На темной стороне

Глава 5 Форс-мажоры

Вылет был поздний, поэтому Хару казалось, что никаких журналистов в аэропорту не будет. Только из агентства приехала стилистка, привезла одежду от спонсоров для всей группы. Наряд Хару от Bouchard — летние легкие брюки приглушенного темно-оливкового оттенка и очень светлая бежевая рубашка с коротким рукавом. По планке для пуговиц была вышивка тонкими зелеными нитками — вроде и незаметно, но все равно красиво. Когда Хару еще в Париже дарили несколько предметов одежды для ежедневной носки, он сам выбирал цвета — черный, серый, белый, темно-синий. Но, кажется, зеленый — любимый цвет Дероша, иначе как еще объяснить, что почти вся «заемная» одежда в зеленых тонах? Причем не только сегодняшняя…

Кроме одежды от Bouchard стилистка привезла Хару украшения Cartier. По ее же словам — копии, которые бренды обычно предоставляют для таких случаев. Если бы это были оригиналы из золота с бриллиантами, Хару бы пришлось подписывать дополнительные бумаги.

Середина лета, удушающая жара — в восемь вечера температура замерла на +30 градусах Цельсия — влажный воздух, смог, запах разогретого асфальта. Выходишь из машины с кондиционером и идешь с ощущением, что ты — нож, разрезающий подтаявшее масло. Вязкий воздух расступается перед тобой и снова смыкается сразу за спиной. Ужасно. На улице позировать для прессы надо было всего пару минут, но Хару казалось, что еще-чуть, и он сварится заживо.

Аэропорт при этом встречал их каким-то огромным количеством фанатов. Охрана практически пробивалась к эскалаторам — стойки регистрации на втором этаже. Это напоминало зомби-апокалипсис: толпа девчонок с телефонами и огромными камерами семенила следом за группой, ничего не видя перед собой, а рослые охранники отпихивали их в сторону, чтобы те не мешали проходу. Достаточно сильно пахло потом и немытыми телами. Хару снова достал из кармана платочек, но помогало это слабо даже в прохладном помещении.

И при всем этом — необходимо делать вид, что все в порядке. Улыбайтесь, это ведь ваши фанатки, они вас любят.

В самолете лучше не стало. Еще во время посадки обнаружили факт овербукинга в бизнес-классе. К счастью, Black Thorn это касалось лишь отчасти, ведь «виновниками» были не их сасэнки… а сасэнки другой группы.

Одним рейсом с Black Thorn летела мужская группа из большого агентства — TeamV. Они на сцене почти пять лет, достаточно популярны, так что и сумасшедших фанаток хватает. Агентства всегда доплачивают за право заранее выбрать места, тщательно следят, чтобы мемберы одной группы сидели рядом, чтобы подопечные могли нормально долететь до точки назначения. Но некоторые сасэнки отдают огромные деньги за то, чтобы сотрудники аэропортов в последний момент все меняли, маскируя под «технические неполадки». Так и тут — место одного парня «слетело» и его тут же выкупила какая-то девушка. Которая, разумеется, пришла на регистрацию очень заранее. При этом все понимали, что это просто не может быть случайностью, но по каким-то причинам сотрудники аэропорта не могли ничего исправить.

Возмущение менеджера TeamV было достаточно громким, он обещал подать в суд, но сотрудники лишь кланялись и извинялись. В итоге менеджер отправил своего подопечного в бизнес-класс, а сам полетит в экономе. Но все еще оставалась проблема с тем, что место рядом с одним из айдолов заняла его сасэнка. Тут Хару даже посочувствовал незнакомому парню-айдолу — двенадцать часов сидеть рядом с ненормальной фанаткой…

Ситуацию немного сгладили в самолете. Под недовольным взглядом девчонки-сасэнки на место рядом с ней сел менеджер Пён, который должен был сидеть с Чанмином, а место рядом с Чанмином занял парень из группы TeamV. Хару этот поступок их менеджера показался очень великодушным — не каждый бы согласился помочь в такой ситуации. Смена мест была оформлена официально, через стюардессу, так что проблем быть не должно.

