Мой магический год: лето и чарующий сад

Глава 9

Значит, несмотря на мамин запрет, он не сдался! Моё сердце затрепетало в предвкушении встречи с Люком. Смит забрался на подоконник и, приподнявшись на лапках, тоже прочитал записку.

— И что ты планируешь делать? — спросил он.

— Разумеется, я приду к нему, — ответила я.

— Это понятно, — отозвался Смит, — я имею в виду, как ты собираешься незаметно выбраться из дома в такое время?

Точно! Радость затмила мой разум. Я забыла, что ночью дом накрывали защитные чары и если я попытаюсь выйти на улицу, то сразу выдам себя. Что же предпринять?

— У тебя есть какие-нибудь идеи? — с надеждой поинтересовалась я.

Смит задумчиво почесал за ухом.

— А ты сможешь допрыгнуть до крыши соседского дома? — уточнил он.

Понятно. В планах побега мой фамильяр был не силён. Оставалось только обратиться к человеку, у которого в запасе всегда было много идей. Дурацких, опасных, безумных, но тем не менее.

— Передай Элиоту, что я хочу с ним поговорить, — попросила я Смита, — только пусть сделает вид, что пришёл меня утешить.

Фамильяр кивнул, спрыгнул на пол, пересёк комнату и юркнул за дверь. Мне оставалось только ждать. Элиот всегда меня поддерживал и выручал в трудных ситуациях, поэтому я была в нём уверена. Опасения вызывали только родители и бабушка. Если они что-то заподозрят, то могут запереть меня в комнате, и тогда я уже не увижу Люка.

Элиот не спешил, значит, обстановка внизу была не подходящей. Чтобы время пролетело быстрее, я занялась платьем, которое испортила Лилиан. Достав книгу «Чары на все случаи жизни», а также склянки с зельями и порошками, я взялась за дело.

Для начала использовала самое простое очищающее заклинание. Естественно, оно не сработало, пятна даже не стали бледнее. Тогда я применила более сложные чары, добавив к заклинанию зелье невидимости. Пятна потеряли яркость, но теперь напоминали плесень.

Боги! Да что ж это такое⁈

Я вылила на платье маскирующее зелье, потом бросила горсть порошка, который обладал отбеливающими свойствами, и завершила всё это мощным очищающим заклинанием. Смесь зашипела, на месте пятен образовалась густая пена, затем пузырьки лопнули, и моему взору предстала ужасная картина: платье частично полиняло, но на нём всё равно остались тёмные разводы. Стало понятно, что ситуацию уже не спасти. Что бы я ни делала, вернуть наряду изначальный вид уже не получится.

Мне снова захотелось плакать, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Катрин! — позвал Элиот, — можно войти?

Я бросила платье в корзину с грязной одеждой и вышла из ванной.

— Заходи, — крикнула я.

Элиот появился на пороге комнаты с подносом в руках, на котором была чашка с чаем и блюдце с печеньем.

— Ну, как ты, сестрёнка? — спросил он.

Я жестом показала брату, чтобы он поплотнее закрыл дверь. Элиот поставил поднос на столик и выполнил мою просьбу, а затем ещё и произнёс заклинание тишины, чтобы никто не смог нас подслушать.

— Ты заинтриговала меня своей конспирацией, — улыбнулся брат.

Я села на кровать, Элиот плюхнулся рядом.

— Давай, рассказывай, что ты задумала, — попросил он, его глаза горели любопытством.

Я молча протянула ему записку от Люка. Элиот прочитал её и хитро улыбнулся.

— Как я понимаю, ты намерена прийти на это свидание? — спросил он.

— Да, — коротко ответила я, — ты поможешь мне незаметно выбраться из дома?

Элиот бросил на меня оценивающий взгляд.

— Значит, ты всё-таки влюбилась? — Я знала, что брат не упустит шанса меня подразнить, поэтому проигнорировала его вопрос.

— Так что? — уточнила я и добавила, — если хочешь выиграть наше пари, тебе придётся мне помочь.

Элиот усмехнулся.

— Ладно уж, — наконец, согласился он, — есть одна идея.

Его ответ одновременно обрадовал и испугал меня. Здорово, что брат встал на мою сторону, правда, от его идей не стоило ждать ничего хорошего.

