Ушедший Род. Книга 10. Миротворец

Глава 33

Ну да, ошибиться было бы сложно, да что там, для меня так вообще невозможно. Но мало ли. Всё-таки такую вероятность я допускаю.

Белозерский сидит один, повесив голову, о чём-то раздумывая. Его двух товарищей в кафе нет. Да и вообще рядом нет. Так что парня никто не развлекает. Но и сигнатура у него далека от веселья — сидит загруженный и тоскливый, что ли.

Тихо подхожу, жестом показываю официанту — сообразить кофе на стол к Белозерскому. Позавтракать я всё-таки планирую с Ольгой.

Подхожу и слегка касаюсь его плеча.

Княжич вздрагивает и резко оборачивается.

— А, это ты, боярин, — говорит Белозерский и тут же успокаивается. — Садись, компанию составишь, всяко интереснее будет.

— Что-то у тебя случилось? — удивляюсь. — В твоей тоске можно рыбу утопить.

Белозерский секунду смотрит на меня, и потом смешок все же прорывается, как только шутка доходит.

— Хах! У меня вообще ничего.

— А чего такое лицо, будто проиграл в карты свое имение, имение отца и ещё заложил все ваши земли?

Белозерский усмехается с лёгким хмыком:

— Было бы, конечно, неплохо, но в карты не играю с двенадцати лет.

— Что так?

— Отец застал, — морщится парень, — потом сидеть не мог долго. А когда стал сидеть — пригласил к себе в кабинет и выиграл у меня двадцать пять партий подряд на желание.

— И что?

— Что? — смеётся Белозерский, — я теперь всегда делаю то, что говорит мой отец. Я ещё в двенадцать лет проиграл все свои возможные желания. У него еще девятнадцать осталось.

— Он не торопится этим пользоваться? — смеюсь в голос.

— Нет, не злоупотребляет, — усмехается. — Вот в твоём случае, кстати, было одно из них. Я азартен, поэтому в карты и в азартные игры любого толка теперь не играю.

— Спасибо твоему отцу, — говорю. — Мне кажется, он поступил довольно мудро.

— Это да. У меня теперь отмазка есть. Могу только болеть за кого-нибудь — и все понимают.

— Но ведь ставки ты всё равно делал? Или это другое? — интересуюсь.

— Да, с дуэлями, конечно, папа не запрещал. — с ностальгией говорит парень. — Все же ставка на себя всегда мотивирует. А вот на других ставить нельзя, это да. Но и это было хорошей отдушиной, — снова невесело усмехается парень. — До твоего раза. Теперь и в дуэлях участвовать неинтересно.

— Что так? — смеюсь.

— Папа узнал обстоятельства. Мне пришлось сказать про слишком большой долг, и он запретил — и в дуэлях тоже.

— Что там у нас ещё у тебя осталось? Где ещё можно поставить деньги? — Задумываюсь. Перечисляю. — Карты, скачки, гонки тараканов, рулетка, дуэли, тотализатор. Спортивные команды — наверное, тоже можно ставить?

— Нет, тоже нельзя. Азартные игры все это.

— Забавно. А не пробовал сам казино стать?

— Это как? — удивляется Белозерский.

— Ну смотри, — хмыкаю, — ты же изучал статистику. Процент проигрыша всегда — даже в самой честной игре — чуть больше, чем выигрышей. На этом строится математическое ожидание казино.

— Ой, не надо мне эти базовые вещи рассказывать, — отмахивается он.

— Да! То есть казино всегда выигрывает. Правильно?

— Конечно, — пожимает плечами Белозерский.

— А тебе, что интереснее — играть или выигрывать? — задаю не такой уж простой вопрос.

Парень на секунду задумывается.

— Ты знаешь, Рысев, в моём случае скорее интереснее игра, чем выигрыш. Я, конечно, радуюсь, когда ставка играет, но по большому счёту мне до лампочки — выиграю или проиграю. Интересен сам процесс. — неожиданно для себя делает вывод парень.

— Хорошо, — говорю. — Вот повторяю свой вопрос: ты не пробовал стать казино?

— Дворянину это как-то невместно, — слегка удивляется князь. — Проиграть? Да. А держать казино? Ты чего? Это доля мещан.

— Нет, никто не говорит про прямое владение казино. Смотри шире. Ты же можешь, например, создать структуру, которая будет принимать ставки на что угодно. Пойдёт дождь или не пойдёт, будет в следующем году урожай или не будет, солнечная ли погода будет там условно тридцатого марта такого-то года. Просто контора споров любых. Возьмут наши условный Багдад или не возьмут — даже такие.

