Между голодом и страхом

Глава 26

Невольно я любовалась им: красивый, несколько растрёпанный мужчина в белой рубашке навыпуск, с не завязанным галстуком, наброшенным на шею, сидел в кресле и мрачно взирал на полупустой бокал в своей руке. Вокруг гремела музыка и в полутьме извивались потные тела нетрезвых развлекающихся двуликих и их человеческих женщин. Чеканя шаг, я пошла к нему, взмахом руки оставив охрану позади. Остановившись напротив, наклонила голову к плечу, ожидая, когда он посмотрит на меня. Наконец, он качнулся и медленно поднял голову.

— Лара? Ты? — он попытался вскочить, но я вскинула ладонь в предупреждающем жесте. — Ты пришла…

— Неожиданно, да? — не могла не съязвить я и пнула по туфле размалёванную девицу сидящую в кресле. — Пошла вон, — она недовольно посмотрела на Андрея и, поняв, что он смотрит только на меня, ретировалась.

— Я ждал, — хрипло сообщил он.

— Ждал, что меня притащат накачанную наркотиками? С каких пор ты воюешь с женщинами, дорогой?

— О чём ты?

— После нашего разговора за мной явился Глеб. В компании бойцов и со шприцем в кармане, — я села напротив и забросила ногу на ногу. — Будешь убеждать меня в том, что я что-то напутала?

— Лара, я не посылал…

— Глеб работает на тебя.

— Уже нет. Часть стаи отделилась с приездом чужих в город, — он пожирал меня глазами и я сдержала порыв одёрнуть задравшийся подол платья оголяющей бедро. — Я бы никогда не причинил тебе вред.

— Возможно, — не стала спорить я, слишком отчётливо помня, что и помогать он не решился, опасаясь Узора.

— Я не мог действовать, не оглядываясь на общину, которой руковожу, — пояснил мужчина, правильно расценив выражение моего лица. Всё же он знал меня достаточно.

— Предположим, ты говоришь правду, — я запустила пятерню в волосы, — мне нужен список всех ушедших.

— На каком основании… — начал Андрей и я оскалилась, прервав его шипением.

— Не зли меня. Сейчас, пока я помню, что ты не делал мне больно, пока это важно для меня — прошу, не зли. Просто дай то, что мне нужно. Дай повод поверить тебе.

— Ты позволяешь сучке так разговаривать с тобой? — послышалось со стороны танцпола, и в зону отдыха вошли двое незнакомцев. В секунду оценив, я послала сладкую улыбку и слегка качнула головой, останавливая охрану. — Стоит лучше дрессировать девку. Хочешь, научу…

Подцепив стопой столик я притянула его к себе и, ухватив за ножку, швырнула в первого стоящего. Он успел пригнуться, но не ожидал, что я метнусь следом. Опрокинув его на упавшего друга, я с силой сдавила кадык.

— Назови мне причину не разорвать тебе глотку, щенок, — клянусь, я готова была сделать это прямо там. Во рту собралась слюна, и ноздри жаждали запаха крови.

— Гость… — прохрипел лежащий под нами на полу.

— Гости уважают законы дома, в который пришли, — процедила я и откатилась назад. Со стороны никто из людей не заметил инцидента: между нами и толпой стояли двуликие, привлечённые перепалкой. — Вы не заслуживаете женщин хотя бы по той причине, что не являетесь мужчинами.

— Лара, — Андрей был обескуражен. Видимо он не успел отреагировать и теперь стоял, широко разведя руки.

— Проследи, чтобы ублюдки были наказаны. Мне плевать, чьи это…

— Мой отец Костёр, — раздалось за спиной, и я резко развернулась. — И какая-то обдолбанная человеческая шлюха мне указывать не будет…

— Хреново, что не приученных к туалету впускают в помещение, — пробормотала я и, подавшись вперёд, полоснула наглеца по лицу кольцом, которое я теперь не снимала. На светлой коже набухла кровью глубокая царапина, а он всё смотрел на меня не в силах поверить, что допустил это. — Если ты, пробирочная тварь, откроешь пасть ещё раз я убью тебя прямо здесь и заставлю друга вылизать кровь с пола, чтобы отнести Костру испорченный генетический материал. Возможно, в следующий раз он вырастит нечто с мозгами.

На меня смотрели настороженно, злобно, непонимающе, испуганно, но безразличных не было. Выпрямившись, я тряхнула головой, откидывая волосы с лица и демонстративно вытирая кровь щенка о белоснежное платье.

