На темной стороне

Глава 33 Вердикт суда и общества

Хару внутренне ожидал, что ему позвонит недовольная Кахи и отругает за нечаянный монолог про психологическое состояние группы. В сети из-за этого, по всей видимости, поднимался настоящий шторм, который Хару не ожидал.

Из-за этого подарки разбирал немного «тревожно».

Его удивило, что некоторые бренды действительно прислали подарки, а не просто свою продукцию. Caldré, бренд кофе, лицом которого он до сих пор являлся, прислал шикарный чайный сервиз на двенадцать персон от европейского бренда фарфора. Сервиз полный — с чайником, сахарницами, тарелками для десертов и менажницами. Хару искренне поблагодарил бренд — подарок ему очень понравился.

Bouchard выслал ему классический черный смокинг, которого нет в списке их товаров, его сшили специально для Хару и в письме предложили прийти в корейский бутик, чтобы подогнать по фигуре, если по меркам «вслепую» это сделать не удалось. Хару из любопытства примерил — на его взгляд, все сидело идеально, но ему все еще нужна хорошая белая рубашка, чтобы надеть на выходных, когда он пойдет на прием вместе с Минсо. Но сегодня ехать никак нельзя — ему точно тогда эту рубашку подарят.

Жильбер Дерош прислал ему запонки, на которых стояла незнакомая Хару печать, судя по всему — ювелирные, наверняка — белое золото. Возможно, это вообще антиквариат, нужно потом проверить. Все же это подарок от человека, с которым Хару познакомился из-за любви к барахолкам…

Были и неожиданные подарки. Например — от Louis Vuitton и Yves Saint Laurent, официального сотрудничества с которыми не было. Но вторые хотя бы организовывали ту шикарную фотосессию в Шанхае, а вот что хорошее Хару сделал первым… оказалось — они благодарны за покупку сумки на ресейле, что стало причиной интереса широкой публики в Корее к их лимитированным коллекциям, поэтому дарят ему персональную дорожную сумку. Очень в его стиле, к слову — без этой знаменитой монограммы, просто их клетка, темно-серая расцветка. В аэропорт для ручной клади — идеально. У бренда Bouchard нет сумок, которые может носить мужчина, только женские клатчи и небольшие сумочки сложного дизайна. Из-за этого у Хару попросту нет запрета на ношение аксессуаров других брендов, можно спокойно ходить в аэропорт с этой. Хотя сумка с котиками, несмотря на всю ее яркость, ему нравится больше. Но та меньше, в ней удобнее спортивную форму в агентство носить.

В общем, Хару неплохо так одарили. В основном — одели. Пришло действительно много одежды и аксессуаров, многое от фанатов. Большую часть он оставил в общежитии, но кое-что упаковал и приготовился увозить домой. Менеджеры помогли погрузить все в автомобиль, но Хару очень переживал за посуду.

К счастью, все доехало целым. Бабуля этому подарку, разумеется, была особенно рада, суетилась вокруг него, восхищенно ахала. Хару про себя удивленно отметил другое: кто бы знал, что из всей горы подарков от брендов его самого реально обрадует именно посуда. Ему сервиз подарили, как будто это подарок на День Учителя, а он радуется тому, как всё на столе красиво смотрится. Поймал себя на том, что теперь хочет купить корейский столовый сервиз и хрустальные бокалы… И откуда это у него? Впору вообще пошутить — это лечится? Наверное — нет. Это дом так на него влияет, другого объяснения нет.

Ближе к вечеру Хару сам написал Минсо — спросил, не сильно ли он навредил группе своим неосторожным заявлением. Минсо перезвонила. Извинилась, что не сказала сразу — все в порядке, подробно расскажет в пятницу, но ему переживать не стоит, он все сделал правильно. Теперь Хару вообще перестал понимать что-либо. Но времени на осмысление этого тоже не было. Главное — никто ему не будет отрывать за это голову, так что можно спокойно наслаждаться отдыхом.

