"Ночь гнева"

Глава 18

Ровнин, конечно, мог бы еще немного поизображать оскорбленную невинность, поскольку повод кинуть небольшую обидку на Морозова, с которым он если не пуд, то пару кило соли все же на пару съел, у него был, но делать этого не стал, а потому выложил во всех подробностях все, что случилось с ним за это утро.

— Так что все остались при своих, — завершил он рассказ и похлопал деньги, лежащие на столе, ладонью. — Те засранцы получили по заслугам, Айза лишилась очень дорогой ей вещи, а мы обзавелись ресурсом, который конкретно сейчас нам жизненно необходим.

— Если честно, все это очень притянуто за уши, — дослушав его, изрек Морозов. — Вроде бы ты ничего и не нарушил, но...

— Что — «но»? — уточнил у него Олег. — С совестью я сделку не заключал, принципами работы отдела не поступался. И давай честно — ты сам мне вчера, вот прямо здесь говорил, что Айза просто так никого убивать не стала бы. Мол, разберись что и как. Говорил?

— Говорил, не спорю. Но о деньгах речь не шла.

— Потому что ты одно с другим связать не догадался, — вступила в беседу Павла Никитична. — Вот и все. Ты, Саша, прямолинеен, точно рельсы — ни влево, ни вправо резко не поворачиваешь.

— Это плохо?

— Нет. Просто ты такой, вот и все. Я сама была не лучше в твои годы. Даже еще хлеще, уж поверь.

— Но все равно, — Морозов снова глянул на деньги, — как-то неправильно получается. По факту — да, мы не нарушили правила. Только вот...

— Саш, а что бы ты сделал? — усмехнулась тетя Паша. — Ну, если взять за основу то, что мы Айзу эту решили бы наказать. Все же убить она убила, верно? Да, таких подонков, которым я бы сама яйца оторвала и в рот им запихала. Но убила же? Вот и что?

— В смысле?

— В самом прямом. Как бы ты осуществил правосудие? Там дюжина калмыцких ведьм, все на пике формы, а в отделе куча новичков, которые только-только что-то понимать в нашей службе стали, вздорная девчонка, ты, да я старая. И кто кого на ноль помножит в результате?

Морозов курил, молчал, на уборщицу не смотрел.

— Теть Паша, а в шестидесятых? — решил перевести разговор в другую область Олег, которому почему-то вдруг стало Морозова жалко. — Тогда как? Народу-то в отделе было ненамного больше?

— Столько же, — подтвердила Веретенникова, — но поопытнее нынешнего состава. Хотя дело даже не в этом. Дегунино тогда то ли Москвой еще не стало, то ли только-только в состав города вошло, потому жили эти шулмы наверняка не в панельном доме, а в деревянном, причем, сто против одного, дружной коммуной и на отшибе. Это не наши ведьмы, которые любят в центре внимания быть, тут менталитет другой. Так что выбрали бы мы ночку потемнее, часика в два пришли, двери подперли полешком, после стенки хорошенько бензинчиком облили, да и пустили бы пал сразу со всех сторон. Если кто в окна кинется — в ножи приняли бы. Поодиночке врага давить куда сподручнее, чем когда он толпой на тебя прет. И не спрашивай про соседей и пожарных, очень тебя прошу. Ни те, ни другие нас там уже не застали бы. А и застанут — не беда. Кто с властью спорить станет? Оно себе дороже выйдет. Время-то было уже новое, вот только старое к тому моменту еще никто не забыл. Соображали еще люди, когда говорить следует, а когда молчать и делать вид, что ничего не случилось.

— Ну да, такие фокусы сейчас не пройдут.

— Вот потому ты Олега и не осуждай. Да, может быть, он чуть вольно поступил, согласна. Но не для себя же старался? Не для своего кошелька?

— Так я не спорю.

— Не споришь. Но и себя со стороны не видишь. А Олег, между прочим, абсолютно верно приоритеты расставил. То дело, что он задумал, куда нужнее и нам, и городу, чем разборки с иногородними ведьмами, которые, правды ради, на самом деле были в своем праве. Хотя, конечно...