На ужин я решила не спускаться. Не хотелось снова затрагивать тему моих отношений с Люком. Поэтому я осталась в комнате, чтобы подготовиться к ночной вылазке. Люк не зря выбрал местом встречи городской парк: ночью там будет пусто, к тому же густые кроны деревьев скроют нас от посторонних глаз, и мы сможем спокойно поговорить, не боясь появления новых сплетен.

Я распахнула платяной шкаф, где висела моя одежда, и задумалась. Нужно было облачиться в неприметный наряд и желательно скрыть лицо на случай, если столкнусь с припозднившимися соседями. Проблема заключалась в том, что я любила насыщенные оттенки, напоминавшие мне цветы в бабушкином саду, и все мои платья были яркими. Я оглядела пёстрый ряд одежды, висевшей в шкафу: голубой, цвет фуксии, винный, сиреневый, жёлтый — ни одно из моих платьев не подходило для маскировки. Что же делать?

Я наколдовала стремянку и решила заглянуть на верхнюю полку, на которой лежала старая одежда. Вдруг там найдётся что-то подходящее?

Розовый свитер, зелёная юбка, платье в горошек — кажется, и здесь ничего нет. Я уже хотела спуститься, когда заметила в глубине полки что-то тёмное. Протянув руку, я вытащила брюки и рубашку, которые носил Элиот, ещё когда учился в школе. Как они попали в мой шкаф?

Нет, сейчас это не главное. Я пригляделась к одежде. Она не была рваной или испачканной, брат перестал её носить потому, что вырос, а вот мне комплект будет впору. Только вот он мужской. Девушке неприлично было выходить на улицу в мужской одежде. Осмелится на такое могли разве что суфражистки, но я не была одной из них и если в таком виде меня заметят знакомые, случится грандиозный скандал. К тому же я не знала, как к подобному наряду отнесётся Люк. Вдруг он разочаруется во мне?

Держа одежду в руках, я слезла со стремянки и обратилась к Смиту за помощью.

— Что думаешь? — спросила я, показывая ему тёмно-синие рубашку и брюки.

Фамильяр смешно задвигал блестящим носом принюхиваясь.

— Мне нравится, — сказал он и добавил, — в карманы можно спрятать печенье.

— Ты хоть когда-нибудь думаешь о чём-то, кроме еды? — со вздохом поинтересовалась я.

— Вся наша жизнь — еда, — важно сказал Смит.

Я усмехнулась и снова посмотрела на наряд. Неужели я вправду это надену? Лето только началось, а я уже успела совершить больше безумств, чем за всю предыдущую жизнь. Но время приближалось к полуночи, скоро Элиот приступит к реализации своего гениального плана. Мне ничего не оставалось, кроме как облачиться в брюки и рубашку. Не идти же на встречу в нижнем белье!

Застегнув все пуговицы, я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела словно другая девушка. Внешне мы были похожи, но незнакомка глядела с вызовом, в её облике читалась решимость. Я протянула руку и коснулась своего отражения. Как бы мне хотелось стать смелой на самом деле.

Рядом появился Смит, держа в зубах чёрную мужскую шляпу.

— Стащил из шкафа твоего отца, — доложил фамильяр.

Я надела её на голову и снова бросила взгляд на своё отражение. Незнакомка из зеркала еле заметно кивнула мне. Вперёд!

План Элиота был прост. Он сообщил, что на боевом факультете их обучали стратегии и тактике сражений и в том числе рассказывали про отвлекающие манёвры. Именно такой трюк брат и собирался использовать. Незадолго до полуночи мы должны будем спуститься на первый этаж. Элиот пойдёт к парадному входу, а я — к запасному. Когда часы пробьют без пятнадцати двенадцать, мы одновременно откроем двери. Сработают защитные чары, которые оповестят родителей о том, что из дома кто-то вышел. Папа и мама отправятся посмотреть. Элиот обещал, что привлечёт к себе максимальное внимание. Пока родители будут разбираться с ним, они временно снимут защиту, и я смогу незаметно выскользнуть через заднюю дверь.

В теории всё выглядело прекрасно, а как получится на практике, я не знала. Мне было страшно. Если родители узнают, что я нарушила мамин запрет, то действительно могут отправить меня в интернат. Первое время разумнее было бы не высовываться, ожидая, пока родители сменят гнев на милость. Но Люк уже назначил мне встречу, и я должна была прийти к нему.

