На темной стороне

Глава 8 Происшествие

На первых же выходных после возвращения из Лос-Анджелеса Хару отправился домой, чтобы отпраздновать уже прошедший день рождения дедушки.

Это были обычные домашние посиделки, достаточно приятные, несмотря на то, что папа тоже присутствовал. Вкусная еда, интересные разговоры — все было просто замечательно.

Бабуля приготовила любимую еду дедушки — свиные ребрышки, запеченные в духовке в особом маринаде. Она редко их готовит, потому что блюдо получается достаточно жирным, а дедушке такого нельзя много. Но врач говорил, что иногда можно. Когда, если не в день рождения?

Именно причитаниями о том, что не стоило готовить такое жирное блюдо, бабуля и встретила Хару в холле госпиталя, куда дедулю привезли на скорой в понедельник вечером.

Хару мылся в душе, поэтому первый звонок мамы даже не принял. Подумал, что ему звонят просто поболтать. Но, когда телефон зазвонил снова, он наскоро обернулся полотенцем и поспешил к телефону. В динамике — испуганный голос мамы.

Дедуле стало плохо еще в воскресенье вечером, он жаловался на боли в животе, но упрямо говорил, что все пройдет. В понедельник не прошло, к четырем часам поднялась температура. И бабушка, дождавшись возвращения мамы, позвонила в скорую. Дедуля, разумеется, все еще был против таких мер.

Хару всей своей семье оформил очень хорошую медицинскую страховку, плюс симптомы были тревожными, поэтому на вызов выехал сразу врач — в Корее такое возможно. После осмотра дедушку забрали в больницу, причем не в ближайшую, а в ту, которую Хару когда-то выбрал для прохождения всех медицинских обследований. В общем, сработали настолько оперативно, что бабуля едва успела одеться, чтобы уехать вместе с врачом. Мама же сразу позвонила Хару.

Кажется, Хару впервые выбегал из общежития в таком виде — с мокрой головой, напялив на себя первое, что попалось под руку. Под руку ему попалась приготовленная на завтра свежая спортивная форма — плотная белая футболка без рукавов, очень облегающая, плюс серый спортивный костюм свободного кроя — широкие штаны и толстовка на молнии. Одежда была рекламной, собранной с учетом того, что для первого тура ведется документальная запись, а Хару хотел немного «понтануться» фигурой — раздеваться не планировал, но эта футболка хорошо все подчеркивает.

Он не задумывался о том, что надел, но почему-то собрал сумку, покидав в нее чуть ли не все подряд — кошелек, пустую бутылку для воды, трусы и носки, зарядку для телефона, книгу… Напоследок просто смел в сумку четверть содержимого полки с косметикой, надеясь, что туда упал хотя бы один увлажняющий и один солнцезащитный крем. В таком виде — с мокрой головой, сумкой на длинном ремне и облегающей футболке — он выбежал из общежития, запрыгнул в такси и всю дорогу до госпиталя мысленно подгонял автомобиль.

Страх парализовал его мысли. Он не мог нормально думать, не мог ни на чем сосредоточиться, его практически трясло от беспокойства. Из-за волнения он забыл толстовку в салоне автомобиля и водителю пришлось бежать за ним, чтобы вернуть ее. Хару видел перед собой только стойку регистрации, остальное его уже не интересовало.

— Нам Гаон, — выдохнул он, прислонившись к стойке.

Девушка отвлеклась от экрана монитора, подняла на него взгляд… и тут Хару осознал, что нарушил вообще все правила по безопасному передвижению айдолов по городу — без маски, без бейсболки… вполне мог еще и сасэнок за собой в больницу привезти.

— Нам Гаон… в отделении хирургии, — немного смущенно сказала девушка. — Вам на третий этаж, если поедете на этом лифте — после выхода направо до конца коридора, дежурный врач Хван…

Дальше Хару уже не слушал. Он побежал не к лифту — это казалось ему слишком долгим — а к лестнице рядом. Перешагивал через две ступени, едва не сбил какую-то девушку, от бега по коридору отказался только потому, что этим мог нарушить чей-то покой.

