудростью, красотой, самоотверженностью Змеины.

– Потому что если я сейчас же не дойду до внука, то я лично тебя не только уроню, но и до уровня Нави закопаю, и не посмотрю, что ты царевич, князь или что там еще по титулам, – все так же спокойно ответила Яга. – А теперь брысь с дороги.

Дважды уговаривать Елисея не пришлось. Он быстро смекнул, что к чему.

Пропустил Ягу вперед, а я, воспользовавшись моментом, поспешила за ней следом.

Да так быстро, что царевичи с Финистом немного отстали.

– Я бы хотела помочь, – вырвалось у меня.

– Чем? – удивилась Яга.

– Чем скажете, – быстро ответила я. – Чтобы Вихрю лучше стало. Я могу воду носить в баню, вы не смотрите, что я царевна или что такая худенькая. Сил у меня много.

Яга обернулась и криво усмехнулась.

– Смешная ты, Змеина Подколодная. Я про тебя иное слышала…

– Что именно? – удивилась я. – И откуда?

– А думаешь, мало про тебя говорят что ли? Про злобную сестрицу прекрасной Василисы. Впрочем, неважно. Ты же грамоте обучена?

Я кивнула, но в рассказы о высшем образовании вдаваться не стала.

– Мы когда в терем входили, видела травы да склянки? Они все подписаны. Так вот, чтобы время не терять, найди мне велесову траву, аистов клюв, божьи слезы, гусиные язычки, собачью мяту, камнеломку, сушеные кувшинки… и кислую соль. Все запомнила?

Я кивнула, ведь на память никогда не жаловалась.

– Ну, что стоишь, тогда вперед? – подтолкнула меня Яга в сторону коридора. – Вызвалась помогать, так помогай.

Я бросилась выполнять просьбу Яги. В лабиринте скрипучих половиц и теней ориентировалась пока плохо – чужой дом дышал загадками.

Но коридор нашла быстро. Пучки сушёных растений висели под самым потолком, поэтому неудивительно, что у меня много времени заняло перебирание многочисленных бирок из бересты. Яга, наверняка, знала каждую травку, которую собрала, а мне приходилось пристально вчитываться в названия, да еще и подпрыгивать, чтобы достать.

Дольше всего искала гусиные язычки, представляя себе аккуратные перышки и тайком жалея птичек, но вместо этого в ладони оказался сероватый тысячелистник, пахнущий горечью и таежным ветром.

С ворохом веников, которые застилали обзор, я бросилась искать хозяйку дома.

– Вот же дурында, – бурчала я себе под нос. – Нужно было сразу уточнять, где тут у нее баня.

Ноги сами вынесли к кухне, где за столом, усыпанным объедками, восседали Финист с царевичами. Они где-то все же нашли еду и теперь уплетали пироги с ревенем, макая их в глиняный кувшин с мёдом. А вот Гриба от скуки скакала по столу, распевая частушки про леших. Её шляпка волнообразно колыхалась краями от беспрерывного движения. Колобок подпевал каноном:

“Шла я как-то из грибов

Повстречала мужиков.

Вывод сделала такой

Жаль, что нет грибов зимой!”

– Если ты Ягу ищешь? – отвлекшись от меня, окликнула меня Гриба, – то тебе за печь. Она туда ушла, а Финист помог Вихря перетащить.

Богатырь, жуя с набитым ртом, кивнул в сторону гигантской печи, чьи изразцы переливались как чешуя дракона.

– Да, баня там, – подтвердил он. – Тут все хитро устроено, через весь дом дымоходом идет. Там за поленницей проход.

Я кивнула и поспешила в указанном направлении.

За белой русской печью, такой огромной и пышущей жаром, в тени, и в самом деле таилась маленькая дверца. Я толкнула ее вперед и двинулась по теплому коридору.

Здесь не было света, но и сворачивать тоже было некуда. Путь шел прямо, вдоль горячей стены, и заканчивался такой же маленькой дверью, через щели которой пробивался пар.

Я хотела толкнуть ее, но помедлила. С той стороны раздавались голоса:

– Что ж ты, ирод окаянный, делаешь? Совсем бабку не бережешь на старости лет. У меня ж кроме тебя никого не осталось, сердце слабое… совсем в могилу меня извести хочешь.

– Ну, ба… – донесся слабый голос Вихря, и мое сердце заколотилось чаще.

Вот же Яга, вот же чудодейница! Неужели так быстро егеря в себя привела!

– «Ба» тебе в бороду! — загрохотало в ответ. – Я думаешь, почему тебе про Соловья не говорила? Чтобы не лез туда даже. И что я узнаю?! Что ты со своей компанией к этой нежити полез! Ну, на кой?! Вот объясни мне! Порисоваться перед барышней захотелось?!

Молчание.

Если Вихрь что-то и ответил, то я не слышала. Может, ему было стыдно перед Ягой, а может, он не успел ей что-то сказать, потому что женщина принялась его отчитывать дальше.

– Что ты вообще тут забыл? – задала она вопрос. – Чего тебе дома не сиделось? Да еще и с этими? Царевну зачем-то с собой захватил. И Гриб! Ты куда вляпался, внучек?

Слово «этими» было выделено пренебрежительной интонацией.

– Василису спасать пошли. Дочь Гвидоновскую, – вновь раздался голос Вихря, уже весьма бодрее, чем раньше.

– Зачем ее спасать? – удивилась Яга. – От кого? Неужели Кощей лапы тощие протянул?

– Не… Ба, ну я тебе потом объясню, сложно там все, – начал Вихрь, но закончить уже я ему не дала.

Постучалась в дверь.

Голоса затихли.

