Глава 28. Вдребезги


Тяжёлые двери с первого пинка не отворились. Пришлось приложиться плечом. А когда одна створка поддалась и скрипнула, Мартан ввалился внутрь холодного и пустого замка, огляделся, победно развёл руками и громко покричал:

– Есть кто? Где слуги? Почему не встречаете высоких гостей?

– От тебя сбежали, – огрызнулась Арлина и прикрикнула на стражников-бывших слизняков: – Убрали руки от меня! Оба!

Те только повернули головы в сторону принца и, стоило тому одобрительно кивнуть, отпустили девушку.

– Как-то тут дико.

Мартан провёл пальцем по статуе горгульи, стирая пыль.

– Настоящее логово сплошных чудовищ и уродцев! У одного нос кривой, у другого зубы в пол тела, у третьего вообще всего один глаз…

– Чудовище здесь ты, Мартан! – отрезала Арлина. – Других не вижу.

– Оставьте нас! – прикрикнул принц стражникам, и те мигом исчезли.

– Так, значит, я чудовище? – вкрадчиво начал он. – Тебя держали в этом жутком месте в условиях, хуже не придумаешь. Посмотри на себя! Платье бедное и дешёвое, руки грубые и в мозолях, волосы не уложены… В моём замке ты была бы принцессой, а здесь ты не лучше служанки.

– В твоём замке я была бы твоей игрушкой! Коровой, которая даёт золотое молоко, так, кажется, ты изволил выразиться.

– Это, как договоримся, – прищурился Мартан. – С тобой и с твоим папашей. Будете сговорчивы – будешь жить, как королевская особа, а нет – сгниёте оба среди крыс и сырости.

Арлина фыркнула.

– Ты настолько наивен, что думаешь, я за тебя выйду?

Теперь настала очередь Мартана довольно скалиться.

– А ты настолько наивна, что думаешь, я захочу снова на тебе жениться?

Принц подошёл к Арлине настолько близко, что та ощутила кожей его тяжёлое дыхание, и даже в носу защекотало от запаха крови с его одежд. Защекотало настолько сильно, что закружилась голова и подкосились ноги.

– Ты можешь стать моей прислужкой. Полотёркой, например, или прачкой, – продолжал издеваться Мартан. – Не хочешь полотёркой – можешь просто развлекать меня, когда мне вдруг станет скучно. А можешь совмещать оба занятия – мне будет только вдвойне приятно видеть, как дочь влиятельного толстосума днём драит полы, а ночью исполняет все мои прихоти. Со своей стороны постараюсь быть нежным и снисходительным, как и подобает королевской особе, но не обещаю. Ты же понимаешь, – и Мартан коснулся горячими пальцами щеки девушки, обжигая нежную кожу, – за моё расположение надо платить. И скупиться я бы не советовал.

– Сколько тебе нужно? – Арлина отшатнулась от ненавистного принца. – Обещаю, что отдам всё, только оставь нас с отцом в покое.

Губы Мартана растянулись в довольной улыбке – мышь была поймана и сидела в клетке под надёжным замком. С какой стороны ни крути – пленнице никак не выбраться на волю, если только хозяин не соблаговолит отпустить. Но торопиться с последним Мартан не думал. Напротив, как кот, растопырил лапу, демонстрируя острые когти, и дал понять, что намерен вдоволь наиграться со своей жертвой прежде, чем протянуть ей ключ.

– Вот, давай, и проверим, сколько ты готова заплатить за свободу. – Мартан сжал запястье девушки так, что та охнула от боли. – Где Тайернак хранил фамильные драгоценности?

– Я не знаю, – морщась от боли, пробормотала Арлина.

– Врёшь, – скривился Мартан и сильнее сдавил руку.

– Я, правда, не знаю, – взмолилась девушка.

– Хранилище, тайники… где всё это? У меня времени в обрез, чтобы перерывать каждую комнату, – взревел принц.

