Часовые 2. Молодая кровь

Глава 9

Меня, что называется, просто прорвало. Запершись в кабинете с категорическим «не беспокоить» и обложившись тетрадями, я погрузился во вторую часть рукописи. Вынырнул я только после того, как Клавдия Леонтьевна сама вломилась в дверь.

Но даже этого оказалось мало: чтобы дотянуть второй том до нынешнего момента, мне потребовалось ещё пятнадцать минут. Закончив наконец с приключениями, которые я ловко замаскировал под модный попаданческий роман, я с чувством глубокого удовлетворения потянулся. И лишь тут до меня дошло, насколько я проголодался.

— Сумрак, твою партию!

Уперев руки в бока, на меня пристально смотрела пусть и цифровая, но весьма пугающая Клавдия Леонтьевна.

— Что, как в детстве начинается? Как сел за расследование какого-то дела, так всё — пропал из жизни?

— Ну, получается, что так… — согласился я.

А с Клавдией Леонтьевной всё просто — мне даже врать не приходится, она сама придумывает для меня самые логичные оправдания!

— Слушай, дорогая, — после апгрейда её цифрового образа у меня просто язык не поворачивался назвать её бабушкой. — А у нас осталось что-нибудь пожрать?

— Я тебе что, кухарка? И потом, ты вообще время видел?

— Нет, — машинально потянулся я к наручным часам, которые вчера подарил.

Да с моей щедростью вся коллекция эксклюзивных часов Сумрака скоро подойдёт к концу.

— Вообще-то уже почти восемь! Знаю, что ты не любишь традиции, но напомню, что ты — Первый Часовой, и, как Первый Часовой, должен проводить Фёдора и ребят на их первое задание! А после этого — встретить Каннибала, который со штрафниками сегодня в восемь-пятнадцать должен вернуться с Земли-9.

Ну тут без спектакля уже было не обойтись, иначе, боюсь, даже у нейрокоменданта не найдётся для меня оправдания.

— Так что же ты меня раньше не предупредила! — изобразив самую натуральную суету, всполошился я.

— Предупреждала. И полчаса назад, и час. И два часа назад, когда робот-доставщик привозил тебе чай, тоже.

Она недовольно покосилась на серебряный поднос с уже давно остывшим чаем и плетёной корзинкой печений.

— Ну так веди! — подхватив очередную новенькую тетрадь, скомандовал я.

И ведь не соврала Клавдия Леонтьевна, ждали только меня. И, пробегая мимо безмолвных ликов предыдущих Часовых на пути к стартовому столу, я изобразил свою самую торопливую спешку.

— Спасибо что подождали, — подмигнул я студентам и ещё раз протянул руку Фёдору Васильевичу. — Генерал…

— Вообще-то уж двадцать лет как маршал, — поправил он меня, но на рукопожатие всё же ответил.

Я быстро пробежался взглядом по лицам ребят. Один — из японской АССР, да, на Земле 1 после проигрыша в Цусимском сражении та вошла в ряды Союза. Ещё один грек по имени Матиас, тоже из Советской республики — закономерно, греческой. И типичный представитель ленинградской интеллигенции с подозрительным именем Вильям. Три технопата и милая киргизочка Айгуль — юная звезда нейробаллистики, с талантом, как у Деметры.

Девочку, видимо, будут натаскивать именно на вооружение «Левиафана».

Единственный, кто выбивался из общего ряда, — уже знакомый Марк, который, в силу амбиций юности, получил позывной «Понт». Его присутствие вызвало у меня искреннее недоумение.

Со специалистами по лодкам всё ясно.

А теперь вопрос: с остальными понятно — на подводной лодке нужны профильные специалисты — но Марк?

— Структурный архитектор с талантом к манипуляциям с газом, — видя мое недоумение и глядя на ребят как на дорогую коллекцию, с улыбкой пояснил Фёдор Васильевич. — Такой специалист на подлодке архиважен!

