Один континент

Глава 8

На что он надеялся, уходя к себе в квартиру? Он рассчитывал на то, что Алекс вернется

максимум через пару дней, переселится к себе в комнату, сделав вид что ничего не

произошло.

Он наверное бы ничего не сказал ей на это, потому что сам бы поступил именно таким

образом, то есть вернулся бы как ни в чем не бывало.

Этого не случилось. Но причина была не в Алекс, а в нем самом..

Ему было жутко не по себе в пустой квартире лишенной звуков, красок, человеческого тепла и

даже запахов.

Он, то думал о Рафаэле, которому вдруг понадобилось залезть к ним в дом, то об Алекс,

которая решила жить подальше от него.

Почему он решил забраться к ним сегодня, а не в какой-то другой день? Его тоже настигло

ненастье? Он решил укрыться здесь от непогоды? Есть ведь другие дома, которые он мог

использовать в качестве укрытия.

Вампиры, те, что находятся в той проклятой высотке прекрасно знают, что это его территория

и не стоит появляться в этой части острова ни под каким предлогом. Он больше чем уверен,

что это они устроили это шоу с лампочкой. Больше ведь некому.

Впрочем, им и незачем делать этого, здесь теперь не осталось людей, только Алекс. Но

только они этого не знают.

Джейк с одной стороны радовался тому что это произошло сегодня, ведь это давало повод,

чтобы насторожиться, проявить бдительность, удвоить меры безопасности ведь они нашли его

убежище. Он будет отныне и впредь сопровождать Алекс куда бы она не пошла.

С другой стороны, Джейк жалел, что вспылил и, что ему не удалось расспросить обо всем Рафа

прежде, чем вытолкнуть его наружу.

“Этого бы не случилось, если бы я был один.”

Все правильно, но Джейк бы не стал представлять их друг другу.

“Все-таки. Что хотел этот вампир?”

Он думал об Алекс. То и дело возвращался к ней в своих мыслях. Чем она занимается сейчас?

Наверняка она читает одну из своих книжек. Или плачет.

Последняя мысль не давала ему покоя. Он ведь и в самом деле не хотел, не желал причинить

ей боль, а она даже слушать его не захотела.

Она вправе была злиться на него и за разбитое лицо, и за выброшенные вещи. Что насчет

последнего, то Джейк решился одним моментом, решая, что раз уж они остались одни он не

станет терпеть этого “аромата” и дальше.

Джейк медлил, оглядывая комнату, с так и не зашторенными, темными провалами окон. Ему не

хочется оставаться здесь. Если нет света, то тогда и беспокоиться не о чем. Ему он и не

требуется, Джейк и так достаточно хорошо видит в темноте.

Он хочет знать чем она занимается.

Мужчина подошел кровати, перекладывая подушку поверх холодного одеяла.

Ему не нужно тепла от зажженных свечей или от горящего камина, теплых носков или тяжелого

одеяла. Он пользуется всем этим по привычке, потому что так делают все и для того, чтобы

не привлекать внимание.

Он никогда серьезно не проверял предела своих возможностей, но неуютно ему становилось

только при минус тридцати двух. Дискомфортно, но терпимо. При какой именно температуре он

замерзнет окончательно Джейк не знал.

За окном выл ветер, пытался найти брешь в стенах зданий, проникнуть в щели, разрушить до

основания, столкнуть или выдуть тепло, заполнить все холодом и сделать неуютным. В стены

что-то глухо врезалось, слабо царапало, шелестело по окнам то ли мусором, то ли дождем или

же, разбивалось. Монстров пока слышно не было.

“Надо придумать что-то похожее на ставни. Стеклопластик не выдержит прилетевшую в него

урну, врезавшейся в него дорожный указатель или чего потяжелее.”

Он подошел к окну, глядя в в померкший, погрузившийся в сумрак день. Небо заволокло

темно-серыми тучами. Монстров не было ни слышно, ни видно. Ураган, если все же достигнет

полуострова, подхватит их в воздух и разбросает по всему земному шару, зашвырнет в океан и

выбросит в горы.