– Можно? – тихо спросила я.

– Можно, – донеслось в ответ от Яги. – Заходи, погрейся, чешуйчатая. Знаю я вашу породу мерзлявую!

Я толкнула вперед дверь, и та со скрипом открылась, выпуская клубы пара. Я даже закашлялась от непривычки.

Тусклый свет исходил от лучины, освещающей парилку, обитую белыми липовыми досками. На длинной лавке-лежаке томился полураздетый Вихрь, над которым хлопотала Яга. Он попытался встать при моем появлении, но бабка цыкнула и прихлопнула внука дубовым веником по спине.

Я замерла в растерянности.

Разве можно было вот так девушке входить в баню, где доброго молодца почти раздетого парят?

Внутри меня рушились нормы древнерусской морали. А вот снаружи… вполне с азартным любопытством принялась бесноваться коса из змей.

Недавно заплетенные, они не могли выбраться из плотной прически, а им явно очень-очень хотелось посмотреть на то же, что сейчас видела я.

А видела я Вихря, его обнаженную спину с очерченными мышцами, мокрые от пара дельты, соблазнительно поблескивающие в тусклом свете, тонкую полоску позвоночника, ямки на ключицах и покрывало, которое скрывало что-то очень-очень интересное и недоступное взору, начиная от ягодиц и ниже…

– А вот и травки подоспели! – обрадовалась Яга, выдергивая из моих рук охапку. – Ты долго. Я вот уже и внука почти в порядок привела!

– Слава Перуну! – вырвалось у меня само собой. Одна из змеек в косе зашевелились и предательски выскочила, вытягиваясь к полуобнажённому егерю. Пришлось ловить ее и запрявлять за ухо, а заодно собирать мысли в кучу и понимая, что нужно сказать что-то правильное. – Мы все очень переживали за него. Лишиться путеводителя по Горынычеву царству сейчас было бы не к месту.

Яга как-то странно посмотрела на меня, словно сова на вспышку молнии.

– Путеводителя? – переспросила она, вглядываясь в меня сквозь пар.

– Ба, я сам вызвался, провести их, — перебил Вихрь, попытавшись приподняться, но Яга вдавила его обратно мокрым веником.

– Куда? – уже глядя на него, спросила она. – Сюда, что ли?

– Не совсем сюда, – пояснила я. – Нам к Горынычу надо, он похитил мою сестру Василису. Выручать ее идем, пока он замуж ее не взял.

Яга моргнула.

Потом моргнула еще раз.

Нахмурилась, покачала головой.

– Горыныч? Василису? – еще раз переспросила она. – И на кой она ему сдалась? Она ж бестолковая, как это кадушка…

В доказательство, Яга постучала пальцем по кадушке, и та отозвалась глухим звуком как у пробки.

– Жениться, – ответила я. – Он, когда ее похитил, батюшке письмо оставил, можно сказать, с приглашением на свадьбу.

– Не, не верю, – покачала головой Яга и отвернулась от меня к кадкам с водой, начиная раскладывать в них травы. – Горыныч не мог.

– А крестьяне видели, – не успокаивалась я.

– Или подставили его, – напомнил о второй версии Вихрь. – Ба, ты ничего про это не знаешь? Может, слышала чего?

– Я?! – удивилась Яга и всплеснула руками. – Да откуда ж мне что слышать. Я и людей-то обычных последний раз в этой глуши лет десять назад видела. Вы с царевичами – вот первые, кого встретила. Сюда никто не доходит, с одной стороны Соловей, с другой чаща и поляна с Елками. Так что нет, ничего не слышала!

Я зацепилась за ее слова.

– А необычных людей? – переспросила я. – Может, кто волшебный наведывался?

Яга обернулась, и в её ухмылке заплясали тени.

– Ишь, какая хитрая, – она игриво пригрозила мне пальцем и брызнула горячей водой. – Сразу видно, Змеища… Необычные бывают, но так Навь же близко. Рукой подать. Вот только они все по своим делам идут, проходят мимо. Иногда остановятся на день-другой, переночуют и дальше идут.

– И никто ничего не знает? – Вихрь приподнялся на локте пристально вглядываясь в лицо бабули.

А я засмотрелась на капли, что стекали по его груди, выписывая загадочные руны на коже.

Яга отвечала абсолютно спокойно и уверенно:

– Если и знают, то я не спрашивала, а они не особо были разговорчивыми, чтобы с ними чаи распивать. А теперь лежи спокойно, я тебя вениками отхожу, как следует. Шибко тебя Соловей заморозил, ух… нежить поганая!

Яга усадила меня на вторую лавку, подальше, чтоб я под руками не мешалась, а сама принялась гонять пар над внуком. Шаманила, что-то приговаривала. Вениками клубы разгоняла, заклинания шептала.

Вихрь притих, затихла и я – пригреваясь в бане. Хоть и была в одежде, но платье от пара не намокало, как и одежды самой Яги – видать, зачарованный наряд был.

Но мне определенно становилось тепло и хорошо. Вкусно пахло травами, медом, полынью, зверобоем и мать-и-мачехой с ромашкой. Все эти запахи смешивались и убаюкивали меня.

Змейки в косе окончательно притихли и, похоже, уснули. Задремала и я.

Лишь сон странный приснился: будто лечу над лесом дремучим, летнее солнышко припекает в спину, а ветер щекочет крылья… и будто шепчет на ухо:

– Она же не знает правды. Не говори ей…

– Да разве это та правда, которую скрывать надо? Другую тайну я чую, вот только понять пока не могу какую.

– О чем ты?

– Пока не знаю, но ты тоже спи… Утро вечера мудренее, а я разберусь.