Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 19

Лебедь глумилась, то и дело пыталась меня подначить, заваливая новыми вопросами:

«И как тебе жилось без меня все эти годы? Поди, тяжко такой страшненькой? Ну, да ничего! Я в красоте побольше твоего понимаю, быстро приведу это тельце в порядок».

Я молчала.

«Василису уже замуж, наверное, Гвидон пристроил. Не хочешь мне рассказать, как лила слезы зависти на ее свадьбе? А?»

И тут я молчала.

Потому что быстро смекнула: это мой единственный шанс если не на спасение, то хотя бы дать остальным понять, что внутри тела теперь хозяйничаю не я.

Лебедь не знала ничего о цели нашего похода. Все годы, которые она пропустила, будучи запертой в Нави, оставались для нее загадкой. И эти подробности она пыталась выведать у меня, а для этого старалась вывести из себя.

Когда же до нее дошло, что я буду и дальше молчать, она решила перейти к другой тактике — начать осторожно общаться с окружающими.

«Финиста я помню, — рассуждала она. — Бестолковый, но сильный. Он может быть мне полезен в будущем. Что за чудище на клубке он тащит? А рядом с ним что за паренек? С виду ничего такой, ладный. Хоть одежда простая, но на богатыря не похож».

Продолжаю упрямо молчать. Ни слова не отвечу.

“Как хочешь, сама все выясню!”

Внимание бывшей королевны переключилось на царевичей. Она быстро смекнула, что они из знатного рода, но вот путы на руках Елисея ее если и смущали, то не долго.

«А это интересный персонаж, — спустя время донеслась до меня ее мысль. — Интересно, что он натворил, раз вы его связали».

Если бы у меня были руки, я бы сейчас сжимала кулаки от злости и бессилия. Но даже этого мне не осталось. Сложно быть настолько беспомощной.

«Пойду пообщаюсь поближе. В конце концов, это ему я должна принести благодарность за спасение».

И все же бездействие было не моим коньком. Я не верила, что тело, в котором я прожила столько лет, могло так легко меня предать. Неужели я не могла вообще ничего? Должно же было оставаться хоть что-то, куда не дотянулся контроль Лебедихи, которая сейчас будто невзначай приближалась к плетущемуся рядом с Иваном Елисею.

— Вы как, царевна? — первым завел разговор он. — Мне до сих пор стыдно за свой малодушный поступок, не знаю, что на меня нашло.

Я не чувствовала тело, но по интонации захватчицы прямо ощутила, как на ее лице расцвела улыбка.

Фу! Гадость! Нашла кому улыбаться!

— Не бери в голову, — на мгновение она запнулась, явно подбирая собеседнику титул или подобающее обращение. Но Лебедь была не глупа и так же осторожничала, быстро перевела тему. — Этот лес опасен, кто угодно мог бы оказаться на твоем месте. Хорошо, что все закончилось.

— Разве? — изумился Иван, хоть его и не спрашивали. — Мы еще отсюда не вышли, до окончания еще ого-го сколько. Да и потом… когда выйдем! До Горыныча еще дойти надо!

«Ой, дурак! — мысленно взвыла я. — Заткнись!»

«Ага! — возликовала Лебедь. — Значит, голосок все же у тебя прорезается?»

И я тут же замолчала, понимая, что только подсказываю ей.

Тем более, что Лебедь быстро поняла, какую именно тему ей стоит раскручивать.

— Но у нас же есть надежный план, — принялась рассуждать она. — Когда дойдем до Горыныча?

Иван с сомнением посмотрел на нее. Я же давила в себе легкий приступ ликования: пусть на мелочи, но Лебедь уже начинала вести себя странно. Так, что даже Иван заметил.

— Если у нас и есть план, то с нами вы не делитесь, царевна! — все же ответил он. — Только с егерем!

Он кивнул в сторону Вихря.

