Операция "Ух", или Невеста для Горыныча

Глава 17

– Предлагаю его связать! – торжественно возвестила Гриба, когда мы догнали Елисея у самой кромки зловещего леса.

– ММММ!!!! – возмущенно прорычал князь, придавленный весом Финиста мордой в снег.

– И на что ты рассчитывал? – возмутилась уже я, нависая над ним. – Что мы тебя не догоним?

В глазах Елисея мелькнула бессильная злость.

– Хорош же у тебя друг, – мрачно выплюнул Вихрь, глядя на Ивана. – Всех подставить решил.

Иван выглядел растерянно и немного обиженно.

– Мы же с тобой с детства дружим, – произнес он. – Зачем ты так?

Елисей опять невразумительно замычал, пришлось попросить Финиста немного ослабить хватку, а то еще придавил бы насмерть.

– Да, что я сделал такого? Просто поехал вперед, вы же догнали меня! – принялся заливать он. – С чего вы вообще решили, что я хотел один пересекать лес?

Я молчала, ответ и так был очевиден.

Кажется, даже Иван засомневался впервые в своем друге.

– Слишком рьяно рвал когти, – процедила Гриба. – Давайте, свяжем его! А то мало ли что еще учудит?

– Не надо меня вязать! – возмутился Елисей. – Я князь, вы не посмеете! И вообще, вы слишком драматизируете. Даже если бы я вошел в лес один, вас-то много, оставили бы кого-нибудь тут! Для неровного числа. Кого-нибудь ненужного.

Гриба воинственно принялась прыгать на колобке.

– Это кого же? Кто тут ненужный? Это ты на меня намекаешь?

Елисей энергично замотал головой.

– Егеря, например! Мы же уже почти пришли, дальше нам проводник уже не нужен!

Я скрестила руки на груди.

– Оставить бы тебя здесь! – прошипела я. – Да вот только тогда точно математика не сойдется. Финист, вяжи его!

Гриба радостно захлопала, приветствуя это решение. В редкий момент мы обе были солидарны.

Впереди уже виднелись первые ели, на чьих ветвях красовались таинственные игрушки – один больше, другой меньше. Разных цветов и даже форм. Некоторые напоминали сочные плоды, некоторые – затейливые витые леденцы, но объединяло их одно: жутковатое свечение, пробивающееся сквозь стекло. Где-то ядовито-красное, где-то зеленое, где-то мертвенно-голубое.

– План такой, – объявил Вихрь. – Спешиваемся с коней и очень аккуратно проходим лес. Стараемся не касаться шаров, по возможности. Снег впереди не слишком глубокий, все выдувает сильными ветрами, но он есть, и под ним корни. Ступайте осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть…

Словно в подтверждение этому, сильный порыв толкнул меня в спину, а в ответ на него ели впереди закачали длинными мохнатыми ветвями, а шарики зазвенели, подобно бубенцам, рождая причудливую мелодию.

– А это странно, если эта музыка кажется мне красивой? – задумчиво произнесла Гриба.

– Так и есть, – согласился Вихрь. – Звуки не так страшны, они лишь притупляют наше внимание, заставляя поверить в их безобидность. Завораживают.

Очередной порыв ветра родил новый перезвон колокольчиков…

«Змеина…» – словно услышала я тихий шепот в этой мелодии и оглянулась по сторонам. – «Змеина… змеина…» – подхватило несуществующее эхо.

Кожа на спине тут же покрылась мурашками, ведь, похоже, кроме меня этих голосов никто не слышал.

Иван так вообще рассуждал о том, что было бы неплохо по возвращении создать оркестр из колокольчиков, чтобы выступали при дворе.

Меня же оторопь брала от каждого дуновения ветра и нового перезвона.

Должно быть, именно об этом меня предупреждала Яга.

– Давайте ускоримся, – поторопила я. – Быстрее пройдем лес, быстрее выйдем.

Финист подтолкнул связанного Елисея вперед.

Грибу с колобком отдали мне на руки, Вихрь шел рядом, и вел лошадей.