— Меня зовут Илария Узорова. Я хозяйка этого города и не позволю никому смотреть в мою сторону без почтения. Для того, чтобы наказать любого из вас, мне не нужна охрана. Вы тепличные, развращённые властью и ленью малолетки не в силах оказать отпор таким, как я. Запомните и передайте остальным: время переговоров и уступок закончилось. Я ищу своего мужа, и не дай вам небо встать между нами. Вы узнаете, почему стоит бояться темноты. Я войду в ваши дома, выпотрошу всех, кто вам дорог, заставлю умолять о смерти. Вы узнаете, каково это быть добычей. Я запрещаю кому бы то ни было уезжать из города, пока расследование не закончится. Каждый, кто ослушается, будет признан виновным и истреблён вместе со всей семьёй. Списки прибывших у меня, выпускать будем по ним же. Мой муж уважает законы, а мне на них плевать. Пока вы играете по моим правилам вам нечего бояться. Ослушаетесь… — я предвкушающе улыбнулась, — дайте мне повод, и я омою кровью улицы.

— Узоров жив? — спросил кто-то издали.

— Если нет, то у половины из вас нет шансов. Даже не пытайтесь прятаться — в аду это не пригодится. Вы для меня мыши. Все. Каждый, — я обвела пальцем присутствующих и остановилась на Андрее. — Никого не пожалею.

Проходя между расступившимися, я с каждым шагом ждала нападения. Тело натянулось струной, и каждое движение давалось тяжело, через силу. Музыка стихла и непонимающие люди жались у стен. Моё сопровождение следовало за спиной. Только оказавшись на парковке, сев в машину, я свернулась на сиденье и заплакала, обхватив ладонями лицо.

— За что мне всё это? — шептала я потерянно, размазывая по щекам слёзы. Так хотелось забиться в тёмную нору, где нет двуликих, запаха страха и агрессии, где не слышно рычания и угрозы оказаться в плену. — Кир, куда же тебя утащили?

Только он мог противостоять этому миру, а теперь приходилось учиться мне. В открытую. Плевать, что было между нами, какую боль он причинил мне, какую ещё мог, но я не оставлю Узора в лапах выродков, посчитавших нас слабыми. Не позволю запереть его в долбанных инкубаторах. Иначе следующими стану я и дети. Это неизбежно. Никто не посмеет убить матриц, наша судьба могла быть гораздо страшнее. От понимания, где может быть Кирилл меня трясло. Не совсем от страха или не только от него.

— Всё вышло, как планировалось? — Захаров не знал как реагировать на меня такую и топтался у открытой дверцы.

— Да, — я всхлипнула, садясь прямо, и, скинув обувь, принялась растирать пальцы. — Теперь все считают меня обезумевшей и те, кто виновен, попытаются выкрасть или убрать. Остаётся только ловить. Справишься?

— Естественно, — он действительно обиделся.

— Не обращай внимания, — я хлопнула по сиденью, приглашая его присесть рядом.

— Считаешь меня слабым? — проворчал он.

— Если бы считала, не стала бы в первый день бросать вызов. Ты мой маяк, — я взяла его ладонь и сжала пальцы. Мы действительно стали близки после того инцидента. — Это гормоны. К тому же мне слишком сложно находиться в таком количестве своих.

— Ты права, они нам не ровня, — мужчина успокаивающе потёрся о мои пальцы щекой. — Держалась ты умницей. Я почти сорвался, когда эти малолетки… — он глухо зарычал и я успокаивающе пригладила его волосы. Мужчина встряхнулся и, сфокусировав на мне взгляд, усмехнулся. — Постоянно забываю, какая ты быстрая. Куда нам до тебя, маленькая. Мороженое?

— С шоколадной крошкой, — мечтательно закатила я глаза. Быстро стащив платье через голову и оставшись в белье, я протянула его Захарову. — Здесь запах сына Костра. Похож как две капли, скорее всего, полноценный клон.

— Я поведу. Можешь поспать, — довольно ухмыльнувшись, он запихнул одежду в вакуумный пакет.

Со стороны мы смотрелись странно: начальник охраны после знакомства взял надо мной шефство, а я позволила это. Когда-то у него была человеческая пара и, оставив ему детей, умерла. Он не мог долго находиться рядом с семьёй. Не старея, не меняясь, он привлекал не нужное внимание и уехал из страны. Дистанционно он поддерживал родившихся и взрослеющих внуков, но видно слишком скучал. В любом случае, спустя пару дней после знакомства, он выследил моё укрытие и заявился на порог с коробкой маслин. Это меня сразило. То, что он меня нашёл. И маслины, вообщем, тоже сыграли роль. Наверно, я устала отталкивать от себя людей, возможно, нам обоим это было необходимо, но с того дня он взялся меня опекать, а я позволила ему.