Тетя Паша встала со стула, подошла к Ровнину, ухватила за ухо пальцами и начала его выкручивать.

— Ай-ай-ай! — заблажил оперативник, дергаясь. — Больно же!

— И правильно. И хорошо, — вещала тем временем уборщица. — По-другому ты, засранец, мою науку не запомнишь.

— Да за что? Чего не так? Хвалили же! Ой, мамочка!

— Я тебе не мамочка, я тебе старший товарищ, — ласковым голосом, который забавно контрастировал с происходящим, приговаривала Веретенникова. — Спланировал ты все неплохо, реализация не подкачала, но почему никого в известность не поставил о том, куда идешь? Убей они тебя — и все, пропал Ровнин без вести, как тогда Танька Никитская. Ты не насильник, на тебя правила мести не распространяются, потому никто бы твое тело никогда не нашел. И мы бы ничего доказать не смогли, даже зная правду. Нет тела — нет предъявы. Так что мотай на ус, за что я тебе сейчас уши кручу!

— Ай, блин! — вскочил с кресла оперативник. — Теть Паш, я все понял! Правда понял!!!

— Надеюсь, — отпустила его уборщица. — А маме, когда позвонишь, скажешь, что за тобой тут пригляд есть. Она же, поди, знает, какой ты у нее дурак уродился? Раз знает — значит волнуется. Вот ты ее и успокой.

— Очень больно, — пожаловался Морозову Ровнин. — Прямо сильно!

Тот молча потер правое ухо, как видно, что-то эдакое вспомнив.

— А теперь давай итожить, — вновь уселась на стул тетя Паша. — Наверняка ты ведь и план операции прикинул как минимум начерно?

— Именно что начерно, — подтвердил Олег, — в первом приближении. И еще — у меня опыта в таких мероприятиях нет, потому, наверное, наивно все прозвучит.

— Чем сложнее план, тем выше шанс того, что он пойдет юзом, — со знанием дела заверила его Веретенникова. — Проверено на личном опыте. Удача любит простоту. Излагай уже.

— Я предлагаю нанести удар одновременно по трем клубам — Рашида, Ростогцева, Ленца. Ну не по улицам же нам бегать с ножами и пистолетами? Да и поди отличи приезжего вурдалака от обычного гостя столицы. А ночью все кровососущие в эти три места стекаются. Есть, конечно, еще пара клубов на окраинах, но там так, мелочевка. Все сливки в центре.

— Все здорово, вот только там, кроме кровососов, еще и просто люди отдыхают, — резонно заметила уборщица.

— До половины шестого утра, — поправил ее Ровнин. — А как метро открывается, так и все, разбегаются они. В шесть там никого, кроме нашей клиентуры, считай, и нет. Официантки, бармен, охрана и десяток дурочек, которые доброй волей свои шеи под клыки подставляют. Афтерпати у них там.

— Чего у них там? — переспросил Морозов.

— Вечеринка после вечеринки, — пояснил Олег. — Новое понятие, из Питера в Москву недавно пришло. Они где-то до семи утра, пока солнце незлое, там резвятся в своем кругу, а потом по съемным квартирам расходятся. Ну а местные, ясное дело, там и остаются.

— Рашид, насколько мне известно, у себя желающих может приютить до следующего вечера, — добавил Саша. — Не бесплатно, конечно.

— Брать надо все три клуба одновременно, — продолжил Ровнин. — Скажем, в шесть ровно. На каждую точку, как мне кажется, нужно человек по пятнадцать-двадцать, плюс двое наших. Основные в зал, остальные входы-выходы блокируют. Правда, есть тут один момент, который меня смущает. Вернее, их больше, конечно, но этот основной.

— Ну и?

— В каждом клубе будет не меньше двух-трех десятков вурдалаков, одними ножами мы их не возьмем. Я к чему — наверняка ведь в нашем хранилище есть какие-то... М-м-м... Артефакты, которые можно ради благого дела пустить в ход.

— Хранилище не бездонно. Да и не все, что там лежит, использовать стоит, — остановила его Веретенникова, после взяла со стола нож для бумаг, который, скорее всего, помнил большинство начальников отделов, вспорола полиэтилен одной из упаковок с деньгами и цапнула из нее два корешка купюр. — Ладно, этот вопрос беру на себя. Думаю, пара недель у нас есть, мне этого времени хватит.