Нет, не так. Я очень хотела его увидеть, и это желание оказалось сильнее страха. Поэтому, когда Элиот тихонько постучал в дверь моей комнаты, я без колебаний выскользнула в коридор.

Брат окинул меня любопытным взглядом, но про мой наряд ничего не сказал. Я решила, что это хороший знак. Теперь нужно было незаметно спуститься на первый этаж. Зажигать свет было рискованно, поэтому мы медленно крались в темноте. Элиот шёл впереди, я следовала за ним, для надёжности уцепившись рукой за его рубашку.

Мы смогли без происшествий пересечь второй этаж и спуститься по лестнице. Теперь по плану нам следовало разделиться.

— Удачи! — прошептал Элиот мне на ухо, — и смотри, как только снимут защиту, не мешкай!

Я кивнула и направилась к запасному выходу, который располагался рядом с кухней. Дом был погружен в сонную тишину. С улицы тоже не доносилось ни звука, поэтому собственные шаги казались мне слишком громкими. Чудилось, что половицы скрипят под ногами, словно готовы вот-вот провалиться, поэтому я постоянно останавливалась и прислушивалась — вдруг шум разбудил родителей. К счастью, пока всё было спокойно.

Я прокралась мимо коридора, который вёл в бабушкину спальню, прошмыгнула мимо открытой двери в кухню, а затем добралась до чёрного хода. Я не знала, сколько времени прошло, поэтому заранее взялась за ручку двери. Брат был прав, мне нельзя медлить.

— Элиот? — сонный голос папы заставил меня подскочить на месте.

Я в ужасе обернулась. В следующий миг зажёгся свет, и я увидела перед собой растерянного отца.

— Катрин⁈ — воскликнул он, — что ты… что на тебе надето, скажи на милость⁈ И куда ты вообще собралась в такой час⁈

Проклятье! План Элиота провалился. Я влипла по-крупному. И что мне теперь делать⁈ Как назло, когда я нервничала, в голову не приходило ни одной стоящей идеи. Даже если бы я захотела соврать, всё равно не смогла бы. Оставалось только сказать правду.

— Прости, папа, — прошептала я. Не хватало, чтобы ещё и мама проснулась, — но мне нужно ненадолго уйти.

Папа всплеснул руками.

— Уму непостижимо! Моя дочь сбегает из дома посреди ночи, переодевшись мужчиной! — воскликнул он, но уже тише, — тебя словно заколдовали! Ты вступила в организацию суфражисток, и вы готовите какую-то забастовку?

— Нет, — вздохнула я, — мне просто нужно встретиться с Люком и всё ему объяснить.

Теперь настала очередь папы тяжело вздыхать.

— Лучше бы ты присоединилась к суфражисткам, тогда я, может быть, разрешил бы тебе уйти, — признался он.

— Серьёзно⁈ — удивилась я.

— Да, — без колебаний ответил папа, — во-первых, там одни женщины, во-вторых, тебе будет полезно включиться в общественную жизнь нашего города, — сказал он, — а на ночные свидания с парнем я тебя ни за что не отпущу! И даже не проси!

Я знала, что так случиться. Глупо было надеяться. Я сняла шляпу и уже хотела пойти к себе в комнату, когда за папиной спиной появился Элиот.

— Па, пожалуйста, отпусти Катрин! — попросил он.

Отец бросил на него недовольный взгляд.

— Кто бы сомневался, что ты тоже участвуешь в этом заговоре, — пробубнил он, — но моё решение останется неизменным.

— Па! — Элиот использовал свой фирменный жалостный голос, против которого папа был бессилен. — Ну, пожалуйста!

Отец пытался держать оборону.

— А ты не боишься, что этот тип обидит Катрин? — спросил он, — да и вдруг кто-нибудь увидит их вместе!

— Я доверяю Люку, — серьёзно сказал Элиот, — если сомневаешься, давай я лично провожу Катрин до места встречи?

Папа долго смотрел на брата, затем на меня и, наконец, сдался.

— Ладно, я тоже когда-то был молодым и знаю, что такое первая любовь. Даю вам один час, — предупредил он, — если к тому времени вы не вернётесь, я сам отправлюсь на поиски, и тогда вам несдобровать.

