Часовые 2. Молодая кровь

Глава 15

Предыдущий вечер для Каннибала завершился новостью о том, что с собой на Землю 1 я его не беру. Пришлось объяснить, что за кадетами нужен присмотр, и вызов Йотуна на Землю-1 вполне может быть очередной подлянкой от Бородина.

Он воспринял это спокойно. Кажется, даже с улыбкой, отпустив шутку, что теперь он глава академии Часовых.

В этот момент у меня возникло подозрение, что Сергей не просто так проводит всё свободное время в лагере. Он подменял меня в рабочих обязанностях директора Академии. Инспектировал стройотряды, работал над составлением карт вместе со скаутами. Чёрт, он даже поля для будущих посевов за стенами города разметил! Да и подшефный Т-мир Солярис он не посещал уже почти неделю и, честно сказать, не сильно туда торопился. Сейчас, пока он там на плацу под моросящим небом Терры орал на кадетов, выдавая ценные указания на день, я мог спокойно провести брифинг.

По всему выходило, что это он, а не я, является директором Академии. Про себя же подумал, что если вернусь, и всё с Авророй будет в порядке, то передам ему полномочия. А пока…

В кабинете пахло утренним кофе с сухим молоком из советских запасов Клавдии Леонтьевны. Она, пользуясь обновлёнными мощностями, одновременно присутствовала и здесь по правую руку от меня, и там, помогая Каннибалу вести его первое утреннее построение.

Приглашённые расселись кто где. Прямая как стрела Таисия. Архитектор что-то чиркал в блокноте. В чёрном блокноте… Стоп, он что, меня копирует? Сорока, присев на подлокотник дивана, с невинным видом хлопала длиннющими ресницами. Это ещё что? Она что, меня клеит⁈

Рубеж, сложив волосатые руки на груди, молча ждал. Фримен, уже с рюкзаком за плечами, переминался с ноги на ногу, будто хотел в туалет. А ветераны Атаман и Пятый — старший над скаутами и инструктор по боевой подготовке — стояли чуть в стороне.

Все взгляды выжидающе упирались в меня.

— Сумрак, — притворно кашлянула Клавдия Леонтьевна, — время 9:42. Если вы не хотите опоздать к собственному старту, пора бы уже начинать.

Я отхлебнул горьковатого кофе, поставил кружку и обвёл присутствующих взглядом.

— Архитектор, — начал я, обращаясь к инженеру, который тут же раскрыл свой блокнот и приготовился к записям. — Мне нужна ровная площадка с твёрдым каменистым основанием. Достаточно близко к лагерю, но скрытая от чужих глаз. Идеально — за северо-восточным горным хребтом. Нам нужен стартовый комплекс под будущий космодром.

Он молча кивнул — его ум уже просчитывал варианты.

— Есть неплохое место в сорока километрах на север, близко к леднику.

— Замечательно, — согласился я с его предложением. — Возьми на эти работы проверенных аборигенов из отрядов Пятого и Атамана и начинай возведение.

Я повернулся к ветерану и старлею.

— Пятый, надеюсь, ты сможешь выделить аборигенов из одарённых? Но желательно тех, которые хоть немного говорят по-русски?

— Вообще с одарёнными проблема, так как Архитектор уже забрал всех, кто более-менее владеет управлением нуль-элементом, — хмыкнул Пятый. — Но если знание языка не критично — таких полно! Объявим новый набор. С желающими среди местных проблем нет от слова «совсем». Другое дело, что многие из них не слишком сообразительны.

— Атаман, — окликнул я ветерана. — Ты как глава механизированной бригады — придумай что-нибудь с механизацией процесса. Пока техника ребятам тоже понадобится, пусть и военная. Шагоходы с огнемётами для расчистки джунглей, возможно, запасы взрывчатки для работ с горными породами. Сами, в общем, сообразите.

— Что-нибудь придумаем, — почесал седую голову ветеран.

— Конечно, это может быть излишним напоминанием, но всё же: этот проект желательно сохранить в тайне, поэтому разведчиков, скаутов и вербовочные отряды в ту сторону не посылать.

— Ну, это само собой, — крякнул ответственный за скаутов Атаман.

Затем мой взгляд упал на счастливчиков, что уже сегодня смогут повидаться с родными.

— Сорока, Рубеж, Фримен. Вы на сегодняшний момент — лицо Авроры, и вам в этой миссии придётся как следует этим лицом поторговать! Вопросы?