Хару для себя понял, что корейские авиалинии ему нравятся больше. Увы, в нужную дату ни один корейский самолет не направлялся в Лос-Анджелес. Американский бизнес-класс был проще — места тут с возможностью вытянуть ноги, но без перегородок между сиденьями, как в самолете корейских авиалиний, так что никакой приватности. Те несколько девчонок-сасэнок, которые смогли выкупить билеты в бизнес, постоянно ходили по проходам и снимали на телефон всех подряд — и свою любимую группу, и Black Thorn — просто за компанию.

Хару надел маску, которую возит с собой на случай высокого уровня загрязнения воздуха, немного опустив, чтобы она закрывала только рот. А на глаза нацепил маску для сна. И укрылся пледом по самый подбородок. Все для того, чтобы сасэнки хотя бы не смогли его нормально сфотографировать во время сна.

Еще и Чанмин периодически огрызался на своего нового соседа. Причем там даже не вина Чанмина — сонбэ из другой группы, которого, вообще-то, спасли от перспективы сидеть рядом с его ненормальной фанаткой, пытался надавить на Чанмина и заставить того освободить место у окна.

Проще говоря, полет сложно было назвать приятным.

В Лос-Анджелесе Black Thorn тоже ждали фанаты. Девчонки кричали «Добро пожаловать», какие-то комплименты… но Хару так устал, что не хватало сил даже улыбаться. Как зверек в клетке — постоянно кто-то смотрит, снимает, а Хару даже возмутиться не может. Он же айдол, он любит своих фанатов, даже если они ведут себя не совсем адекватно. Хотя… тех, кто приезжает в аэропорт он еще более-менее понимает — не у всех есть деньги на концерт, а так хоть вживую посмотреть. Хару повторял про себя, как мантру: это просто работа, денежная работа, она точно лучше, чем трудиться на заводе за плату в несколько раз ниже, чем он получает сейчас.

Несмотря на то, что они прилетели за день до своего выступления в воскресенье, гулять по Лос-Анжелесу Хару не стал. Он заранее предвидел, что ему из отеля-то выйти будет сложно, а уж о спокойной прогулке глупо даже мечтать. Не сейчас. Возможно, пройдет какое-то время, люди немного успокоятся, но пока Хару больше страдал от внимания фанатов, чем наслаждался.

Чего не скажешь о Чанмине.

После выхода первого полноформатного альбома агентство выпустило мерч в виде игрушек групп. Это практически традиция — у большинства групп есть такие, просто дизайн немного разный. Плюшевые животные группы получили небольшой цветовой апгрейд — одежду разных цветов. Так как их семеро, то семь цветов радуги и использовали, просто не все оттенки такие же яркие, как на детском рисунке с радугой. Пантера Хару, например, в темно-синем костюме из брюк и пиджака, цвет почти сливается с ее черной шерсткой. Рыжая лиса Шэня наряжена в бордовый костюм из брюк и рубашки в китайском стиле, а желтый наряд щенка Сухёна очень светлый, такой «цвет сливочного масла». Ярко-оранжевый спортивный костюм медведя Чанмина хорошо заметен в толпе… и его много. Наверное, только темных игрушек Хару было больше в толпе встречающих.

Пока Хару мечтал поскорее закрыть за собой двери номера отеля, Чанмин радостно махал всем рукой, даже отвечал на вопросы фанатов. У Хару на такие подвиги не хватало моральных сил. Или, быть может, он просто уже устал от внимания.

Хару должен был быть ведущим первого дня на Kcon. Ему в пару поставили Билли — девушку-айдола постарше.

В работе ведущих на таком фестивале нет ничего принципиально сложного. Все на английском, сценарий заранее прописан, все шутки и подводки спланированы кем-то другим, их дело — просто заполнять паузы между выступлениями групп.