— Ну тут вам, Фёдор Васильевич, виднее, — почтительно обозначил я кивок и уже строго посмотрел на ребят. — Студенты. Каждый из вас, без сомнения, талант, но чтобы стать Часовым, одного таланта мало. Нужен ещё и правильный учитель. И вам с ним повезло. Не посрамите честь мундира!

— Позывные, Сумрак, — напомнила Клавдия Леонтьевна об ещё одной традиции.

У Часового, идущего на первое задание, должен быть позывной. Здесь эту традицию называли «Крестины». И, очевидно, крёстным отцом, который выберет эти имена, должен стать ваш покорный слуга.

Я подошёл к моменту, которого орлы, переквалифицировавшиеся в мазутов сухопутных, явно ждали больше всего.

— Крестить вас не буду. Предоставляю эту честь к вашему новому командиру, — и повернувшись к нему, добавил: — Пусть только живыми вернутся.

— Только живыми они и вернутся, — загадочно рассмеялся Федор Васильевич. — Морозильная камера на подлодке уже несколько лет как не работает, так что всех, кто не справился с заданием «выжить», хороним по морскому кодексу.

А вот тут ребята перевели свои напряжённые взгляды уже на Фёдора Васильевича. Старик, явно довольный своей шуткой, рассмеялся.

— Да шучу я, мазуты сухопутные, шучу! Работает морозилка! Так что всех домой вернём со щитом. Или, хе-хе, на щите.

Единственная в команде девочка, ещё и со специализацией нейробаллистика, и вовсе побелела.

— Он шутит, Айгуль. Просто юмор у Фёдора Васильевича, м-м, своеобразный, — поспешила успокоить девочку голограмма Клавдии Леонтьевны.

— Нам бы ещё палубного медика… — запустив пятерню в седую бороду, мечтательно протянул капитан.

— Если нужен медик — будет тебе медик.

Но Фёдор Васильевич такой широкий жест не оценил.

— Эх, Сумрак… Такую мне шутку запорол…

— Время, мальчики. Время, — поторопила нас голограмма Клавдии Леонтьевны.

— Ты права, Клавочка, — чуть ли не с любовью ответил он маршал. — И так, салаги! Вы слышали Первого Часового! Пора! Рюкзаки — на плечи! На стартовый стол — шагом марш!

Молодежь засуетилась. Я почувствовал, что между Фёдором Васильевичем и Клавдией Леонтьевной назревает прощальный разговор, где я буду лишним. Тактично отступив в тень, я дал ветеранам минуту побыть наедине.

А дальше всё было стандартно. Изрядно мандражирующие студенты сначала оторвались пятками от земли, затем взмыли в воздух, неуклюже маша руками. А в конце исчезли в поглотившем их пятне нуль-пустоты.

— Ну вот… — провожая, как и многие тысячи раз до этого, печально выдохнула нейробабушка.

— Через сколько там Каннибал со штрафниками… — начал было я, как фиолетовая темнота на стартовом столе вновь начала разрастаться, через секунду извергнув из себя чернокожего Часового Серёгу, его цепного аллигатора Гену и четвёрку моих штрафников.

Первое, что бросилось в глаза, — загар. Ну, кроме Каннибала, конечно. Он как и был чёрным с заводских настроек, так и остался. А вот штрафники… Обгоревшие до красноты, отшелушивающаяся кожа на лицах, посветлевшие до небесной синевы глаза и записанные между именем и фамилией позывные Часовых. Студенты-штрафники Апраксина, Пеньковский, Думгадзе и Хохлов с лёгкой руки крестившего их Каннибала превратились в Часовых: Анастасию «Зарю» Апраксину, Рубика «Рубежа» Думгадзе, Василия «Компаса» Пеньковского и Вениамина «Дизеля» Хохлова.

Но самое главное — у Анастасии не хватало кое-чего важного. У бывшей заводилы НКВД-штой отсутствовала правая рука!

— Да твою ж перестройку! Что произошло? — шагнул я навстречу Каннибалу.

В ответ он бросил мне брезентовый пакет. Под вакуумом находилось что-то мягкое. Я не сразу понял, что уже держал в руках такие стазис-пакеты. Стазис-сон.