— Спасибо, папа! — воскликнули мы хором и бросились его обнимать.

— Ладно-ладно, не шумите! — попросил он и оглянулся, — а то разбудите маму!

Я и Элиот виновато отступили. Папа снял защитные чары и открыл дверь.

— Один час! — повторил он.

Я кивнула и вслед за братом выскочила на улицу. Когда за нами закрылась дверь, Элиот рассмеялся. В его глазах сверкнули огоньки озорства, совсем как в детстве.

— Поверить не могу, что у нас получилось! — воскликнул он.

— Я тоже. Когда папа меня увидел, думала, посадит под домашний арест, — подхватила я и добавилась, — кстати, спасибо, что помог!

— А как иначе? Мы же команда! — Элиот широко улыбнулся.

Я и брат вышли на нашу улицу и быстрым шагом направились к парку. Конечно, в такой час большинство горожан уже спали, но рисковать не хотелось. Я постоянно оглядывалась, ещё не привыкнув к своему необычному наряду: с одной стороны, в брюках мне было неловко, каждую секунду я словно ловила на себе осуждающие взгляды прохожих, хотя, кроме брата вокруг не было ни души, но с другой, я казалась себе более смелой и свободной. И это было приятно.

Дорога до парка заняла меньше пяти минут. Элиот с помощью заклинания открыл чугунные ворота и пропустил меня внутрь.

— Я буду ждать тебя здесь, — сказал он, — в случае чего, зови. И не задерживайся! Папа будет волноваться, если мы опоздаем.

Я кивнула.

— Хорошо! — пообещала я и зашла в тёмный парк. Мне не было страшно, ведь я знала, что брат сможет защитить меня от любой беды. К тому же все мои мысли теперь занимал Люк.

Что, если он не придёт на встречу? Вдруг из-за резких слов моей мамы, Люк решит больше не видеться со мной? В конце концов, он — самый завидный жених в нашем городке, зачем ему тратить время на меня и капризы моей семьи, если любая девушка с радостью ответит согласием на его ухаживания?

Вечно критикующий внутренний голос словно пытался выбить почву у меня из под ног. Внушал мне, что я ничтожна и не должна мечтать о таком мужчине, как Люк. И если раньше я поверила бы ему, то теперь с критиком спорила надежда. Её ростки пробивались через стены сомнений и храбро распускали первые маленькие листочки. Мне хотелось верить, что я была для Люка особенной. Именно поэтому он назначил тайную встречу. И по этой же причине он обязательно на неё придёт!

Я сделала несколько шагов от ворот вглубь парка и огляделась. Ночь была лунной, поэтому территория хорошо просматривалась. Сейчас всё здесь выглядело не так, как днём. В свете солнца парк казался пёстрой палитрой художника, где смешалось множество красок. Клумбы с яркими цветами, аккуратные зелёные лужайки, мостик с ажурными перилами, перекинутый через прозрачную гладь реки — парк был прекрасным и очень уютным местом для прогулок. В темноте же он стал мрачным и пугающим. Стволы деревьев приобрели причудливые очертания: одни напоминали великанов, другие — призраков, третьи были похожи на гигантских змей. Цветы опустили головки и казались мёртвыми, а вдалеке хищно блестело русло реки.

Я поёжилась и не решилась идти дальше. Люк ведь назначил мне встречу у входа в парк? Значит, мне следовало набраться терпения и ждать его здесь.

В темноте и тишине каждая секунда растягивалась до вечности. У меня было ощущение, что я жду Люка уже целый час. Из-за этого я занервничала. Вдруг он правда передумал и решил не приходить?

— Катрин? — Я услышала чей-то голос, тихий, словно шум ветра, и обернулась. Сначала кроме деревьев, я ничего не видела, но затем от самого высокого ствола отделилась тень и направилась ко мне. Чем ближе она подходила, тем явственнее проступали человеческие очертания, и вскоре я узнала Люка.

— Катрин! — снова позвал он, на этот раз громче и увереннее.

Я обернулась и бросилась к нему.

— Люк! — воскликнула я и, не сумев совладать с эмоциями, обняла его. В ответ Люк крепко прижал меня к себе.

— Простите, что заставил вас ждать, — прошептал он. Голос выдал его волнение. — В этом наряде я вас не узнал, подумав, что в парк зашёл припозднившийся горожанин.