– Можешь издеваться надо мной, сколько хочешь, но его деньги меня не интересовали.

– Думаешь, я сам не найду?

Мартан оттолкнул от себя Арлину и позвал верных солдат.

– Огня, – приказал он. – Зажгите свечи. Мы обойдём здесь всё. И я буду крайне недоволен, если из темноты на меня вдруг выскочит какая-нибудь гадюка.

Но гадюк, как назло, не выскочило даже из-под лестницы, и даже ни одна каменная горгулья не повернулась к нежданному гостю мордой и не оскалилась хищно, словно и не было никогда в тех статуях жизни, а лишь сплошной известняк.

Мартана неприветливость Штормового замка ничуть не коробила. В забрызганной кровью одежде, с грязными от пыли руками и лицом, он ходил по пустым комнатам завоевателем, выдвигал тяжёлые полки комодов, но все находки сводились лишь к одежде, дорогой посуде, винным запасам или книгам. Последние надоели быстро – чтобы проверить, нет ли за книжными полками тайника, Мартан просто швырнул толстые фолианты на пол, а те грохнулись с невероятным шумом, поднимая к потолку столпы пыли, и некоторые – особенно ветхие – порвались в месте переплёта, но принца это не смутило.

Комнату за комнатой обходил он с канделябром в одной руке и бутылкой вина – в другой. Перерывалось всё, что попадалось под руку, а вина в бутылке скоро стало совсем на донышке. Ещё одна комната, и Мартан в пару глотков допил всё, что оставалось, часть даже неуклюже пролил себе на грудь, разворошил бумаги на столе, среди которых не было ни одной ценной, и упал в кресло, вытянув ноги. Стражники, ещё недавно разделявшие жизнь простых, никому не нужных, червяков, рыскали вместе с господином, но никого и ничего тоже не находили – словно вымерло всё вокруг или сигануло в пропасть вслед за своим хозяином.

Арлина улучила момент, когда вдруг стала всем безразлична, и, сняв громыхающие башмаки, нырнула в скудно освещённую черноту пустого коридора, и поспешила в кабинет, до которого Мартан не успел дойти.

Двигаясь на ощупь, молясь на лунный свет, что время от времени заглядывал в высокие окна и помогал не уткнуться лбом в стену или колонну, девушка прокралась в холодную комнату, некогда бывшую жаркой от пламени в камине, варева, бурлящего в котле, и страстных поцелуев, и осторожно ступила на залитый зельем и до сих пор нечищеный ковер. Опустила башмаки на пол и постояла с минуту, позволяя глазам привыкнуть к темноте.

Правая рука коснулась спинки кресла, в котором прошлой ночью по-хозяйски вальяжно устроилась Лачтна, а нога задела валявшийся на полу бокал, из которого цыганке плеснули вином в лицо. Ещё несколько шажков вперёд – и вот он стол, большой и широкий, горелка с краю и рядом с ней маленькая склянка, в которой в лунном свете переливается и искрится густая жидкость. Маленькая бутылочка, которой закончились многочисленные опыты и с которой начались счастливые ночи. И если эта крохотная склянка уже один раз смогла согреть сердце Арлины, то, может, удачной станет и вторая попытка? Конечно, умные и расчетливые люди, скажи им о своих надеждах девушка, засмеяли бы и предложили не забивать голову ерундой, а подумать о будущем и склонить голову перед принцем. Сила за королём и королевской семьей; в их руках будущее Арлины и её отца, в их власти сделать так, чтобы жизнь де Вриссов вернулась в прежнее русло...

Но прозрачная бутылочка была сейчас в руках Арлины, а не Мартана, и девушке хотелось верить, что шанс есть... пусть малюсенький, но всё же шанс. Иначе, к чему эти толстые, пропахшие вековой пылью, закованные в золото и серебро, книги? К чему чудаковатые рецепты, витиевато выведенные? К чему опыты, что она ставила все последние месяцы, обжигая руки и вдыхая ядовитый пар? А если шанса нет, то распахнуть окно – секундное дело. Уж лучше быть с любимым на дне пропасти, чем выполнять прихоти того, кого она сейчас всей душой ненавидела.

