На темной стороне

Глава 18 Пустота

Когда Хару вернулся в общий тренировочный зал, он еще ничего не мог сказать парням. Да они и сами это прекрасно понимали. Решение о добавлении седьмого участника не принимается за сорок минут разговора… еще и без участия директоров. У Минсо широкие полномочия, но все же не настолько, чтобы решать такое единолично.

Так как возвращаться в общежитие никто не хотел, они решили немного поработать. Размялись, разогрели голоса, потом начали бегать и подпевать всем песням из специального плейлиста (Хару весной потратил три вечера, чтобы его собрать).

Обычно после десяти-пятнадцати минут упражнений они переходили к репетиции… но — не сегодня. Пробежались, отдохнули, «а давайте еще пару песен», опять бегают и поют. Стало понятно, что они максимально оттягивали момент начала настоящей репетиции, когда придется столкнуться с молчанием во время партий Чанмина.

Хару в итоге сказал об этом прямо:

— Думаю, нам не стоит петь сегодня свои песни.

— Спасибо, что сказал это вслух, — немного истерично хихикнул Тэюн, — А то я хотел предложил еще пару кругов пробежать.

Парни тоже начали посмеиваться.

Хару предложил Шэню провести внеплановый танцевальный урок. Тот радостно согласился и следующие полтора часа они изучали основы поппинга. Временами было даже весело, но веселье было немного истерическим.

Потом занимались вокалом, пытаясь отработать гармонию на шесть голосов — это когда все поют разные строчки одновременно, создавая мелодию голосами. Получалось просто отвратительно, но они не злились, а хохотали. Веселье снова было немного истерическим.

В пять часов вечера к ним пришел менеджер Квон и заставил идти в общежитие — и так почти весь день проторчали в тренировочном зале, нужно было хотя бы немного отдохнуть физически. Но как можно отдыхать, когда из-за нервов даже просто стоять на одном месте сложно?

Они заполняли тишину бессмысленными разговорами и суетой, помогали друг другу, хотя никто особо в помощи не нуждался, внезапно делились чем-то личным, потому что лучше так, чем молчать.

Хару предполагал, что всем страшно. Потому что он испытывал именно это чувство. Невозможно сказать наверняка, что будет после официального исключения Чанмина. Как отреагируют иностранные фанаты? Не станет ли уход Чанмина поводом для ненависти к остальным участникам в самой Корее — раз один нарушил закон, то и остальные такие же? Удастся ли группе продвигаться в том же темпе или их снова отбросит к дебютному времени, когда приглашали только на дурацкие варьете? Смогут ли они выступать на фестивалях? Будут ли новые рекламные контракты?

Вряд ли хоть кто-то знает ответы на эти вопросы. Нужно время.

Когда они спустились в раздевалку, в дверях даже образовалась небольшая заминка. Причина этой внезапной остановки — открытый настежь шкафчик Чанмина. Пустой. Очень точная иллюстрация решения агентства — разом вычеркнуть человека из всей активности.

В этом даже не было обиды или чего-то вроде. Просто здравый смысл: максимально отстраниться от смутьяна, чтобы тебя за компанию не перемололо в жерновах социального осуждения. Все это понимали, но все равно… странное ощущение.

— Он уже забрал вещи, — немного удивленно покачал головой Ноа. — Так быстро?

— Прости за грубость, но… неужели скучаешь? — чуть недовольно нахмурился Тэюн, — Я и так последнее время еле себя сдерживал, общаясь с ним, а теперь… Так глупо поступить, еще и нас всех втянуть… Надеюсь, что и из общежития он вещи забрал так же тихо.

Хару с удивлением посмотрел на Тэюна. Он только сейчас понял, что тот едва сдерживает злость. Наверное, если бы они были вдвоем, Тэюн бы минут двадцать костерил Чанмина за все его крупные и мелкие косяки. Но при остальных… стесняется, что ли? Или считает неуместным?