— Да-да, — поддакнул ему Елисей. — Прошу заметить, царевна, что нас вы в свои планы в последнее время ставить не спешите, хотя я уже говорил, что этому типу не стоит верить. Я бы, вообще, еще проверил, случайно ли стеклянный шарик оказался в моих руках именно в тот момент, когда вы собирались вызвать этого Вихря на серьезный разговор. Стоило мне только поделиться с вами своими наблюдениями, как все и произошло!

«О, как! Становится все интереснее, — почти промурчала от удовольствия Лебедь. — Обожаю болтунов».

Лже-я сделала вид, что очень задумалась последними словами Елисея.

— А знаешь… — протянула она и зачем-то положила ему руку на плечо. — Может, ты и прав? Я раньше не замечала, но сейчас… после истории с шаром. Возможно, мне стоит еще раз тебя выслушать. Более внимательно и спокойно! Давай, с самого начала и с подробностями. Не хочу упустить ни одной детали!

Мне хотелось взвыть!

Потому что Елисей на секунду даже замер, не поверив своему счастью, но тут же оценил новые возможности “моей” благосклонности. Он покосился на руку, все еще лежавшую на его плече, на «мое» лицо с лучезарной улыбкой и вновь принялся излагать все то, что я уже слышала раньше. С подробностями, как и просила Лебедь – нужными и не очень.

Про пир и приезд Черномора с сыновьями, про смотрины меня и Василисы, про портрет, который разослали всем женихам, про скандал, который я учинила, про похищение невесты Горынычем… Про отправку отряда спасения на выручку.

Лебедь осмысливала каждое его слово и задумчиво кивала.

«Когда я избавлюсь от Гвидона и займу трон, то я обязательно поблагодарю этого мальчишку, — с насмешкой бросила она мне, едва Елисей закончил. — Замечательный паренек!»

«И как же ты на трон заберешься? — все же откликнулась я. — Не боишься свалиться?»

«На правах любящей и скорбящей дочери, — откликнулась она. — А вообще, в свете новых обстоятельств, возможно, взобраться получится сразу на два трона сразу. Делов-то — прихлопнуть Горыныча, но с этим я все же повременю. Возможно, стоит его оставить Василисе, если этот брак окажется выгодным. Этот паренек здорово рассуждает, на тему того, что моей дочери будет весьма выгодно вовремя стать вдовой. О лучшем я и мечтать не смела. Тем более проведя столько времени в Нави, если я чему-то и научилась, то никуда не спешить».

— Так что, на мой скромный взгляд, — продолжал Елисей. — Этот егерь — самозванец! Не побоюсь этого слова! Вдобавок, ваш батюшка ему еще и землю пообещал подарить за услуги. Так что я бы точно присмотрелся к тому типу!

— Да-да, — задумчиво закивала Лебедь и даже, кажется, нахмурилась. — Мне точно стоит обдумать твои слова.

— Благодарю, царевна, — принялся рассыпаться в благодарностях он. — Я знал, что вы внемлите голосу рассудка.

Лебедь еще раз похлопала его по плечу, сделав это излишне ласково, чем следовало.

Одна из змеек, попавшая в поле зрения, сделала вид, что ее тошнит. Лебедь тут же раздраженно смахнула ее за ухо.

А меня осенило!

Змейки! Вот кто мне поможет!

Ведь именно они всегда были теми, кого я не могла контролировать. Они выдавали мои эмоции, порой слишком явно, а порой выражали свое независимое от меня мнение.

Но как бы то ни было, они никогда меня не подводили. Я должна была достучаться до них. Лебедь заняла мое тело, но явно не полностью…

Я сосредоточиться, попыталась ощутить тело, но не получила отклика ни от рук, ни от ног… но искала я сейчас другое — я искала змеек.

Пока мысленно не ощутила одну из них. Ту самую. Надоедливую из пряди у виска. Именно она всегда вела себя, как главная проказница, она доставляла мне уйму хлопот, но именно она откликнулась на мой зов — позволив вселиться в ее крошечное змеиное тельце.

***

Новая ипостась обожгла кожу ледяными чешуйками, но я мгновенно осознала главное: теперь мы с Лебедью стали не слышимы друг для друга. Ее мысли больше не всплывали в моем сознании, и мои в ее..

