Наследник для хозяина стаи

Глава 29

Аврора смутно помнила прошедший день, да и сегодняшний тоже. Вроде бы что-то делала, ела, пила и даже работала, но из нее как будто вынули стержень. И выбили опору из-под ног.

Ужасные ощущения!

Но не испытывать их она не могла. Наоборот! Как снежная лавина, они нарастали с каждым ударом сердца. Уж сколько она себя ругала, сколько убеждала… даже хотела молиться. Она! Закоренелый агностик… И дошла же до такого!

Аврора со стоном уткнулась в подушку. Ей надо думать о хорошем. О сыне. О маме… Но она и так думала. Спасалась этим из последних сил, и вместе с этим отчаянно желала вновь оказаться в руках альфы. Или расцарапать ему лицо. Наорать и запретить приближаться к ней, ведь за эти два дня Сабуров наверняка успел поиметь Инессу. Или другую волчицу. Или нескольких за раз.

От омерзения Аврору перетрясло. Вскочив на ноги, она схватила стакан воды и хотела осушить залпом (или вылить себе за шиворот), но за окном вдруг раздались крики.

Вода пролилась на ковер.

Аврора выбежала из комнаты быстрее, чем успела подумать. Кинулась к входным дверям, отпрянула от их и хотела нестись обратно, но по ушам хрустнуло приглушенное рычание. Ее будто парализовало — альфа здесь.

И верно, через мгновение на пороге стоял зверь.

Огромный, взъерошенный сгусток мрака с полыхающими глазами.

Взвизгнув, Аврора бросилась обратно. Но не успела сделать и трех шагов.

Альфа снес ее к стене и придавил собой. Склонив голову, оборотень ткнулся носом в ее шею и лизнул. Шершавая лента языка скользнула по коже протяжно и ласково. В груди заклокотало рычание, а кипящие золотом глаза удовлетворенно сощурились.

Аврора сдавленно охнула. Сабуров пробовал ее, как конфетку! И это было восхитительно до дрожи в коленках.

— Пусти! — трепыхнулась из последних сил.

В ответ альфа недовольно заворчал. И превратился в человека. Почти. Волчьи когти прошлись по кофточке, разрывая хлопок в лоскуты. Аврору бросило в жар. И перетрясло от холода.

— Нет!

Но кто бы ее слушал! Сабуров так же быстро расправился со штанами. И, облизав ее тело взглядом, чуть слышно зарычал. А в бедро уперлось твердое… Аврора до боли прикусила губу, за что получила легкий шлепок.

— Не смей кусаться.

— Жене своей приказывай! — выпалила зло.

Сабуров оскалился.

— Уже приказал, Ави…

У нее сердце в бездну рухнуло. Вот, значит, как… Приказывал… Страхи одной глупой омеги оказались правдой! Сабуров прибежал от нее и…

— …велел убираться прочь. Не трогать.

Аврора моргнула. Что? Не трогать? Но… Инесса его жена! Альфа-самка! Она имеет право! А взгляд оборотня разгорелся еще ярче.

— Хватит разговор-р-ров, маленькая р-ре-ревнивица.

Она не ревнует! Ей вообще плевать! Но заявить об этом Аврора не успела. Сабуров впился в ее губы с голодной одержимостью.

И все сразу стало неважным — ни другие женщины, ни собственные обиды. Язык Сабурова хозяйничал у нее во рту, а рука — между ног, легко расправляясь с тонким кружевом белья.

— М-м-м, — застонала, когда альфа достиг цели, вгоняясь сразу двумя пальцами.

Поясница сама выгнулась навстречу, а бедра разъехались в стороны. Несколько жестких толчков, и Аврора кончила, содрогаясь в объятьях распаленного оборотня. Сквозь грохот крови в ушах пробился довольный рык. А потом пальцы сменились членом.

И Аврора чуть не сорвалась второй раз! Уцепившись в окаменевшие плечи, застыла, чувствуя как испачканные смазкой складки растягиваются под напором окаменевшей плоти. Медленно, сладко…

— Давид… — всхлипнула, когда альфа вошел до упора и тоже замер, давая ей привыкнуть.

Ждал до тех пор, пока она сама не вильнула бедрами, и только потом сорвался. Осторожность сменилась глубокими выпадами. Аврора вскрикивала на каждый рывок, бесстыдно стремясь навстречу. Тонула в сумасшедшем аромате возбужденного до предела альфы, и дрожала, чувствуя нарастающую разрядку. Яркая и обжигающая, как цунами из солнечного света, она выбила ее из реальности, заставляя потеряться в вихре сладких спазмов. Они захлестнули ее с головой, напитывая каждую клеточку восхитительно чувственной негой.

В себя Аврора пришла сидящей на диване. Точнее, это Давид сидел, а она на нем. И между ног до сих пор тесно… Даже слишком.

Аврора рвано выдохнула, понимая, что им придется провести так еще минутку-другую. Тело омеги снова продемонстрировало свои способности… Кто бы сомневался!