— Я просто удивлен, — осторожно ответил Ноа. — Сам подумай — пять часов вечера, а здесь уже пусто. Я почему-то думал, что он… ну, завтра съезжать будет.

— Прости, — тут же сказал Тэюн. — Я немного на взводе, вот и психую из-за мелочей.

Ноа отвечать не стал, только хлопнул Тэюна по плечу, вроде как — понял, принял, ссориться не собираюсь.

Одевались в молчании. В общежитие шли тоже молча. Их сопровождали сразу и менеджер Квон и Пён, они зорко смотрели по сторонам, словно боялись нападения из-за угла. Но никого не было.

— А что с менеджером Ку? — тихо спросил Хару, когда они уже прошли половину пути.

— Получил выговор, — так же тихо ответил менеджер Квон. — Наверное, премиальные снимут. Сейчас он работает… у Чанмина же расписание было…

— Напишите ему, что я сам позвоню Пэыль-сонбэ, извинюсь. Если он будет не против, я могу предложить Тэюна?

— Не знаю… Звонить, конечно, лучше сегодня, а вот можно ли заменить… Насчет этого нужно советоваться с начальством.

— Ладно, не буду никого предлагать, — вздохнул Хару.

Он поежился, заранее понимая, что его ждет очень неудобный разговор. Зачем вообще тогда посоветовал взять Чанмина? Лучше бы сразу Тэюна предлагал, он бы прекрасно справился со съемками. Ведь уже тогда были проблемы. Нет, пожалел, подкинул дополнительной работы, чтобы был шанс прославиться…

Хару тряхнул головой: самобичеванием ничего не изменить. Толку-то теперь. Нужно решить, что можно предложить… Наверное, стоит написать Кахи, попросить совет…Чанмин уже снял один эпизод, его придется переснимать с другим ведущим, а это лишние траты. Наверное, Пэыль-сонбэ уже и не захочет брать того, кого посоветует Хару — после такого-то неудачного опыта…

Хару вынырнул из невеселых размышлений, увидев у подъезда общежития большой автомобиль, в который отец Чанмина грузил коробки. Самого Чанмина не было.

Это немного выбило Хару из колеи — он уже понадеялся, что больше с Чанмином не увидится.

На свой этаж поднимались пешком. Точнее — угрюмо брели, едва переставляя ноги. Хару все размышлял — почему ему так не хочется встречаться с Чанмином? Потому что он разочаровался в нем? Так это произошло еще раньше. Произошедшее ночью — это как кульминация падения. Еще вчера у Хару оставались хоть какие-то сомнения насчет Чанмина — пойдет к психотерапевту, проработает свои тревоги, научится вести себя взрослее… Не успел. Огромную глупость он совершил до того, как чему-то научился у психотерапевта.

Интересно, он вообще осознает, что в данной ситуации виноват исключительно он один, или и здесь будет напирать на то, что ему не помогли, за ним не проследили… обделили личным менеджером?

Тут Хару понял, почему так стремится избежать встречи с Чанмином: не хочется выяснять отношения, ругаться, выслушивать ненужное мнение о себе. Сейчас казалось, что проще разойтись и больше никогда не встречаться.

Какой бы долгой ни была дорога до квартиры, она все равно закончилась. Хару прижал большой палец к сканеру входной двери, первым вошел внутрь. Снял сандалии и сразу поставил их на полочку для обуви. Внизу, на кафеле, стояли босоножки мамы Чанмина и его кроссовки.

Хару прошел в квартиру. Работает кондиционер… надо же — Чанмин его включил, хотя вроде как приехал просто собрать вещи. Причем включил режим очень холодного воздуха. Хару оглянулся в поисках пульта — нигде нет. Подошел ближе к окну, встал на цыпочки, нажав кнопку на корпусе. Можно, конечно, и немного повысить температуру, но без пульта это неудобно, пока и так сойдет.

И, только оглянувшись, заметил, что рядом с раздвижной дверью коридора стоит ворох пакетов.