Мама привезла со школы Хансу, позже пришли гости. Получился приятный вечер, почти классическая вечеринка в честь дня рождения. За ужином пили мэсильджу, это настойка зеленой корейской сливы на рисовом спирте. Хорошей считается мэсильджу, настоянная от трех и более лет, бабуля достала семилетнюю банку. У нее есть еще одна очень старая — ей девять лет, но там уже дело принципа — выдержать ее десять лет, чтобы она считалась по-настоящему редкой. Сам факт того, что в доме есть такие старые сливовые настойки, много говорит о том, насколько «часто» в их семье выпивают. Но мэсильджу в этот вечер зашла на «ура», большой компанией они с легкостью осилили всю трехлитровую банку.

Вместе придумывали имя для котенка Хару. Предлагали разные сладости, Хару начал в уме перебирать традиционно-русские… и вспомнил про кисель. На английский его переводят как jelly. Пусть и не совсем русская кличка, но Джелли неплохо сочетается с Куки, удобно для корейского языка и легко произносится.

Хару не выдержал и на ночь взял Джелли к себе в комнату, чтобы ему не было одиноко. Куки остался за дверью, что тоже не очень хорошо… вот только с утра, к своему огромному удивлению, Хару обнаружил кота и котенка у себя в ногах — они вместе спали, не проявляя никакой враждебности друг к другу. Куки оказался достаточно умен, чтобы открыть дверь самостоятельно, а Хару так крепко спал, что даже не заметил этого.

С утра эти два существа уже радостно играли на веранде, вместе гоняя то мотыльков, то друг друга. Долгое привыкание откладывается, Куки оказался ненормально дружелюбен.

Отдых на озере тоже выдался изумительным. Ехали впятером — Хару, Хансу, их мама, Тэюн и его мама. Маленький домик был расположен немного на отшибе, хорошая уединенная вилла с собственным спуском к воде. Сентябрь выдался очень теплым, поэтому в озере еще купались, Хару с Тэюном тоже окунулись. Прохладно, конечно. Но отдохнули все равно хорошо, Хару по-настоящему насладился своим коротким отпуском на природе.

И после всего этого пришло время разбираться с одеждой: той, в которой Хару предстоит идти на вечер к господину Со.

Костюм был подарком от Bouchard в честь официального объявления об амбассадорстве, Хару уже однажды надевал его на событие Cartier. Но тогда у него была достаточно дешевая рубашка, сейчас пришлось ехать в бутик и докупать. Хару-то первоначально планировал рубашку купить той же фирмы, что и костюм, но бабуля настояла на каком-то другом бутике… это был отдел исключительно с мужскими костюмами, на вешалках висело всего несколько образцов, плюс много рубашек. Дорогие костюмы чаще шьются на заказ, рубашки же чаще требуют замены, поэтому есть в наличии.

Хару забрал готовые изделия у ювелира, заехал за часами в банк, дома ему помогли выбрать галстук, остановившись на относительно неброском: серо-синем, с едва заметным набивным рисунком в виде ромбиков. Запонки Хару взял те, что ему подарил Дерош, а зажим для галстука одолжил у дедушки: просто металлический, но хорошего качества.

Все это Хару запаковал в чехол и так вернулся в общежитие. Из-за часов становилось немного неспокойно, Хару и оставлять их в общежитии боялся, и носить было как-то… слишком шикарно. Но в итоге решил взять с собой на тренировку — они лежали в коробке во время занятий, а после обеда он их надел.

Минсо он заранее написал, что согласен пойти на вечеринку к господину Со, но лично они еще не разговаривали. Кроме того — так и осталось неизвестным, что там с заявлением Хару о психологическом состоянии группы, почему это требует отдельного разговора.

Собрание в пятницу было рабочим: вся группа, Минсо, менеджер Ку, Кахи и менеджер Кан, которого между собой называют «медиа-менеджер», потому что он помогает с интервью и готовит все пресс-релизы для группы. Впрочем, менеджер Кан не особо разговорчив и чаще молчит на таких собраниях, если его отдельно о чем-то не спрашивают.