— Арахноиды. Как всегда, арахноиды, — Каннибал мрачно прокачал головой и кивнул в сторону девчонки. Прежде гордая, как склоны Эвереста, Апраксина, кажется, держалась на ногах только благодаря стимуляторам. — Когда букаши напали на комбайнеров, появилась их королева. Три комбайна вместе с экипажами — в труху. Я понимал, что лучше отступить, но и бросить гражданских, понимаешь, не мог. Если бы не «Заря»… Представляешь, она сунула руку с гантом прямо в дыхательную трубку королевы арахноидов и…

Он кивнул на девчонку, которая, кажется, даже не слышала нашего разговора.

— В общем, надеюсь, прошло не так много времени, и медбот сможет вернуть ей руку. Но жара, кислотная слизь, да и вообще. Не знаю, короче.

И тут меня, что называется, проняло. Сбросив оцепенение, я бросился к раненой девчонке, которая прижимала культю к груди уцелевшей рукой. Подхватив девчонку на руки, я посмотрел на застывшее лицо Клавдии Леонтьевны и рявкнул:

— Ну а ты чего? Каннибала что ли не слышала? — понимаю, что голограмма совсем не виновата, но всё же вызверился на неё. — Готовь медблок и операционную!

А потом, повернувшись уже к Каннибалу, добавил:

— Ты возьми ребят. Кажется, они могут идти сами.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, не знаю, сколько времени это заняло, но очнулся я на том же самом диване, на котором ждали меня мои комсомольцы. От их появления и встрепенулся, проснувшись от наваждения произошедшего.

— Сумрак? — аккуратно коснувшись плеча, потревожил меня Борис.

Рядом со мной на таком же диване сидел и Каннибал. Вот только он будто не замечал парня, продолжая сверлить взглядом медкапсулу, в которой лежала вчерашняя штрафница и сегодняшняя героиня — Настя Апраксина.

Борис был весь в вековой пыли, будто лазил по чердакам с хламом. Интересно, на какие работы назначила его Леонтьевна? Чуваш выглядел встревоженным.

— А, Боря⁈ — помотал головой я. — Как день прошёл?

— Да уж точно лучше, чем у вас, Мэлс Игоревич.

— А Лиза? — не найдя глазами вторую половинку тандема, я ещё пытался прийти в себя.

А нормально меня этим шоком припечатало! Тащить на руках девку, из сочащейся культи которой капает кровь, при этом стараясь в очередной раз не уронить пакет с её оторванной рукой. Как говорил знаменитый прапорщик: это вам не это!

— В гараже, — кивнул под ноги парень. — Сдаёт «Скворца» техникам. Их там тоже потрепало маленько, но обошлось.

— Да что сегодня за день-то такой? — взвыл я на луну.

— Да нет, у Гагариной ничего серьёзного. Просто на обратном пути их атаковали какие-то летающие арахноиды, забились в воздухозаборники вингера, но Лиза дотянула «Скворца» до базы.

— Всё, я здесь! — ворвавшись в медблок, Лиза пыталась пригладить растрёпанные волосы. — Мне сказали, что… Ой, ну, вернее… Как там ребята?

— В медкапсуле, — кивнул я на брезентовый стазис-пакет, в котором совсем недавно находилась отрубленная рука Апраксиной. — Ждём. Как всё прошло с местными? — попытался я сменить тему разговора.

— Замечательно, просто замечательно! — улыбнулась Елизавета.

В этот момент в небольшую комнату влетели остальные члены команды Гагариной: Инай, Кузя и Татьяна. Появление последней вызвало у меня необъяснимую напряжённость.

— А с ней? — кивнул я на Татьяну.

— Всё хорошо, я с ней поговорила, — ответила Лиза.

— И что именно ты ей сказала?

— Объяснила, чем может обернуться любовный многоугольник и служебный роман. Пообещала, что если что-то подобное случится, то лично уволю её из команды.

Лиза не обращала внимания на покрасневшую Татьяну, которая стояла в шаге от неё.