Парни по одному заходили в квартиру и тоже удивленно косились на эти пакеты. Это точно не вещи Чанмина — брендовые логотипы, всё с ленточками, корзина с цветами. Синими цветами. Хару как-то сказал, что синий — его любимый цвет. Теперь и его пантера ходит в темно-синем костюме, и поклонницы дарят ему синие вещи. Судя по всему, корзинка для него.

На невысказанный вопрос ответил менеджер Квон:

— Это фанаты и бренды подарили Хару… ну, когда увидели его в больнице, плюс тот случай с сасэн-фанатками… Мы хотели красиво вручить в понедельник, но, сам понимаешь…

Хару удивленно покачал головой:

— Офигеть. Как будто больница и сасэнки были в другой жизни… Спасибо, я разберу, кому надо напишу, выражу свою благодарность…

Про себя Хару подумал, что это бред. У него заболел дедушка, потом к нему в дом ломилась фанатка, а ему дарят… что-то от Gucci. Вряд ли там носовой платок для слез или антидепрессанты для побега от суровой действительности.

— Конечно, идеальный айдол Хару все сделает правильно, — раздался голос Чанмина, он стоял в длинном коридоре, куда выходят двери всех спален.

Хару тяжело вздохнул: призрачная надежда на то, что разговора удастся избежать, только что испарилась. Но Чанмин, конечно, отчаянный — они тут стоят всей группой, плюс менеджер, а он решил выразить свое недовольство.

— Ну, кто-то же должен, — с вызовом ответил Тэюн. — От тебя-то подобного не дождешься. Ты ведь даже законы нарушаешь, что уж говорить о соблюдении правил вежливости.

Хару тяжело вздохнул: кажется, проблем стоит ждать не только от Чанмина.

— Конечно, главный защитник нашего принца! — ухмыльнулся Чанмин. — Зачем Хару скандалить, портить образ? Лучше пусть это сделает кто-то за него.

Возмущаться начали разом все, кроме Хару. Юнбин и Ноа сказали что-то вроде: «Чанмин, ты не прав!», Шэнь и Сухён: «Но Тэюн прав!», а менеджер Квон громко возмутился: «Ты совсем обнаглел?». Ну, только у менеджера Квон нет штрафов за нецензурную лексику, поэтому там были немного другие слова.

— Всех выдрессировал, — расхохотался Чанмин, — Можешь хоть сейчас отправлять в бой, они за тебя кому угодно глотки порвут!

Чанмин продолжал по-прежнему обращаться только к Хару, игнорируя возмущение остальных. Хару же вдруг, совершенно не к месту, задумался: кто с большей вероятностью сейчас Чанмину врежет, Тэюн или менеджер Квон?

— Что молчишь? Даже разговаривать со мной не хочешь? — продолжил Чанмин.

Менеджер Квон уже направился прямо к Чанмину, за ним — Тэюн и Шэнь. Будут удерживать менеджера? Или добавить хотят?

Хару, на самом деле, сам немного не понимал свое состояние. Вот стоит он, смотрит на Чанмина и не понимает: как он вообще общался с этим человеком? Как не замечал эту зависть и ненависть по отношению к себе? Чанмин настолько хорошо играл? Тогда почему сейчас перестал? Почему еще зимой он казался достаточно умным и сообразительным, а сейчас ведет себя, как тупой подросток в самый разгар пубертата? Почему у Хару ощущение, что Чанмин на шоу и Чанмин сейчас — совершенно разные люди?

Менеджер Квон и Тэюн на пару что-то говорили Чанмину. Шэнь пытался как-то всех удержать от реальной драки. Ноа и Сухён бестолково суетились вокруг. Юнбин стоял, прижавшись к стене коридора: пытался слиться с обстановкой, чтобы под раздачу не попасть, что ли? А еще позади Чанмина стояла его мама, испуганно прижимая ладони ко рту. Хару еще раз посмотрел на всю эту странную сцену и громко сказал:

— Хватит.