Одной рукой обхватив горелку, другой – склянку с давно остывшим зельем, Арлина с трудом приподняла гобелен, прикрывавший потайную дверь, толкнула её и нырнула в холодную каменную черноту. Тоскливо скрипя, дверь уже почти закрылась, как вдруг девушка вздрогнула, услышав голос Мартана.

– Арлина!

И дальше поток бранных слов в сторону зазевавшихся стражников, упустивших дочь торгаша из вида. А когда заикающиеся оправдания закончились, крик повторился:

– Арлина! Не стоит прятаться. Я всё равно тебя найду.

Скрипучая дверь, наконец, медленно затворилась, и Арлина облегчённо выдохнула. Голос принца шёл из длинного коридора, а, значит, он не видел, как девушка исчезла в пустом кабинете. Скорее всего, искать будет долго и вряд ли найдёт.

Уже окончательно успокоившись, девушка зачастила ногами вверх по винтовой лестнице, ведущей в Ледяную башню, и только сейчас поняла, что оставила башмаки там, внизу. В том самом кабинете, прямо у кресла, недалёко от той самой потайной двери. Возвращаться было поздно, и Арлина, тряхнув головой, заспешила в тесную каморку на самый верх.

Ногам было не привыкать – с бешеной скоростью отсчитали они нужное количество ступеней, и вот та самая дверь, на ключ не запертая, пустая и пропахшая травами и мазями. Шкафчиков и полок масса, и везде – склянки, коробки, перевязанные пучки, дохлые мыши и шкурки ящериц. Даже куски дубовой коры и сухая трава в банке вперемешку с опилками. Всё то, что раньше казалось хламом, сейчас пошло в ход. Трава и щепки первым делом. Чирк огнивом – лучина воспламенилась. А там и до горелки донести недалеко, и в крохотной комнатке сразу стало тепло.

Дрожащие пальцы аккуратно поставили склянку на стол. Надо успокоиться. Времени должно быть достаточно: Мартан вряд ли догадается заглянуть за гобелен. Даже несмотря на забытые башмаки.

Нужно взять себя в руки. Торопиться нельзя – одно неловкое движение, и хрупкая бутылочка бахнется на каменный пол, и разлетится вдребезги, а вместе с ней и последние надежды, которые и так сродни несбыточным мечтам.

Что Эйгон говорил про последний компонент? Арлина наморщила лоб и начала усиленно вспоминать.

В конце концов, зачем волноваться? Подумаешь, зелье. Подумаешь, сам эликсир жизни. По сути это тот же суп. Тоже по рецепту варится. И тоже, если соли переложишь, всё насмарку. Никто есть не будет. Выльют на улицу на снег – пусть собаки лижут. И с зельем так же. Делай точно по рецепту, не переборщи и не жалей, и всё получится.

Так что там Эйгон говорил? Арлина сосредоточилась.

Роса с малахитового четырехлистника собрана, плющ в ней выварен. Алмазная мука и лунный коровяк добавлены, а вместе с ними – слизь земляных червей. Сон-трава, клок шерсти волка и острый клык тоже задействованы. Соком алой кувшинки варево разбавлено. Оставалось только напоследок охладить эликсир в том самом загадочном Rhan’or’enaid, на котором всё так некстати в прошлый раз оборвалось. Но для того, чтобы что-то охладить, надо это что-то вначале нагреть. И Арлина взяла в руки драгоценную склянку, и подержала её над пламенем горелки. Жидкость начала закипать.

Одна секунда, две, три. Пальцы уже еле терпели. Четыре и пять. Хватит. Как бы не испортить.

И что дальше?