Но Давиду это нравилось.

— Какой роскошный прием, — усмехнулся, оглаживая ее спину.

Но Аврора так не считала!

— Ужасно стыдно… — пробормотала, утыкаясь в мужское плечо.

Давид коротко рассмеялся и чмокнул куда-то в макушку.

— Я слышу твой запах… В нем пряные нотки. Будто ягодная булочка со специями… Проклятье! Хочу тебя съесть…

Прижал крепче. И, скользнув ладонью по животу, заглянул в глаза:

— Как малыш?

Аврора замерла, прислушиваясь к себе.

Конечно, с их ребёнком был полный порядок. Выкидыш у омег — явление чрезвычайно редкое.

— Все хорошо, — шепнула в ответ.

Это так необычно — чувствовать мужскую заботу. Наблюдать, как смуглая ладонь оглаживает слегка выпирающий животик, и чувствовать мужскую тревогу.

Альфа действительно беспокоился о ее самочувствии. И поэтому медлил, не пытаясь взять снова. Аврора протяжно вздохнула и прилегла на широкую грудь Сабурова. Вокруг талии тут же сомкнулся крепкий капкан.

Так приятно…

Аврора зажмурилась и потерлась щекой об альфу.

— Я думала, что ты… вы… не приеди-те — пробормотала, спотыкаясь на каждом слоге.

Мышцы под ее ладонью задубели.

— Не ждала?!

— Нет, — призналась честно. — Вы... Ты… много работаешь. А до Северного логова полтора часа езды… Это…

И замолкла, не зная, как объяснить клубок собственных ощущений. Он такой запутанный! Пальцы на ее бёдрах сжались крепче.

— Это долго? — уже так яростно, но все еще недовольно прорычал альфа.

— Долго, — согласилась тихонько. И, повинуясь внезапному порыву, потянулась выше и обняла Давида за шею. — Но я рада.

Оборотень снова фыркнул.

— Тогда я порадую тебя еще несколько раз. Как только меня отпустишь.

Нет, это совершенно невозможно! Аврора снова уткнулась в мужское плечо, пытаясь спрятать смущение. Давид не позволил. Опять целовал до боли в губах, гладил, трогал, и… Второй раз случился на этом же диванчике, в гостиной. А потом ее унесли на второй этаж в комнату отдыха. И вновь Аврора заснула в крепких мужских объятьях. Довольная, разомлевшая и абсолютно счастливая.

Сквозь сон она чувствовала нежные поглаживания и чуть слышное урчание. Было так хорошо… просто восхитительно… Но проснулась Аврора одна, ночью. Давида рядом не было, да и вообще в доме. Снова ушёл. А ей ничего не оставалось делать, как тащиться к себе в комнату и пытаться удержать дурацкие слёзы. Ей вообще нельзя ни на что надеяться. И тем более выдумывать себе каких-то там чувств. Но, кажется, с последним она уже опоздала.

Давид

— В доме все спокойно, госпожа Вольская просыпалась в четыре утра, но потом заснула.

Охранник бодро рапортовал о случившемся за ночь. Рожа самая серьезная, взгляд в одну точку, а вот рядом с Авророй улыбка до ушей. Нет, охранник ничего не нарушал. Не делал никаких намеков, не навязывался, но уж слишком любезничал с омегой. И если раньше Давиду было плевать, то теперь он подумывал над увольнением белобрысого придурка.

Ничего не ответив, Давид пошел в дом. Аврора еще спит, и ему хотелось поскорее разбудить ее и увидеть реакцию.

Вчерашний ревнивый выпад порадовал и его, и зверя. Значит, девочка привыкает. И Давид не собирался терять завоеванные позиции. Тихонько поднявшись на второй этаж, он вошел в спальню омеги.

Аврора спала, свернувшись клубочком. Вроде бы спокойная, но глазки чуть припухли, а губы снова обкусаны.

Ну что ты будешь делать…

Давид скинул с себя одежду и нырнул под пушистое лавандовое покрывало.

Не давая Ави опомниться, крепко вжал в себя и задрал ночнушку.

— Симпатичный животик… — шепнул, оглаживая располневшую талию.

Грудь его малышки тоже начинала меняться. Становилась больше и тяжелее. И это охуеть как заводило.

Девочка под его рукой завозилась. Не открывая глаз, потянулась к нему, а на губах расцвела улыбка.

— Ты вернулся, — замурчала, утыкаясь ему в шею.

Зверь победно взревел — ждала его! Соскучилась! В паху моментально стало тесно.

Давид в несколько движений избавил сонную омежку от пижамы и подмял под себя.

— Вер-р-рнулся, — прохрипел, устраиваясь между стройных ножек. — Доброе утро, Ави.

И толкнулся вперёд.

Девочка сладко застонала, принимая нывший от напряжения ствол. А мышцы все такие же тугие, как будто он не трахал омежку несколько часов назад. Чистый кайф! Который Давид намеревался продлить как можно дольше.