Его слова как-то так удачно попали в относительно тихий промежуток разгорающегося скандала, все словно забыли, что говорили, но Тэюн повернулся к нему с такой обидой во взгляде, что Хару добавил:

— Вы пугаете маму Чанмина.

Вздрогнули все, кроме Чанмина. Менеджер Квон пристыженно поклонился, извинился, остальные тоже начали кланяться.

— Иди в машину! — недовольно буркнул Чанмин.

— Но Чанни… — робко начала женщина.

Продолжить не успела:

— Иди! В машину! — еще громче процедил Чанмин.

Его мама мышкой прошмыгнула мимо них, подхватила босоножки и босая вышла за дверь. Хару проводил ее сочувствующим взглядом. Если бы он так общался с женщинами, дедушка бы забыл, что детей бить нельзя, это точно.

— Теперь понятно, почему ты так орал на танцовщицу, ты и к собственной матери относишься, как к прислуге, — меланхолично заметил Хару.

— Да ты! — рявкнул Чанмин и рванул было к Хару, но его перехватил Тэюн, а потом и менеджер Квон.

— И не распускай руки, нам нужно хорошо выглядеть, чтобы расхлебывать ту кашу, что ты заварил, — так же спокойно сказал Хару.

Понимал ли он, что еще больше бесит Чанмина? Разумеется. Собирался ли прекращать? Нет. Где-то в груди зашевелилось что-то давно забытое, что-то от настоящего характера Хару. Он был воспитанным ребенком, но вовсе не ангелом. И бесить тех, кто ему не нравится, умел всегда. Ощущение, что он нарывается, рождало странное ощущение в теле — адреналин, видимо.

— Чего? — Чанмин рванулся из рук менеджера Квон, — Не разговаривай со мной так!

— Как? — уточнил Хару. — Как человек, который полностью в тебе разочаровался? Мне вот интересно — ты меня сразу ненавидеть начал, или это чувство в тебе… ну, не знаю, начало неконтролируемо расти в определенный момент? А то как-то обидно, я тебя практически другом считал во время шоу…

— Вот именно — практически! — выплюнул Чанмин. — Твою дружбу ведь еще заслужить нужно! Бегай вокруг тебя, подстраивайся под характер и привычки его величества.

— Как минимум — высочества, меня не короновали, — привычно поправил Хару.

Чанмин, кажется, зарычал. Не разобрать, ведь Тэюн начал громко хохотать, из-за чего теперь все смотрели уже на него.

— Я и забыл, какой занозой в заднице ты можешь быть, — сказал он, отсмеявшись.

— Нет, мне правда интересно, — сказал Хару, уже обращаясь к Тэюну, — В какой момент я стал его так раздражать? Я ведь его за собой волоком никуда не тащил. Сам пришел. Сам постоянно был рядом. Я еще помню, что он меня благодарил. И не один раз! И вроде обещал помогать мне, такому далекому от индустрии, ориентироваться в местном «мире животных». А в итоге что? Мне все рассказывают парень из Китая и макнэ. А теперь выясняется, что я — злодей. Я, значит, переживаю, что он страдает без работы, что Чанмину нужно больше возможностей, договариваюсь об интервью, советую своему знакомому как хорошего парня… Мне теперь что Пэыль-сонбэ говорить? Надо же было так меня подставить…

— Подставить⁈ — почти закричал Чанмин. — Подкинул мне работу в каком-то вшивом дневном ток-шоу, которое смотрят три домохозяйки, а я тебя благодарить должен?

Хару тяжело вздохнул и перевел взгляд уже на менеджера Квон:

— Нет, серьезно, вот когда он стал таким? Вы старше, может, вы заметили?

