Часовые 2. Молодая кровь

Глава 16

Площадка возле дубненского нуль-реактора напоминала смотровую площадку у исполинского храма техники. Вместо куполов и шпилей — исполинские тороиды реакторов, мерцающие мягким лавандовым светом. А вокруг на километры угадывался призрачный контур главного нуль-ускорителя.

Для брифинга Артемида выбрала «Сиреневый сад» внутри кольца реактора. Усадив нас за столик с самоваром, она, на правах хозяйки, раздала кружки, выставила розетки с конфетами и удалилась, оставив Йотуна проводить совещание.

— Итак, ситуация у нас шаткая, — резюмировал Йотун, скрестив руки на могучей груди. — Барагозин и остальные на Лубянке, но метастазы предательства уже проникли глубоко. Марс от Союза уже откололся. Кое-кто из окраинных республик тоже поднимает голову. Но народ и армия — на нашей стороне, и они ждут действий. Ждать нельзя. Прямо сейчас едем в Верховный Совет — вносить ясность.

Я кивнул, повернулся к студентам и достал из внутреннего кармана три конверта с их позывными.

— Персональные задания⁈ — оживилась Сорока.

Конверты разлетелись по рукам. Самый толстый — у Сороки. Потоньше — у Фримена. И совсем тонкий достался Рубежу.

А пока они вскрывали конверты, я повернулся к великану.

— Космодесант?

— Среди нового правительства такие предложения звучат, — мрачно подтвердил Йотун. — Но Марс — не Камчатка. Это планета в девяти световых минутах. Плюс-минус. И форпост, оборону которого мы сами выстраивали десятилетиями. Направляя туда ВКС и космодесант, мы бросим элиту наших войск в мясорубку штурма лучшей крепости человечества. Потери будут несопоставимы.

— Силовой вариант — не вариант, — категорично заявил я. — С восстановлением власти в Союзе мы дали козырь нашим заклятым «друзьям». Естественно, Виталика и Британская Империя объявили нас узурпаторами и поддержали коллаборационистов на Марсе.

— Да, но чёрт возьми, Сумрак, революционеры — это армия и технократы Марса! Референдума не было! Советских граждан на Марсе никто не спросил! Мы не можем их бросить!

— Бросать Марс и его жителей никто не собирается. Но военное вторжение и попытка подавить бунт силой — это фатально. Мы не просто положим там наших лучших людей — мы уничтожим цвет ВКС и космодесанта в бессмысленном штурме. А во-вторых, силовое вторжение подкрепит пропаганду наших заклятых друзей о том, что в СССР произошёл госпереворот, а Часовые — кровавые мясники.

Не торопясь, я достал ещё два конверта с позывными «Йотун» и «Артемида» и вручил их адресатам.

Йотун взял конверт с нескрываемым удивлением, повертел в руках и, мгновенно став ещё серьёзнее, хотя казалось, куда уж больше, вскрыл его.

В этот момент из-за его спины появилась Артемида с подносом. Увидев конверт, который я протянул ей, она, не говоря ни слова и лишь приподняв бровь, молча приняла его и, отойдя в сторону, принялась изучать содержимое.

Пока супруги были заняты чтением, мои студенты закончили с изучением своих инструкций. Первым, как несложно догадаться, был Фримен. Он поднял на меня взгляд, полный чистейшего академического интереса.

— Это шутка какая-то? — расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке, Фримен, кажется, не верил в прочитанное. — Ну, то есть я могу выбирать вообще любые проекты? Сам? Не советуясь?

— Не вообще любые, а всего двадцать. Ну, максимум тридцать. И только самые перспективные и необходимые Авроре, — поправил я его.

— Авроре? — удивлённо переспросила Артемида, хотя её глаза все ещё бегали по тексту из конверта.

Ах да. Похоже, я всем забыл сказать, что Йотун и Артемида не в курсе.

— Так, в общем, голосованием мы назвали наш полис Часовых на Терра Нова.

— Полис — это что, в смысле город? — нахмурил брови Йотун.

Я внутренне рассмеялся. Чёрт, а ведь когда мы прощались, Аврора представляла собой палаточный лагерь и несколько жилых модулей. А сейчас…

— Ну, уже сейчас, если измерять по периметру внешних стен, Аврора занимает площадь всего Садового кольца.

— Охренеть! Ты серьёзно? — уважительно цокнул языком великан.

— То ли ещё будет, мой друг, то ли ещё будет!

Отложив свой конверт в сторону, Сорока подняла руку.

— У меня вопрос, — и, дождавшись моего кивка, продолжила. — Вот это «Использовать любые методы на своё усмотрение» — это значит…

— Это значит, Татьяна, что я не ограничиваю тебя в методах достижения цели. Считай это очередным тестом на профпригодность.

Сорока сладко зажмурилась, будто наслаждалась моментом, когда смогла поймать Сумрака за язык.

— Вот совсем не ограничиваешь в методах?

— Абсолютно! Хочу посмотреть, какого результата ты добьёшься за эту неделю, — полностью подтвердил я её слова. — Если тебя, конечно, не линчуют до окончания срока.