Будут ли они живы на тот момент? До этого Джейку нет дела.

Он вернулся к кровати, свернул постель в рулон и, подхватив его, прошел в гостиную.

Комната, как и вся квартира показалась ему чужой, такой незнакомой и даже бесполезной. Это

ощущение часто навещало его, когда в квартире не было людей. Оно становилось похожим на

все те квартиры, которые он обыскивал в поисках полезных вещей и еды.

Вот и сейчас ему стало жутко не по себе.

Он вспомнил, как стоял наверху, у двери ведущей на крышу. Он был скрыт мраком и ждал,

когда Алекс наконец-таки угомонится. Он мог бы простоять там вечность и не заметить этого.

Ему нужно было бы ничего кроме еды, только бы унять рано или поздно наступившую жажду.

Он не хочет быть монстром, равнодушно наблюдающим за всем из мрака.

Ему нужно чувствовать жизнь, быть в ее центре. Ему необходимо ощущать чужое тепло, видеть

как кто-то нуждается в нем и осознавать, что он часть всего этого.

Джейк не хочет стоять укрытый тенью и ждать, когда мимо пройдет ничего не подозревающая,

зазевавшаяся добыча.

Настала его очередь спускаться вниз, заниматься временным переездом. Он взял с собой

только одеяло и подушку. Ни еды, ни вещей, ни рукописей.

“Пусть злится! Сколько раз она доводила меня до такого состояния?!”

Джейк открыл дверь в квартиру, которую Алекс даже не подумала запереть.

“Надо быть такой дурой! Убежать от обидчика и не попытаться обезопасить себя?”

Он прошел во внутрь, глядя на темные прямоугольники закрытых дверей.

Джейк бросил свернутую постель в кресло и прошел дальше, остановился, прислушиваясь к

происходящему за деревянными перегородками. Он решал какую дверь стоит открыть и за какой

из них он точно найдет Алекс.

Он готовился к неизбежному отпору, заранее настраивая себя, напоминая, что ей есть на что

злиться и обижаться.

Джейк все же решился, толкая дверь ближней комнаты. Он оказался в маленькой спальне, слабо

освещенной несколькими горящими свечами, стоящими в железной миске. Зеркальная емкость для

замешивания теста отражала свет, но его все равно было слишком мало - свечи были

тоненькими и теперь уже очень маленькими. Они пахли церковным убранством.

“Надо наведаться в церковную лавку, посмотреть что осталось там!”

Зашторенные окна, темные обои, такая же темная мебель, такая же темная, тяжелая люстра и

постельное белье. На крошечном комоде высится стопка одежды и чуть побольше книг. Он тоже

предпочитает темные вещи - они не так быстро пачкаются. Алекс лежала на кровати,

закутавшись в одеяло и обложившись огромной кучей подушек.

- Александра? - получилось хрипло и даже непривычно.

Он не так часто обращается к ней, зовет ее по имени.

- Алекс? - начал он заново, чуть откашлявшись.

Она никак не отреагировала на его появление, не отвечая и не шевелясь. Джейк нахмурился,

подходя поближе, присел к ней на кровать, отодвигая надвинутое на голову одеяло и проводя

по ее щеке пальцами. Его прикосновение не разбудило ее, так крепок был ее сон.

“...Мне нужны лекарства…” - вспомнились ему ее слова.

Ее бил озноб, в основном мелкий, но иногда переходящий в крупные содрогания.

- Черт! Только этого не хватало!

Вампиры не болеют, тогда как люди делают это с завидным постоянством. Он сам отправил ее

мыться на продуваемую крышу, в холодной воде, перед этим выбросив все то, что она хранила

у себя в ванной комнате.

“Я ведь еще пожалею об этом.” - подумал он, наконец, поднимаясь с постели и обходя ее,

останавливаясь с другой стороны.