Сорока, кокетливо намотав на палец прядь волос, мгновенно встрепенулась:

— А будут камеры? Если да, то я готова хоть сейчас!

Я про себя отметил, как сильно изменилось поведение Сороки за эти сутки. Чёрт возьми, да она же меня сейчас, пусть и на рефлексах, но пытается соблазнить! Впрочем, это даже хорошо! Я уже придумал, как её… особенность превратить в преимущество!

— Прямо сейчас не надо, — произнёс я с лёгкой ухмылкой, бросил взгляд на циферблат наручных часов. — Аннушка уже купила подсолнечное масло, но ещё не разлила его.

В кабинете на секунду повисла недоуменная тишина. Фримен перестал переминаться с ноги на ногу. Только голограмма Клавдии Леонтьевны тихо фыркнула.

Сорока смотрела на меня с абсолютно чистым, ничего не понимающим взглядом.

— Какая ещё Аннушка? — спросила она с искренним недоумением. — С нами пойдёт кто-то ещё?

Я не стал объяснять.

— Ровно в двенадцать жду всех на стартовом столе. Опоздавшие считаются предателями и будут расстреляны на месте.

И, разведя руками, подвел итог:

— На этом всё!

Гравитация отказала первой. Карандаш Архитектора, выпавший из-за уха, завис в воздухе. Раздался тот самый звук — низкий, вибрирующий, словно рвётся гигантский кусок мокрой ткани. И тогда нас выдернуло из реальности, швырнув в Т-пространство.

Отказало зрение. Лишь густая, непроглядная тьма, усыпанная мириадами ярких, точно звёзды, огоньков. И один из них — наш Маяк-цель — приглашающе мерцал, точно готовая вот-вот взорваться сверхновая. По коже пробежали мурашки, как от статического электричества, а в груди разлился ледяной холод абсолютного вакуума. И наконец всё исчезло.

Глаза вновь ослепил искусственный свет, и резкий, болезненный толчок вдавил подошвы в пол. В общем, всё то же самое, но в обратном порядке.

Я пошатнулся, неожиданно нащупав рукой холодную металлическую опору. Красный и всё так же похожий на морской буй маяк с маркировкой «Маяк 552-Д». Ну вот и славно. Значит, мы на месте.

Я щурился, пытаясь прогнать разноцветные пятна с сетчатки. После притенённого стартового стола Терры Новы и черноты Т-пространства стерильный искусственный свет был особенно неприятен.

Постепенно зрение начало привыкать. «А здесь я ещё не был!» — пронеслось у меня в голове. Высокие стены из белой керамической плитки, яркие светильники и воздух, что пах озоном, антисептиком и почему-то металлом.

Передо мной стоял напряжённый Йотун, а чуть за спиной великана — Артемида. А по обе стороны от уже знакомых мне Часовых выстроились десять бойцов в угловатой броне стального цвета с футуристического вида винтовками, глядя на которые в мозгу всплывало милое слуху слово «лазган». Как выяснилось чуть позже — карабин лазерный многозарядный Носова.

«КЛМН»! Твою же партию! Мысленно я ухахатывался, как школьник возле женского туалета, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Забрала были подняты, а стволы с примкнутыми штыками смотрели прямо нам в грудь. И это мне решительно не нравилось.

Я не мог не отметить, как положительно сказался на Артемиде отпуск. Лицо сияло ровным загаром и чуть округлилось, губы будто стали на два тона ярче, да и весь ее образ задышал свежестью и наполнился мягкой женственной красотой.

В голове промелькнула фраза Лизы о том, что лунный курорт — идеальное место не только для отдыха, но и для зачатия детей, которые, по ходячим в народе байкам, обязательно становятся нуль-одарёнными.

Йотун сделал шаг вперёд. Скрип сапога по плитке заставил Фримена, что стоял по правую руку от меня, съёжиться. Сорока так и вовсе, вжав голову в плечи, сделала шаг назад. А вот Рубеж, наоборот, шагнул наперерез Йотуну, вставая ровно между нами.

— Пароль, — пророкотал он басом, а великан пристально уставился на молодого Часового.

И чёрт возьми, я прочитал в этом взгляде уважение.

— Дер пароль, блин! Рубеж, иди в жопу, свои! — выдохнул я, отстраняя Думгадзе в сторону.

Парень среагировал грамотно — видимо, перед переходом Каннибал дал пару негласных инструкций оберегать меня. Но восприми Йотун его движение как угрозу, у Рубежа не было бы ни единого шанса.

Несколько секунд томительного молчания.

