ГЛАВА 17

Энакин залез еще глубже под корни болотного дерева. Погрузившись в воду по самый рот, он вглядывался сквозь переплетенные ветви в обманчивое небо.

Поначалу он думал, что ошибся, что шум наверху – это плод его воображения, но потом над зловонным подковообразным озером, где он скрывался, прошла какая-то тень – слишком большая, чтобы принадлежать любой из местноых птиц.

Рука потянулась к бесполезному мечу – и упала.

Уже три дня Энакину удавалось скрываться от йуужань-вонгских “спидеров”. Ему помогало знание всех звуков покрытой джунглями луны. Раздраженные крики вуламандр вдалеке или шум крыльев стаи мелких ястребков стали его лучшими друзьями, предупреждавшими его о приближавщихся флайерах за много километров, задолго до того, как они проходили у него над головой. Однако по мере приближения к академии поисковые спидеры стали появляться с большей регулярностью. Энакин догадывался, что это были уже не случайные полеты – скорее они свидетельствовали о разворачивании сети поисков, и эта сеть раскручивалась от места, где лежал флайер, который он сбил световым мечом.

Ну, в следующий раз он будет осторожнее. Рубить довина-тягуна было не лучшим решением. Судя по всему, клинок прошел очень близко к тому органу животного, который искривлял тяготение; кристал в рукояти слегка деформировался и затем был расплавлен энергией, которую фокусировал. Это была одновременно и хорошая новость, и плохая; фокусирующие кристаллы раньше находили на Явине 4, в старых храмах массасси, и их можно было использовать в световых мечах. К сожалению, в последнее время храмы массасси были в дефиците.

Вздохнув, Энакин снова сжал в руках самодельную палицу, которую ему удалось вырезать ножом. Он сильно сомневался, что палица будет чем-то полезна против йуужань-вонгского панцыря, но это было все же лучше, чем ничего. Накануне этим Энакин пробежал через заросли взрывчатых грибов-гранат – местного растения, которое, будучи высушено, взрывалось с приличным грохотом. Но сейчас этих гранат не было под рукой. Прежде чем спрятаться, Энакин сложил их в сухом месте.

Так он и сидел, ожидая возвращения тени и стараясь не думать о том, что будет, когда он наконец доберется до Тахири и ее похитителей. Сколько йуужань-вонгов на луне? Почему они все еще здесь?

Хорошие вопросы, и все они станут чисто академическими, если по пути Энакин Соло будет убит или захвачен в плен.

Конечно, он сможет получить все свои ответы достаточно скоро. По его подсчетам, он был всего в двадцати километрах от академии.

Энакин так увлекся наблюдением за небом, что лишь в последний момент заметил приближавщуюся по воде пенистую дорожку.

Даже тогда он сначала подумал, что это большая рыба-ползун[6], одно из безобидных ракообразных, служивших ему едой с тех пор, как он оказался на земле. Энакин уловил отблеск света от ее пестрого панциря.

Но рыбы-ползуны были всего-то с метр длиной, а длина этого существа, как он вдруг понял, была порядка трех метров.

Энакин быстро опустил в воду заостренный конец своей палицы, и тут же что-то сильно рвануло ее у него из рук. Голова вынырнула опять – кошмарная образина с челюстями и кривыми щупальцами, тянущимися к нему. На мгновение страх и шок парализовали Энакина, затем он схватил эту массу с помощью Силы и отшвырнул прочь. Когда ее бросило назад и вверх, ему удалось хорошо ее рассмотреть: она была плоская, широкая, многосегментная и с тысячами ножек.

Непонятная штуковина шлепнулась вниз, сделала круг и снова устремилась к Энакину. Тот быстренько вылез из воды.

Сзади кто-то закричал на непонятном языке. Энакин обернулся и увидел йуужань-вонгский корабль с открытой стенкой. Оттуда как раз собирался выпрыгнуть йуужань-вонгский воин.

Воин помедлил секунду и шагнул обратно в корабль. Когда корабль поднялся в воздух, Энакин коротко выругался и побежал, остановившись только, чтобы подобрать свой рюкзак.


***

Флайер следовал над ним, держась на расстоянии. Адреналин гудел у Энакина в крови, но его разум был на удивление спокоен. Он бежал зигзагами через заросли, высматривая пещеру, руины храма, любое место, которое скрыло бы его от наблюдателя. Усталость исчезала, словно мертвые клетки в бакта-камере, и Сила плыла сквозь него, как река – дикая, почти пугающая своей стремительной, радостной мощью.

Он впал в состояние, какого прежде никогда не достигал – состояние полной осведомленности обо всем вокруг. Явин 4 был таким живым! И в этой матрице живой, пульсирующей Силы флайеры казались пузырями пустоты. Джедаи научились обнаруживать йуужань-вонгов, не обнаруживая их, но всегда перед этим нужно было о них знать. Нужно было посмотреть на предполагаемого йуужань-вонга, и если не чувствовалось ничего, значит, это он и был.