На пол полетели подушки. Он мог бы зажечь все свечи, что имелись в доме, организовать

небольшой камин в ее комнате, но было куда более действенное средство. Джейк разулся,

быстро задвинул кроссовки под кровать.

“Точно пожалею!”

Он приподнял одеяло, быстро забираясь под него. Джейк притянул ее к себе, обнимая за

талию, прижался к ней, даже сквозь одежду ощущая какая она прохладная. Алекс не

проснулась, продолжая дрожать и не обращая на него никакого внимания.

- Я не хотел, - проговорил он тихо, ей в затылок, делая медленный вдох.

Вот теперь она как будто бы замерла, словно прислушивалась к его словам. Джейк даже если

бы захотел не смог бы проверить проснулась она или нет. Он уверен что девушка спит, иначе

он бы не лежал рядом с ней. Иначе, она бы шипела на него или еще хуже орала. У нее частое

дыхание и такой же быстрый ритм сердца.

- Это получилось случайно, - продолжил он.

Джейк расслабился, вдыхая запах ее волос, что слабо пахли духами и чуть-чуть все еще

неизвестной ему дрянью. Он приподнялся на локте, медля и все же освобождая их от

связывающей резинки, напомнившей ему кусок провода от старых телефонных аппаратов.

Пружинка скользнула ему на запястье и, так и осталась там. Темная масса волос тут же

рассыпалась по подушке, обдавая обоняние приятным запахом духов с легкими нотками цитруса

и зеленого чая. На ощупь они оказались удивительно приятными, такими шелковистыми.

- Я еще не остыл, когда рядом появилась ты, поэтому я ударил тебя. Я даже не заметил

этого.

Он пропустил несколько прядей между пальцами, сейчас напоминая себе тех извращенцев-

фетишистов, которыми в прежние временами был так богат город. Особенно часто их можно было

встретить в подземке. Но Джейк, в отличие от них, не приходит в неуемный восторг,

предвкушая перспективу завладеть ее бельем или продемонстрировать гениталии, передернуть

на это и тем более трахнуть.

“Хотел. Вчера я подумывал об этом, но только не сейчас.”

- Мне жаль.

Он улегся обратно на подушку, закрывая глаза, решая, что ему тоже не плохо было бы

поспать. Девушка слабо пошевелилась, потянулась вперед, притягивая подушку еще ближе, но

так и не проснулась. Джейк притянул ее еще ближе, обнимая и прижимая к себе покрепче,

проскальзывая рукой между ней и наполненным пером птицы мешком.

Ему надо встать часиков в шесть, до того момента, как проснется Алекс. Иначе, ни свет ни

заря начнется новое светопреставление и он, не дай-то Бог, вновь сорвется, но на этот раз

раздраженный другим обстоятельством, наступающим голодом.

“Надо найти ей лекарства”, - вспыхнуло в мозгу напоследок.

Джейк провалился в сон.

Я уснула не сразу, одеяло не желало греть, воздух в комнате не желал становиться теплым.

Ему нужно было что-то больше, масштабнее, чем две свечи и пара восковых мелков в чашке с

натыканными в них зубочистками. Чем больше я лежала, тем хуже себя я чувствовала.

Я все надеялась на то, что все эти спартанские условия дадут какой-то весомый плюс к моему

иммунитету, но я ошиблась.

Какая зима? Какой такой холодный ноябрь и отсутствие центрального отопления? Быстрый душ

под не совсем холодным ветром и я чувствовала что расклеиваюсь.

Мне было и холодно, и больно, и плохо, гудела голова и самое противное, мне было жалко

себя.

Жалость к себе - это всегда признак слез.

Так жалко, что я и думать позабыла куда подевались Анна и Билл. Я злилась и мечтала о том,

как оставлю Джейка одного, так он осточертел мне! Брошу его в его царских хоромах, а перед

этим наговорю кучу надостей, которые по сути были бы правдой, наконец произнесенной и

вырвавшейся наружу.