«Два полюса – свет и тьма, любовь и ненависть, жизнь и вечный покой – невидимой нитью связаны друг с другом. Не будет одного, не будет и другого. Две половинки одного целого: разобьётся одна, второй нет смысла больше жить. Ведь так?» – спрашивал он. Так. Нет любимого – нет смысла и ей видеть свет дневной.

И что затем?

Представить в мыслях того, кто дороже всех на свете. Нарисовать каждую черточку его лица, каждую мелкую морщинку и вспомнить тот глубокий, немного грустный взгляд серых глаз, которым он смотрел на неё, а она тонула в том бездонном море и о спасении просить хотела меньше всего.

Просто представить, и ничего более. Но почему именно сейчас, именно в этот момент, именно тогда, когда каждая минута на счету, это было так сложно?

Вроде вот очертишь линию скул и подбородка, но в памяти упорно всплывают окровавленные губы и рассеченная грудь. Белые волосы замараны в грязи и крови, а серые глаза тонут в черноте... Всё, как в том кошмарном сне. Один в один.

...Время шло, и за окном уже готовился забрезжить поздний зимний рассвет, а Арлина всё морщилась и хмурилась, шевелила губами, перекладывала горячую склянку из одной руки в другую и продолжала бесконечные попытки.

Ничего не получалось...

Вдох и выдох, посильнее закусить губу и не сдаваться!

Но зелье упорно охлаждаться не желало. Как было огненным кипятком, так и продолжало ещё больше накаляться.

Всё тщетно? Скорее всего...

Но, может, ещё одну попытку?

А даже если та, наконец, и будет успешной, то что дальше? Допустим, прокрасться вниз мимо Мартана и его людей удастся, а что потом? Как спуститься на дно обрыва? Лестница туда ни одна не ведёт, и просто так по ступенькам вниз не сбежать... Неужели, действительно, всё напрасно?

Арлина осторожно приоткрыла створку единственного окна в каморке и глянула вниз. И сразу закружилась голова, и одной рукой девушка схватилась за стену, чтобы не упасть. Пропасть... бездонная пропасть разинула чёрную пасть, разделяя Штормовой замок и такие же чёрные горы. А стоит вытянуть руку, так сразу коснёшься ватных облаков, низких и грустных, как и всё вокруг.

– Арлина!

Девушка вздрогнула, захлопнула створку. Сердце затрепетало, и руки, юркнувшие вместе со склянкой за спину, задрожали. Это был его голос. Голос Мартана.

Удар с плеча – замок обычный, печати мага не имевший, а потому слетел мигом, и дверь отворилась. Приглашения вошедшему не требовалось – с видом хозяина он переступил порог, осмотрелся и довольно хмыкнул.

– Вот куда ты забралась. – Мартан был пьян и еле стоял на ногах. – И что здесь интересного?

На пол полетели свёртки и перевязанные пучки трав.

– Кому нужны крысиные хвосты и сушёный укроп?

– Здесь нет того, что ты ищешь, – грубо оборвала принца Арлина.

– Откуда ты знаешь, что я ищу?

От Мартана несло такой кислятиной, что Арлина с удовольствием бы зажала себе нос пальцами, если бы руки были свободны.

– Здесь нет ни золота, ни бриллиантов, ни жемчуга, – холодно ответила девушка, а зелье в склянке вовсю жгло кожу.

– А я пришёл за тобой, – елейным голосом протянул принц и в два шага оказался около бывшей невесты. – Уже рассвет, пора отправляться в дорогу. Твой отец ждёт тебя, или думаешь, ему доставляет радость тюремная сырость?

– Ты пьян, – выплеснула Арлина. – Протрезвей вначале, не то свалишься с лошади.

– Хочешь меня проверить? – Мартан усмехнулся и провёл пальцами по щеке девушки. – Что ты прячешь за спиной? – вдруг резко спросил он, схватил Арлину за плечи и силой заставил вытянуть руки вперёд.