Но здесь все было по-другому. Йуужань-вонги вокруг были словно неожиданные промежутки между словами в тексте. Это было хрупкое ощущение; вероятно, Энакин никогда не достиг бы его специально, и оно могло исчезнуть, если бы он стал слишком много об этом думать.

Но в тот момент он особо не раздумывал. Он знал наперед, где его подстерегает первый йуужань-вонг. Воин выскочил из-за дерева, держа перед собой длинный, змееобразный жезл. На двух его пальцах не хватало суставов, а ухо было изрезано в бахрому. На тулове воина джедай увидел обычный вондун-крабовый панцирь, а на его роже – довольную ухмылку.

Энакин ухватился за ветку громадного дерева, уже трухлявого и больного, и обрушил его на воина с силой, большей, чем сила тяжести. Йуужань-вонг был быстр и почти увернулся, но “почти” оказалось недостаточно, потому что половина метрической тонны древесины вдавила его в землю. Энакин не знал, что стало с воином – был ли он мертв, жив, ранен или просто отделался легким испугом. Не оглядываясь, он побежал еще быстрее, уходя от пузырей пустоты, которые сползались на периферии его расширенного восприятия, стягивая вокруг него широкое кольцо.

Следующий йуужань-вонг застал его врасплох, выдвинув свой амфижезл поперек тропы, и Энакин схлопотал удар ниже колен. На голенях вздулась огненная полоса, но джедай окунулся в лесную жизнь, прыгнул вверх и приземлился на три метра дальше. Йуужань-вонг уже ждал его там, он втянул свое оружие, но был готов снова нанести удар. Энакин повернулся к нему лицом и стал отступать, уходя от атаки. В конце концов воин хлестнул своим оружием, повернув запястье со странным щелчком. Ни гибкий, ни жесткий, амфижезл обвился вокруг плеча Энакина, ядовитые клыки нацелились в определенную точку в нижней части спины.

Энакин не пытался парировать удар – амфижезл только обовьется вокруг палки и все равно найдет свою цель. Вместо этого он прыгнул вперед и влево от воина, так быстро сократив дистанцию, что амфижезл больно стукнул его по плечу. Все же голова слегка цапнула его, но в тот же миг Энакин резко пригнулся, направив кончик своего оружия воину в подмышку. При помощи Силы он оттолкнулся вместе с палицей от земли, и сила удара швырнула воина на три метра вверх, почти вертикально.

И снова Энакин не стал не дожидаться результатов. Поспешно открыв рюкзак, он метнул несколько высушенных грибов[7], собранных накануне. Он не дал им упасть, а мягко поднял их с помощью Силы и разбросал вокруг себя. Два взорвалось, потому что он сжал их Силой слишком крепко, и потом он снова оказался в зоне, в которой было все, кроме йуужань-вонгов.

Следом за тем на Энакина напали двое воинов, но он лишь чуть-чуть притормозил. Каждый получил по взрывчатому грибу. Один из йуужань-вонгов ухитрился блокировать шарик своим амфижезлом, но взрыв нарушил его концентрацию, и следующая граната угодила ему в голову. Его приятелю тоже досталось, и он хрипло завопил от ярости.

Кольцо сжималось, но выход все же был. Энакин чувствовал зазор в их охотничьей цепи. Он рванулся вперед, послав вслед за оставшимися грибами настоящее облако из камней и сучьев. Он был словно холодный ураганный ветер, что проносится мимо деревьев.

Затем он вдруг почувствовал тупой удар в левое плечо и споткнулся. Ноги отказались ему служить, и джедай грянулся оземь, недоумевая, что же случилось. Лес гремел взрывами его гранат-грибов, рвавшихся при ударе о землю.

Энакин попытался сесть и вдруг увидел кровь, забрызгавшую сухие листья и рукав его летного комбинезона.

Из зарослей вышел йуужань-вонг, в руках у него было что-то вроде карабина – трубка, расширявшаяся в некий приклад или магазин.

Энакин со стоном поднялся на ноги. Вся левая сторона как-то странно онемела. Он ощупал спину и обнаружил отверстие, пробитое в плече. В отверстии сидело что-то твердое. Он вытащил его наружу.

Это оказалась масса раздавленного хитина.

Ноги угрожали подогнуться опять. Йуужань-вонг приближался, держа его на прицеле. Энакину было слышно, как со всех сторон подбираються остальные враги.

Как ни странно, он не чувствовал ни страха, ни гнева. Он не чувствовал практически ничего, только Силу.

И знакомое присутствие, совсем рядом. На самом деле даже не одно, а несметное множество их.

– В эту игру можно играть вдвоем, – прошептал Энакин.

Он бросил оружие и поднял руки вверх.

– Хороший прием, – сказал он йуужань-вонгу. – Ты выстрелил мне в спину жуком. Храбрец, однако.