В очередной раз проговаривая в голове “блестящий”, уничтожающий его диалог я вдруг

вспомнила о пропавших супругах и вот тогда-то я стала сама себе противна.

Лежу, жалею свой разбитый нос и кучу тюбиков, которых теперь - завались, а люди пропали и

неизвестно, то ли они погибли, то ли загнаны в ловушку.

И стало так тоскливо в этих хоромах, пустых и холодных; и так не по себе, что просто жуть.

Я слушала то, что творится на улице, желая услышать хотя бы выстрел, грохот, выдающий

людей, но слышала только завывания ветра от сквозняков в пустых комнатах.

Раньше я могла поговорить хоть с кем-то, а в тот вечер не было никого, только один

неадекватный придурок! Уверена, что это карма. Это должно было случиться когда-то.

- Как это могло произойти? Как? Я тебя спрашиваю!!!

Алекс молчала, уставившись перед собой в одну точку. Ветер задувал под юбку короткого

платья, сквозь прорези между планками шезлонга, холодил кожу и заставлял вздрагивать, но

ей было все равно. Она уставилась на декоративные кусты, которые только что покинули

коронеры. Первая мысль последовать за ними и проводить Тео, остаться с его телом в темноте

морга была откинута, как безумная. Эта идея была больше похожа на неудачную попытку

загладить вину: ее не было рядом, когда с ним случилось это. Кто мог дать ему таблетку?

- Что ты молчишь? Ты так и будешь молчать?

Алекс перевела взгляд на зависшую над ней женщину, лицо которой то краснело, то бледнело,

пока она заходилась в крике, пытаясь не то добиться ответов, не то выплеснуть на Алекс

свалившееся на нее горе.

- Мелани, я не знаю…

Алекс вновь посмотрела на кусты. Она не видела Тео скрылся за ними с одной из девчонок

приглашенных на вечеринку. Девица пьяненько хихикала, позволяла Тео вести себя к кустам,

но Алекс видела что та притворяется. Она не знала на что та надеялась таким поведением,

может просто переспать, может что-то поиметь с богатого наследника, а может забеременеть.

Тео не был глупцом, а девица оказалась не такой уж и пьяной. Просто притворщицей каких

Алекс видела великое множество. Она первая выбежала из кустов и бросилась к Алекс, но не

за тем чтобы схватить или потащить к телу умирающего друга, а чтобы сказать “там” и

броситься в дом, за шмотками.

Она не позвонила в скорую, просто сбежала.

Алекс усугубляла и недооценивала. Почему Тео понадобилось тискать девицу в кустах, когда в

доме была если не сотня, то уж точно с десяток пустых спален? Что за дешевый экстрим

колоть зад об корни и упавшие на землю колючки?

- Ты не знаешь?! Как ты могла отпустить его с какой-то шлюхой?

Алекс пожала плечами: как она могла его удержать? Ничто не предвещало беды и беспокоиться

за то что друг не станет предохраняться она бы тоже не стала.

- Я не отпускала.

- Ты видела, что он пошел с ней! Ты сама сказала офицеру.

Мелани стройная и прекрасная, вмиг осунулась и подурнела. Горе неумолимо давило ей на

плечи, наваливалось, подкашивало, но мать Тео все еще держалась и пыталась найти того кто

виноват. Алекс несколько секунд смотрела в лицо убитой горем женщины. Мелани всегда хорошо

относилась к ней, иногда звала своей невесткой и в тоже время шутила, чтобы Александра и

не думала заглядываться на Теодора.

“Он разобьет тебе сердце, милая!”

Алекс думала-думала-думала и никак не могла вспомнить. Она и в самом деле не видела, чтобы

у кого-то были “витамины”. Вспоминала одно за другим лица. Все были пьяны и веселы, но не

было среди них тех кто был под кайфом. Вряд ли Теодор мог назвать всех гостей своими

друзьями, но и совсем чужими, незнакомыми эти люди не были. Полиция проверила всех и

Алекс, она не была исключением. Ей, как и остальным еще предстоит сдать кровь на анализы и

провести долгие часы в окружении детективов. Полиция проверила всех и каждого и даже

девицу говорят нашла, только у нее не было ничего. Уже ничего не было.