— Вам не нравится? — взволнованно спросила я, отстранившись. Почему-то мне было важно услышать его мнение. — Я хотела одеться неприметно и не нашла ничего лучше, чем школьная одежда брата.

— Нет, вы выглядите очень смело. — Люк улыбнулся и окинул меня любопытным взглядом. — Вам к лицу любой наряд, Катрин.

Вроде бы простой комплемент, так почему из-за него моё сердце так радостно забилось и чувство счастья переполнило душу?

— Спасибо, — прошептала я и потянулась к губам Люка. При свете дня я бы испытывала смущение и стыд, боясь, что кто-то может нас заметить и осудить, но сейчас ночная мгла укрыла нас от остального мира, и я почувствовала себя совершенно свободной.

Если мне хочется поцеловать Люка Маккартура, почему я не могу этого сделать?

Поддавшись порыву, я обвила руками его шею и нежно коснулась губ своими. Люк вздрогнул от неожиданности, даже дыхание сбилось, но в следующий миг он поцеловал меня в ответ. В ночном полумраке, когда зрение уже не играло ведущую роль, другие чувства резко обострились, поэтому каждое прикосновение ощущалось гораздо ярче.

Люк нежно провёл пальцами по моей спине. Сейчас вместо корсета и платья на мне была лишь тонкая рубашка, поэтому казалось, что его руки гладили мою кожу. От этого ощущения меня бросило в жар, и я сильнее прижалась к Люку.

— Катрин, — прошептал он. Его горячее дыхание защекотало ухо, а затем Люк коснулся губами моей шеи. Это было так приятно, что я почувствовала, как теряю контроль над собой. Внутренний голос требовал остановить Люка, но он звучал очень тихо, тогда как пламя в груди жаждало большего. Моё дыхание стало тяжёлым, и всё тело словно покалывали тонкие иголки. Но в тот момент, когда я уже готова была раствориться в объятиях Люка, он внезапно отстранился.

— Прости, я увлёкся, — виновато сказал он.

Я тоже сделала полшага назад, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я была благодарна Люку за то, что он взял вину на себя и не заставил меня чувствовать стыд. Хотя именно я набросилась на него с поцелуями.

— Скажи, Катрин, чем я обидел твою семью? — спросил Люк после паузы. Видимо, ему тоже требовалось время, чтобы прийти в себя. — Твои близкие злятся на меня из-за того, что я забрал ваш сад?

Только сейчас я поняла, что Люк обращался ко мне на «ты». Для меня это был важный шаг, и мои щёки покраснели. Хорошо, что в темноте этого не было видно.

— Нет, проблема в другом, — ответила я.

— А в чём же тогда? — уточнил Люк.

Что я могла ему сказать? Я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.

— Честно говоря, не понимаю, почему мама и бабушка так себя ведут, — призналась я, — раньше они не позволяли себе подобного неуважения. Но дело точно не в нашем земельном споре.

— Ясно, — проговорил Люк, хотя по голосу было понятно, что это не так. Он был растерян и огорчён. — Могу ли я что-то сделать? Как-то изменить отношение твоей семьи ко мне?

— Ты готов пойти на такое, несмотря на оскорбления, которые мама и бабушка тебе нанесли? — удивилась я.

Люк снова приблизился ко мне и взял за руку.

— Конечно, — заверил он, — ведь иначе твои родные никогда не позволят нам быть вместе.

Моё сердце пропустило удар. Значит, Люк был серьёзно настроен по отношению ко мне? Прилив радости заставил меня рассмеяться.

— Что такое? — спросил Люк.

Вместо ответа я обняла его. В следующий миг со стороны входа в парк раздалось карканье. Этим дурацким способом Элиот сообщал, что пришло время возвращаться домой.

— Либо где-то рядом больная ворона, либо тебе пора, — догадался Люк

— Да, я обещала папе, что вернусь через час, — сказала я.

Люк крепче прижал меня к себе.

— Когда мы встретимся снова? — спросил он.

— Я постараюсь придумать предлог, чтобы отправиться в город, и тогда напишу тебе, — ответила я, — давай разберёмся с теми письмами, которые мы нашли в саду.

