Наследник для хозяина стаи

Глава 43

— Это… это…

Аврора запнулась и до боли прижала пальцы к губам. Парк аттракционов! Самый настоящий — с колесом обозрения, горками и палатками развлечений. Вот куда привез ее Сабуров!

Над головой послышался хмык. А потом осторожное:

— Не семь чудес света, но вроде бы неплохо, как думаешь?

Аврора судорожно кивнула. И тут же обругала себя. Ей должно быть все равно! Но не было… Теперь уже нет.

— Тогда идем.

И Давид легонько подтолкнул ее вперед.

Аврора сделала шаг. А потом еще один... И все-таки расплакалась. Чертовы гормоны! Это все из-за них! Сабуров шумно вздохнул и… обнял ее. На этот раз Аврора даже не подумала вырываться. Ей нужна передышка. А потом… Потом она сама не знала что.

Сердце все еще болело. И вообще, они здесь только для разговора. Так что никакое это не свидание, пусть даже не надеется. Наверное, альфа ее чувствовал. Потому что, дав ей выплакаться, не полез с поцелуями, а просто подхватил под руку и повел по пустой дорожке.

— Здесь нет суеты, как ты хотела… Но есть где развлечься. И мороженое. Вон там, — указал на небольшой фургончик.

Там горел свет. И был продавец! Аврора инстинктивно прижалась к альфе. Вздрогнула, хотела отодвинуться, но почему-то этого не сделала.

А Сабуров будто не заметил.

— Два рожка, пожалуйста, — попросил самым будничным тоном.

Как будто они действительно просто гуляли в парке, и вокруг были толпы отдыхающих.

— Какой вкус предпочитаете? — в тон альфе осведомился продавец-человек.

— Шарик ванильного и один клубничного.

А она не могла удержаться от язвительного:

— И это выбор альфы?

Но Сабуров даже бровью не повел.

— Да, это мой выбор. Два самых любимых вкуса.

Аврора фыркнула.

— Фисташковый и шоколад, — попросила продавца. — И полейте кленовым сиропом.

Пусть будет сладко. Может, это перебьет скопившуюся под ребрами горечь.

Продавец подал два рожка. Аврора вцепилась в свой, как утопающий за соломинку. Откусила сразу большой кусок, но вкуса не почувствовала. А Сабуров кивнул на колесо обозрения:

— Сходим?

— Мы здесь не для этого!

— Разговор можно вести в кабинке.

— Не боишься упасть?

— Я уже упал.

О луна! Аврора отвернулась и снова куснула мороженое. Недостаточно сладко! И кровь будто кипящий яд — так жжется…

А Давид повел ее в сторону колеса обозрения. Они просто шли, ели мороженое и молчали… До тех пор, пока замочек кабинки не щёлкнул, словно затвор пистолета.

Аврора развернулась к Сабурову:

— Я хочу знать, что произошло.

А иначе она сойдёт с ума.

Давид чуть склонил голову.

— Хорошо. Я расскажу, как было на самом деле.

И ей это в любом случае не понравится.

Давид

Давид хорошо помнил свою первую дуэль до смерти. Сложно не запомнить, когда бросаешь вызов собственному отцу.

В тот момент старик совсем слетел с катушек. Его пришлось убрать. Но как же это было тяжело… Хуже, чем смотреть в лицо родной матери и видеть всепоглощающую ненависть.

Давид машинально поправил ворот джемпера. Одежда вдруг показалась ему очень неуютной, а вся отрепетированная речь превратилась в кашу. Но он должен сказать.

— Инесса пахла, как ты, Аврора… — начал медленно. — То есть почти как ты. Черт… Не так…

И, помолчав секунду, заговорил снова:

— На самом деле Инесса — всего лишь пешка в руках своего отца. Изначально она обратила внимание Царева на то, что мой интерес к тебе слишком силен. Думаю, ей просто хотелось вернуть все как было. Но этот ублюдок решил действовать радикально. Он перекупил одного из уборщиков в медцентре. Тот выкрал образцы наших результатов крови и с помощью Совета Царев создал специальные духи, которые обладают своеобразным эффектом афродизиака. Ненадолго, но все-таки…

Любимая чуть поморщилась.

— И ты не смог устоять? Как банально!

— Возможно. Но я был на взводе, Аврора. Искал у тебя понимания, а нашел упреки.

— Это есть это я виновата?!