– Что это? Яд? Отравить меня вздумала?

Мартан выхватил склянку и тут же взвыл, настолько та была горяча.

– Тьфу, мерзость, – плюнул он, разжимая пальцы.

Стеклянная бутылочка полетела было на пол, но Арлина качнулась вперёд и ловко подхватила ценный пузырёк.

– Что в ней? – хитро прищурил глаза принц.

– Ничего, – делано равнодушно ответила Арлина. – Вода водой.

– Тогда, – протянул Мартан, надавливая на девичьи пальцы и забирая склянку обратно, – её и разбить не жалко, ведь так? Воды слуги тебе хоть сто вёдер натаскают. Зачем беречь капли?

Арлина молчала и, не дыша, смотрела на заветный эликсир.

– Жалко? – по глазам прочитал Мартан.

Арлина кивнула.

– Тогда проси.

– Что просить?

– Проси, чтобы я вернул её тебе.

– Верни.

– Не так, – Мартан фыркнул. – Умоляй. Скажи, на что готова ради этой... воды. И, возможно, я буду снисходителен.

– Перед таким ничтожеством, как ты, и склонять голову...

Мартан нахмурился.

– Значит, не жалко, – и шевельнул пальцами, словно разжимая их.

– Не надо! – вскрикнула девушка.

Но Мартан выпускать склянку не планировал. Играть в кошки-мышки с Арлиной было куда интереснее, а треснуть стеклом о пол можно в любой момент.

– Я сделаю всё, что ты захочешь. Только отдай, – взмолилась девушка.

– Всё-всё? – переспросил принц и швырнул бутылочку на стол.

Та, крепко закупоренная, брякнулась о дерево, покатилась по неровной поверхности, но со стола не свалилась, а, уткнувшись в стопку книг, замерла рядом с ними. Арлина проводила заветную склянку грустным взглядом, однако броситься за ней следом не смогла – Мартан сразу перехватил, прижал к себе, больно ущипнув за бок, и, обдавая кислым вином, задышал прямо в шею, пытаясь прильнуть губами к нежной коже.

– Ну, не упрямься, – шептал он, – ты пообещала делать всё, что я пожелаю. Так что уймись и не сопротивляйся.

– Тебя я к себе не подпущу, – отбивалась девушка.

– Что так? Другого ж подпустила и не возражала.

– Я была ему женой и любила его.

– Чего? – озадаченно брякнул Мартан. – Чтобы Арлина де Врисс и кого-то любила… Ты же, как я, любишь только богатые шмотки и бриллианты. С короной только прогадала. Чудить не надо было – сидела бы сейчас во дворце.

– Сдался мне твой дворец, – змеей шипела Арлина, вырываясь.

– Среди крыс лучше? Ставлю золотой, что, стоит задуть свечу, они тут же повылезают из всех нор.

– Да отпусти же меня!

Арлина со всей силы ударила по рукам Мартана и оттолкнула его от себя.

– А ты смелая, – хмыкнул принц, – и упёртая. Люблю таких. Таких ломать – одно удовольствие. И плачу таким обычно больше, чем остальным бабам.

Прекрасный образ молодого принца рушился на глазах. Ночь таяла – наступало утро, серое и хмурое, без радости и солнечного тепла, холодное и пробирающее до дрожи.

– Ты хоть любил меня? Хоть один день? – пустота и грусть в голосе, и осознание собственной беспомощности.

– Конечно. – Мартан провёл рукой по волосам девушки, распутывая пряди. – Особенно сильно в тот день, когда твой папаша объявил размер приданого. А тебе не надо меня бояться. Просто делай всё, что я хочу, и иногда добавляй фантазию. Когда доволен я – довольна будешь и ты. А если наоборот…

Принц с такой силой потянул за каштановую прядь, что Арлина вскрикнула.