- Я видела?

Алекс быстро кивнула, глядя на женщину, что отчаянно хотела получить ответы на свои

вопросы. Мелани и в самом деле думает, что они с Тео были парой. Но это было не так. Они

всегда были друзьями, без двусмысленных шуточек и идиотских подкатов. Просто дружили, как

можно было дружить тем кто знал друг друга с детства. Они даже с бывшими разбирались

самостоятельно и не втягивали друг друга в постановке и пьесы под названием “Моя личная

жизнь”.

- Да. Я видела много раз.

Алекс поднялась. У нее никак не укладывалось в голове, что друга больше нет. Она все

ждала, ждала и ждала, что он выйдет откуда-нибудь из-за угла, засмеется и скажет, что все

это идиотская шутка. Ни шуток, ни смеха, ни натянутых аплодисментов.

- Мелани, мы были друзьями. Мы всегда были только друзьями

Она обняла женщину, но та отстранилась и смотрела на нее сначала непонимающе, а потом

враждебно, словно она обманула ее и в этот, только в этом вся причина случившегося

кошмара.

- Друзьями?

Алекс кивнула, тогда не обращая внимание ни на что: ни на слова, ни на тон, ни на

выражение лица, ни на поведение.

- Всегда.

Алекс на тот момент пожалела, что они и в самом деле не были чем-то больше, чем старинные

приятели без попыток разглядеть и понять что там друг у друга и как.

“Дарресон, когда я состарюсь и пойму, что так и не нашел ту, что подходит на роль моей

жены, - Тео обычно улыбался говоря все это, обращаясь к ней в такие минуты по фамилии, - я

сделаю тебе предложение!”

В ту минуту, память услужливо выгрузила все те моменты, когда Тео проказливо подмигивал ей

стоило им встретиться глазами, когда он уводил очередную подружку в “чертоги Транта”. Так

он называл один из небоскребов построенных его отцом.

“Трант, с чего ты взял что я на тот момент буду не замужем?!”

Наверняка, все сложилось бы по-другому. Наверняка.

Мелани была права. Ее сын разбил мне сердце: он оставил меня одну в этом чертовом мире.

Сначала я осталась без друга, потом без родителей, дома и привычного мира.

Быть может я и Тео не победили бы чуму поразившую город, не спасли мир, но нам было бы

весело и совсем не скучно в компании друг друга. Мы были бы не одиноки.

Ведь он был той самой половинкой, которая понимает, верит в тебя и всегда поддержит. Мы

были похожи, мы отличались. Мы были друзьями.

Я отвернулась, вжавшись лицом в подушку. Я не должна плакать. Его давно уже нет и теперь

ничего не изменишь, ничего не вернешь.

Если все происходящее со мной - карма за смерть друга, за то что я не смогла спасти его,

то да, наказание что ни на есть подходящее.

Теодор и то существо, что живет этажом выше совсем разные и никаким образом не похожие

друг на друга люди.

Я взглянула на темный потолок. Слезы копились в глазах, но так и не выплеснулись. Я

перестала думать о друге. Я научилась выкидывать мысли о нем из своей головы.

Но в этот миг мной овладело другое желание плюнуть на все и вернуться обратно. Пусть Джейк

совсем другой, но он человек. Я всего-то и хочу, что слышать как он ходит по комнатам,

возможно что-то говорит, обвиняет меня в глупости, но только бы не ощущать себя одной.

Как я и предполагала ранее: гордость мне этого сделать не дала. Она шептала свое, она

нагружала мысли, она напоминала о себе разбитым лицом и непрекращающимся ознобом.

Таким выматывающим образом мне все же удалось уснуть.

Это, кстати говоря, был первый раз за долгое время, когда я “выключилась”, не вздрогнув

перед этим от крика монстров.