— Интересно, — говорит Белозерский заинтересовавшись.

— Вот. Создаёшь Игру… — усмехаюсь. — Здесь же будет интересно. Причём если с умом подойти, эту игру можно создать даже без проигрыша, и в ней будет интересно участвовать людям — с деньгами или без, это не имеет значения. Там же тоже можно спорить на бонусы, на дополнительные внутренние баллы, да что угодно, — машу рукой.

— Рысев, ты мне предлагаешь придумать биржу — но не компаний, а биржу событий. Это… Это гениально, честное слово! — удивляется.

— Ага. Владей. — хмыкаю.

Белозерский задумывается. У парня появляется лихорадочный блеск в глазах.

— Да, кстати, это очень интересно… — почти уходит в себя.

Стучу по плечу парня, возвращая его в реальный мир.

— Так, пока ты не ушёл в какие-нибудь дебри, расскажи-ка мне, мил человек, что у нас по нашему делу?

— Сложное твоё дело, но решаемое, — с неохотой возвращается из новых мечтаний княжич.

— Решаемое или решённое? — уточняю.

— Ну почти решилось, там твоя подпись нужна и твоё присутствие. Рассказывать? — вздыхает.

— Рассказывай.

— То, что тебе соседи землю не продавали, ты знаешь?

— Знаю. Это очевидно — они, скорее всего, курировали контрабандистов, которые сидели на том хуторе, что мне достался. Доказать не могу, но я почти в этом уверен — они не могли не знать.

— Вот, — согласно кивает Белозерский. — Скорее всего, именно поэтому им совершенно не нужно твоё усиление и тем более не нужно усиление хутора, который там есть. Но это они уже проглядели — хутор усилился, причём сильно. — кивает. — Да, это я тоже узнал. Ты там крепость, что ли, строишь?

— Да нет, форт, причём довольно небольшой — не больше, чем на тысячу — две человек.

— Ну может быть. — равнодушно констатирует. — Неважно. Они захотели иметь третьего соседа, чтобы тебе точно было не с кем сговориться. Поэтому землю они мне продали и много. Вот на все пять тысяч продали, — с удовольствием говорит Белозерский.

— А в переводе на «пощупать» — это сколько?

— В переводе на «пощупать»? — усмехается. — Надо же! Хорошее выражение. В этом переводе примерно до имперского тракта и ещё там за него хороший кусок. В общем — это много, я тебе потом покажу карту. Там неудобья в основном. Вырастить там ты всё равно ничего не сможешь. Сухо, слишком сухо или болотисто. Либо так, либо сяк. И что бы они там ни делали — получить нормальный урожай целая проблема. Не знаю, зачем тебе нужны эти земли.

— Это моё дело. Так то часть понятно зачем — я там поставлю дорогу к имперскому тракту, и тогда мне будет глубоко наплевать на моих соседей. Так как сейчас туда припасы или людей только дирижаблем доставить можно или через Пятно. Пока их там немного — это не страшно, а вот если планировать поселок…

— Вот именно! Они тоже так думали. В общем, — продолжает Белозерский, — я у них обменял довольно большой кусок земли. Но было одно обременение. Догадаешься?

— Естественно: не продавать его мне.

— Правильно! Но тут один момент, — усмехается Белозерский. — Они не подумали, что продают землю мне. Точнее, они этого даже не знали — землю покупала одна из наших подконтрольных контор, а мы землёй занимаемся уже не первое десятилетие.

— … и все хитрые ходы знаете.

— Именно, — говорит. — Рысев, ты молодец, знал, к кому прийти с такой сделкой. Вряд ли они тебе продали в любом другом случае. Даже император бы их не заставил — там серьезные привязки были к их вольностям.

— Так. Ну а что получилось?

— Официально контора заложила землю в банк, тут же разорилась в течение недели, банк забрал земли по долгам, долги я выкупил. Ну, короче — земли твои, очищенные от всей этой чепухи. Но с одним условием.

— Понятное дело, просто так не получится. — Усмехаюсь. — Рассказывай.

— Точнее, условия два. Первое — нужно дойти до банка и оформить это.

— Ну это понятно, — говорю. — Без проблем, хоть сегодня.

— Отлично, тогда после лекций, хорошо?

Киваю.

— А второе условие — ты обязан на этих землях развить поселение не меньше поселка. Это старый закон, еще времен, когда Пятна только появились. Идея была в том, что бояре будут защищать своих людей более активно, чем просто земли. Идея, кстати, сработала — там, где были поселки, прорывы вглубь человеческих земель уходили редко. А там, где не было — ну ты и сам историю учил…

— Да… — киваю. Хотя эту часть я немного пропускал.