В этом были одновременно плюсы и минусы. Мне было сложнее выдать себя неосторожным возгласом, а с другой стороны, если злодейка поймет раньше времени, куда я подевалась, то весь план коту под хвост.

А план был прост: при первой же возможности показать Вихрю, что я не я. Даже если теперь никак нельзя было исправить мое положение, я точно не могла допустить, чтобы мечты Лебеди по захвату двух престолов сбылись.

Лже-царевна, будто чуя угрозу, держалась в стороне от идущих впереди Вихря и Финиста. Даже Гриба, которая обычно доставала неподходящими разговорами, теперь была с ними.

Вот бы сейчас ее едкий смешок, ее умение доставать кого угодно до белого каления – все это обрушить на Лебедь!

Вдобавок лес новогодних елок стал редеть.

Все чаще попадались другие деревья: голые березы да кривые дубы, и означать это могло только одно – мы приближались к выходу. Каждый куст норовил схватить за платье – природа словно пыталась удержать Лебедь в лесу. Но самозванка будто чуя это, шла быстрее, поднимая ворох колючих снежинок с промерзшей земли. Она спешила выбраться и избавиться от меня поскорее…

Зато, чем ближе к выходу, тем больше рассеивалась магия, сдерживающая звуки. С каждым преодоленным метром я начинала лучше слышать, о чем говорят впереди.

– Поверить не могу! – ликовала Гриба. – Вот уже… еще чуть-чуть, и я окажусь в родных землях! Дело за малым, сыскать добра молодца, который меня полюбит! Уже предвкушаю, как моя ножка коснется земли…! И тут явиться он, тот самый,.. кто захочет ее целовать!

– И как же ты его искать собралась? – спросил Финист, и его доспехи звонко забряцали будто насмехаясь над ней. – Если тебя придется в родную землю высадить?

Гриба замялась.

– Да вот думаю, не поторопилась ли я с планами на высадку. Возможно, мне стоит оставить колобка с собой еще на некоторое время. Он вроде не против!

– Колобок не конь, – заметил богатырь. – Но на нем ты далеко все равно не ускачешь. Кому-то придется тебя носить! Как мне сейчас.

Последовала пауза, Гриба призадумалась.

– А ты? Может, я тебя попрошу и дальше меня сопровождать?

Послышался тяжелый вздох.

– Я не смогу… у меня… Марьюшка.

– Это если она тебя догонит, – уверенно заявила Гриба. – А если нет, то и бояться нечего. С нами Колобок, а у него богатый опыт по уходу от преследования. Он от бабушки ушел, и от дедушки ушел. И от Марьюшки тоже подскажет, как свалить!

При упоминании о Марьюшке Вихрь, до этого молчавший, обернулся и посмотрел на меня. Точнее, не совсем на меня – я все еще была в змейке-прядке, егерь смотрел на Лебедь.

Он остановился и подождал, пока она, явно с неохотой, поравняется с ним. Это был мой шанс.

– Знаешь, чего я никак в толк не возьму? – первым заговорил он, и его голос был тише зимнего ветра.

– Что? – сделала вид, что ничего не понимает, Лебедь, но судя по напряженным плечам, разговор ей уже начал не нравиться.

Вихря она опасалась, и не зря.

– Как все же вышло, что шли мы нечетным числом, а шарик в твоих руках лопнул?

Сердце забилось чаще. Я закрутилась в безумном танце – голова дергалась, чешуя цеплялась за волосы Лебеди, пасть разевалась в немом крике. Если б он увидел! Если б понял!

– Должно быть, я слишком сильно его сжала, – ее голос звенел фальшью, как треснувший колокол.

Если бы у змейки были руки, я бы и ими махала – но в итоге, приходилось продолжать исполнять немыслимый танец, да еще и так, чтобы Лебедь боковым зрением не заметила.

Зато заметил Вихрь.

Тонкая морщинка залегла у него меж бровей, словно шрам, стоило ему только мельком взглянуть на настоящую меня.