Замыкал Иван – теперь, лишившись «лучшего друга», он старался держаться поближе к нам, и никакие новые «гениальные идеи» его больше не посещали.

– Не могу поверить, что он так поступил, – буркнул царевич. – А если бы мы его не догнали, то в самом деле? Кого бы тогда оставили? Меня?

Я удивленно обернулась.

– Почему ты так решил?

– Я же не совсем дурак, – пожал плечами Иван. – А Елисей всегда был умнее, он не просто так сказал, что оставили бы самого бесполезного. Финиста – ты бы точно взяла с собой, Гриба с Колобком срослись, и их двое. Остались я и Вихрь.

Егерь, идущий рядом, тихо усмехнулся.

– И почему ты думаешь, что меня бы оставили? Ты все же царевич, как-никак. Претендент на руку Василисы, а я… всего лишь егерь.

Иван пожал плечами,словно медлил, отвечать или нет.

– От тебя пока не было столько неприятностей, сколько от нас, – наконец ответил он. – Не уверен, что после всего я подходящая партия для Василисы.

Одна из подслушивающих за этим разговором змеек удивленно присвистнула и даже обернулась посмотреть на меня. Мол, ты слышала? А пациент не столь безнадежен, как казалось раньше.

Я обнадеживающе похлопала Ивана по плечу, пока тот совсем не сник.

– Мы бы никого не бросили, – ответила я. – Как не бросили вас в пещере у Соловья. Придумали бы что-нибудь, но ни тебя, ни кого бы то еще не оставили.

За этим разговором мы медленно продвигались вглубь леса. Если вначале среди заколдованных елей встречались березы, осины и другие деревья, то чем дальше, тем гуще становились колючие лапы, перекрывающие путь. Как и обещал Вихрь, от света шаров становилось все светлее – уже не приходилось напрягать взгляд, чтобы разглядеть происходящее вокруг.

Кроме того, даже звуки вели себя в этом лесу странно. Словно что-то приглушало их, не давая распространяться дальше метра. Лишь трели колокольчиков тихим перезвоном неслись по ветру.

Но идти от этого становилось не легче.

Финисту приходилось не только вести связанного Елисея вперед, но и временами осторожно отгибать ветки, чтобы пройти. Своим широким телом он протаптывал нам дорогу, и уже начал не справляться. Да и Елисей под ногами мешался.

– Я ему помогу, – Вихрь передал узды Ивану и двинулся вперед к Финисту.

Елисей, воспользовавшись ситуацией, решил, что это второй шанс для оправданий.

– Царевна, позвольте принести свои извинения, – издалека начал он. – Кажется, произошло некоторое недоразумение.

Очередной порыв ветра подтолкнул меня в спину, из-за чего я едва не споткнулась о корни, прятавшиеся под снегом.

– Эй! – тут же возмутилась Гриба. – Осторожнее, не картошку несешь!

– Я бы поймал вас, царевна, будь мои руки развязаны, – тут же не растерялся Елисей, опуская взгляд на обмотанные веревкой запястья. – Может, прикажете вашему цепному псу меня развязать?

– Ты кого псом назвал? – возмутилась Гриба. – Финиста? Да я тебе сейчас!

Елисей примирительно вскинул руки вверх.

– Не хотел никого оскорблять! Наоборот, похвалил за верную службу, – продолжал он, словно пел. – Водяничка, я не заслужил вашего гнева!

– Еще как заслужил, – рыкнула она. – Ты нас решил кинуть! И сейчас явно что-то задумал, знаю я таких скользких типов!

Елисей как-то злорадно усмехнулся.

– Это я-то скользкий? Я? – в голосе проскользнуло обвинение, будто бы он оскорбился от несправедливости. – А егерь ваш? Чем он лучше?

– Он нас хотя бы не обманывал, – ответила я. – Елисей, давай прекратим этот цирк. Я ни единому твоему слову больше не поверю. Можешь не стараться. Не знаю, что ты там про нас с тобой напридумывал и решил, но можешь забыть обо всем. Между нами точно ничего не будет, никогда! И прекрати сочинять оправдания. Я на них не куплюсь.