Фестивали Kcon часто проходят на сценах с круговым обзором — это когда сцена по центру стадиона и все трибуны заняты зрителями. При этом у сцены есть условный «перед» — все выступления обращены к зрителям на определенной трибуне, где билеты были самыми дорогими. Выступая с группой весной на этом же фестивале, только в Японии, Хару не особо ощущал проблематику такой сцены, но позиция ведущего оказалась более чувствительной к этой маленькой детали. Ты постоянно смотришь на одну трибуну, но радостно кричат и у тебя за спиной. Ощущение «неприкрытого тыла» немного раздражает. Как-то даже неловко по десять минут болтать обо всем подряд, когда примерно четверть зала рассматривает твой зад — ничего интереснее там все равно нет.

Хару и Билли неплохо сработались. У них оставался последний выход перед хедлайнерами первого дня, когда произошло довольно неприятное событие.

У выхода на сцену была неудобная ступенька. Несмотря на то, что на нее наклеили светящуюся полоску скотча, айдолы все равно постоянно спотыкались, но обычно им удавалось удержать равновесие. И вот, когда Хару и Билли уже собирались выходить на сцену, чтобы объявить хедлайнеров — группу из пяти парней, один из этих самых парней, Мэй, прямо на глазах у Хару споткнулся о ступеньку, упал и ударился об пол головой. Он успел подставить руки, по сути, упав лицом на свою же руку, но этого хватило, чтобы повредить нос. Сильно повредить — сразу хлынула кровь, капли впитались в рукав белого костюма. Парень в ужасе прижал ладонь к носу и Хару прямо видел, как у него перед глазами вся жизнь промелькнула — им на сцену через пару минут, а он в таком виде выйти не сможет. При этом не выйти они тоже не могут, большая часть зала ждет именно их. Нужно решать, что с этим делать, а на это уйдет самое малое минут двадцать. И кто-то должен эти двадцать минут сдерживать толпу.

Хару тяжело вздохнул. Он понимал, что эта обязанность ляжет на них с Билли.

Режиссер фестиваля посмотрела на Хару:

— Если выкрутитесь — я ваш должник. Пожалуйста, хотя бы полчаса.

Хару снова вздохнул. Он обернулся к Билли и уточнил:

— Ты же вокалистка?

— Да, — кивнула она.

Хару задал еще несколько вопросов, предложил, чем примерно они могут заняться, попросил менеджера Пён дать ему его телефон. Времени на нормальный план у них не было, будут выкручиваться на месте. Выслушав идеи Хару, Билли решительно кивнула и первая двинулась к сцене. На все разговоры у них ушло не более двух минут.

Зрительский зал громко скандировал название группы, которая сейчас ну никак не может выйти на сцену.

— Простите, будет небольшая задержка, — с мягкой улыбкой сказал Хару.

Ответом ему был недовольный гул в зале, а потом фанаты начали снова скандировать название группы.

Хару жутко волновался, он ощущал этот страх перед толпой липким потом на теле — кажется, спина под рубашкой уже мокрая насквозь. В New Wave приглашали лектора, который объяснял, как управлять толпой, когда ты — ведущий. Но смогут ли две лекции подготовить к тому, что тебе реально придется это делать, да еще и без возможности как-то все спланировать?

— Понимаю, вы их очень ждете, — заговорил Хару, кое-как вклинившись в паузу между криками. — И они обязательно выйдут, просто нужно немного времени. За сценой вас хорошо слышно, кстати. Давайте скажем им, что вы их непременно дождетесь?

Хару чувствовал себя аниматором на детском утреннике, но именно так советовали вести себя в таких случаях.

— Давайте покричим «Мы вас ждем» на счет три? Раз, два…

«Три» потонуло в громком крике зрителей «Мы вас ждем!». Хару с улыбкой подсказал:

— Мы не уйдем!

— МЫ НЕ УЙДЕМ! — оглушительно завопил зал.