Бабуля, как в какой-то дораме, одиноко сидела в кресле у палаты интенсивной терапии в конце коридора третьего этажа. Увидев Хару, она бросилась к нему, начала плакать и причитать, ее слова удалось разобрать не сразу: подозрение на какие-то проблемы с камнями в желчном, которые нашли еще зимой. Обострение могло случиться из-за жирной пищи.

Хару, как мог, успокаивал бабулю, а сам высматривал врача. К счастью, тот появился уже через несколько минут после того, как пришел Хару.

Доктор Хван не выглядел как человек, который только что спасал жизни. Он вышел спокойно, сразу направился к Хару и бабушке.

— Здравствуйте, — чуть поклонился Хару, — Я — внук Нам Гаона.

Врач немного удивленно вздернул брови: видимо, узнал Хару.

— Сильно не беспокойтесь, ваш дедушка стабилен. Мы сделали все необходимые анализы, подтвердили предварительный диагноз врача из скорой — острый холецистит, один из камней застрял в желчном протоке. Это лечится, даже в таком возрасте, как у вашего дедушки. Операция срочная, но не экстренная, мы назначили ее на утро. В восемь утра на смену выйдет очень хороший хирург, он первым делом прооперирует вашего дедушку, все будет хорошо.

— Операция? — испуганно выдохнул Хару.

— Я понимаю, что вы волнуетесь — ваш дедушка не молод — но его случай невозможно вылечить без операции, промедление тут не пойдет на пользу. Не волнуйтесь, это стандартная операция, все будет хорошо.

— У него же давление, — испуганно сказала бабуля.

— Мы знаем, мы все проверили, — успокаивающим тоном продолжил врач. — В клинике хорошее оборудование, команда, которая будет оперировать вашего супруга, очень опытная, они умеют работать с возрастными пациентами. За ночь мы его стабилизируем, сейчас он уже не чувствует боли, к утру будет полностью готов к проведению операции. Единственное, пожилые пациенты могут долго отходить от наркоза — скорее всего, до вечера он будет сонным и не сможет нормально с вами поговорить. Поэтому мы пропустим вас к нему сегодня, но не сразу. Хорошо?

Хару кивнул, бабуля тоже.

— Не плачьте, не пугайте пациента еще больше, он и так волнуется, — мягко улыбнулся доктор Хван, — Сходите умойтесь, приведите себя в порядок, постарайтесь не плакать при пациенте, хорошо?

Он дождался кивка от бабушки и продолжил:

— Где-то еще минут пятнадцать-двадцать к нему нельзя, поэтому не торопитесь. Когда медсестры все подготовят — вас позовут. Они же вам отдадут распечатку с диагнозом, чтобы вы смогли все почитать в интернете… там все почему-то объясняют лучше, чем мы, врачи. Но я вас прошу — не волнуйтесь зря. Эту операцию делают часто. Понятное дело, что я не могу гарантировать сто процентов успеха. Риски есть, но они минимальны. Хорошо? Не плачьте, пожалуйста.

Бабуля всхлипнула и нерешительно улыбнулась. Хару тоже немного успокоился. Операция все еще его пугала, но слова врача заглушили панику.

— Если сильно волнуетесь и боитесь, что не сможете спокойно поговорить — скажите медсестре, она даст вам самое слабое успокоительное. Накануне операции пациенту нельзя волноваться. Хорошо?

Бабуля снова кивнула. Хару тоже.

Когда врач ушел, они вместе сходили в туалет, бабуля умылась, Хару постарался как-то руками причесать волосы. Худи он умудрился снова где-то потерять — вроде висело на сумке, а сейчас нет. Из-за чертовой футболки стало как-то неуютно. Видимо, в больнице пересменка, и все молодые медсестры только что шеи не сворачивали, рассматривая его. Полсумки косметики взять додумался, а хотя бы одну маску — нет. На первом этаже есть аптека, но Хару опасался туда идти — вдруг в это время их позовут к дедушке.