– Будешь паинькой, я не только буду нежен, но и отблагодарю. Вот этим, например.

Уголки губ скривились в издевательской улыбке, ладонь раскрылась, и перед Арлиной сверкнул кровью знакомый рубин.

– Узнала? – глумился принц. – Могу подарить… на память. И даже не благодари.

Это было последней каплей. Плевок растёкся по небритой щеке Мартана прозрачной кляксой; кулаки ударили ему прямо в грудь, из-за чего широкая ладонь дрогнула, перстень спрыгнул с неё на пол, шустро покатился в угол и, нырнув в одну из многочисленных дыр, зазвенел по камню, падая и теряясь где-то между стен непонятно какого этажа.

Лицо Мартана зашлось гневом.

– Сучка! – выкрикнул он. – Ты за это ответишь! Я заставлю тебя за него заплатить!

И со всего размаха ударил Арлину по лицу. И тут же навалился на неё всем телом, и повалил на пол. Путаясь в складках платья, нащупал крючки на спине и начал расстёгивать один за другим.

– Не смей, – еле дышала девушка.

– Заткнись, – хрипел Мартан.

– Ненавижу, – из последних сил выдавила Арлина, пытаясь сбросить с себя принца.

Но тот лишь задыхался от злости и боролся с юбками платья, бесцеремонно их задирая.

– Ты же знаешь, что я тебя хочу… Давно хочу, а ты всё упрямишься. Ни одна девка, тем более безродная, никогда ещё мне не отказывала.

– Скотина.

Арлина попыталась пнуть Мартана ногой, но куда там… Чем больше сопротивлений, тем сильнее распалялась охотничья страсть бывшего жениха.

– Не надо, прошу, – на последнем вдохе прошептала измождённая девушка, чувствуя, как поддался последний крючок на спине, и воздушная ткань поползла с плеч.

– Тоже мне, наивная невинность, – проскрипел зубами Мартан. – Переспала с первым встречным, так дай и мне попировать. Тем более, что я имел на тебя куда больше прав. Не правда ли, невестушка?

– Вот именно, что имел, – прошипела Арлина. – Ты мне противен, Мартан. Слышишь? Противен!

Арлина кричала во весь голос. Так неистово, что стены подхватывали каждое слово, и эхо повторяло их вновь и вновь, будто с первого раза не разобрало. Хотя откуда в тесной, заставленной и заваленной книгами и разным пыльным хламом, комнатёнке может быть такое сильное эхо? Не тронный зал и не мраморный холл же. А простая каморка, в которой три человека с трудом разойдутся.

– Не ори.

Мартан приложил руку ко рту девушки, но та изловчилась и укусила принца за палец.

– Мерзкая шлюшка.

Новый удар по лицу наотмашь, и Арлина забилась в угол, а Мартан, кривясь от боли, тряхнул ладонью пару раз.

– И всё равно, – процедила девушка, – ты мне противен! Делай со мной, что хочешь. Можешь взять моё тело, но сердце всегда будет с ним! С тем, кого я люблю!

– С тем, кого я скинул на камни? – Мартан облизнул сухие губы. – С трупом? – насмехался он.

Арлина вскинула голову и твёрдо произнесла:

– Я люблю его. Всей душой. Всем сердцем. Люблю!

И снова эхо разнесло сказанное по углам и стократно повторило. Так громко, что у Мартана зазвенело в ушах и виски сдавило, будто вот-вот вены лопнут и голова взорвётся. Не выдержав, он сорвался с места и бросился на замученную жертву, словно шакал на раненую лань, и впился в её губы, с трудом разнимая их сильным языком.

А эхо продолжало издеваться и заводило Мартана всё больше и больше. Ярость закипала в нём, как закипало и прозрачное зелье в маленькой склянке; а тело принца дрожало от ненависти, как дрожало и всё на столе, окружавшее невзрачную бутылочку, словно там случилось маленькое землетрясение, оставшееся, к его собственному сожалению, никем не замеченным. А потом всё резко стихло, и Мартан, оторвавшись от губ Арлины, провёл пальцами по её груди, довольно причмокнул и сказал:

– Это только начало.