Она прищурилась.

— Звучит как вызов!

— А это он и есть, — окончательно расставил я все точки над «ё».

Сорока была ценным активом, но ещё и источником постоянной турбулентности. Её талант нейролингвиста мерк перед её главным даром — вносить хаос в мужские умы — и штаны. Каннибал так и не признался, но до меня дошли слухи, что именно Сорока грела его постель в то утро после пьянки на стадионе.

Поручая ей работу с чиновниками, я играл с огнём, но ставка делалась на то, что её талант, направленный в русло сугубо мужского чиновничьего аппарата, мог сорвать для нас джекпот.

В своём конверте Сорока прочла о назначении на должность официального представителя и популяризатора Часовых. И если Фримену поручалось работать с научным сообществом, то ей предстояло «окучивать» чиновничий аппарат: ведомства, министерства, советы — всё, что связано с официальными запросами к Часовым, и наоборот тоже, теперь было её зоной ответственности.

И фигурально, и, зная её таланты, возможно, буквально. Чёрт возьми, я же сам из детского мерзенького желания позырить не ограничил её в методах… Ну что ж, посмотрим.

— Рубик, ты как? — окликнул я хмурого молодого грузина. — Если чувствуешь, что не можешь, то лучше откажись сразу.

Рубеж сначала кивнул, потом отрицательно помотал головой, а потом и вовсе поднял на меня глаза и произнёс:

— Всегда на страже. И днём, и ночью! — задумался, отхлебнул уже остывшего чая из своей кружки и добавил. — Я просто не думал, что всё так повернётся.

На лицах слушавших нашу беседу проступило явственное непонимание сути нашего диалога. Но так оно и должно было быть.

— Апраксиной будет ещё сложнее, — покачал головой я. — Она ведь ещё исследователь-дознаватель. Ей в этом во всём разбираться.

— «Заря»⁈ Бедная девчонка… — покачал головой Рубеж, глядя в чашку.

В его случае было бы уместнее, чтобы вместо чая там был коньяк.

— А ты, Сумрак, — садист каких поискать. Когда я шёл в Академию Часовых, я не думал, что… — не договаривая, он махнул рукой, затем резко встал и вышел из-за стола, не попрощавшись. Через мгновение вернулся, схватил свой конверт, сжал его в кулаке и вновь вышел.

Неловкая пауза после его ухода продлилась ещё с минуту. И первым, как это обычно и бывает, не выдержал Йотун.

— Куда это он? — на его лице явственно читалось раздражение поведением Рубежа.

— Выполнять моё задание, — негромко, всё ещё глядя в дверной проём, в котором только что скрылся Рубеж, ответил я.

— И что ты ему поручил?

— Найти отца, который всё ещё где-то скрывается от Советской власти, и привезти его к Часовым.

— Сумрак, ты серьёзно? — под красноречивое молчание Йотуна возмутилась Артемида. — Ты послал сына арестовать отца? Да, пусть и предателя, но, Сумрак, он же его отец!

— Мы лёгких путей не ищем. Мы ищем правильные. А они редко бывают легкими, — резюмировал я.

Проводы студентов были краткими. Фримен, бормоча что-то о том, что это лучший день в его жизни, забрался в грозного вида броневик на армейских номерах и отправился прямиком в МГУ. Сорока игриво ухмыльнулась, без стеснения разглядывая бойцов казачьего особого механизированного батальона «Дон».

— Значит, они меня охранять будут? — коварно промурлыкала она, явно наслаждаясь тем, что телохранители её слышат. — А кто их самих от меня охранять будет, а? — и с этими словами скрылась в салоне.

Рубеж молча покачал головой. Затем сообщил, что телохранители ему не нужны и, ни разу не взглянув мне в глаза, сел в броневик.

Мы — я, Йотун и Артемида — стояли на крыльце, провожая взглядом машины на военных номерах. А когда они разъехались, к крыльцу бесшумно подкатила уже не военная бронемашина, а правительственная «Чайка».

Чёрная, облицованная хромом, удлинённая версия правительственного лимузина с лёгким гулом антигравитационного двигателя застыла в сантиметре над землёй. Тут же вокруг неё выстроилась четверка уже знакомых мне бойцов казачьего особого механизированного батальона, среди которых я узнал и сержанта Горячкина.

Отчаянно захотелось закурить.

— Ну что, поехали в Верховный Совет? — Йотун приглашающе протянул ладонь размером с лопату в сторону «Чайки».

— А ты-то куда? — удивился я. — В Верховный Совет еду я один! А у тебя с Артемидой есть свои задания!

— Сумрак про тот конверт говорит, — тихо подсказала Артемида.

— Да я понял! Но Сумрак, я тебе главного не сказал…

— Йотун, не надо! — окликнула мужа Артемида.

О-о? А это что ещё такое? Оказывается, эта парочка мне что-то недоговаривает? Сначала удивлённо, а затем уже требовательно я посмотрел на великана.

