Часовые 2. Молодая кровь

Глава 13

Я проснулся от похмельной тяжести, которая перетекала в голове, стоило её слегка повернуть. Голова гудела. Помню, что пиво кончилось под утро. Потом был самогон челябинских литейщиков — он почему-то вонял жженой резиной. Потом… фляжка какого-то скаута из людей Атамана. Дальше — черный квадрат Малевича. Который на самом деле не черный и не квадрат…

Однако это нельзя было назвать пробуждением. Как будто я в осознанном сне, когда понимаешь, что спишь, и даже можешь себя контролировать. Это забавно.

Голова Гагариной мирно лежит у меня на груди, волосы растрёпаны, дыхание ровное. Чуть ниже, у живота, ощущалась теплая тяжесть — это была Апраксина… она лежала рядом, повернувшись ко мне и закинув ногу через мое бедро.

Её легендарный технопротез… Его полированная металлическая ладонь покоилась настолько низко на моем животе, что под тонким полотном спальника кое-что уже начинало предательски шевелиться. Индикаторы на ганте, интегрированном в протез Зари, мигали, будто издеваясь, показывая сигнал стопроцентной синхронизации.

Приснится же такое…

Я зажмурился, пытаясь сбросить сонливое оцепенение и наконец-то проснуться в своей тёплой постельке под самым шпилем Башни Часовых. Сонливость я сбросил. А вот наваждение…

— Твою ж ПАРТИЮ!.. — сдавленным шепотом выдохнул я, осознавая всю полноту и пушистость случившегося накануне полярного зверька.

Постарался выдохнуть бесшумно и бесстрастно, но… Окинул глазами пространство вокруг. Над нами натянулся непрочный тент палатки, пропускавший тусклый утренний свет.

Шум джунглей — стрекот, крики, шелест тропического леса — ясно давал понять, что я не в Башне.

Объясняться с Клавдией Леонтьевной на тему того, как две студентки Академии оказались в постели основателя школы Часовых… Да лучше б я там, на Земле 1, от орбитального нуль-удара погиб по-геройски!

Как будто снова на третьем курсе универа… — мелькнула самоироничная мысль. Когда просыпаешься в общаге, не помня половины вчерашнего вечера, и обнаруживаешь, что твоя койка стала становится местом неловких знакомств.

— Еще пять минут… Мне ко второй паре… — пробормотала сонно Лиза, потираясь щекой о мою грудь и окончательно лишая меня надежды, что это не запоздавший на двадцать лет пубертатный сон о тройничке.

«Ромфант какой-то!» — мысленно выругался я, всерьёз задумываясь о том, чтобы отгрызть себе руку, на которой сейчас лежала голова Апраксиной.

Перспектива знакомства с Комсомолкой и Зарей пугала…

Апраксина, будто чувствуя мои мысли, заерзала. Ее протез рефлекторно сжался в кулак, обхватывая и то, на чём он лежал. Индикаторы на ее ганте мигнули тревожным красным — «Разрыв симпатической связи» — а потом снова вернулись к ста процентам.

— Ммм… — пробормотала Настя и, не просыпаясь, отвернулась от меня на другой бок.

Я сжал зубы, моля Маркса и Энгельса о том, чтобы она прямо сейчас не проснулась. А учитывая моё положение, в идеале бы, чтобы и вовсе не проснулась. Промелькнула мысль о том, что если она после вчерашнего таки не проснётся, мне как-то придётся избавляться от тела…

Но, бросив взгляд вокруг, я обнаружил, что решение моего позора находится прямо у изголовья Апраксиной. Её подтянутая попа в ярких ситцевых трусиках с персонажами «Ну, погоди!» выглядела как минимум мило, но не это было спасением.

Вернёмся к решению проблемы. А именно — к очкам ТОКВДР Апраксиной. Они лежали на тумбочке из-под пайков рядом с её спальником.

Медленно, по миллиметру высвободив руку, я изловчился и всё-таки смог зацепиться кончиками пальцев за дужку очков. Натянуть их на нос — дело техники! девайс считал сетчатку глаза и сразу выдал права доступа Первого Часового. Мир окрасился в сизоватые тона интерфейса.