— Да ты, тетя Паша, идеалистка, — хмыкнул Морозов. — Две... Кабы не месяц.

— Коли с умом подойдем, то две в самый раз, — осекла его уборщица. — Олег, что дальше?

— Да, собственно, все. Дальше вопросы технического характера — кто чем заниматься станет. Обзвон и переговоры я могу на себя взять. Ну и Ленку к этому подтянуть хорошо бы, так быстрее выйдет. На Славяна с Васькой повесить технические моменты — транспорт, билеты, гостиницы. Людей же надо встретить, расселить, питание обеспечить. Ну а на тебе, Александр Анатольевич, административная часть. Кому же еще этим заниматься? Вызовы, командировочные, то, се. И самое главное — мы в центре Москвы сразу в трех местах веселье со стрельбой устроим, подобное скрыть не получится. Но надо. Ты бы с генералом переговорил, а? Ну, с тем, который в курсе, чем мы на самом деле занимаемся.

Про этого самого генерала Олегу сам Морозов и рассказал, не называя, впрочем, ни его настоящего звания, ни имени-фамилии. Сказал только, что есть такой, что традиция кураторства над отделом вышестоящими органами власти была всегда, только до шестидесятых этим занимался КГБ, но во времена Щелокова оно перешло в МВД. При этом кураторство не подразумевало прямого подчинения отдела вышестоящему начальству, подобное положение дел тоже сложилось исторически и на удивление четко соблюдалось, даже с учетом нашего менталитета. Ну и упомянул, что периодическая польза от надзора случается. Нечасто, но все же. Там прикроет, тут другим особо любопытным начальникам даст понять, что в дела отдела на Сухаревке лезть не надо, причем так, что те делают верные выводы, и так далее.

— Легко сказать, — вздохнул Морозов.

— А что такого? — удивился Ровнин. — Объясни, что после этой операции кучу «висяков» в архив можно будет сдать. Серию с грабежами в пример приведи. Там уже квартир под сорок суммарно выставили. Про шлюх с Тверской расскажи. И среди генералов умные люди встречаются. Такие, до которых достучаться можно.

— Олежка, иной раз упыря легче голыми руками убить, чем до обладателей больших звезд на погонах что-то донести, — мягко произнесла Павла Никитична. — Даже до таких, которые вроде и не дураки. Подрастешь — поймешь, о чем мы.

— В любом случае без этого никак, — твердо произнес Ровнин. — Чтобы потом вой в главке не поднялся на тему «у нас тут не Чикаго». Или, не дай бог, туда «пепсы» какие-нибудь со своими «калашами» заявятся в ненужный момент, и какой-то вурдалак им глотки вырвет. Отписываться же замучаемся. Или, того хуже, они нас сдуру перестреляют...

— Эти могут, — согласился Морозов. — Вот только «пэпсы» с «калашами» — они вообще не по генеральскому профилю проходят. Ладно, разберусь как-нибудь. Ты другое скажи — к Ленцу сам пойдешь?

— А ты к Ростогцеву? — ответил ему в тон Олег, знавший, что Саша нет-нет да и общается с князем на взаимовыгодной основе.

— Уел. Тогда к Арвиду я схожу. Мне этот его Себастьян с самого начала не по нраву. Очень гнилой тип. Уверен, на нем крови будь здоров сколько.

— Ну а я тогда Михаила Андреевича навещу, — согласился Олег. — Тем более что Рашида Славян с Васькой никому не уступят. Они скорее меня порешат, чем согласятся к кому-то другому нагрянуть.

— Думаю, это все надо обсуждать, когда парни в отдел вернутся, — резонно предложила тетя Паша. — Да и я пошла уже. Как выяснилось, у меня кое-какие дела нарисовались. Саш, ты деньги-то в сейф убери. Не дело им так на столе лежать.