Хару играл с кричалками еще несколько раз, а потом, когда публика немного выплеснула эмоции, жестами попросил зал быть потише.

Следующие несколько минут он и Билли вели что-то вроде вежливого разговора о том, как классно в Лос-Анджелесе, что это такой значимый город для всех, кто мечтает о музыкальной карьере. А потом аккуратно свернули на обсуждение американской поп-музыки, что было спланировано заранее.

— Какой твой любимый поп-альбом? — спросил Хару у Билли.

— Я обожаю Ариану Гранде, — воодушевленно сказала Билли. — «Dangerous Women» — это, наверное, один из немногих альбомов, который я могу слушать целиком, ничего не перематывая…

— Я так понимаю, это тот альбом, в котором есть песня «Dangerous Women», — улыбнулся Хару.

Билли без его предложения напела немного из этой песни. Было видно, что ей трудновато — уж слишком своеобразная манера у Арианы.

— Я бы даже не пытался петь Ариану, — усмехнулся Хару. — Слишком высоко. Сумасшествие.

Билли тихо засмеялась:

— Едва не опозорилась, если честно, это на грани моих вокальных способностей. Но неужели ты не знаешь этот альбом? Мне казалось, что он очень популярен.

— Я его слушал, — кивнул Хару, — Я вообще сейчас упрямо изучаю поп-музыку, примерно как художники изучают картины признанных мастеров. Стараюсь оценить все значимые альбомы как минимум последних лет.

— И что, этот альбом плох? — спросила Билли, сделав такое удивленно-расстроенное лицо, что Хару даже засмеялся:

— Нет, конечно. Это хороший, сильный альбом, насколько я помню. Просто есть релизы, которые словно меняют правила игры.

— Например? — заинтересовано спросила Билли.

Хару сощурился, вспоминая.

— Из более-менее последнего — " When We All Fall Asleep" Билли Айлиш. Это такая точка невозврата, когда весь мир узнал, что можно записывать альбомы дома, в семейной обстановке. Плюс то, какие песни там — ты можешь любить эту музыку, или ненавидеть, но это… это было по-своему революционно.

— Я взяла свой псевдоним в ее честь! — радостно сказала Билли. — Мне казалось, что она — просто невероятная.

И Билли, опять без вопросов и напоминаний, пропела-прошептала припев «Bad Guy».

— У тебя хорошо получается! — искренне сказал Хару. — Сначала Ариана, теперь Билли — потрясающе.

Билли театрально поклонилась сначала Хару, потом зрителям — зал радостно кричал, поддерживая похвалу Хару.

— Но теперь мне интересно — какие еще альбомы стали таким же прорывом? — спросила Билли.

— Ну, раз мы все равно вспомнили Билли Айлиш, то справедливо будет назвать ее предшественницу, создательницу стиля «sad pop girl»… — начал Хару.

Зал взорвался радостными криками, потому что многие узнали просто по этой характеристике.

— Я почувствовала, что мне не хватает поп-культурного просвещения, — сказала Билли, с наигранной стыдливостью надув губки. — Все поняли отсылку, а я — нет. Кто же это?

Хару сказал вслух то, что и так начали кричать в зале:

— Лана Дель Рей и ее альбом «Born to die». Но припевы ее песен я вряд ли смогу исполнить — я не настолько хорошо владею фальцетом. Могу спеть часть первого куплета «Blue Jeans».

Билли, что ожидаемо, с энтузиастом его поддержала. Хару, немного переигрывая для большей комичности, жестом попросил Билли подождать, достал из кармана брюк свой телефон, нашел текст песни и начал петь только после того, как все в зале перестали смеяться.

— Круто! Я не знала эту песню, но она звучит необычно даже в твоем исполнении, — похвалила его Билли. — Что еще из знакового?