Меню — Внешний вид — список студентов — Биометрическая маска — Профиль: Алексей «Кузя» Кузнецов. Загрузка…

Прости меня, Кузя… Ты был отличным парнем и стал бы прекрасным Часовым. Извини, что придётся тебя подставить…

И знаешь что? Мне почти не стыдно! Ведь именно ты, Кузя, и принёс ту фляжку с настойкой того охотника…

Едва голограмма лица Кузи наложилась поверх моего через линзы очков, я рывком, словно отдирал пластырь, вскочил и начал одеваться, стараясь ничего не забыть и сильно не задерживаться. Девчонки начали ворочаться, потихоньку просыпаясь. Словно дежавю вчерашнего вечера пронеслась мысль: «Помедленнее! Пожалуйста, помедленнее!»… Надеюсь, это не воспоминания ночного тройничка…

Апраксина первая открыла глаза. Сначала в них было непонимание, когда она увидела меня, вернее — «Кузю», который уже боролся с пряжкой ремня. Улыбаясь, я, а для неё — Кузя, подмигнул ей. И уже почти полностью собравшись, легко шлёпнул по заднице Гагарину в её розовых ситцевых трусиках. Настя Апраксина, видимо, только сейчас заметила напарницу по постели, и это буквально лишило её дара речи.

— Вставай, Комсомолка! На завтрак опоздаете! — бодрым и весьма довольным голосом произнёс я «голосом Кузи», пробуждая Гагарину. — Классная, кстати, задница, Гагарина!

И, повернувшись уже к Апраксиной:

— Насть, а ты знала, что у тебя одна сиська больше другой?

Услышав это, Апраксина наконец подняла челюсть и запахнулась в одеяло, ещё больше изумившись.

— Ну мало ли, может и не знала!

Я пожал плечами и, поняв, что теперь уже они обе смотрят на меня очень внимательно, решил расставить все запятые над словом «ЙУХОП!!!».

— Вы меня, конечно, извините, но я хочу сразу расставить всё на берегу. Вы классные, и всё было здорово, но ни Сумрак, ни Клавдия Леонтьевна не одобрят нашей шведской семьи. Поэтому, если как и я дорожите карьерой и тоже не хотите вылететь, давайте лучше обо всём забудем! Идёт?

И, не дожидаясь ответа, выпорхнул в прорезь брезентовой двери палатки, оставив девушек переваривать произошедшее наедине.

Хрипло дыша, я прислонился к стенке лифта. Пронесло… пока. Мельком глянул в отражение — Кузин подбородок, щетина, шрам. И очки Апраксиной! Как вернуть их так, чтобы чекистка не заметила пропажи? Хоть убей не пойму!

Рука дернулась к переносице… замерла. Рано еще. Сниму в кабинете.

Вход в личный пентхаус встретил меня всё тем же спокойствием и пустотой. Но всё равно до самой двери кабинета я двигался перебежками. Интерфейс кабинета мигнул ещё у лифта, считав мою сигнатуру.

Вот и кабинет — прохлада, запах кожи и пыли. Я бросился к столу, пока не выдохлось так давно не посещавшее меня вдохновение.

Ложное дно в ящике открылось вторым ключом. Я уложил в открывшийся отсек законченную тетрадь с предыдущим сюжетом и заметками на полях. Достал новую, точно такую же. Благо, Борис ещё пару недель назад решил вопрос с тетрадями, распечатав на чудо-принтере для меня сразу годовой запас.

Закрыл потайной ящик. Рухнул в кресло. Взял чудо-ручку из шпионского набора Сумрака, что помимо обыденных вещей вроде средств скрытого убийства и инъектора с ядом могла ещё и писать.

Глава 13. Пробуждение меж Сциллой и Харибдой…

Сознание пробивалось сквозь похмельную смолу. Первое ощущение — упругая, лежащая на руке жесть. Теплая, сопящая на ухо, пахнущая шампунем с ромашкой тяжесть. Я открыл один глаз…

Воздух снова затрепетал, выстраивая воксели голограммы Клавдии Леонтьевны. Молодая. Лет тридцать, от силы тридцать пять. И она снова помолодела!