— Конечно нет. Просто я хочу, чтобы ты попыталась взглянуть со всех сторон. Представь, что тебе делают нервы, нарочно злят, ставят палки в колеса. Сможешь ли ты остаться хладнокровной? Я не смог. И вот после тяжелого до трясучки вечера, кучи гостей с их фальшью, завистью, желанием уязвить… после всей этой грязи ко мне в кабинет заявляется Инесса. Она одета почти как ты, пахнет почти как ты, и ведёт себя как ты! Мягко, тихо, успокаивающее… Добавь к этому два бокала виски и гребанную мигрень. Да, я позволил ей приблизиться. Она заговорила мне зубы, одурачила, как сопливого щенка! Но…

Давид снова поправил ворот. Душит!

— …Но когда вокруг моего члена сомкнулись чужие губы, я понял, кого именно хочу. И оттолкнул. Велел ей убираться вон. А потом, когда она снова попыталась хитрить, выставил собственноручно, пригрозив разводом. По-другому эта идиотка не понимала. Захлопнув за ней дверь, я пошел в душ. И сбросил напряжение, вспоминая тебя! А когда вернулся… то Станислав сказал, что произошло. Он следил за Олегом и видел, как тот ходил к тебе в комнату. Мне до сих пор хреново от мысли, что этот подонок мог сделать. Но, к счастью, он не решился на убийство — просто почистил твой телефон. И когда я его найду, то, так и быть, сверну шею очень быстро.

Давид замолк. Аврора тоже хранила молчание. Стояла, обхватив себя руками, в тонком бежевом пальто и в нежно-розовом шарфике. Как же ей идёт. Ей вообще всё идёт, но больше всего — быть обнаженной в его постели.

— Я... понимаю, — выдохнула наконец. — Понимаю вот тут, — коснулась головы. — Но здесь… — приложила руку к груди, — все равно болит. Что бы ты ни сказал.

— Знаю. И поэтому буду ждать столько, сколько потребуется.

Аврора недоверчиво качнула головой. Но и на это Давиду было что ответить.

— Знаешь, за что я и благодарен бывшей, так это за то, что наконец понял — я хочу только свою любимую женщину. И никого другого.

Аврора отвернулась и до боли в пальцах схватилась за перила. Да, вот такая она трусиха! Но когда Сабуров назвал ее любимой… Разве омега может мечтать услышать такое от альфы? Пусть даже в шутку. Нет, никогда. Привязанность к омегам — это табу. Постыдное грязное чувство, ведь шлюхи достойны другого отношения.

— Я… знаю свое место, свою роль, — произнесла, запинаясь через букву. — И… ты ничего не… обещал.

— Аврора…

Но она мотнула головой, без слов умоляя Давида помолчать. Ей так трудно признаваться! Так больно, стыдно, страшно и… снова больно.

Аврора моргнула, стряхивая с ресниц соленые капли.

— Но эта… другая жизнь. Ты предложил, и… я не смогла отказаться. Не смогла.

Аврора спрятала лицо в ладонях, пытаясь удержать слезы. Какая же она дура!

А спину вдруг обдало жаром, лишая последних крох самообладания. Давид обнял ее и прижал к себе, укрывая от всего мира, а потом… Ох, наверное, она все-таки спит. Или сошла с ума от сердечной боли.

— Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь, Ави. Потому что я хотел твоей любви. И делал все, чтобы ее вызвать. Но сам же угодил в ловушку… Ты слишком особенная. Самая удивительная женщина из всех, кого я встречал.

Как будто среди волчиц мало образованных и умеющих играть в шахматы! Аврора хотела сказать это, и сказала бы, если бы не тихая истерика. Но Давид все понял.

— И сейчас я говорю не твои способности, хотя, признаюсь, таких талантливых дизайнеров можно по пальцам пересчитать…

Аврора благодарно всхлипнула. И сильнее прикусила губу. Часть ее все ещё не верила. И вряд ли сумеет поверить.

— …Просто ты — моя, — продолжил Давид. — Вивьен говорила, что связь между альфой и омегой всегда особенная.

Он говорил с Вивьен?! О луна…

— С Вивьен и Зиминским, который числится ее покровителем.

— Ч-числ... ся...

Нет, она больше не станет открывать рот! Даже слово произнести не в состоянии, позорище!

— Он — не ее мужчина. И считает своей женой другую омегу. Она ушла из жизни…

И Аврора даже не хотела думать, что к этому подвело.

— …Теперь они с Вивьен пытаются помочь другим оборотням. Объясняют то, что мы давно забыли. И знаешь, я считаю, что они правы. Омеги — не шлюхи. А альфы не всегда жестоки. Оборотни могут быть другими. И должны быть другими.

Аврора затаила дыхание. Давид повторял слова ее мамы!

И сейчас самое умное, что можно сделать, это скорее поцеловать Сабурова, чтобы вернуть сильного покровителя. Но… нет, не могла! Это было бы неправильно. Лживо!