В коридоре они просидели, как показалось Хару, целую вечность. Бабуля все переживала, что камень в протоке застрял именно из-за приготовленных ребрышек: надо было следовать предписанию врача и избегать жирной пищи, а она позволила себя уговорить. Еще винила себя за то, что сразу не настояла на больнице, хотя дедушка плохо себя чувствовал еще в воскресенье вечером.

Хару держал бабулю за руку, но сам мыслями был далеко.

В голове у него упрямо билась только одна мысль: он не готов терять родных.

Антон потерял практически всю семью, у него никого толком не осталось. Повторения этого сценария не хотелось. Он понимал, что бабушка с дедушкой не молодые, а вечной жизни не существует… но разве не азиаты славятся долгой жизнью? Он был уверен, что у него в запасе есть еще лет тридцать… ну хотя бы двадцать. Они ведь совсем не кажутся больными. Давление у дедушки — это последствия напряженной работы в молодости, но правильный образ жизни должен был помочь ему прожить долго даже с гипертонией. И тут — такое. Камень в желчном. Еще и операция.

Хару пытался убедить себя, что все будет хорошо — в Корее хорошая медицина, а стремительно стареющее население неплохо натренировало хирургов работать с возрастными пациентами. Все должно быть хорошо… Все непременно будет хорошо.

Но он все равно переживал.

Наконец их позвали в палату. Медсестры помогли надеть одноразовые халаты, шапочки, бахилы и маски на лицо. Несмотря на то, что дедушка в сознании, он все же в палате интенсивной терапии, где и проведет ночь.

Про таблетки Хару не напоминал: как только они прошли через двойные двери, отгораживающие интенсивную терапию от коридора ожидания, бабуля разом собралась, распрямила плечи и даже зашагала по-другому, уверенно и твердо.

Хару ожидал увидеть что-то вроде реанимации — в памяти Антона это были холодные пустые помещения, куда крайне неохотно пускали посторонних. Или что-то из американских телесериалов — красивые палаты на одного. Реальность оказалась где-то посередине. Палата была рассчитана на четырех человек, три койки заняты, каждую можно отгородить закрывающейся шторкой. Автоматические кровати с возможностью поднять часть для удобного положения сидя, работающие мониторы с какими-то диаграммами, у стен тумбы на колесиках с оборудованием и лекарствами… очень много тумб с оборудованием и лекарствами. Судя по тому, что все мужчины в палате в сознании, это не совсем реанимация, скорее — предоперационная палата. Больница многоэтажная, «опасных» пациентов лучше держать поближе к месту, где, при необходимости, им можно оказывать экстренную помощь.

Дедушка лежал на кровати, которая ближе к двери. Увидев Хару и свою супругу, он радостно улыбнулся.

— Обниматься нельзя, — полушутя погрозила пальчиком медсестра, — На нем оборудование, проверяем работу сердца, чтобы к моменту операции у врачей было больше данных.

Хару кивнул — он уже увидел провода и пластыри, которые выглядывали из под больничной рубашки дедушки. Но выглядел тот вполне бодро, просто немного бледным. Пока Хару и бабуля радостно его приветствовали, медсестра подвезла два стула на колесиках и задвинула шторку, давая им хотя бы иллюзию приватности разговора.

— Со мной все хорошо, — улыбался дедушка. — Как только мне сделали укол обезболивающего — я уже был готов идти домой, но врачи настаивают на операции.

— Я тебе дам — домой! — возмутилась бабушка, — Слушайся доктора.

— Как видишь — я еще здесь. Даже проводами всего опутали, а я не возмущался. Не нужно сильно переживать. Ты же сама говорила, что это очень хорошая больница, здесь прекрасные врачи. В планах у меня еще правнуков понянчить, а старший внук, с такой-то карьерой, вряд ли до тридцати меня осчастливит.