Боковым зрением он теперь видел троих или четверых врагов.

Энакин не ожидал, что воин ответит, но тот ответил – на общегале:

– Я полевой командир Синан Мат. Я салютую твоей отваге, джиидаи. Я вынужден отказать тебе в возможности принять смерть в бою. За это я извиняюсь. “Чуть ближе, – подумал Энакин. – Если только они не собираются меня убить…” – Сразишься со мной, Синан Мат? Только ты и я?

– Таково и мое желание. Но это невозможно. Я должен доставить тебя к формовщикам живьем.

– Мне очень жаль это слышать. И… ладно, я бы чувствовал себя из-за этого нехорошо, если бы ты не выстрелил мне в спину, но… прости меня.

Мат нахмурился и потрогал свое ухо.

– Тизовирм не знает такого слова – “прости”. Что…

И тут его глаза полезли на лоб.

Лес распевал песнь смерти.

Жуки-пираньи тучей упали на йуужань-вонгов. Синан Мат уронил оружие и ухватился за лицо, разрываемое на куски жестокими челюстями.

Жуки-пираньи не пощадили и остальных йуужань-вонгов, и хор боли и ярости вторил скрипучему пению насекомых.

Энакин подобрал свою палку и поплелся прочь, зная, что ноги не унесут его далеко. Ему нужно было найти место, чтобы спрятаться.

Через десять минут он тяжело привалился к дереву. Вдалеке прожорливые жуки-пираньи заканчивали свое пиршество, и теперь, наконец, Энакин почувствовал, что его контроль над Силой ускользает. Плечо, в конце концов, поняло, что с ним сделали, и боль была словно горящая жидкость, капавшая ему на ребра и вытекавшая из груди и из виска. Каждый шаг вызывал новую волну слабости и тошноты.

Энакин попытался сделать еще шаг и понял, что не может. Вздохнув, он опустился на мох. Немного отдохнуть, и потом…

Сверху упала чья-то тень. Энакин поднял глаза и увидел двух пялившихся на него йуужань-вонгов – очевидно, они были не из того отряда, который он только что уничтожил.

Он призвал всю свою энергию, пытаясь опять найти жуков-пираний, но они были далеко и заняты обжорством, их было непросто привлечь к новой пище.

Из леса за спинами двух первых воинов показался третий. Этот выглядел иначе – он был изуродован, как и другие раньше виденные Энакином йуужань-вонги, но как-то очень уж гротескно. В отличие от двух других, этот воин ничего в руках не держал.

Пришелец что-то рявкнул на своем языке, и остальные повернулись к нему.

Дальше Энакин стал подозревать, что он таки задремал и все это ему сниться. Два первых воина что-то процедили в ответ. Энакин раньше слышал этот тон – когда йуужань-вонги говорили о машинах и других вещах, которые они считали мерзостью. Это был тон полнейшего презрения.

На миг показалось, будто пришелец съежился под этой бранью, но затем он усмехнулся, язвительно и недобро. После этого он врезал одному из воинов по шее ребром затянутой в перчатку ладони. Другой воин издал хриплый возмущенный крик, опустил амфижезл и бросился на забияку. Безоружный воин перехватил его амфижезл, взвился в воздух и ударил воина, державшего оружие, обеими ногами в лицо.

Первый воин уже поднимался на ноги, держась за горло. Безоружный схватил его за волосы, запустил прямые пальцы глубоко ему в глаза и поднял его над землей, держа за глазницы. Воин замер неподвижно и, когда пришелец отпустил его, рухнул на землю, дергаясь в конвульсиях.

Воин, получивший удар в лицо, не вставал. Энакин подозревал, что у него сломана шея. Безоружный йуужань-вонг был единственным, кто стоял на ногах. Он присел на корточки возле Энакина и уставился на него своими глазами, похожими на заросшие водорослями пруды.

Он казался… больным. Йуужань-вонги демонстрировали свое положение в обществе путем нанесения шрамов и жертвования частей тела, но этот словно был образцом того, что бывает, когда это делается до ужаса неправильно. Его волосы свисали мокрыми лохмами, а лицо и шея были покрыты струпьями и открытыми ранами. Шрамы йуужань-вонга были распухшими и нездоровыми. Из его плеч и локтей торчали острые наросты – похоже, это были мертвые или умирающие имплантаты. От воина несло гнилью.

Йуужань-вонг разглядывал Энакина довольно долго, затем поднялся, подошел к одному из тел и засунул пальцы ему в ухо. Он вытащил оттуда какого-то червяка и вставил его себе в ухо – или, точнее, в гноящуюся дыру, бывшую когда-то ухом. Воин содрогнулся, и тело его выгнулось, как будто от сильной боли.

Из отверстия показалась тонкая струйка крови.

Воин опять вернулся к Энакину и протянул ему руку:

– Я Вуа Рапуунг, джиидай. Ты пойдешь со мной. Я помогу тебе.

Загрузка...