А Давид отстранился и заставил смотреть на него, мягко перехватив ее за подбородок.

И пусть перед глазами было все ещё мутно от слез, но Аврора увидела в его взгляде что-то такое, от чего рвавшая сердце боль самую капельку, но начала утихать.

— Позволь мне сделать все правильно, Аврора. Не торопясь. Так, как должно быть у нормальных оборотней. Но если ты будешь чувствовать, что не готова, что просто не сможешь, то… — Давид шумно выдохнул, — то мы останемся просто родителями. И сделаем счастливым хотя бы нашего сына.

А вот это было правильно от первой до последней буквы.

Аврора кивнула. Да, она согласна попробовать. Даже если в итоге ничего не получится.

Давид

Когда у тебя много денег и связей, баловать любимую женщину не так уж и сложно. Давид легко бы купил какой-нибудь ювелирный магазинчик и украсил Аврору с головы до ног, но, как ни парадоксально, трудности возникли именно с простотой. И временем, конечно.

Давид просто не мог быть с Авророй столько, сколько ему хотелось. Но Зиминский приходил к нему на помощь снова и снова. Вот и сегодня утром в кабинет ворвался один из заместителей Давида, источая флюиды радостного возбуждения.

— Вожак, тендер у нас в кармане. Фантастика!

Нет, всего лишь очень тонкая, почти на грани фола, игра со множеством подставных лиц и шансов на провал. Но или Зиминскому сопутствовала удача, или он был гораздо хитрее, чем пытался казаться.

Тендер очень красиво ушел к фирме Сабурова. А у Давида появился повод съездить в небольшую командировку. В которую он действительно поедет. Проведет там несколько встреч и дуэль с Романовым. После чего вернётся в стаю «очень злой» и не желающий никого видеть денек-другой из-за разыгравшейся мигрени.

Это должно слегка запутать Совет, который по-прежнему следил за ним с одержимостью голодных стервятников. Как же Давида подмывало огрызнуться в открытую! Хотя бы Царева за горло подержать. Но Давид терпел. Месть — это блюдо, которое подают холодным.

А пока у него есть куда более важные дела.

Во время его мнимой болезни Аврору ждёт сюрприз. Ей должно понравиться. По крайней мере, Вивьен на это надеялась.

Давид чуть сильнее сжал зубы, удерживая рвавшийся из груди рык. Эта омега беспокоила зверя! В первую очередь — отсутствием запаха. Но Давид принимал любую помощь, которую ему предлагали. И это дало результат.

Постепенно поведение Авроры начало меняться. И аромат тоже. В нем снова появилось желание, и что-то Давиду подсказывало, что те игрушки, которые остались у любимой после ночи в отеле, теперь снова применяются по назначению.

Только об этом подумал, и в штанах случился пожар.

Как же ему хотелось поучаствовать в этих почти невинных шалостях! Побыть хотя бы просто наблюдателем. Но Давид не позволял себе даже намека. Все, что ему оставалось, — несколько раз в сутки посещать душ, чтобы спустить пар. У него скоро мозоли на руках появятся! Но Давид терпел. До зубовного скрежета и красочных эротических снов.

Давид поудобнее сел в кресле и знаком велел заму убираться вон. И охранникам заодно.

— Жаннет ко мне, — приказал им вдогонку.

Через минуту в комнату вошла роскошная рыжая волчица. Она появилась в стае совсем недавно, по протекции Совета. Фигуристая, длинноногая, с кукольным личиком и копной задорных кудряшек Жаннет могла соблазнить любого.

И соблазняла.

— Вы звали, господин Сабуров? — мурлыкнула, облизывая сочные губы.

— Звал. Ты знаешь, что делать.

Волчица призывно улыбнулась и направилась в комнату отдыха. Но Давид не пошел следом. Через несколько минут из-за двери донеслись стоны и рычание. Жаннет развлекалась во всю, ничуть не смущаясь слушателей.

Давид мало обращал на это внимание. Он хотел Аврору, и точка.

Закончив, волчица вышла из кабинета. Подошла к Давиду, обняла его, смешивая их запахи, и ушла. Одежда слегка помята, причёска растрепана, и даже походка изменилась.

Профессиональная актриса. И хитрая стерва, которая водила Совет за нос. У Зиминского действительно очень много ценных кадров.

Покончив с одним спектаклем, Давид занялся вторым.

Командировка прошла скучно, если не считать дуэли с Романовым. Щенок был чертовски зол. Кидался, как бешенный, рычал во все горло... и доаускал ошибки. Давид легко прижал мальчишку к земле. И выслушал такой отборный поток брани, что самому неловко стало.

Что-то тут было нечисто… И Давид решил сообщить об этом Зиминскому. На всякий случай.