Отдел в полном составе, за исключением тети Паши, которая как куда-то уехала, так и не возвратилась, собрался лишь к вечеру. К тому времени Олег успел отксерить большую часть черной записной книжки, которую Морозов извлек-таки из сейфа, сгонять на Никитскую, чтобы проверить сигнал о том, что на чердаке завелся беспокойный призрак (который на самом деле оказался вовсе никаким не духом, а вполне рассудительным и сговорчивым, но очень вонючим бомжом), и даже пообедать.

Предсказуемо Баженов и Антонов пришли в совершеннейший восторг, когда узнали о предстоящей акции, ну а следом в один голос заявили, что именно они должны Рашиду жало вырвать.

— Жало жалом, но до того другим займетесь, — сообщил им Морозов. — На вас практические моменты. Людей надо будет встретить, приветить, койками обеспечить и так далее. Так что по ходу того, как Олег с Леной будут договариваться с коллегами, станете в гостиницах номера бронировать. Причем всех в одну не стоит определять, ни к чему это. Нашего брата издалека видать, мало ли кто заинтересуется, на кой столько ментов из регионов в столицу понаехало.

— А может, ну эти гостиницы на фиг? — предложил Славян.

— Ты про частный сектор? — уточнил Морозов. — Дороже выйдет. И цены подросли, и за месяц сразу платить надо. Да и не факт, что рядом несколько квартир сразу получится снять. Замучаются люди ездить туда-сюда.

— Я не про то. Олеж, ты помнишь Кузьму?

— Кузьму? — переспросил Ровнин, а мгновением позже кивнул. — Того, который с рынка?

— Ага. Его же года полтора назад из органов выпнули.

— В самом деле? За что?

— Да они с напарником какого-то «грача» сильно отметелили в четыре берца за то, что он слишком много на себя брал и русскую речь понимать не хотел. А у того дядя оказался в префектуре... Короче, гнилая история. Так вот он теперь у одного коммерца работает в охране объектов. Тот под шумок себе в середине 90-х чего только не купил — и пару заводов простаивающих, и речные суда, и даже свалку. А еще бывший пионерский лагерь километрах в двадцати от Москвы. Я к чему — гостей можно в нем расселить.

— Так там, наверное, все уже сгнило давно? — усомнился Морозов. — И электричества нет.

— Все там есть, — заверил его Славян, — и свет, и кровати, и матрасы, и столовая. С охранником, который там живет на постоянке, поговорим, он все приготовит к заезду. И в деревню соседнюю сходит, пару местных баб наймет, чтобы те еду готовили. Тем только в радость будет — работа какая-никакая, да еще при кухне. Продукты тоже не проблема — мы с Васькой на оптовку метнемся, все завезем — картоху, крупы, масло и далее по списку. Но, конечно, за аренду и работу надо будет денег заслать и коммерцу, и остальным. И немало.

— Все равно лучше выйдет, чем в гостиницы селить, — вставил свои пять копеек Антонов. — А тут все в одном месте и не на виду.

— И нам куда проще, — согласился с ним Морозов. — Не надо будет одно и то же пять-десять раз в новом месте проговаривать. Сразу все собрались, всё обсудили. Хороший вариант. Даже отличный. Слав, узнай, сколько надо будет заплатить, потом мне скажешь.

— Лады, — кивнул Баженов. — И транспорт. Я сгоняю в один автопарк, там можно «микрики»-«СПВшки» арендовать недорого. Для акции нам их штук шесть понадобится, не меньше. Ну, если мы хотим одновременно все три клуба накрыть. Не на метро же поедем, верно?

— Верно.

— И два на постоянку арендуем, — добавил Славян. — Людей встретить, то отвезти, это привезти. Народ же из разных городов, плюс кто на поезде приедет, кто на самолете прилетит. Короче — текучка.

— Хорошо.

— Тогда денег дай, — протянул руку Баженов. — Чего тянуть?

— Сначала договорись, а потом деньги, — показал ему кукиш Морозов. — Так, что дальше?

В принципе вопросы были все те же: не возьмут ли отдел после за жабры, кто обзванивать потенциальных союзников станет и самый главный — каким образом такую толпу вурдалаков на фарш месить будем? Обычное серебро их не убивает, крест не пугает, на чеснок они болт класть хотели. Тут что-то помощнее надо.

