Ушедший Род. Книга 10. Миротворец

Глава 40

— Приветствую! — машу рукой Прозоровской и сопровождаемым ею моим родовичам.

Неожиданно приятно увидеть этих ребят сейчас здесь. Даже сам от себя не ожидаю. Если с рыжим Рогвольдом я ещё пересекался за последний месяц, то вот с Сергеем, который был оставлен в лицее, так сказать, на хозяйстве, не виделся довольно давно. Карасёва же последний раз видел, собственно, когда принимал клятву молодых магов, и тогда особого внимания на него не обратил. И только уже после узнал о его таланте.

Парень не производит впечатление гения бухгалтерии. Вообще даже близко не соответствует стереотипу. Ведь стереотипный делопроизводитель — это худой, в очках, слегка сутулый, возможно, даже где-то застенчивый.

Нет. Точно нет.

Карасёв — крепкий, румянощёкий парень и практически неузнаваемый, поскольку в последний раз, когда я его видел, он всё-таки ещё привыкал к своему новому статусу. Видимо, тогда ему было достаточно неуютно, а вот сейчас парень вполне себе уверенно нашёл свою нишу.

Видно, что мои родовичи несколько ещё смущаются и чуть теряются. Думаю, всё же окружение университета на них действует подавляюще. Но это и понятно — всё же в этом учебном заведении слишком много детей из известных родов.

Но даже на их фоне ребята уже не бросаются в глаза. Разве что немного — поведением. Обычные ученические мантии, которые выдают всем студентам, на них отлично смотрятся. Всё подогнано, нигде ничего не висит. Двигаются в форме уверенно. В общем, ребята не выглядят нищими родственниками в этом месте. Разве только пока немного не понимают, как со мной общаться. Всё-таки когда я принимал присягу, я был почти их сокурсник и человек, с которым связана свобода и недавнее приключение, а сейчас — боярин и глава рода. А к этой социальной группе ребята впитывали пиетет с детства.

Так что всем, кроме Рогвольда, немного не по себе. Всё-таки прошло довольно много времени.

Этот лёд разбиваю просто — зову всех к себе за столик сразу же, как они появляются в дверях. Словно бы заново знакомлюсь с ребятами.

— Так, я к тебе твоих товарищей доставила, — говорит Прозоровская.

Она сейчас с удовольствием выполняет функцию куратора и немного модератора группы. Ну, как сама её понимает. В любом случае девушке я непритворно благодарен.

— Теперь пойду отвлеку минут на пятнадцать девчонок. Они как раз тоже нацелились с тобой поговорить.

— Спасибо, — говорю Прозоровской.

Та кивает и тут же уходит.

— Ну, в общем, слышали, — показываю на стулья за своим столом. — Присаживайтесь. У нас всего пятнадцать минут сегодня. В другие дни меня будет проще застать. Но сегодня только так.

— Мы можем в другие дни подойти, — говорит Сергей.

— Нет. У меня дело к Карасёву, — улыбаюсь. — Так что по делам — у нас четверть часа. И потом тоже уходить не обязательно. Нам нужно решить один момент. Меня Борис Васильевич попросил об аудите.

— Карась? — Сергей тут же понимает, о чём я говорю, и сразу же уточняет возможность у третьего родовича.

— Ну а я что? — парень смущённо улыбается. — Я завсегда. Цифры я люблю больше магии.

Хмыкаю.

— А почему? — чуть удивляюсь.

В сигнатуре парень полностью верит в эти свои слова.

— Они полностью под моим контролем, — с готовностью поясняет Карасёв. — Да и я их… ну, так сказать, вижу. Где непорядок, где сразу же есть дыра — я будто это чувствую.

— Хороший талант, — качаю головой.

— Когда тебя ставят в помощники дядьке-жулику, который свои косяки списывает на тебя, да ещё и с моим отцом, — с лёгким страхом в голосе говорит парень, — то либо научишься видеть и аргументировать, либо нужно отращивать листья.

— Почему? — удивляюсь.

— Нужно становиться деревом — они солнышком питаются и водой. Ничего другого в день недостач мне всё равно не светило, — усмехается Карасёв. — Уже позже отец заметил талант и стал натаскивать. Но сначала было так.

— Наш Карась к магии земли тяготеет, — замечает Сергей. — Может, и с растениями договорился бы. Но таких преподавателей в Академии нет — слишком приземлённое, вроде как, искусство.

— Попытайте наших армейцев, как до них доберётесь. Уроки, думаю, уже на этой неделе начнутся, — говорю родовичам. — У моих армейцев аж два мага земли — может, и знают что-нибудь в эту сторону.

Карасёв смущённо кивает.

А я удивляюсь. Первый раз встречаю человека, которому магия скучна.

Но вот просьба Кошкина в парне пробуждает недюжинный энтузиазм. Которым неожиданно для себя, но совсем по другому поводу, заражаюсь и я. Правда, это имеет и вторую сторону.

Моя прерванная на самом интересном месте утренняя работа накладывается на честный энтузиазм парня и неожиданно захватывает два из трёх моих потоков сознания. Довольно чётко отслеживаю этот момент и с удовольствием смотрю за развитием. Словно бы разум включает турборежим, и разбор, и достраивание нужного мне конструкта получает второе дыхание.

Правда, второй стороной этого оказывается невозможность полностью сосредоточиться на визите знакомых девушек. Чувствую себя словно внутри анекдота, когда с дамами — о работе, а на работе — о дамах.