– Отпустите девушку, ваше высочество.

Спины коснулась холодная сталь – Мартан замер.

– Ланс? – вкрадчиво спросил он, осторожно поворачивая голову.

Верный слуга принца стоял рядом, и по его виду становилось ясно – он не шутил.

– Ланс, – довольно протянул принц и резко добавил: – Уйди, ты мне мешаешь. Ну?

– Оставьте в покое леди Арлину, ваша милость, и я уберу шпагу.

– Чего? – скептически вымолвил Мартан, но от Арлины всё-таки отодвинулся, чуя неладное. – Ланс, ты же знаешь, де Вриссы нам задолжали.

– Вы прекрасно знаете, что нет. Обручальное кольцо, которое вы дарили Арлине, было подделкой. Де Вриссы ничего не должны, а лорд Тайернак даже спас вашу шкуру, выиграв долг и вернув его вам. Я без колебаний поддержал его идею. Мне ваша голова всегда была дорога.

– А коль так дорога, что ж шпагу не уберёшь?

– Отпустите девушку.

Мартан отодвинулся чуть вбок и приподнялся на одно колено.

– Бегите, миледи, – кинул Ланс девушке. – С отцом и теми двумя объясняться времени не было – я просто подсыпал им снотворное в вино, они и вырубились. Они вам не помеха. Бегите скорее.

Пальцы нащупали не все крючки сразу, но кое-какие удалось найти и застегнуть. Подобрав полы платья, Арлина ринулась из каморки на лестницу, успев лишь бросить полный благодарности взгляд на сына капитана, взъерошенного и взволнованного.

– Ты ведь не проткнёшь меня, Ланс, – вкрадчиво начал Мартан, слыша, как голые ноги зашлёпали вниз по лестнице.

– Двинетесь – проткну!

– Мы столько всего пережили вместе...

– Поэтому я и дал вам шанс. Любого другого заколол бы на месте.

– И сколько ещё мне так стоять? – усмехнулся Мартан.

– Сколько потребуется. Я хочу быть уверен, что леди Арлина в безопасности и далеко от вас.

– Ланс... – лениво протянул Мартан, – да я собирался её только припугнуть, неужели ты не понял?

– Охотно верю, ваше высочество.

– Тогда перестань тыкать мне в спину! Рубашку ты уже проткнул, и на коже царапина.

Лансель медленно, но неохотно опустил шпагу, позволяя принцу подняться с колен и развернуться.

– Ну, здравствуй, что ли, – Мартан протянул руку для дружеского и равного рукопожатия.

В широкую руку принца легла тёплая и от волнения мокрая ладонь. Крепко сжав её, Мартан резко дёрнул Ланса на себя, а после подтолкнул к столу, другой рукой выхватил висевший на поясе нож и со всего размаха припечатал ладонь друга тем ножом к дереву. Сайнорт вскрикнул, не успев даже сообразить, что произошло, выронил шпагу и уставился на кровь, растекающуюся по деревянной поверхности.

– Я мог бы убить тебя, – хрипел принц, – но ты мне ещё пригодишься. Если впредь не будешь дурить.

Подобрав упавшую на пол шпагу, Мартан кинулся было к двери, но внезапно передумал, остановился, осторожно тронул лежавшую на столе склянку и, убедившись, что та уже совсем остыла и, что странно, стала, как лёд, холодна, сграбастал её и подскочил к окну. Выбив рукоятью шпаги стекло в одной из створок, швырнул бутылочку на улицу, где та, перевернувшись пару раз в воздухе, рухнула со всей высоты Ледяной башни прямо в пропасть, а Мартан вылетел на лестницу и заспешил вниз.


Загрузка...