— Прежде чем покупать, я послал своего человека. Он примерно прикинул размер крепости… ладно, форта, — машет рукой, — которую ты строишь, и понял: поселок ты потянешь. Две тысячи человек — это немного, а на Пятне там кормиться может спокойно такой поселок охотников. В общем, извини — по-другому эти земли нельзя было вывести из владения. Только на основании этого старого закона. Прежние владельцы же поселком, да и даже дорогой не озаботились. Ну вот. Мы смогли забрать их у банка только через эту нехитрую, в общем-то, схему.

— А если я этого не сделаю?

— Если не сделаешь — земли отойдут императору. В любом случае бывшим владельцам они уже не вернутся.

— Понятно. Достойно.

— Что «достойно»? — спрашивает Белозерский. — Мой долг закроем? Да! И если твоя идея со спорами выгорит, процент тебе точно достанется. — веселеет на глазах княжич. — Я же тут не участвую как бы.

— Буду рад, если так. — Пожимаю плечами. — А так — да, думаю, если ты говоришь, что площадь там большая, то думаю, мы, после оформления, в расчёте.

— Вот и славненько, — слегка веселеет князь. И тут же переводит тему. — Слышал, ты на войне отличился?

— Было такое дело.

— Расскажешь?

— Не смогу, — качаю головой. — император запретил.

— Ты с Самим виделся, что ли? — внимательно смотрит на меня Белозерский.

— Да. Ну ты же знаешь историю с моим боярством.

— А кто ж её не знает. Ну молодец, так и надо, — немного разочарованно говорит парень.

Про войну послушать он хотел бы. Но у меня еще встреча и скоро уже. Так что налаживать связи с самыми крупными владельцами земель в империи после императора, буду в другой раз.

— Спасибо тебе за идею, возможно, развеет мою скуку. А то в последнее время стало неинтересно. Скучно жить — не подраться вволю, обязательства, да и отец женить хочет. — наконец, кажется, прорывается причина тоски.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, парень, — развожу руками.

— Ой, кто бы говорил!

— А у меня началась значительно раньше. — Грустно усмехаюсь. — У меня-то родителей нет.

— Это да, — кивает Белозерский. — Сиротой, конечно, иногда проще, но завидовать я тебе, пожалуй, не буду. Знаешь, что, Рысев, а приходи ко мне на бал.

— Зачем? — удивляюсь.

— Да приходи, приходи. Честно — там скорее смотрины будут, чем приём, но один я не вывезу.

— А твои друзья?

— Да таких бы друзей, но… — парень не продолжает. — Нет, они нормальные, конечно. Но на прием они прийти побояться.

— Что так? — удивляюсь.

— Так они тоже холостые! И из младших Родов. Мама просто рада будет — больше целей, больше попаданий! Не. На них надежды нет.

— А я? Я же вроде тоже ни женой, ни даже невестой не обзавелся…

— Зря, кстати, еще пару лет и слухи пойдут… — серьезно говорит Белозерский. — Ты другое дело. Ты сам себе хозяин. Хотя тебе тоже будет сложно, признаю. Ну, приходи, а?

Мне бы эти пару лет пережить бы, сначала. Да и всем нам. Но ладно.

— Ладно. Приду.

— Отлично! — радуется княжич. — А с твоей идеей я, пожалуй, даже и развернусь! Может, еще и отца заинтересую!

— Не-не-не, меня к этому не приплетай, — говорю. — Даже можешь процент не платить. Я просто предположил, что это возможно.

— Хорошее предположение, — ещё раз усмехается Белозерский. — В общем, жду тебя на приёме.

— Хорошо. Когда?

— Да недели через две. Маман ещё не определилась, заранее всем же надо, а девушкам так в особенности, — морщится парень. — Чую, последние две недели доживаю. Ладно, не буду тебе свою грусть изливать.

Жестом подзывает официанта, расплачивается.

— Давай, Рысев, рад был тебя увидеть.

Белозерский вне своих друзей и после алкогольного пафоса, оказывается вполне себе интересным собеседником.

— Взаимно. В банк — после лекций? — еще раз подтверждает Белозерский.

— Да, — соглашаюсь. — Торопиться не стоит, но и медлить тоже не будем.

— Вот и славно.

В кафе входит Прозоровская. Белозерский замечает её, улыбается.

— А вот с Прозоровской я, пожалуй, пересекаться второй раз не буду, — позволяет ей услышать последнюю фразу. — Жёсткая она у тебя. Боюсь ее теперь.