— Из-за скандалов в медийном плане сейчас тишина, — спокойно говорил менеджер Ку, — Никаких приглашений на шоу, но для Хару и Шэня уже запланированы фотосессии, плюс действуют прежние контракты Хару, Шэня и Тэюна — все съемки назначены на следующий месяц, уже после Чхусока.

Ответом ему был тяжелый вздох их семерки. Тур завершен, последствия скандалов Чанмина и Юнбина их догнали: бренды опасаются работать с группой, никаких новых предложений, в фокусе внимания остаются те, кто популярен сам по себе минус «скандальный» Юнбин.

— Сегодня вы снимете поздравление для Чхусок, одежду уже привезли, — так же методично продолжал менеджер Ку, — Запись и фотосессия будут выездными, отправитесь уже через час, так как путь неблизкий. Книги возьмите, телефоны зарядите… не менее двух часов в одну сторону, вернемся ночью.

Хару сразу проверил зарядку на телефоне — семьдесят процентов, нужно подзарядить, а то как он без музыки так долго? Вдруг на месте фотосессии будут проблемы с зарядкой — такое уже было.

— После Чхусок мы запланировали съемки для YouTube-канала, — продолжал менеджер Ку, — Это уже в октябре. Будут выездные съемки — по выпуску в день, чтобы максимально развлечь зрителей.

Снова вздох. Об этом их уже предупреждали. Раньше группа почти ничего не делала для YouTube, сохраняя некоторую дистанцию. Но в период скандала лучше поддерживать более тесную связь с фанатами, поэтому они начнут снимать собственное шоу.

— Есть заказ для саундтрека к дораме, записывать будет дуэт Хару и Ноа, — сказал менеджер Ку и положил на стол свой планшет: — Собственно, это все. Точное личное расписание я вам вышлю, но график на октябрь достаточно свободный.

— Съемки клипа? — уточнил Хару.

— Не планируются, — ответила Минсо. — Независимо от того, как решится ситуация с инвесторами, мы приняли решение не выпускать альбом осенью. За такой короткий срок просто невозможно подготовить качественный релиз. Если что — придется снимать очень бюджетные клипы.

Хару кивнул. И тут слово взяла Кахи. Она объяснила, что произошло после трансляции Хару и почему ему за это ничего не было. Хару даже немного обиделся: могли бы и предупредить… интриганки.

В любом случае, после Чхусока все возвращаются в школу, а после съемок для YouTube Хару может снова заниматься с репетиторами в свободное от рекламных съемок время.

Их разговор был прерван пиликнувшим телефоном Кахи. Все удивленно повернулись к ней. Кахи посмотрела на экран и покачала головой:

— Чанмину дали три года лишения свободы, — сухим тоном сказала она. — Суд только что вынес решение, у меня стояло оповещение.

И тишина. Как бы они ни относились к Чанмину последнее время, он все же был их коллегой, они много времени проводили вместе.

Три года лишения свободы.

Это меньше, чем запрашивала сторона обвинения — те хотели минимум пять, — но приговор жестче, чем надеялась защита.

— Что с той историей вокруг пиар-агентства? — спросил Хару.

— Насколько я понимаю, это отдельный процесс, по нему еще только собирают улики, — ответила Кахи, — Есть подозреваемый под подпиской о невыезде, но материалы дела недоступны и журналистам и, следовательно, нам. Даже если удастся доказать, что этот пиар-агент негативно влиял на Чанмина, максимум — административное дело.

— Телеканал утверждал, что там весь состав преступления строится вокруг пиар-агентства, — дополнила Минсо, — Официально Чанмин общался с человеком, который числится работником того пиар-агентства. Вот только этот человек — пьяница и лудоман, он не вел переписку с Чанмином. Ему заплатили с анонимного кошелька, чтобы он устроился в определенное пиар-агентство, профильное образование у него было. Агентство было не особо успешным, поэтому его, за взятку, приняли в штат. Налоги оплачивали тоже с анонимного крипто-кошелька, так что пиар-агентство вроде как имело такого сотрудника, но его никто толком не видел, зарплату ему не платили. Ситуация тупиковая, потому что пьяница пиар-агент мало что может рассказать, вся переписка с ним велась грамотно, реальных людей не найти. Чанмин писал все на номер, который принадлежит человеку, который уже умер — после смерти номер остается действительным, если за него платить. В общем, все сложно.