— Хорошо, — отозвался Люк, а затем поцеловал меня. На этот раз поцелуй был прощальным, поэтому я почувствовала привкус горечи расставания на губах. — Я буду ждать вестей!

Мне ужасно не хотелось уходить, но я не могла подвести Элиота, который поручился за меня, и обмануть папу. Поэтому нехотя пришлось выпустить Люка из объятий, а затем почти бегом броситься к выходу из парка, чтобы не дать себе возможности передумать.

Когда я вернулась к Элиоту, то ожидала, что он станет меня дразнить, но брат только уточнил:

— Всё в порядке?

И когда получил от меня утвердительный ответ, молча направился к дому. Очевидно, Элиот понял, что сейчас мне было не до шуток. Я и Люк расстались всего несколько минут назад, но я уже по нему скучала.

«Когда мы встретимся вновь?»

Мне хотелось верить, что это произойдёт очень скоро, но я понимала, что мама, вероятно, будет за мной приглядывать и вряд ли в ближайшее время отпустит в город одну. Чтобы сбежать, придётся проявить смекалку и рассчитывать на удачу.

Когда я и Элиот вошли в дом через заднюю дверь, из гостиной раздался мелодичный перезвон: значит, наступил час ночи. Несмотря на усталость и слипающиеся глаза, папа ждал нас у входа.

— Могли бы прийти хоть на пять минут пораньше, — проворчал он.

— Прости па, — ответил Элиот, — но мы же всё-таки успели.

Отец хмыкнул и перевёл взгляд на меня.

— Ну, что, довольна теперь? — продолжил ворчать он, — объяснилась с этим Маккартуром?

От меня не ускользнул пренебрежительный тон, с которым папа говорил о Люке.

— Почему он так тебе не нравится? — прямо спросила я.

Отец зевнул, а затем вытер слёзы, выступившие в уголках глаз.

— С чего ты взяла, что твой Маккартур мне не по душе? — удивился он.

Я пожала плечами.

— Послушай, Катрин, — начал папа, — по моему мнению, ни один мужчина на свете не достоин моей дочери, и так будет всегда, — сказал он, — а что касается Люка. — Кажется, папа впервые назвал его по имени. — Я, конечно, его совсем не знаю, но в своё время видел много похожих мужчин: знатных, богатых, пользующихся успехом у женщин. К сожалению, такие люди редко бывают способны на искренние чувства. Девушки для них — лишь трофеи в коллекции завоеваний. И я просто боюсь за тебя, не хочу, чтобы Люк разбил тебе сердце.

Теперь я поняла, что у папы не было предвзятого отношения к Люку, он просто волновался, как и все родители. Поэтому вместо ответа я обняла отца.

— Спасибо! — прошептала я, — обещаю быть осторожной.

— Хорошо, — отозвался папа. От него пахло мятой, которую он часто добавлял в чай перед сном. — Только не говори маме, что я отпустил тебя на ночное свидание.

Мама. Была ли причина её негативного отношения к Люку такой же, как у папы? Почему-то мне казалось, что нет. Интуиция подсказывала, что в случае мамы действовали другие мотивы. Знал ли о них папа? В первый миг я хотела его спросить, но потом решила, что серьёзный разговор лучше отложить на потом.

— А меня кто-нибудь обнимет? — спросил Элиот с напускной обидой в голосе.

Папа тихо засмеялся.

— Иди сюда, — позвал он, а затем сгрёб моего брата в объятия. Это выглядело забавно, потому что Элиот перерос папу почти на голову. — Всё, а теперь идите спать! — велел отец, а затем добавил, — кстати, Катрин, пусть моя шляпа тебе к лицу, всё же больше не бери мои вещи без разрешения.

Я виновато сняла шляпу и вернула её папе.

— Прости, — извинилась я, — на самом деле, это была идея Смита.

В ответ папа лишь фыркнул, и мы все разошлись по спальням.

Когда я переступила порог своей комнаты, увидела на подушке сияющую маленькую птичку. Должно быть, она влетела через открытую форточку. Я протянула руку, взяла птичку, и она тут же превратилась в записку.

«Я буду жить надеждой, что скоро снова смогу увидеть тебя. Люк»

На моих губах появилась улыбка, и я прижала клочок бумаги к груди. Пожалуйста, пусть мне не придётся долго ждать новой встречи с ним!