Разве что девушки точно не замечают этого моего состояния. Сигнатуры-то я отслеживаю. Да и в разговоре участвую вполне себе полноценно. Один-то поток у меня остается.

Прозоровская честно выполняет обещанное и задерживает Риту, Ольгу и Людочку на те самые четверть часа.

За это время мои родовичи поднимают основные, беспокоящие их вопросы. Благо и решаются они всего лишь перечислением небольшой суммы денег и вызовом Кошкина. Всё остальное можно решить и позже.

Ребята уходят даже раньше, чем ощущаю сигнатуры девушек. Так что к моменту их прихода опять сижу в одиночестве. Правда, всё так же без обеда. Но тут сам прошу официанта подождать.

— Привет, Макс! — радостно присаживается напротив Сабурова. — Рада тебя видеть.

Улыбка сама собой появляется на моём лице.

— Взаимно, — говорю.

— Да, да, конечно, — рядом садится Васильчикова. — На моём приёме ты не был, — укоризненно замечает она.

— И на моём не был, — продолжает Сабурова.

— И на моём, — рядом со мной, с другой стороны стола, садится Прозоровская.

— Привет, Макс! — последнее место за небольшим столом занимает Людочка. Она, похоже, старается держаться в стороне от разговора, будто бы берёт пример с Васильчиковой. С удовольствием приветствую и её.

— Здравствуйте, девушки, — говорю. — Просто прекрасно выглядите. Находиться в вашем обществе — огромный подарок.

Практически сразу говорю то, что думаю. Девчонки это вполне чувствуют. Но понятно, что комплиментами не отделаться.

— Это всё понятно, — говорит Васильчикова. — Ты мне лучше вот сейчас скажи: ты же теперь к нам надолго?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Как зайдёт.

Стараюсь не давать лишних обещаний.

— Старайся, чтобы твоего захода точно хватило на посещение моего следующего приёма. И на организацию своего, — требовательно добавляет Васильчикова.

— Безусловно, — переглядываюсь с Прозоровской, тем более что она как раз обещала мне помочь с его устройством. — На это моего времени точно хватит.

Вообще ощущаю себя так, будто не был пару недель в боях, а буквально отошёл на полчаса и вернулся. Стойкое такое ощущение.

С удовольствием участвую в разговоре. Правда, почти сразу же приходится дать обещание посетить каждую с визитом. И это совершенно не обсуждается. Скорее подразумевается по умолчанию.

Лёгкий разговор прерывается только подошедшим официантом. Тот быстро выслушивает заказы, и почти мгновенно на столе появляется обед.

Девушки только после половины дня занятий, так что никто появившуюся еду игнорировать не собирается. При этом не прекращая разговор ни на минуту.

Правда, разговор очень быстро переключается с меня на какие-то происшествия внутри группы. Буквально через пару минут снова переключается обратно. Девушкам очень интересно, где я успел побывать. Собственно, сокращённую версию и рассказываю. Не всё им можно знать, но хватает. Скорее здесь интерес не столько к моей карьере военного и её продвижению, сколько лично ко мне. Да и война сама по себе никому за столом не интересна.

А вот упоминание Огинской Магды — очень. Девушки слушают внимательно, но как только становится понятно, что с ней я даже не встречался, а общался исключительно по переговорнику, интерес тут же полностью угасает.

Как только появляется лёгкое безразличие, тут же сворачиваю свой рассказ.

В общем, у меня создаётся стойкое впечатление, что девушкам нужен этот обед исключительно с целью спровоцировать меня пообещать посетить их дома. И посмотреть, насколько и где изменилась моя ситуация. Может быть, в каком-то смысле, девушки словно прощупывают, насколько изменилось моё к ним и к жизни отношение за это время.

А вот отношение императора к роду их не интересует вообще. Да и известно оно, хоть и далеко не всем. Всё же вся поездка в конечном итоге завершена по слову императора, он пригласил меня на завтрак, аудиенция опять же — уверен, что об этом уже знают. Так что это девушки тоже точно учитывают.

Как только девчонки достигают своих целей, разговор уходит в полностью неизвестную мне сторону внутренних отношений Академии. Впрочем, ненадолго, и снова переключается на меня.

— Максим, ты же сегодня дрался на дуэли? — уточняет Сабурова.

— Было такое, — соглашаюсь, переглядываясь с Прозоровской.

Об этом тоже уже много кто знает.

— И победил? — спокойно продолжает Сабурова.

— Победил.

— То есть ты сейчас занимаешь третье-четвёртое место? — прикидывает она.

— Нет, скорее третье, — прикидываю. — Получается, так. Вроде как в неофициальном списке что Белозерский, что Каляев делили два места друг с другом. Но только я этот рейтинг даже не видел.

— Это не страшно, — замечает Сабурова. — В Академии много людей, кто видел этот рейтинг, но не может туда попасть. Так что твоя ситуация точно более завидна.

Чуть пожимаю плечами, киваю.

— Вам виднее, — соглашаюсь.

Девчонки весь разговор постоянно что-то взвешивают на внутренних весах и состыковывают свои знания в процессе разговора. Обмениваются тонкими, буквально булавочными уколами, которые я замечаю только уже свершившимися. Но для меня удивительно, что в эту игру включается и Васильчикова. До этого момента она занимала сторону наблюдателя и участвовать в интересной охоте на совершенно безродного боярина вроде как не собиралась.

Что-то изменилось, но пока мне не очень понятно — что.