— Вряд ли родители Чанмина чего-то добьются, — сказала Кахи. — В переписке нет призывов садится пьяным за руль, вина полностью на нем. Даже если удастся как-то найти того, кто заплатил этому пьянице… Взяточничество могут приписать, введение в заблуждение. В текущих условиях на реальный срок не тянет.

Хару понимающе кивнул. В Корее две основные проблемы: пьяницы на дорогах и мошеннические схемы. Серых схем придумано достаточно, «мертвые души» в штате реальной фирмы — это не такое уж редкое событие. У многих огромные долги, наложены аресты на банковские счета и все имущество, поэтому они легко согласятся немного нарушить закон и, скажем, продать симку умершего родственника. А люди с зависимостью вообще с радостью согласятся стать подставным лицом в теневых схемах — главное, чтобы платили достаточно. Другое дело, что все это выглядит странно в плане уровня сложности. Полноценная мошенническая схема просто ради того, чтобы сделать одного айдола проблемным. Тот, кто это спланировал, точно немного не в себе.

NPoint: Суд вынес приговор Чанмину, экс-мемберу группы BlackThorn

Сегодня суд вынес приговор Чанмину, признав его виновным по делу об аварии. Вердикт — три года лишения свободы. При вынесении приговора суд учёл ряд смягчающих обстоятельств, однако пришёл к выводу, что назначение условного наказания невозможно. Запрошенный стороной обвинения срок составлял не менее пяти лет.

Представители защиты уже заявили, что намерены подать апелляцию, подчеркнув несогласие с вынесенным решением суда. Сроки рассмотрения апелляционной жалобы будут определены позднее.

Отдельно отмечается, что расследование, связанное с возможным психологическим воздействием на Чанмина со стороны третьих лиц, продолжается и не связано напрямую с данным судебным процессом.

* Любой другой человек получил бы минимум пять лет. А айдолу снова сделали поблажку.

* Радует, что вообще не свели все к условному сроку, он заслуживает отсидеть в тюрьме!

* Справедливость неполная, но лучше так, чем условка. Пьяный водитель должен сидеть в тюрьме!

NPoint: После откровенного стрима Хару получает поддержку коллег по индустрии

Во вторник Хару, лидер группы Black Thorn, во время личной трансляции сделал заявление, которое всколыхнуло корейскую общественность. Его слова о психологическом состоянии группы, давлении со стороны общественного мнения и интернет-травле вызвали смешанную реакцию: от поддержки до резкой критики. Однако спустя несколько дней дискуссия заметно утихла и общее настроение вокруг артиста стало значительно спокойнее. По оценкам наблюдателей, сейчас большинство комментариев в корейском сегменте сети склоняется в сторону сочувствия и поддержки.

Дополнительное внимание привлекла реакция коллег по индустрии. Сегодня утром Дэсон — айдол-ветеран второго поколения — опубликовал в своей социальной сети пост, который многие восприняли как косвенную поддержку Хару. В записи он не упоминал его напрямую, но говорил о том, что «искренность артиста не должна становиться поводом для наказания».

Накануне вечером Амелия, также считающаяся одним из старожилов индустрии, сделала репост фанатской нарезки со стрима Хару и сопроводила его короткой подписью: «That’s my boy!». Публикация быстро разошлась по сети и получила положительный отклик со стороны фанатов.

Примечательно, что и Дэсон, и Амелия ранее неоднократно высказывались о чрезмерных ожиданиях, которые общество предъявляет айдолам, и подчеркивали необходимость более человечного отношения к артистам. Их реакция была воспринята как знак солидарности и сыграла заметную роль в смягчении общего тона обсуждений.

По мнению инсайдеров, ситуация вокруг Хару постепенно переходит из фазы эмоционального конфликта в более взвешенное общественное обсуждение, что для подобных случаев в индустрии считается редким, но позитивным исходом.