– А я все же думаю, что с нами в лес вошел кто-то восьмой, – мрачно заявил он, не сводя глаз с лица самозванки.

– Кто? – удивилась она. – Я никого не вижу.

– Помнишь, ты высказывала опасения… – издалека начал Вихрь, и я возликовала.

Мой танец стал еще активнее, мол, да, ты на верном пути. Продолжай!

Попутно я еще открывала пасть и делала вид, что очень хочу укусить собственную голову!

Лже-Змеина отмахнулась от вопроса егеря ладонью.

– Ну, мало ли, что я высказывала. Обошлось, и слава Мокоши*! Нужно побыстрее отсюда убраться, чтобы наверняка чего-нибудь не случилось.

Она ускорила шаг, явно пытаясь опередить Вихря, но тот ловко ухватил ее за локоть. Словно капкан захлопнулся.

Лже-Змеина недоуменно остановилась, я не видела ее лица, но судя по голосу, то, что он ее коснулся, вызвало шквал возмущения.

– Как смеешь ты меня трогать, простолюдин?! – выпалила она и тут же осеклась.

Да что там, все, кто это услышал, замерли. Даже лес и ветер затихли.

Гриба и та все мгновенно поняла, а до меня донесся только ее тихое:

– Мокошь? А разве царевна хоть раз ей молилась?

Короткий поединок взглядов с Вихрем занял всего мгновение.

– Кто ты? – спокойно спросил он.

И я в виде змейки заплясала еще радостнее: уже не скрываясь за виском, я танцевала победный танец и даже плюнула ядом в собственную щеку – окончательно показывая, что внутри тела злодейка. Была бы возможность говорить по-человечески – еще бы и прошипела, чтобы ее вязали быстрее. Пусть составит компанию Елисею!

– А ты кто такой, чтобы задавать мне этот вопрос? – с ухмылкой в голосе ответила Лебедь.

Возможно, она хотела смутить его, а может, тянула время...

– Змеина, если ты еще там, я найду способ тебя спасти, – спокойно произнес Вихрь.

Лебедь усмехнулась – губы изогнулись, как лезвие.

Возможно, это слышала только я, но еще лучше видела, как начали медленно меняться ее глаза. Зрачки сузились в вертикальные щели, загораясь зеленым ядом.

У меня было лишь несколько мгновений на принятие решения.

Лебедь не собиралась дальше играть и притворяться, и лишь по неопытности пользования моим телом у нее ушло чуть больше времени, чем обычно уходило у меня.

Но мне хватило этой заминки!

И время замедлилось.

Змеиным тельцем я вытянулась в тонкую струну-ленту, обвивая ее лицо, чешуя трещала от напряжения. Веки Лебеди дрожали под моим телом, а взгляд прожигал насквозь – камень полз от хвоста к голове, сковывая, давя, стирая в пыль…

Самозванка дернула свободной рукой, пытаясь меня содрать, но вторую руку тут жеперехватил подоспевший Финист. И кто-то тут же набросил сверху плотный шаль, окончательно лишая Лебедь зрения.

– Глаза! Вяжите ей глаза, да посильнее, – последнее, что я услышала, был возглас Грибы. – Да осторожнее, там же змейка… она разобьется!

Но, кажется, поздно… Последнее, что я успела – впиться зубами в веко самозванки. Хруст. Тьма. И… падение.

Тонкий камень тельца оказался слишком хрупок, чтобы уцелеть…

Где-то вдалеке Вихрь кричал мое имя, но Навь уже обвивала душу холодными руками…

___

Мокошь (Макошь) – одна из самых неоднозначных богинь славянского пантеона, покровительствующая судьбе. Макошь знает тайну судеб, тайну прежних жизней и новых воплощений, жизнь и смерть ей подвластны в равной мере. Это богиня магии и волшебства, хозяйка перекрестков мироздания между мирами. Некоторые исследователи называют Мокошь супругой Перуна. Она якобы изменила Громовержцу с Велесом, после чего Перун уничтожил детей Мокоши.