Ледяной взгляд и скрещенные на груди руки. Дурной знак…

— Мэлс. Как прошёл вечер? — голос ровный, стальной.

Поднял голову, изобразив ухмылку Кузи.

— Вечер? Гитара, бокал пива, шашлыки, девочки… — Махнул я рукой. — Романтика!

Голограмма не дрогнула.

— Настолько романтично, что Первый Часовой сидит в кабинете в очках ТОКВДР под личиной Кузнецова? — пауза. — Ну-ка, ну-ка, расскажи-ка получше про вашу романтику!

Сначала я не понял, о чём она. А когда до меня дошло, что до сих пор сижу в чужих очках и прикидываюсь Кузей, мысленно хлопнул себя по лбу! Затем с видом, будто так оно и нужно, снял очки, и маскировка исчезла.

— Это часть новой проверки! — Потрогал оправу. — Кстати о ней…

Зайдя в нейроинтерфейс, нашёл в списке контактов Иная и Кузю и вежливо пригласил заглянуть ко мне в кабинет. Срочно.

Клавдия Леонтьевна, в этом виде называть её по имени-отчеству язык не поворачивался, покачала головой.

— А ты, Сумрак, как всегда, в шпионов играешь, — цокнула она языком, растворяясь в вихре цифровых вокселей. — Смотри не заиграйся…

Вернувшись к перу, я продолжил ваять свой нерукотворный памятник.

Парни ворвались, едва я успел закончить первую страницу и перевернуть лист. Кузьма выглядел свежим и даже бодрым — видимо, они не постучали, а ворвались. Вытянулся, будто ожидая наказания. Инай же выглядел расслабленнее, однако следы вчерашних возлияний отпечатались на нём заметнее.

Его глаза, не сильно скрывая интереса, скользнули по раскрытой на столе тетради.

— Сумрак, извините, что без стука ворвались! — Кузя не удержался: — А я думал, дело срочное!

— Что за книга? — не скрывая интереса, произнёс Инай. — Хевел-Шавар с помощью неё творит свою магию?

Я прикрыл исписанную страницу, оставляя лишь загадочную улыбку в качестве подсказки.

— Какую магию… — протарабанил я пальцами по тетради. — Главное оружие Часового — не гант, а прежде всего наблюдательность. Вот и делаю для себя про вас записи.

Кузя вытянулся, будто видел в моих словах угрозу. Инай внимал каждому слову.

— К делу, — наконец вспомнив, зачем вызвал ребят, обратился я. Кузя. Готов без вопросов выполнить личную просьбу? Не уставную.

Кузя снова вытянулся и щёлкнул пятками.

— Так точно! Готов! — а затем уже более скромно добавил: — За… за одну встречную услугу…

— Хм…

Вот так напрямую требовать у Первого Часового услугу⁈ А Кузя-то не из робких!

— Говори, — принял я его условия.

— А можно меня на задание? На боевое! Да, я знаю, что в стройотряде я нужен больше, — закатил он глаза, явно цитируя Клавдию Леонтьевну, — Но я так не могу! Я же в десант шёл, чтобы… В лагере скука смертная! Я прямо чувствую, как без дела ржавею!

— Договорились, — быстро согласился я, пока парень не опомнился. Так я убивал сразу двух зайцев: обеспечивал силовое сопровождение Апраксиной и Гагариной и исполнял желание космодесантника, которого сам же и подставил.

Коварно и остроумно. Мне нравилось!

— Твоя задача: сопровождение и силовая поддержка Гагариной и Апраксиной во время их миссии по расследованию на Земле 505. Драйва хватит?

— Всегда на страже! И днём и ночью!

— Знак Часового и официальное награждение проведем после, по итогам. Ты и раньше неплохо себя показал, так что считай это итоговым экзаменом на статус полноценного Часового.

Озвучил я вслух свои мысли. Кузя, который явно комплексовал из-за того, что, в отличие от остальных, ещё не произведён в Часовые, услышав о шансе сразу войти в обойму, на радостях с громким хихиканьем сделал сальто назад на месте.