Морозов коллег успокоил, сказав, что с пистолетом на танк никто не побежит, а после огласил разбивку по парам, как он выразился, «чтобы вы мне мозг не клевали». Баженову с Антоновым предстояло выпотрошить Рашида, Морозов с Ольгиным отправятся в клуб Ленца, ну а Олег с Веретенниковой в Козихинском переулке станут громить заведение Ростогцева. Если честно, Ровнин очень удивился, узнав, что ему в напарники тетя Паша досталась, но начальник отдела тут же пояснил, что она лично высказала желание поучаствовать в акции, причем именно в связке с ним. Впрочем, Олег ничего против не имел, наоборот, он очень обрадовался, узнав, с кем ему плечом к плечу вурдалаков светит гробить. Это все равно что в советское время кагэбэшнику дать пострелять из личного пистолета Андропова — и приятно, и почетно, и будет после о чем коллегам рассказать.

Кстати, Ростогцев, который был славен своим тщеславием и наносным блеском, и тут всем своим сородичам нос утер. Место под заведение-то он выбрал ого-го какое — самое сердце старой Москвы, от Большого Козихинского переулка что до Садового Кольца, что до Тверского бульвара семь-десять минут пешим ходом. И пять до одного из самых культовых мест столицы — Патриарших прудов. Впрочем, оно и к лучшему. Жилых домов там не так много, а в тех, что есть, отличная звукоизоляция, жильцы выстрелы могут и не услышать. Да и молодежь там особо не встретишь, нечего им там делать. Танцевальных клубов нет, светской жизни тоже, кафе и то — раз-два и обчелся. По сути, спальный район в центре Москвы, где живут большей частью состоятельные пенсионеры, часть которых у Ростогцева в клубе основной клиентурой и является. Пьют дорогой виски, лакомятся высокой кухней, курят гаванские сигары да ближе к трем ночи смотрят на молодых девчонок, что на пилоне крутятся. Ну а к пяти-шести утра в заведении кроме своих никого не остается, что отдельским на руку.

И все бы ничего, но в какой-то момент Ревина, улучив паузу, тихо произнесла:

— А вы уверены, что вообще кто-то приедет?

— Нет, — подумав, ответил ей Олег. — Но по крайней мере мы будем знать, что все, что могли, сделали.

— Истину глаголешь, брат, — хлопнул его по плечу Баженов. — А на деньги, что ты добыл, тогда «Форд Транзит» купим. Не «микрик», а песня, в нем жить можно. Я договорюсь, нам его из «финки» перегонят.

— И резню все равно устроим, — добавил Антонов, — просто не такую масштабную. Если тетя Паша и впрямь решит проблему с оружием, которое клыкастых валить будет на раз, то у того же Ростогцева мы порезвиться сможем от души. Сколько их там будет? Два десятка? Два с половиной? Всемером уработаем, если с умом подойти.

— А вот Рашида — нет, — хмуро добавил Славян. — Там скорее нас положат. У него что ни ночь, больше полусотни рыл ошивается — и «кавказы», и азиаты разные. А еще в Хамовниках, где он клуб держит, девки молодые пропадать по вечерам начали с недавнего времени. Точно говорю — его рук дело. Совсем, падла, страх потерял.

— Не будем спешить с выводами, — припечатал ладонь к столу Морозов. — Олег, Лена, завтра с утра и начинайте. Причем с раннего, не забывайте о часовой разнице. Это у нас время завтрака, а в Красноярске, например, народ уже обедать идет. Ох, блин. Чую, финчасть в следующем месяце мне просраться будь здоров как даст. Сколько же денег мы завтра-послезавтра на межгород спустим — представить страшно!

Всего Ровнину и Ревиной предстояло обзвонить где-то под сотню номеров, из которых десятка два были записаны рукой Саши, остальные в книжку Аркадий Николаевич вносил, а до него Пиотровский. Дальше Олег листать не стал, поскольку смысла в том не было. Иван Николаевич принял отдел после смерти «железного Льва» в 1973 году, вряд многие из тогдашних внештатных сотрудников отдела дотянули до миллениума. Нет, судя по незачеркнутым номерам, некоторые из них до сих пор живы-здоровы, но наверняка давно уже в статусе глубокого пенсионера. Старый конь, конечно, борозды не испортит, но не в таком деле, которое затеял отдел. Эта война, а она для тех, кто помоложе.

