Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 26

– Вот я вам все и рассказала, – закончила Яга. – Как прилетела к Гвидону, как план придумала, как улетела. Может, он еще о чем-то потом с Белкой-проказницей, говорил. Но я уже не слышала.

Над снежной равниной повисло молчание, нарушаемое только шелестом вьюги да шуршанием черного одеяния богини смерти.

Марья Моревна, подобно статуе, замерла чуть поодаль от нас, у портала. Выжидая…

При взгляде на нее у меня по спине бежали мурашки, хотя ко мне она не проявляла никакого интереса.

Скользила пустым взглядом по мужчинам, словно искала кого-то.

– Это подло! – вскрикнул Горыныч. – Ты же врала мне, ба. Я же спросил тебя еще в тереме, а ты солгала, что не знаешь ничего.

Лукавая улыбка расцвела на губах Яги.

– Э, нет, внучок. Ты у меня спросил: не ходил ли кто в округе, не знал ли он что-то? Я тебе так и ответила – никто не ходил и не знал. А что я сама летала – так это я умолчала.

– Вот же хитрые политиканы! – воскликнула Гриба. – Умолчала она, а нас это подставило. Мы чуть не сгинули!

Я покосилась на Водяничку, которая сама грешила умением недоговаривать, скрывая половину правды. В чём в чём, а тут они с Ягой были похожи.

– Да я ж почём знала, что Гвидон так с Василисой начудит, – всплеснула руками бабка Горыныча. – Думала, у себя где спрячет. А он – в сундук!

Она подошла поближе, взглянула на всё ещё спящую лягушку, поцокала языком.

– Он же сам этого леса больше всего боялся. Мне пришлось ему даже колечко отдать. Учудил, так учудил, или он считать не умеет?

Яга гневно на меня покосилась, мол, это я была виновата в том, что у батюшки проблемы с чётным да нечётным.

Я же торопливо загибала пальцы, пересчитывая наш изначальный состав: англичанин, немец, Финист, Егерь, Иван да Елисей, Колобок и я. Выходило, нас восемь душ.

Уж не пытался ли батюшка так уравновесить мой поход, тайком подсунув девятую – Василису?

Вот только дальше что-то пошло не так.

Англичанина вырубил Вихрь ещё до выезда из замка, сундук уже был к тому времени собран.

Дальше мы потеряли Гельмута, зато приобрели Грибу. Вот и сбилась арифметика в тот миг окончательно.

Если бы не колечко…

– Так украшение было вашим? – всё ещё не понимала я. – Почему тогда мне Белка соврала, что это гостинец от матери?

– А я почём знаю, – всплеснула руками Яга. – Это ты у своего батюшки спросишь, когда повидаешься.

Вот только я поджала губы от досады и обиды.

Видеть батюшку не хотелось совершенно. Я ощущала себя использованной и обманутой.

Нет, не злой, как думала Яга, когда выстраивала этот план. Она верила, что злость объединит нас с Вихрем.

Но злости не было – благодарности, впрочем, тоже.

Судя по виду Вихря, который стоял рядом, ободряюще взяв мою руку в свою, он был тоже растерян.

– Если у тебя было такое кольцо, – только и спросил он, – столь долгие годы… Почему ты не спасла маму?

Я с удивлением вскинула взгляд на лицо Вихря. Его словно сковало маской – ни мускул не дрожал, взгляд прямой и острый.

И я перевела взор на Ягу.

А ведь Горыныч был прав: почему Яга не вмешалась много лет назад, когда отец и мать Вихря попали в беду в том самом злополучном лесу с ёлками? Почему Яга не помогла?

Женщина опустила голову, словно искала взглядом в вытоптанном снегу слова и оправдания:

– Я хотела… – только и обронила она. – Обменять кольцо у Мораны на её жизнь, но…

– Но, – прогремел голос богини, и все вздрогнули, поворачиваясь к тёмной фигуре у портала, – твоя мать не согласилась выйти из Нави без твоего отца. А твой отец не мог покинуть Навь без брата. Две головы одного Горыныча – это не простая ловушка! Даже для Яги я не могла выпустить из Нави три души за одно кольцо! Пусть даже за такое.

Богиня подняла руку и залюбовалась золотым ободком на безымянном пальце. На солнце украшение заиграло яркими отблесками…

– А теперь, когда оно у меня… – торжествующе произнесла Марьюшка, – когда я сносила трое башмаков железных, стерла три колпака, сломала три посоха… Финист! Выходи! Пора по долгам платить!

Её взгляд без зрачков скользнул по нам, останавливаясь на мгновение на каждом из мужчин.