— Если, конечно, всё пройдёт гладко…

— Сумрак, я не подведу! — хлопнув себя по груди так, будто это требовалось, радостно заверил он меня.

Кажется, переборщил…

— Хорошо, — воспользовавшись моментом и его эмоциональным подъёмом, перешёл я к своей просьбе. — Твоё задание немного не по профилю: Апраксина и Гагарина, с которыми ты пойдёшь в миссию, испытывают к тебе… некоторое недопонимание, догадки и вопросы.

На лице парня читалось недоумение.

— А что я им сделал-то?

— Лично ты? Ничего. Но тебе нужно вести себя так, будто ты понимаешь, о чём они, но всё отрицать вслух. Справишься?

— Это проверка какая-то? — прищурился он, сам придумав отличное объяснение.

— Для Апраксиной и Гагариной? Да. Хочу проверить их эмоциональную и психическую устойчивость.

— А ещё проверить меня на прочность! — С улыбкой Кузя добавил: — Ну и актёрские способности. Куда уж без них!

А ты глянь! Наша десантура радует! У парня явно талант, который нам ещё предстоит раскрыть.

— Теперь о тебе… — обратился я к Инаю. — Ты с ними в миссию хочешь? Или тебе и так хорошо…

— Хочу! — немногословно, почти без акцента, ответил абориген.

Однако было в этих словах что-то ещё… Что-то сказанное между строк, чего я так и не сумел понять.

— Значит, пойдёшь вместе с ним! — кивнул я на Кузю. Инай тут же спросил:

— Я готов! Когда собираться?

Чувствовалось в этом нетерпение, да и что-то еще… Комплекс самозванца? Беспокойство из-за того, что его приняли по блату? Скорее всего.

— Погоди-погоди, — остудил я его пыл. — Перед этим тебе тоже нужно задание. Вернее, проверка твоего таланта… Как я понимаю, у тебя есть дар становиться незаметным, будто ты с «Конъюнктивитом». — Удачно вспомнив о чудо-приборчике Петрова и Башарова, при помощи которого можно у всех на виду оставаться незаметным, привел я аналогию.

— Какое задание? — уже куда более серьёзно спросил парень.

В ответ я указал ему на очки ТОКВДР, которые по воле случая оказались у меня.

— Показать мне, как работает твой талант, и незаметно подсунуть эти очки Апраксиной так, чтобы она этого не заметила.

И, предвосхищая вопросы, обратился к Кузе.

— Ты тоже смотри и мотай на ус. Расскажешь, если я чего пропущу.

— Так точно! — глядя на Иная уже с интересом, согласился космодесантник.

— А когда? — спрятав очки за пазуху, перешёл к конкретике Инай.

Отвечать не пришлось. Дверь, не запертая с прошлого раза, с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвались Сцилла и Харибда. Вернее, Апраксина и Гагарина.

Взъерошенные, растерянные, решительные. Волосы всклокочены, у Гагариной так и вовсе след от подушки. Их ищущие глаза сначала уставились на меня, затем уже с возмущением переместились на Кузю. А Кузя, видимо, уже забыв о нашем договоре, недоумённо переводил глаза с меня на девушек.

А про Иная уже забыл! Видимо, парень слишком серьёзно отнесся к моему заданию и уже приступил к делу… Краем глаза я уловил странное мерцание рядом с Апраксиной и сложный сконцентрироваться на её силуэте — явный признак работы «конъюнктивита» или в нашем случае врождённом таланте Иная.

— А вот и девушки! — расплылся я в улыбке, поднимаясь из кресла. — Как спалось?

С самым ангельским видом перевёл взгляд с Апраксиной на Гагарину.

— Эм… Нормально⁈ — не утверждая, а скорее спрашивая, растерялась Елизавета, будто ждала подсказки от меня.

Апраксина же, не отводя глаз, сверлила взглядом затылок Кузи. Которому, впрочем, было бронебойно — он упрямо продолжал делать вид что ничего не понимает.

А может и вправду ничего не понимал.