А так зачеркнутых номеров хватало. Насколько Олег понял, происходило подобное в двух случаях: когда начальник отдела получал информацию о том, что этот сотрудник погиб, или после личной беседы с ним, той, в которой внештатник заявлял, что на него можно далее не рассчитывать. Но, что характерно, в девяти случаях из десяти он в той же беседе сообщал собеседнику номер и данные нового сотрудника, того, который его сменит на посту. Как уж там они друг друга находили, с кем кандидатура согласовывалась — не факт, что даже и Морозов на этот вопрос смог бы ответить. Тут главное, что новые номера в книжке появлялись.

— Ты начинай, меня не жди, — заявила Ревина, высыпая в чашку содержимое кофейного пакетика «3 в 1». — А я взбодрюсь и вольюсь в движение.

— Тебе чего бы ни делать, лишь бы ничего не делать, — фыркнул Ровнин, снял трубку с телефона, нажал кнопку с «восьмеркой», дождался длинного гудка и принялся набирать номер. — Алло. Добрый день, можно услышать Константина Марченко? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

— Нельзя, — ответил ему хрипловатый мужской голос.

— А когда он будет?

— Никогда. Застрелили его месяц назад, при задержании особо опасного.

И все, только короткие гудки в трубке.

— О как! — невесело вздохнул Олег, перечеркивая номер погибшего коллеги на листе. — Не самое лучшее начало. Ладно, попытка номер два.

Он набрал следующий номер.

— Алло. Добрый день, можно услышать Леонида Котова? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

— Уволился Ленька, — сообщил ему игривый женский голос, — полгода как.

— Беда, — опечалился Олег.

— Мы сами в горе, без него скучно. Лейтенант Ровнин, а ты женат?

— Неожиданно, — чуть опешил оперативник.

— А чего такого? Я молодая и красивая. Правда-правда. И Алапаевск наш мне до печенки надоел. В Москву хочу. Даже если снова за мента замуж придется выходить.

— Особенно мне понравилось слово «снова», — рассмеялся Олег. — Но я подумаю.

— Если что — звони, — подытожила молодая и красивая девушка на том конце провода. — Меня Мила зовут. А тебе Ленька прямо сильно нужен?

— Очень.

— Тогда телефон его запиши. Он теперь в охране одного черта работает и сильно радуется, что до того посадить его не успел.

И все бы ничего, но номеру, который Олегу дала милая Мила, никто отвечать не хотел. Дослушав девятый гудок Ровнин уже, собрался трубку повесить, как раздался щелчок и мужской голос произнес:

— Слушаю.

Олег уже привычно протараторил вступительную фразу и услышал в ответ:

— Ого. Никак меня восстановить в органах надумали? Так я вроде рапорт не отправил в Москву? Хотел, даже написал, но на утро протрезвел и передумал. А-а-а, понял. Все-таки дошел я тогда до почты. Вот почему у меня пуховик и джинсы мокрые наутро были! А я-то думал, что обоссался.

— Я по другому поводу, — дослушав его, произнес Ровнин. — Это из отдела 15-К вас беспокоят.

И вот тут он понял одну простую вещь: если человек сразу его не поймет, то непонятно, как собеседнику дальше объяснять, кто он, Олег, такой вообще есть и с какой целью звонит. Ну а что говорить? «Мы тут охоту на вурдалаков затеяли, сами не справимся, потому приезжай». Фигня какая-то, по-другому и не скажешь.

— А, вон чего. — Тон говорящего изменился. — Вот уж не ждал, не гадал, что вы про меня вспомните.

— Вспомнили, — переведя дух, ответил Олег. — Дело есть, Леонид. Важное дело. Нам помощь нужна.

— Вообще, конечно, мне ментовские заботы уже до фонаря, но тут другой расклад, — помолчав, ответил Котов. — Ваши тогда меня из серьезного дерьма вытащили, считай, башку спасли, а я добро помню. Что надо-то?