На Вихре – мимолётно: его Морана знала и не имела к нему интереса. На Иване, на Елисее, на Ясном Соколе. Даже на Колобка богиня покосилась…

Словно не знала, кого именно искала.

– Кажется, всё… – трагично прошептал Финист, ветер едва слышно донёс его шёпот до меня. – Прощайте… добегался я.

Он поставил Грибу с Колобком на вытоптанную землю и сделал шаг навстречу Моране.

Потом ещё один…

Я нервно сглотнула, но мне нечем было смочить пересохшее горло.

В трагедии Финиста я винила себя.

Это ведь мы отдали кольцо Моране за мою душу. И теперь он будет навеки заточен в Нави, страдать в том безлюдном, мрачном и холодном мире.

– Стой! – раздался надрывный тонкий голосок Грибы.

И все увидели, как она спрыгнула с Колобка, как впилась ножкой в землю, перемешанную со снегом, врастая в неё корнями, как вцепилась тонкими ручонками в сапог Финиста, словно могла удержать.

– Не пущу! – прорычала она, насколько это могло выглядеть комично от гриба. – Сгинешь там! Не пущу – и всё тут!

Финист мог бы дёрнуть ногой, и Гриба точно слетела со своей свежей посадки, но вместо этого он замер.

Как и все мы.

Только я искоса смотрела на Марьюшку, которая, пусть и издалека, но наблюдала. Губы её уже кривились в недовольстве.

– Что ж ты наделала, Водяничка, – с укором в голосе произнёс Финист. – Зачем вросла в землю родную? Да ещё здесь, среди поля, около дороги…

Он присел рядом, аккуратно двумя пальцами пытаясь снять тонкие грибные ручки с сапога.

– Где вросла, там и вросла, – упрямо прошипела она. – А что ещё делать? Если меня на руках ты носить не будешь? Не пущу! И всё тут!

Но Финист лишь улыбнулся ей.

– Придётся, – он склонился перед Грибой к земле, заглядывая ей в глаза, на которых, кажется, я впервые увидела то ли капли тающего снега, то ли слёзы… – Прощай, Водяничка… Надеюсь, ты встретишь того самого…

Финист прикрыл глаза, и его губы легонько коснулись шляпки – так целомудренно и нежно, что даже моё сердце защемило в груди.

Это напомнило мне тот миг в Нави, когда я впервые коснулась губами Вихря… словно это было в последний раз.

Яркий свет озарил пространство! Снег заискрился вокруг Грибы и Финиста, её крошечное грибное тело принялось увеличиваться и трансформироваться, укутанное разноцветным сиянием. Втягивалась шляпка, удлинялись руки, грибная ножка превращалась в две стройные обнажённые ноги…

Несколько мгновений ушло у меня, чтобы понять, что сейчас произойдёт.

Я только и успела, что стащить с себя шаль и накинуть на голую девушку, которая оказалась в руках Финиста.

– Поцелуй истинной любви, – торжественно возвестила Яга. – Кто бы мог подумать!

Возле портала взревела разъярённая Морана:

– Что за дешёвые фокусы? Нужно платить по долгам! Либо я получаю желаемое, либо всем не поздоровится! Хватит тянуть время!

Финист, ещё несколько минут назад готовый сдаться, теперь держал в руках Грибу. Прижимал к себе так нежно и трепетно, боялся отпустить, словно это над ней сейчас зависла угроза, а не над ним.

Я сделала шаг вперёд, закрывая собой его и её.

Нет уж, не могла я после всего, что мы пережили вместе, просто так отпустить Финиста и лишить Грибу счастья. Да, она была порой несдержанна и груба, но именно благодаря ей мы все спасались от Соловья.

Рядом со мной плечом к плечу встал Вихрь, заслоняя собой пару. По правую сторону хрустнул снег – это Иван вышел вперёд, и под его ноги прискакал клубок-Колобок.

– Так себе из нас стенка, – иронично заметил царевич.

– Лучше, чем никакой, – бросила я.

Морана же скользила по нам взглядом, и было видно, как она свирепеет всё сильнее.

– Вы сильно пожалеете! Я всё равно получу то, что моё по праву. Я могла бы быть милосердна к своему избраннику – у него было бы всё золото, каменья, всё, что пожелает. Но теперь… я превращу его загробную жизнь в…

– Ад? – раздался робкий вопрос Елисея.

И я все обернулась на него, потому что в очередной раз забыли.

Морана скользнула по связанному по рукам и ногам мужчине с заметным интересом.

– В Навь, – поправила она, и голос её очередной раз разнёсся громыхающим эхом по полю. Даже тучи в небе сгустились и грянул зимний гром.

– Не горячись так, милая, – подоспела на помощь Яга. – Мне кажется, этот молодой человек, закованный в верёвки, хочет тебе что-то сказать.