— Как продвигается расследование? — адресовал я уже Анастасии.

— Закончила вчера! — бросила она, не отрывая лазерного прицела от Кузиной башки. — Все работы с материалом допроса произведены. Дальше только полевая работа.

— Заря, на меня смотри, — уже строже напомнил я чтобы та наконец перестала сверлить взглядом Кузю. — Комсомолка, ты тоже…

Гагарина вздрогнула, словно от щелчка по носу.

— Посерьёзнее, девчонки. Впереди первая самостоятельная Боевая вылазка на Землю 505.

— Ты что, с нами не идёшь? — Гагарина округлила глаза, будто я только что отменил горячую воду в Башне. — А как же…

— Ты считаешь, что вы ещё не готовы? — парировал я вопросом. — Тебя и Чуваша я готовил как будущих Часовых Земли 505. Пора подтвердить компетенции! Или я поторопился? — в моем голосе прозвучала металлическая нотка командира.

— Это что, полевой экзамен? На полноценный статус⁈ — в голосе Лизы смешались надежда и ужас.

Я прищурился.

— Если не готова, лучше честно признайся сейчас, не хочется организовывать спасательную миссию Если вы провалитесь.

— Я готова! — выпалила Гагарина, будто боялась, что я передумаю. — Абсолютно!

Взгляд скользнул к Апраксиной.

— А ты, Заря? Ты готова?

— С рождения, — хмыкнула она без тени сомнения.

Хотя её взгляд всё так же висел на Кузе, словно тот был главной угрозой миссии.

— Ну вот и замечательно, — хмыкнул я. — Кузя и Инай пойдут с вами как силовая группа. В качестве навигатора пойдёт Борис.

— Когда выдвигаемся? — Апраксина перешла к делу, наконец оторвав взгляд от Кузи.

«Вот он, момент!» — внутренне потирал я руки. Утром на их запястьях красовались ганты, а индикаторы синхронизации светились зелёным, что уже указывала на их неплохой уровень совместимости.

Осталось только сделать это пока тайное явным.

— Как только наладите симпатическую связь, — ответил я, стараясь ничем себя не выдать. — Кстати, как у вас с этим делом?

И деланно-невинно кивнул на их ганты.

— Давайте проверим логи.

Через пару минут их ганты лежали на столе, подключенные к моему умному столу а через него и к моему интерфейсу.

Трёхмерная голограмма вывела графики синхронизации. Кривые напоминали кардиограмму умирающего — редкие всплески на фоне провалов. Вчерашние попытки едва переваливали за двадцать процентов сопряжения симпатической связи. Но потом… Ближе к утру, в районе четырёх-пяти часов, графики обеих девушек взмыли вверх, и сошлись на отметке почти в восемьдесят процентов!

— Да ну нафиг! — фыркнул Кузя, тыча пальцем в голограмму. — Не верю! Сумрак, извини, но это бред какой-то! Гагарина с Апраксиной — и восемьдесят пунктов⁈

— И тем не менее, — я развёл руками, изображая такое же изумление. — Факты — штука упрямая. Заря и Комсомолка за одну ночь совершили прорыв! Коэффициент симпатической совместимости вырос вчетверо!

Я повернулся к девушкам, ловя их взгляды.

— Так что вы делали в районе четырёх утра, а? — Вопрос прозвучал с неподражаемой интонацией строгого, но заинтересованного научного руководителя. — В чём ваш секрет?

Лиза покраснела так, что её уши стали похожи на сигнальные фонарики. Апраксина же вскинула подбородок, её глаза метнули в Кузю молнию, прежде чем вернуться ко мне.

— Не помню, — прошептала Гагарина, уткнувшись взглядом в пол.

— Отказываюсь отвечать, — как отрезала Заря, её голос звенел сталью и ледяным вызовом.

Заинтересованный Кузьма ждал горячих подробностей и надеялся, что я продолжу копать, чем это девочки занимались прошлой ночью. Но я лишь пожал плечами.

— Ну тогда готовьтесь к Т-переходу!

— И что, это всё? — даже возмутился Кузя.

— Да! — разочаровал его я.