Дедушка весело улыбался, словно сам пытался сделать ситуацию менее серьезной, переводя все в шутку. Он попросил принести ему завтра очки и книгу, а еще поговорить насчет меню — он очень хочет чаю, с удовольствием попил бы после операции. Ну и попросил бабулю принести ему кое-какую одежду и электробритву. Хару мог только мысленно удивляться: накануне важной операции он все еще думает о том, что ему важно не только чистое белье, но и отсутствие волос на лице.

Когда через пятнадцать минут посещение закончилось, Хару сразу пошел к врачу — узнавать насчет чая. Врач ответил, что можно, но не очень крепкий, так что они могут принести в больницу свой чайник. А еще выдал рецепт на успокоительное и снотворное — бабуля попросила.

— Я сама все куплю, не переживай, — сказала бабуля, когда они подошли к аптеке, — А ты пока позвони своей маме и начальству. Там, наверное, все волнуются.

Хару вздрогнул — он об этом начисто забыл. Парни ведь тоже волнуются, как минимум — Тэюн. Хару на бегу бросил, что дедушка попал в больницу, а больше ничего не объяснял.

Но сначала он позвонил маме.

— Значит, операция, — печально вздохнула она. — Надеюсь, все будет хорошо. Я уже позвонила твоему папе, Тэюну и продюсеру Им, объяснила ситуацию.

— Тэюну и Им Минсо? — удивился Хару.

— Догадалась, что ты слишком взволнован, чтобы подумать об этом, — сказала мама. — Можешь позвонить сам, объяснить ситуацию подробнее, потому что я только попросила их не беспокоить тебя какое-то время. Ты сегодня дома ночевать будешь?

Хару не смог сдержать теплой улыбки: мама успела даже его начальству объяснить ситуацию.

— Да, дома, — ответил Хару, — Отпрошусь и завтра, наверное, не пойду на репетиции. Все равно танцор из меня будет просто отвратительный.

Попрощавшись с мамой, он позвонил Минсо. Тоже коротко объяснил ситуацию, попросил дать ему выходной хотя бы на завтра. Минсо согласилась с выходным, но тут же немного его огорчила:

— Ты осторожнее, Кахи сказала, что сасэн-фанатки проследили за тобой. Они не знают, что произошло, но фотографии около госпиталя уже в сети. Мы считаем, что лучше опубликовать пресс-релиз… если ты не против, разумеется.

— Сказать, что у меня заболел дедушка? — не особо радостно уточнил Хару.

— Просто родственник, — ответила Минсо. — Имя и кем именно приходится тебе родственник мы можем не разглашать, но раз тебя увидели в госпитале, лучше успокоить фанатов. Ты не против?

— Нет, если это необходимо, — кивнул Хару. — Лучше так, чем они себе опять что-то придумают.

— В среду будет встреча с ведущими «Running man», — продолжила Минсо, — До этого момента можем тебя заменить.

Хару внезапно почувствовал странную благодарность к Минсо. Вроде мелочь, но возможность отказаться от съемок на этой неделе… Он старался даже не думать о том, что в пятницу ему придется выйти на съемки и старательно отыгрывать там веселого айдола, который очень рад участвовать в этом варьете.

— Спасибо, я буду очень вам благодарен, — честно ответил Хару.

— Это не тот случай, когда есть смысл настаивать на работе, — ответила Минсо, — Я так понимаю, ты хочешь еще и пожить пока дома?

— Да. Простите, я в общежитии с ума сойду, хочу побыть с близкими.

— Хорошо. Предупреди сам менеджеров, скажи, что я разрешила.

Хару снова ее поблагодарил и завершил звонок. Потом набрал еще Тэюна, потом менеджера Пён, отменив расписание на завтра — придется пропустить урок танцев и русского языка. Если и есть в этой ситуации что-то положительное, так это отсутствие срочной работы, Хару может провести время с семьей, а не нервничать вдали от них.