— Соединённые Штаты Виталики… — нервно глянув на супругу, всё же начал он. — На меня вышел их Часовой… то есть Маршал…

— Йотун, хватит мямлить! — не выдержал я. — Говори уже!

— Маршал Вердикт вышел на нас через неофициальные каналы, — выпалила за мужа Артемида. — Он хочет встречи с тобой.

В голове мгновенно щёлкнуло: Маршал, несмотря на поддержку Виталики независимости Марса, пошёл на контакт⁈ Чтобы это могло значить?

— Любопытно…

— Товарищ Сумрак, товарищ Сумрак! — приотворяя мне дверь правительственного лимузина, зачастил сержант Горячкин.

Тому, что именно сержант попал в число моих телохранителей, которых мне навязала Артемида, я даже не удивился.

— С вами по инструкции должны ехать ещё двое! Я и младший сержант Галушко.

Он указал на стоящего рядом и такого же закованного в броню, но без стикера, сослуживца.

В ответ я удивлённо поднял на него бровь.

— Вот уж вряд ли, ребята! — повернулся я, но прежде чем они что-то ответили, я продемонстрировал им свой потертый блокнот и карандаш. — Извините, парни, я всё понимаю, да и инструкции святы… Но мне надо поработать! Готовить речь. В одиночестве и тишине.

— А где нам тогда ехать? — даже растерялся Горячкин, явно не ожидавший такого поворота. Его учили выполнять приказы, а не оспаривать их.

Увидев, что Артемида машет мне рукой, помахал ей в ответ. И тут в голове созрел новый, слегка безумный план. План, который убивал сразу двух зайцев: избавлял меня от ненужной свиты и давал мне возможность для манёвра.

— Не со мной. У меня для вас новый приказ, — объявил я, присаживаясь на корточки, чтобы завязать внезапно развязавшийся шнурок. — Поступила информация из надёжных источников, что на Артемиду готовится покушение. Я уже поручил её охрану компетентным людям, но мне бы хотелось перестраховаться. Ваша задача — обеспечить её безопасность в пути и на месте.

Кажется, моя шутка зашла слишком далеко, но я утешал себя, что так было нужно для дела. Логика тут простая: если Сумрак появится в Верховном Совете в окружении толпы телохранителей, это будет политическим самоубийством. В столь шаткое время проявить слабость — это роскошь, которую Часовые позволить себе не могут.

А потому, пустив бровями фирменную волну, я хлопнул сержанта по плечевой эмблеме «К. О. М.» и произнес:

— Ну что, казачки, присмотрите за моей Часовой?

А пока они переваривали приказ, я юркнул в салон «Чайки».

Усевшись в авто, которое внутри оказалась почти лимузином, я присвистнул. Бежевая кожа диванов, фактурная древесина на подлокотниках, элегантные шторы вместо вульгарной тонировки и мини-бар с серебряным гербом Союза, в котором из угощений был только лёд.

Но самое главное, в «Чайке» имелась заслонка, отделяющая важных пассажиров от любопытных глаз водителя. Ею я и воспользовался.

Как только перегородка с водителем закрылась, я, несмотря на то, что машина уже двигалась, заглянул за шторку окна. Там, за пуленепробиваемым стеклом, проплывала пасторальная картина мирного майского дня в утопичном советском городе.

ПАЗик с надписью «Дети» свернул к остановке и высадил у кинотеатра стайку школьников в красных галстуках. Сбоку в потоке пристроилась такси «Волга» с помятого вида водителем в шоферской кепке. Мужик смолил зажатую в зубах папиросу и явно несколько дней не брился. А на другой стороне проспекта молодая мамаша, смущаясь осуждающих взглядов, тащила за руку истерящего малыша.

Жизнь, несмотря ни на что, шла своим чередом.

Про себя отметил, как отчаянно сложно мне сконцентрироваться в углу дивана напротив. Я сделал над собой усилие, внимательно посмотрев туда, куда смотреть было труднее всего.

— Сейчас мы точно одни. Так что можешь проявиться.

Несколько секунд ничего не происходило, и я, огорчившись, начал чувствовать себя идиотом. Но нет. Прошла секунда, затем другая, и вот на бежевой подушке, с которой упорно соскальзывал взгляд, проявился Инай.

На моё лицо наползла лёгкая улыбка. Значит, всё хорошо. Значит, Чуваш выполнил инструкции и справился с удалённым Т-перемещением.

Смуглокожий, высокий и по-подростковому сутуловатый Инай явно считал моё безмолвное одобрение. Совершить Т-переход в одиночку на чужую для себя Землю 1, да еще и, пользуясь врождённым талантом к отводу глаз, пройти незамеченным под носом у Йотуна и Артемиды. А парень был прям хорош! Определённо хорош! А в моём случае ещё и полезен!

— Ну что, Инай, готов к заданию? — спросил я.

— Маугли, — поправил он, уставившись в окно на девушек с кружками кваса.

— Что?

— Позывной у меня «Маугли». По уставу на заданиях только позывные, Сумрак.