Инай, который всё это время оставался невидимкой посреди моего кабинета, вновь проявился, показав мне жестом большой палец.

— На этом всё! Найдите Бориса, введите его в курс дела и начинайте подготовку. Как будете окончательно готовы сообщите Клавдии Леонтьевне, она назначит время Т-перехода.

Группа двинулась к выходу. Апраксина шла первой, ее плечи были напряжены, Кузя семенил сзади, пытаясь выпытать, как у неё получилось, ну а в ответ получал лишь ледяной взгляд и многообещающее молчание.

Гагарина шла последней, все еще красная, и украдкой поглядывая то на меня, то на Кузину спину.

Дверь закрылась. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Тишина. Благословенная тишина после урагана гормонов и неозвученных обвинений и довольство тем, как я всё ловко придумал.

Хотя, признаться, за свою придумку было немножечко стыдно.

— Бедный Кузя… — пробормотал я без тени сожаления. — Ладно, герой. Надеюсь, ты выживешь…

Затем вновь открыл тетрадь и перечитал уже написанное:

«Глава 13. Пробуждение меж Сциллой и Харибдой…»

Выведя корявым движением головы окончание работы, я с удовольствием от проделанной работы откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. За окном на фоне зелёного моря слегка чадил вулкан, в полуденном небе кружили какие-то птеродактили, а внизу шумела строительная техника. Если хорошо прислушаться, то можно было даже услышать, как наш город отвоёвывает у джунглей квадратный метр за квадратным метром.

Однако счастливые мгновенья торжественного ничегонеделания продлились недолго. Сначала вспыхнул экран умного сенсорного стола, затем на нём зажглась оранжевая пиктограмма, к которой тут же присоединилась и красная. Но прежде чем я успел разобраться с непонятным алармом, появилась Клавдия Леонтьевна. Её взгляд был встревожен, но собран.

— Итак, Сумрак, мы получили сигнал. С Земли 1. Кремль вызывает Часовых!

— Что-то они долго… — улыбнулся я.

— Что? Ты знал? — сварливо, точно старая жена, упёрла руки в бока Клавдия Леонтьевна.

— А ты — нет? — удивился я такому повороту событий. — Я же после интервью сразу вам сказал, что Барагозин и компания просто так свою власть не отдадут. Только вот не думал, что они решатся ударить орбитальным оружием по Башне.

— Сумрак, эти мне твои игры в кошки-мышки вот уже где! — провела она цифровой ладонью по цифровому же горлу. — Ты что, забыл, насколько опасно нуль-оружие? Мы все едва не погибли!

— Ну, в конце концов всё обошлось, — пожал я плечами. — Даже наоборот, нам повезло, что они решили сразу зайти с козырей.

— Поясни, — уже заинтересованно произнесла нейрокоммендант.

Я поднял бровь, мол, всё ведь и так очевидно.

— Говоря словами классика: «Они окрасили себя в те цвета, в которые они себя окрасили!». После введения сухого закона люди и так не особо доверяли Партии, а тут ещё моё скандальное интервью. Нуль-удар по Башне Часовых должен был стать катализатором.

Клавдия Леонтьевна прикусила цифровую губу, обдумывая мои слова.

— А если нет?

Я пожал плечами.

— Значит, я совсем ничего не понимаю в людях!

— И что было дальше? Революция?

Я тоже призадумался.

— Вряд ли. Скорее всего, демонстрации среди гражданских. Может быть, беспорядки. Не знаю. Возможно, военные решили, что после применения орбитального оружия по Часовым они могут стать следующими, и организовали переворот. Тут много сценариев.

— И всё-то ты знаешь… — прищурилась нейрокомендант.

— Ну я ж… Часовой! — ухмыльнулся я, едва не ляпнув слово «писатель».

— Нет, — уже с улыбкой покачала головой Клавдия Леонтьевна. — Ты не просто Часовой. Ты Мэлс Игоревич Сумрак!

— Обязательно вспомни об этом, когда в следующий раз захочется меня покритиковать! — отшутился я, но тут же подобрался в кресле. — Ну что, давай почитаем что нам пишут из Кремля?