— Много, на самом деле. Пожалуй, можно назвать «The Fame» Lady Gaga, «1989» Тейлор Свифт, «Good girl gone bad» Рианны, «I am Sasha Fierce» от Beyonce…

— Кто-нибудь записывает? — весело спросила Билли, обращаясь к залу.

Зал ответил громкими криками.

— Как ты все это вот так вспомнил? — снова обратилась к Хару Билли.

Хару пожал плечами:

— Я осознал, что не очень хорошо понимаю поп-музыку, хотя работаю в музыкальной индустрии. К пробелам в своем образовании решил подойти системно — искал информацию о важных вехах в поп-музыке, слушал названные в статьях работы.

— Теперь я почувствовала, что у меня много пробелов в образовании, — сказала Билли с ноткой страдания в голосе.

Хару тут же принялся ее переубеждать, ведь это ему так удобно, но никто не обязан поступать так же.

— Ладно, — вздохнула Билли. — Но я потом пересмотрю трансляцию и непременно все-все прослушаю. Но я не могла не заметить, что ты назвал только женщин. В чем причина?

Хару ответил честно:

— Потому что в последние двадцать лет именно женщины создавали тренды в поп-музыке. Мужчины выпускали хорошие, качественные альбомы, их музыка — это отражение времени, в то время как женщины каждый раз меняли правила игры.

— Да? А как? — удивилась Билли.

— Ну, например, дебютный образ Бритни Спирс до сих является образцом для женских к-поп групп, — улыбнулся Хару, — Она сделала мега-популярными песни, которые как будто написаны подростком для подростков. «1989» Тэйлор Свифт ввел в моду легкое, ровное звучание и тексты, которые очень связаны с событиями в жизни исполнительницы. «The Fame» от Lady Gaga вернул в моду арт-перфоманс, когда каждая песня — это представление. Или вот я еще не успел назвать альбом «21» от Адель, который вернул в музыкальную индустрию баллады и очень мощный вокал, когда казалось, что в чартах выживать могут только танцевальные треки.

— Вау, — выдохнула Билли. — Это очень круто. — Я смотрела ваше дебютное шоу, ты там пел Адель. Сможешь сейчас ее исполнить?

Хару даже немного растерялся.

— Честно говоря, я уже не помню текст «Set fire to the rain». Но могу спеть кусочек другой популярной песни Адель с этого же альбома — «Rolling in the deep».

Билли воодушевленно кивнула, а Хару прочистил горло и сразу запел. Он буквально на днях записал ее вместе с Ноа. Ничего страшного, что маленький кусочек-спойлер он споет заранее. Так даже интереснее будет потом — фанаты непременно догадаются, что Хару пел припев этой песни уже после того, как записал ее вместе с Ноа.

Когда Хару закончил, он услышал в наушнике голос режиссера — они могут объявлять выход следующей группы.

Хару предложил публике снова покричать, тем самым напомнить группе, что их тут вообще-то ждут. Еще минуты две он разогревал публику, а потом они ушли со сцены.

Им поклонились все пять мемберов группы, выходящих на сцену. От крови из носа Мэй не осталось и следа, испорченный верх костюма заменили на обычную белую рубашку. Наверное, потом группа будет с юмором рассказывать о причине задержки. Но в тот момент, конечно, — огромный стресс.

— Спасибо большое! — искренне поблагодарил Хару лидер группы, пробегая мимо.

Стафф самого фестиваля еще и встречал их аплодисментами.

— Такие молодцы! — режиссер даже подбежал к Хару, двумя руками схватил его левую руку — в правой был микрофон — и долго тряс ее, продолжая благодарить.

И все им хлопали, из-за чего Хару даже смутился. Он, конечно, безумно переволновался, но ведь именно этому айдолов и учат — забалтывать поклонников, чтобы те меньше волновались. Он просто хорошо выполнил свою работу. Хотя это было сложно, особенно в моменты, когда прямо во время разговоров с Билли раздавались выкрики с призывам выпустить на сцену долгожданную группу. К счастью, удалось как-то продержаться.