Я вернулась в дом Узора, заняла хозяйскую комнату и кабинет. Захар усилил охрану, помощник Лис стал моим советником, хотя я и не до конца доверяла рыжему, но его преданность хозяину была незыблема и я приняла его. Мы стали странным подобием семьи, которой у меня толком не было. Как вести себя в ней я не знала и просто оставалась собой. Постепенно в наш круг вливались другие члены стаи. Они стойко переносили мой взрывной характер, порой провоцирующее поведение, частое желание остаться одной.

Для стаи оказалось важным быть рядом со мной. Поначалу я считала, что так они восполняют потерю Узорова, но вскоре обнаружила, что моё присутствие успокаивает их и потребность касаться стала почти патологической. Обычным ритуалом стало хватать меня за пальцы или слегка тереться о них лицом. Пытаясь сопротивляться, я не добилась успеха — цепляться стали крепче. И я смирилась. Моим детям нужны защитники и теперь их стало больше, но было недостаточно знать, что вокруг нас стена, хотелось, чтобы за пределами моего мира не осталось даже признаков угрозы.

В офисе мне предоставили все документы по исследовательским центрам, и я смогла убедиться, что работа по воспроизведению популяции идёт с нарушением человеческих законов. Поразительные результаты давало клонирование и искусственное смешивание видов. От изначальных матриц оставалось мало или совсем ничего. Кровь обновилась настолько, что встретить генетических близнецов изначальных было практически невозможно. С женщинами всё обстояло иначе.

"В последние пять лет получилось воспроизвести десять особей… — я чуть не разорвала стоящего рядом читая эти строки… — женского пола с соответствующими возрасту мыслительными процессами, но с отсутствием эмоциональных проявлений. Абсолютно асоциальные индивиды с суицидальными наклонностями." Далее сухим медицинским языком описывалось как пытались несчастных дрессировать и, потерпев неудачу, ввели в состояние анабиоза. Сейчас их использовали как источники яйцеклеток для человеческих суррогатных матерей.

— Это неприемлимо! — орала я, швыряя книги и опрокидывая стулья. — Закрыть проект…

— Это невозможно, — отрезвил меня Лис, с арктическим спокойствием собирая разбросанное. — Это не вопрос этики, а вопрос выживания. Впервые за многие годы удалось получить жизнеспособное потомство…

— Ну, я же как-то получилась!

— Полагаешь, что для этого не понадобились жертвы? — спросил он, взглянув на меня жутковатыми зелёными глазами. — Во имя тебя Узоров пошёл против правил, совета. Твоё рождение стало прорывом и самой большой его трагедией. Не смей судить обречённых! — он впервые повысил голос.

— О чём ты? — я потерянно обхватила себя руками.

— Наша раса не способна к воспроизводству. Многое перестаёт казаться неприемлимым, когда проходят десятилетия и одиночество коверкает душу. Когда умирают человеческие пары мы…теряем себя, — он отвернулся к приоткрытому окну и мне нестерпимо захотелось положить ладонь ему на неестественно расправленное плечо. — Ты ушла на несколько лет и Узоров изменился. Намного сильнее, чем много лет назад, когда в первый раз потерял тебя. Он не мог смириться, что ты опять ускользнула, теперь когда всё иначе и между вами… — рыжий замолчал, словно поняв что сказал лишнее и наклонился, ставя стул на ножки. — Нам приходится убивать братьев, когда они становятся неуправляемыми, дикими и опасными для нас всех и тех, кто рядом. Тебе приходилось убивать кого-то любимого? — я сглотнула, потупившись. — Ты хоть кого-то любила? — он произнёс это с горечью, и мне показалось, что он не хочет услышать правду.

Выскочив из кабинета, он оставил меня одну. Совсем. Это было…внезапно. Часы на стене мерно отсчитывали секунды. С улицы слышалась сирена скорой помощи, гудящие автомобили. Опустившись в кресло, я невидяще уставилась в собственные ладони. Я настолько привыкла считать двуликих врагами, которые мешали мне, угрожали, что перестала воспринимать их живыми. Был ли у них выбор? У Кирилла…Андрея… Марка…У каждого встреченного мною? Мне ли не понять, какого это быть настолько обделёнными. Стая нуждалась в парах. Не только для воспроизводства, но и для того, чтобы иметь смысл существования. Нервно погладив живот, я приняла важное решение, о котором ещё вчера даже не помыслила бы: я соглашусь пройти обследование и дать нашим учёным нужную информацию о себе. Это меньшее, чем можно помочь двуликим…нет, своей расе. Но для начала…Найти Узорова. Вот первоочередная задача. Потом разберусь зачем мне это надо.