Как только я открыла глаза, как только почувствовала что со мной все в порядке, я подумала

о друзьях. Я хотела ринуться наверх, чтобы проверить, а не вернулись ли они, но пошла в

ванну смотреть во что превратилось мое лицо.

Отражение показывало полный ужас: рубец на переносице, воспаленную кожу и синяки под

глазами. Теперь я панда.

В глубине души я прекрасно понимаю, что Джейк там один.

Анна обязательно бы пришла ко мне и поинтересовалась, что случилось, как бы она не устала,

как бы не чувствовала себя. Вот такой она человек.

Завтрак был скупым: растворимый кофе, фитнес батончики, книжка Паланика и утренний свет

пасмурного дня. Перед тем, как сесть за стол я долго смотрела в окно, на изменившийся и

одновременно оставшийся прежним мир. Прошедший по улицам ураган ничего по своей сути не

изменил, так перемешал слегка то, что и без него валялось, давно потеряло свой внешний

вид. Стоило поблагодарить стихию или Бога за то, что окна в квартире остались не

тронутыми. Иначе, это была бы новая головная боль.

Я отложила Паланика в сторону. Надо собираться на улицу, как бы не было велико желание..

остаться. Чертов Чак! Он еще со своими главами о сексе.

Буйного и неукротимого желания строки во мне не вызвали, но заставили следить за

происходящим в книге с удвоенным интересом. Когда я дочитала главу, то была одновременно и

разочарована и обрадована тем, что между героями так ничего и не произошло.

Я сгрузила посуду в мойку, не беспокоясь ни о дежурстве, ни о книжке на столе. Я останусь

здесь и беспокоиться за предстоящие упреки или недовольные взгляды теперь совсем не нужно.

Я повертелась по кухне, похлопала шкафчиками, но так и не нашла ни одной пустой бутылки в

которую я бы помогла набрать воды.

Мне или стоит подняться наверх и поискать там, но это означает, что я могу нарваться на

сатрапа; или стоит выходить уже сейчас, чтобы найти тару, а потом отправиться не просто за

водой, но и за поиском съестного.

Я ушла в спальню и долго ползала по постели в поисках резинки для волос, пока не

додумалась перетрясти постели, ожидая что та упадет на пол. Вещичка так и не нашлась, а я

продолжала ползать по полу то и дело отфыркиваясь, перебрасывая то в одну, то в другую

сторону мешающие мне волосы.

Никакой пучок, никакое дурацкие палочки не выдержат мою копну, поэтому мне нужна резинка.

В этой квартире наверняка найдется лишний эластичный жгутик для волос, но правда в том,

что даже в такие времена я немножко брезглива. Я не возьму чужие личные вещи, будь то

расческа, резинка для волос, зубная щетка, маска для сна или еще что-нибудь в этом духе.

Наверху, в моей спальне этого добра вполне хватает, но это значит вернуться и...

“Трусиха! Не все ли равно что он тебе скажет?”

Проговорила я про себя, поднимаясь с пола. Все равно. Только вот повторений того что

произошло вчера мне совсем не хочется. Я не уверена, что смогу промолчать и ничего не

ответить.

Не уверена.

Я потерла переносицу, но решила что надо идти. Я ведь и правда не все унесла с той

квартиры, осталось кое-что из верхних вещей. Так что повод есть.

Я натянула кроссовки, застегнула жилетку, посмотрев на свое наполовину освещенное светом

отражение в зеркале. Волосы рассыпались по плечам, закрыли часть лица и я стала похожа

Джессику Рэббит[1]. Я не рыжая и грудь у меня не такая огромная, не перевешивает меня

вперед, но вот огромная синева глаз и прическа очень даже совпадают.

Джессика Рэббит - Александра Дарресон, чем не вариант для зомби-апокалипсиса?

[1] Джессика Рэббит - мультипликационный персонаж студии Дисней, подружка кролика Роджера