Злой смешок слетел с губ князя. И едва слышно он произнес:

– Это он-то не обманывал? – Елисей почему-то зацепился только за первую часть моей речи, напрочь игнорируя вторую. – А если я докажу, что Вихрь врал нам с самого начала. И что он никакой не егерь!

Я закатила глаза в ночное небо.

Перун! Помоги!

Дай мне сил дойти до конца и не прибить этого неугомонного, раздражающего типа!

– Елисей, хватит! – рявкнула я, но Гриба неожиданно заинтересовалась.

– Так-так-так… и где же он врал?

Я тряхнула поганку с колобком в своих руках.

– Нашла кого слушать, – попыталась отрезвить ее я. – Он же врет и не краснеет.

– А я все равно бы послушала! – не успокаивалась она, явно вспоминая о своих недавних подозрениях.

– Да-да, – неожиданно встрял в разговор идущий позади Иван, ему явно наскучило идти безучастно. – Я бы тоже послушал.

– Вам не стыдно? – рыкнула я. – Вихрь нас досюда вел, рисковал собой. Даже сейчас путь прокладывает с Финистом. А вы шушукаетесь!

– Вы слепы, царевна, – кривая улыбка возникла на губах Елисея. – Но если чуточку, хоть самую малость вспомните тот прием во дворе вашего батюшки. Последний вечер, когда все видели Василису!

– И? Что? Ну, вспомнила, – раздраженно выплюнула я.

– Вы закатили скандал, – продолжал напоминать Елисей. – Ну же, вспоминайте подробности. Что ему предшествовало?

– Приехали тридцать три богатыря и Черномор, – я все еще не понимала, куда этот гад клонит.

– Нет же, – улыбка стала еще паскуднее. – Вы вошли в зал, уже злая и раздраженная, бросили Ивану шутку про сантиметры!

Я начала что-то припоминать.

– Между прочим, обидно! – поддакнул царевич. – Я Василисе по большой тайне рассказал, а она…

– Это не имеет значения, – отсек Елисей. – Важно то, что было потом. Вы, царевна, шли по залу, пока не вырвали у одного из гостей портрет. Такие получили только принцы, царевичи, князья… в общем, люди знатной крови.

– И что дальше? Да, там был мой портрет и Василисы. Ну, вырвала я его у кого-то из рук.

– А у кого? Вспоминаете?.

Гриба с интересом повернула ко мне голову, так что шляпка назад запрокинулась.

– Он явно на что-то намекает, – выдала поганка.

А я пыталась вспомнить. В тот момент я была так зла, что все кипело внутри. Я не разглядывала того мужчину, помнила только, что он стоял ко мне спиной, и я увидела, как он разглядывал портрет – причем не самый удачный. Меня тогда такая злость взяла!

Но сейчас я пыталась восстановить по крупицам памяти хоть какие-то детали… вспомнила только темные вихрастые волосы…

– В тот вечер Иван был пьян, – пришел на помощь моей памяти ехидный голос Елисея. – А я внимательно наблюдал… Вы вырвали тот портрет у Вихря. Он был на приеме у вашего батюшки сразу, как приглашенный гость!

– Бред! – вспылила я, и мой голос звонко разнесся эхом по лесу, но тут же утонул в этом странном, как кисель, воздухе.

Елки возмущенно заколыхались, они явно все слышали прекрасно и я потревожила их своим криком.

Идущие впереди Вихрь и Финист остановились. Егерь обернулся и окликнул меня:

– Змеина, все в порядке? – донеслось до меня приглушенное, словно через подушку.

– Идем дальше, – что есть сил ответила я, надрывая горло, чтобы Вихрь услышал, хоть расстояние между нами было от силы метров пять… проклятый лес!

Но в порядке я уже точно не была, ведь после слов Елисея память принялась услужливо подкидывать мне крохотные детали того вечера. Я не видела лица, но я видела спину… и она как две капли воды сейчас наложилась на силуэт Вихря, стоящего впереди.

– Это не значит ничего, – прорычала я. – Он же принес вепря на прием. А портрет… может, он также забрал его у кого-то, как и я. Просто разглядывал.