— Что за приколы, здоровяк? — уже раздражённо поднял я бровь и руку с бесполезным для меня гантом. — Считаешь, что я — это не я? Так активируй инициацию.

И тогда углы губ Йотуна дрогнули, расплываясь в извиняющейся улыбке.

— Опустить оружие! Свои! — скомандовал он и, опустив взгляд, точно нашаливший подросток, признался: — Операторы Маяка засекли небольшую аномалию. Во время перехода на мгновение проявились две сигнатуры вместо одной. Вот я и подумал, что кто-то подделал наш сигнал.

Он зычно прочистил горло и сплюнул себе под ноги. А я про себя подумал, что таким плевком, попавшим в голову, можно заработать сотрясение.

— Всё в порядке. Клавдии Леонтьевне пришлось продублировать адресную сигнатуру и перенести нас в два захода, — объяснил я, кивнув на ребят и полтора десятка алюминиевых контейнеров с надписью «Не вскрывать». — Должно быть, из-за этого прилетел эхо-сигнал.

Йотун кивнул и в два шага преодолев расстояние между нами, протянул мне здоровенную лапу для рукопожатия. Я ответил ему тем же, отмечая, как утопает моя рука в его бездонной ладони, однако, даже поднапрягшись, старался вложить в это рукопожатие хоть часть своей силы. Великан улыбнулся.

Затем, повернувшись к Артемиде, галантно взял её руку и, склонившись, едва коснулся губами её пальцев.

А она действительно похорошела. Отдохнула, поправилась… Или⁈

— Надеюсь, меня крёстным позовёте? — подмигнул я, шёпотом бросив ей на ухо.

Артемида покраснела как девчонка. Смущённо, но с какой-то новой искринкой в глазах ткнула меня кулаком в плечо.

— Ну ты и болван, Сумрак! Болван и не лечишься!

Йотун, сжалившись над моей рукой, обвёл взглядом остальных. Его внимательный, тяжёлый взгляд скользнул по моим студентам. Казалось, он искал в их лицах знакомые черты сына.

— И это всё? — прогромыхал он. — Студенты? Это твоё посольство мира от Часовых?

Артемида, поддерживая мужа, тоже подняла бровь:

— Мэлс, у нас тут всего три дня назад чуть не случился государственный переворот! В республиках уже открыто шепчутся, требуя выхода из Союза. Нам нужен шпион и дипломат Сумрак, а ты привёз детский сад?

Она повернулась к студентам:

— Без обид, ребята, но у меня правда нет времени вытирать вам сопли.

Я намеренно шагнул так, чтобы наши глаза вновь встретились.

— Алён, ты сама сказала, что переворот был три дня назад. Сейчас людям нужна не стабильность — им нужна надежда. Уверенность в том, что они сделали правильный выбор, встав на сторону Часовых. Позволь представить тебе нашу живую уверенность.

Я сделал шаг вперёд, по очереди представляя ребят.

— Перед вами — Георгий «Фримен» Тучкин. Парень с командой вывел новый антибиотик «Терра-циклин» из местных медуз. В общем, светило науки, которого Клавдия Леонтьевна сравнивает с самим Алмазом!

Всё это было правдой, и мне, признаться, пришлось полазить по виртуальной нейробиблиотеке, чтобы прочесть личное дело легендарного Алмаза.

Йотун на это лишь зло склонился над парнем и упёр огромный, точно банан, палец в тощую грудную клетку Фримена.

— Ну, парень, если ты так же силён в трансбиологии, как Алмаз, я при первом намёке на диарею откручу тебе голову. Знаю, что вы, трансбиологи, вот так мелко мстите…

Я не вмешался, потому что было ясно: Каннибал просто по-своему шутит. Однако Фримену от этого не стало легче. Парень лихорадочно помотал головой, затем кивнул и с немым посылом «да я вообще никогда!» вновь замотал ею.

— А это — Рубик «Рубеж» Думгадзе. Хороший боец и один из любимчиков Каннибала. На Солярисе он спас Серёге жизнь.

— Думгадзе, Думгадзе… — задумчиво цокнула языком Артемида. — А не сынок ли он члена ЦК Думгадзе, того, что из клики Барагозина?

— В точку! Это его сын, — с наслаждением глядя на округляющиеся глаза Алёны, широко улыбнулся я.

— Мэлс, ты что творишь? — уже почти зашипела она. — Его отец — один из заговорщиков, и сейчас скрывается где-то на Кавказе! А тут его сын…

— Именно поэтому я его и взял, — спокойно парировал я, не глядя на Рубежа, который всё слышал. — Рубик — проверенный парень, доказавший лояльность. Его появление на публике покажет всем, что мы не ведём охоту на ведьм и не судим детей за грехи отцов.