– Да-да, – закивал Елисей. – Что вы там про золото и драгоценные каменья говорили?

Морана замерла, похоже, даже чуточку опешив.

– Всё, что пожелает мой избранник, всё ему подарю. Любые богатства моего мира.

– Это отлично, – деловито заметил Елисей. – А какие там ещё условия в брачном договоре? Жениху – золото, вам – любовь. А использовать золото жениху в Нави, где можно? Или как богатства наружу переправить?

Морана задумалась.

– Нигде, никак, – рявкнула она. – Это не торговая лавка с купцами. Это Навь!

– Так может, рассмотреть некоторые послабления? – поиграл бровями Елисей и ослепительно улыбнулся богине. – Например, выпускать жениха на волю раз в недельку? Погулять? Развеяться?

– Если только пеплом по ветру, – прорычала Морана. – Не бывать этому.

– Ну, тише, милая, – опять встряла Яга. – Парень дело говорит. Мужчины – они ж такие, зачахнут без свежего воздуха. Им надо иногда на рыбалку сходить, на охоту. В картишки с друзьями перекинуться… Ты подумай.

– Раз в месяц, – словно бы торговался Елисей.

– Раз в год, неделю, – буркнула Морана, словно прикидывала варианты. – Даже с золотом и камнями выпущу, чтобы было что в карты проигрывать.

– Другое дело! – радостно воспрял духом Елисей. – Тогда сдаюсь! Я – Финист Ясный Сокол! Это ради меня ты башмаки носила да посохи ломала.

– Ты? – не поверила Морана, даже в её громыхающем голосе богини скользнуло удивление. – Богатырь?

Елисей в верёвках был явно хлипковат для богатыря.

– Да по-любому он, – подхватила Яга. – Смотри, его даже связали ради тебя, чтобы не вырвался! А значит, точно обладает недюжинной силой!

Морана всё ещё продолжала сомневаться.

Отошла от портала, подошла к Елисею ближе, обошла по кругу.

Пока все боялись даже дышать, чтобы она, не дай Перун, не заподозрила подвох.

– Молодой шибко… – буркнула она.

– Так это ж хорошо, – опять встряла Яга.

– И то верно, – согласилась Морана, и игривая улыбка расцвела на её бледном лице.

Одной рукой она подхватила Елисея за шиворот, поднимая его с земли. Ветер, словно подвластный ей, тут же дунул порывом, обметая налипшие снежинки и грязь с князя.

– Мой Ясный Сокол, – проворковала богиня, явно удовлетворённая общей картиной, и поволокла Елисея к порталу.

– Эй, а развязать! – только и прокричал он, успевая волочить за ней ноги.

– Дома развяжу…помою, наряжу…. – пообещала ему Морана. – Слишком долго я за тобой гонялась, чтобы потерять!

Она с легкостью швырнула Елисея в портал, но прежде чем самой, обернулась к нам.

Бросила взгляд на Ягу, потом на меня, Вихря и Ивана, которые всё ещё заслоняли собой настоящего Финиста и Водяничку.

Я думала, она уйдёт молча, но вместо этого Морана медлила, пока не произнесла:

– За твоим отцом должок был, но за Финиста на блюдечке да с каёмочкой – прощаю. Но больше милости от меня не ждите.

На этом она шагнула в портал, и чёрное пространство за ней с влажным чавканьем захлопнулось.

Посреди поля нас осталось восьмеро…

Финист с Водяничкой, Иван-царевич, я с Горынычем, Колобок, Василиса – храпящая в сундуке. Да бабушка Яга, с улыбкой оглядывающая нас.

– Я же говорила, Морана вполне сговорчивая, – буднично обронила она.

– И что? Это конец? – откуда-то из-за моей спины донёсся голос Водянички. – Всё закончилось? Проклятья сняты, Василиса нашлась. Мы добрались до замка Горыныча. И даже у Елисея теперь у Мораны. Неужели всё?

Яга пожала плечами.

– Это уже вам решать, всё или нет. Но сегодня Новый год, и завтра, можно сказать, начнётся новая жизнь. Вам решать, как она сложится. Может, кто домой решит вернутся, а может, свадебку сыграет?

Она посмотрела на всем и подмигнула.

А я отвернулась, потому что всё ещё была обижена.

Но бывшая Гриба приняла подмигивание на свой счет.

– Свадебка – это хорошо, – принялась рассуждать она. – Да, Финист? Хочу белое платье, и дом, и чтобы детей – полная скамейка возле печки. Ты же богатырь? Или как? Сдюжишь?

– Целую дюжину, – с улыбкой ответил он ей.