– Вы еще верите, что в этом походе что-то случалось просто? – усмехнулся Елисей. – Или это план вашего папочки, подсунуть вам жениха в походе! Не зря же он на что-то надеялся, когда отправлял вас сюда. Ваша бунтовская натура не могла пройти мимо такого особенного парня как Вихрь! Особенно на фоне таких, как мы с Иваном.

– Не верю! – продолжала возмущаться я. – Бред же!

Но Елисей продолжал:

– Он избавился от Гельмута, избавился бы и от нас с Иваном, если бы вы не настояли на нашем спасении в пещере Соловья.

– Он сам чуть там не умер! – не успокаивалась я.

– Чуть-чуть не считается, и как удачно оказалась его бабка неподалеку.

– А Василиса? А Горыныч? – неожиданно пришла мне на помощь Водяничка. – Они как в этот план вяжутся? Да и стал бы Гвидон так рисковать своей дочерью, отправляя в поход, если бы не было смысла? Поляна Грибов была опасна, Соловей тоже…

– А разве Змеине что-то угрожало? Хоть раз? – усмехнулся Елисей. – Не сунься она сама в пещеру за нами, а пойди дальше с этим «егерем». Она бы уже давно была на месте, никто бы ничего даже не понял. Если бы я вам сейчас не рассказал.

Я стиснула зубы.

Если Елисей был прав, если все так, то самое время было напрямую спросить об этом у Вихря.

В конце концов, в теплице он не поверил словам княжича. Так почему я должна верить? Нет лучше способа все выяснить, чем диалог. Мы же взрослые люди!

– Подержи, – я передала Грибу с колобком и без того груженому Ивану.

– Эй! Постой! – сразу все смекнула поганка, что уши ей “погреть” не дадут. – Постой, а можно я с тобой!

– Нет! – рявкнула я, делая шаг вперед, решая догнать Вихря и Финиста.

Очередной порыв ветра бросился мне в спину, отчего я пошатнулась, но устояла.

А вот Елисей, со связанными руками, все же споткнулся, потеряв равновесие, и рухнул в снег.

Неловко барахтаясь, он пытался подняться, но без помощи явно не получалось.

Иван же с лошадьми и Грибой был явно не помощник.

– Да стой же ты, не дрыгайся, – буркнула я, подходя к неуклюжему царевичу ближе и пытаясь поднять того за ворот, но получилось только усадить.

Елисей будто окаменел от чего-то и не шевелился.

Я заглянула ему в лицо, но то было бледным и испуганным.

– Что с тобой? – только и успела произнести я, прежде чем увидела, что в связанных руках Елисея что-то держит.

– Это было в снегу… – только и услышала я его мертвенно бледный голос. – Я не виноват.

Догадка острой иглой уколола меня, но прежде чем в этом убедиться, я коснулась рук Елисея.

Тот разомкнул связанные ладони…

В них лежал красный елочный шарик, такой ядовито-яркий, словно в него кто-то пытался влил весь расплавленный огонь самого жаркого вулкана. Я отшатнулась, но не успела.

Елисей уже схватил мою ладонь за запястье.

Я дернула рукой, но его хватка была сильнее. Он впихивал мне в руки шар, пытаясь заставить его забрать. А я сопротивлялась.

Мир шел кругом, ветер гудел, в воздухе повис звон тысяч стеклянных колокольчиков. Гриба звала на помощь, но ее голос тонул в ватном воздухе, и только стоило моей коже коснуться злосчастного стекла, как тот брызнул миллионом осколков.

«Змеина…» – зловещий шепот коснулся моего сознания, вместе с тенью, вырвавшейся из шара и нырнувшей в мое тело.

Тенью, которую я вспомнила, едва только увидела и ошутила.

Чей голос я знала с самого детства, но который почему-то забыла.

Именем и душой, которую не ожидала тут встретить.

Царевна Лебедь вырвалась из Нави! Из Нави, в которую я ее когда-то и отправила! Или не совсем я…

Я все вспомнила!