— Молодец, — сказал я, переводя взгляд на Иная. — А ты что думаешь? Придут ли к нам местные?

— Обязательно да, — подтвердил Инай. — Но проблемы в языке: немногие знают его правильно. Я, Тай-Ло и Сорока, но она пока плохо говорит. Нужно ещё учиться.

— И что вы все здесь собрались? — появилась голограмма Клавдии Леонтьевны. — Сидите тут толпой, шумите, как в рюмочной… А ну быстро разошлись!

— Они уже уходят, — попытался успокоить я комендантшу.

Ласково и максимально тактично. Потому что даже сквозь трёхмерную копию чувствовалось, как остро Клавдия Леонтьевна переживает произошедшее.

Но ребята не горели желанием уходить, поэтому пришлось придумывать им задание. А вот только какое? Взгляд зацепился за испачканный кровью и чем-то жёлтым стазис-пакет, и я вновь вспомнил про «туриста».

Сколько уже он в наших застенках маринуется? Неделю? Или уже две?

— Понимаю, что вы все устали, но у меня для вас будет ещё одно задание, — так, чтобы мои слова слышали все, включая Клавдию Леонтьевну, произнес я. — У нас в карцере до сих пор сидит ни разу не допрошенный «турист». Ведь так, Клавдия Леонтьевна?

— А куда он денется из изолятора Башни? — нервно усмехнулась нейрокомендантша.

— Так вот, вместе с Клавдией Леонтьевной сходите за ним и приведите в нормальное состояние. Завтра утром проведём открытый урок по допросу подозреваемого. Также сообщите остальным студентам, что желающие могут присутствовать.

Лиза и её команда тут же взяли под козырёк и вслед за голограммой двинулись на выход, лишь только наша Танечка-сорока закатила глаза.

Ну да ничего. Пообтесается.

— Слушай, Сумрак… — не моргая смотря на медкапсулу, вдруг произнес Каннибал. — Знаю, как ты относишься к правилам, но ребята мне жизнь спасли.

— Что ты хочешь? — не стал распыляться я.

— Сними с них взыскания.

— Ну, если ты так считаешь, допустим, — не спешил я соглашаться. Слишком уж многообещающий взгляд и абсолютная уверенность в собственной правоте блестели в глазах Апраксиной.

— В общем, всё начиналось как обычное задание по защите комбайнёров, но нам предоставили неверные данные. Арахноидов были тысячи! Апраксина и Компас… В общем, они могли бросить меня, но, как видишь, я ещё копчу небо.

— Под твою персональную ответственность, — согласился я, сразу обозначив условия.

Однако и этого оказалось недостаточно.

— И… Я был бы рад, если бы ты возвёл их в ранг Часовых.

— Ну, Серёга… — вскочил я, неверяще глядя на рыжего от прилипшего к волосам песка Каннибала.

— Да, не как ты или я, но они правда готовы! А недостаток опыта компенсируют мотивацией, — тут он встал и приблизился так, чтобы смотреть мне глаза в глаза. — Апраксина знала, что делает, когда совала гант в дыхательные пути королевы! Она знала, что лишится руки! И она сделала это! Вот кроме шуток, Мэлс, как ты сам не видишь, что «Заря» — это буквально молодая копия твоей Кати⁈

Признаться, я даже не сразу понял, о какой Кате идёт речь. А когда понял, что он намекает на любовь всей жизни предыдущего Сумрака, мне аж захотелось выматериться.

Ну откуда? А откуда, скажите, я могу знать, какая она была, эта ваша Киело «Товарищ Катя» Ильясова? Финка НКВД, бляха медная, от кизлярских мастеров! И откуда у моего предшественника была такая нездоровая любовь к амбициозным сукам⁈

Но Каннибал истолковал моё раздражение иначе.

— Я всё понимаю, Сумрак, но… испытай их!

А это уже звучало как вызов.

— Испытать говоришь? — прикусив губу, задумался я. — Ну хорошо! Испытаем! Есть тут у меня один персонаж, которого нужно расколоть…