Артемида прищурилась.

— Знаю я тебя. Наверняка ты уже придумал, как его эффектно представить публике? Торжественный визит в школу? Серия вдохновляющих интервью? Бабушку под камерой через дорогу переведёт?

— Ты читаешь мои мысли, но нет. Этим, помимо прочего, займётся…

Приобняв Сороку за плечи, я выдвинул её чуть вперёд. Я сделал это специально — наметанный взгляд Артемиды уже уловил в облике Тани что-то, что ей явно не понравилось.

— Татьяна «Сорока» Танина — наш главный нейролингвист, первая, кто смог найти общий язык с аборигенами Терры Новы. Головная боль, конечно, и служить предпочитает в исключительно мужском коллективе, но я уже не знаю как применить её таланты.

Закончив представление, я обвёл ребят жестом.

— Итак, перед вами: учёный, воин и дипломат. Официально — послы молодой крови Часовых.

Артемида, хмыкнув, скрестила руки на груди.

— И я вновь предположу, что популяризация Часовых — их единственная миссия!

— Само собой, — подмигнул я подруге. — Но они пока сами об этом не знают.

Йотун задумался, оглаживая, как всегда в моменты раздумья, свою бороду. Его подозрение постепенно сменилось на понимание, а затем и на одобрение.

— Ладно. Вот только выкладывать такое при посторонних… — хмуро буркнул великан, кивнув на десяток вооружённых солдат, которые безмолвными статуями продолжали держать нас в полукольце.

Артемида тоже напряглась. В словах Йотуна была логика, потому что я фактически перед непосвященными выложил сверхсекретные планы Часовых.

— Ах, это! — картинно удивился я и полез во внутренний карман. — Какая жалость, что я об этом не подумал. Ну что ж, Йотун, извини, но они слышали слишком много.

Шагнув к ближайшему бойцу, чей респиратор при моём приближении ускорил работу клапанов, я сунул руку во внутренний карман. В тот самый, где обычно в подкладке скрытого ношения торчит кобура пистолета.

— Придётся с ними разобраться…

Солдат сделал шаг назад, затем ещё и повёл вверх стволом винтовки, но я движением руки отстранил её в сторону.

— Имя и звание, боец, — потянул я руку из кармана.

— Старший сержант Горячкин! — сквозь противогаз пробубнил армеец. — Казачий Особый Механизированный батальон!

Удивительно, но солдат, превосходивший габаритами меня раза в полтора, мог сложить меня с двух ударов, однако страх и трепет перед легендарным Сумраком сковал его волю.

Что странно, никто из остальных солдат даже не дёрнулся. Да и он сам, почувствовав мою крепкую хватку на цевье винтовки, прекратил сопротивление.

— Дети есть?

— Что? — вновь прозвучало из респиратора.

— Да сними ты противогаз, — потребовал я, поднося руку с чем-то, что вытащил из кармана, к бронеплитам на его груди. — Спрашиваю, дети есть?

— Да, четверо.

Моя рука легла посередине его бронежилета, будто вглаживая что-то в поверхность бронеплиты. Чёрт, я прямо чувствую, как Йотун, Артемида, да и остальные вытянули шеи, желая разглядеть, что я делаю.

Я убрал руку, и из-под неё на бронеплите старшего сержанта Горячкина, очерченная белым контуром, проявилась стикер-наклейка. На ней было изображение кастета, в литых обводах которого чётко угадывались два серпа по краям и два молота посередине. А внизу — наш девиз: «Всегда на страже. И днём, и ночью».

Я отступил на пару шагов назад, чтобы все присутствующие, включая сослуживцев сержанта Горячкина, могли увидеть наклейку на его броне. Пресвятая Партия! Вчера я потратил целый час, мучил скаута «Зодиака», пойманного с нелегальной тату машинкой, над эскизами фирменных стикеров Часовых чтобы все наконец узрели эту красоту.

Боевая слава — это, безусловно, замечательно, но Часовым ещё предстоит немало работы над своим имиджем среди молодёжи.

— Значит, четверо детей? Замечательно! — улыбнулся я, подмигнув едва не застрелившему меня бойцу. Я обернулся к Сороке. — Танюша, солнышко, пожалуйста, передай четыре подарочных детских комплекта для детей сержанта Горячкина. Те, что с автографами.