Ровнину в тот же миг жутко захотелось спросить, кто именно эти «ваши» и что именно они сделали, но, увы, сейчас для таких вопросов было не время и не место.

— Вы нам здесь нужны, Леонид. В Москве. Просто нам без помощи сейчас никак не обойтись.

— Ого.

— Ну, вот так. Билеты, проживание, питание, командировочные — это все с нас, не сомневайтесь.

— А когда? У меня же работа. И сколько по времени вся эта канитель продлится?

— Через неделю, край полторы мы вас ждем. Дело почти неотложное, чуть промедлим — большая беда случится. А на сколько... Дней пять, не больше. Ну, может, семь.

— Да плюс дорога, — задумчиво произнес Котов. — Ладно, возьму за свой счет. Только тут такое дело... Я самолетом, наверное, полечу, потому что пока я из своего Алапаевска до Екатеринбурга доберусь, да пока на поезде сутки с гаком тащиться стану... Короче, это все время. Плюс надо же еще с шефом решить вопрос, а он мужик непростой, сюрпризов не любит. Проще говоря — я без «ствола» буду. Ксивы-то нет, как я его провезу? А без него, чую, в вашей заморочке не обойтись.

— На этот счет не переживайте, — заверил его Олег, — и им обеспечим.

Тут он не врал. Отдел и в этом отношении отличался от обычного подразделения МВД, где неучтенное оружие, обнаруженное у сотрудника, вело к массе неприятностей. Тут же в хранилище стоял огромный металлический шкаф, куда еще с революционных времен для чего-то складывали на временное хранение оружие, изъятое во время силовых операций. Не любое, конечно, только то, которое не проходило по уголовным делам и исправное. И накопилось его за минувшие годы, особенно последние, довольно много, настолько, что еще Францев говорил, что надо бы как-то уже утилизацией части этой коллекции озаботиться. Например, разобрать какое-то количество единиц и в Яузу это дело выкинуть.

— Тогда через неделю жди, — пообещал Леонид, попутно переходя на «ты». — Слышь, лейтенант, ты мне телефон свой продиктуй. Ну, куда позвонить по прибытии в столицу.

— Само собой. Только ты раньше набери, когда рейс и время прилета знать будешь. Если получится, тебя прямо в аэропорту ребята встретят. Не факт, конечно, но мы постараемся.

На том, по сути, беседа и завершилась. И, надо заметить, на Олега она произвела большое впечатление.

— Это чего было? — спросил он у Ревиной, хрустевшей вафелькой «Куку Руку». — А?

— Не знаю. Ты вообще о чем?

— О том. — Ровнин встал со стула и направился к чайнику, решив тоже себе кофе забодяжить. — По всему этот Леонид меня послать должен был. Он на вольных хлебах, причем, похоже, работает не у самого законопослушного гражданина, который ему неплохо за это платит. Считай, жизнь задалась, на кой ему головняки бывших коллег, причем еще и москвичей? Мало того, он прекрасно понял, что я его сюда зову не водку пить, а голову под пули подставлять...

— Под клыки, — поправила его Лена, протягивая пакетик кофе.

— Да непринципиально. Но нет, он просто взял и согласился. И, заметь, не задал мне ни одного наводящего вопроса. Ни одного. Вместо этого обсудил рабочие моменты, и все.

— Может, он так над тобой прикольнулся? — предположила Ревина. — Ну, типа — жди-жди, скоро буду.

— Может, конечно, — почесал затылок Олег, — но непохоже. Да и не из таких он, точно тебе говорю. Не хитровыдуманный. Он вроде нашего Славяна, то есть если бы хотел послать, то и послал бы. Без всяких трюков и игр разума.

— Тогда и вправду непонятно, — подвела итог Лена, наливая в кружку Ровнина кипяток.

— Или мы чего-то с тобой не знаем, — предположил Олег, снова усаживаясь напортив телефонного аппарата. — Ладно, давай по следующему номеру позвоним. Проверим, что там.

— Давай, — покладисто согласилась девушка, поставила рядом с коллегой кружку кофе, сама устроилась напротив и стала глядеть на то, как он набирает номер.