Тэюн снова начал хихикать, но Чанмина держать не переставал. Тот все пытался вырваться из хватки Тэюна и менеджера Квон, но безуспешно. Хару, на самом деле, не боялся. Хотя бы потому, что рядом Тэюн. Ну, и еще потому, что менеджер Квон скорее задушит Чанмина, чем позволит тому добежать до Хару. У менеджеров и так проблемы, что не уследили за подопечными накануне, если еще и у Хару хоть один синяк появится… Это тоже неправильно, конечно — злить Чанмина, когда другие вынуждены его удерживать, но… сейчас Хару тоже несет, он просто не может остановиться.

— Мне кажется, где-то после дебюта, — задумчиво продолжил Хару. — Хотя нормально общаться с нами он перестал сразу после шоу. Я и раньше подозревал, что он банально воспользовался мной, чтобы дойти до финала, но сейчас… знаешь, это обидно.

Чанмин начал материться. Он обзывал Хару, пытался оттолкнуть менеджера Квон, а менеджер Квон требовал у Тэюна отойти, чтобы ему не досталось, Шэнь, Сухён и Ноа тоже, как и Юнбин, недоумевали молча… в общем, была полная неразбериха.

И тут во входную дверь начали громко стучать. Хару меланхолично повернулся к двери, потом посмотрел на Сухёна:

— Открой, пожалуйста…

Чанмин опять начал говорить что-то про снобизм Хару, про его «поведение принца»… Сухён открыл дверь и впустил отца Чанмина. Тот сурово отодвинул Сухёна в сторону, направился к сыну, не разуваясь, а потом замахнулся и дал ему такую мощную пощечину… зазвенело даже у Хару в голове, кажется.

— Поганец! После того, что ты устроил ночью, еще что-то говорить смеешь⁈ Отпускайте его, сам справлюсь. Если бы не мать, я бы даже адвокатов нанимать не стал, отсидел бы пару лет, поумнел. А ты еще ее до слез доводишь! Дебил! Иди давай!

Он достаточно сильно ударил сына промеж лопаток, грубо схватил за рукав футболки и потащил к выходу. Чанмин весь скукожился, пристыженно семеня за отцом. Хару провожал его расстроенным взглядом: и скандала избежать не удалось, и ответы на вопросы он так и не получил.

— Вы сумку его забыли, — тихо заметил Хару.

Отец Чанмина повернулся, не слишком доброжелательно посмотрел на Хару, выхватил сумку из рук услужливого Сухёна, и зло хлопнул дверью напоследок. Хару рассеянно заметил, что кроссовки Чанмина так и остались стоять в прихожей.

— Менеджер Квон, — печально вздохнул Хару, — Честное слово, это не потому, что я считаю себя слишком шикарным для этой работы… Но не могли бы вы отнести кроссовки Чанмина, а то он тоже босиком выбежал…

Несколько секунд тишины закончились оглушительным хохотом менеджера Квон. Он хохотал так, будто Хару — какой-то комик, но сам Хару вообще не видел в своих словах ничего смешного.

— Ты просто невероятный, — наконец сказал менеджер Квон, вытирая слезы. — Отнесу я кроссовки, не переживай. Без меня из квартиры не выходите, еду заказывайте тоже через меня… и никакого шопинга! Сидите смирно! И откуда только такие берутся?

Последнее менеджер Квон говорил, уже выходя из их квартиры. Кажется, он имел в виду Хару. Или все же Чанмина?

Тэюн подошел и приобнял Хару за плечи:

— Я уже и забыл, какой язвой ты можешь быть.

— Я? Язвой? — возмутился Хару. — Ты меня с кем-то путаешь… И он так и не ответил на мой вопрос…

— Тебе так важно знать, в какой момент времени Чанмин начал тебе завидовать? — удивленно спросил Сухён.

— Типа того. Хочу понять, как долго я заблуждался на его счет — с первого дня знакомства, с дебюта, или это началось позднее? — ответил Хару.

Он начал собирать с пола пакеты — не оставлять же в коридоре. Цветы пока отодвинул в сторонку.

— А это знание что-то изменит? — удивился Шэнь.

— Не знаю, — честно ответил Хару, — Возможно — ничего. Но многое прояснит.