Любить зверя

10. Саамка

Внезапно мне захотелось глянуть на место неандертальской силы. В исполнение желаний я не верила, хотя вот в Стену Плача люди засовывали записочки с просьбами к Богу, и, говорят, некоторые желания исполнялись. Главное — верить.

Марк поддержал моё решение поучаствовать в конном походе и вечером позвонил Зое. Обсудил с ней подробности. Она убедила Марка, что это абсолютно безопасно. Большая часть пути проходила через лес вдоль реки, но тропы там нахоженные, туристические, с оборудованными местами для пикника и укрытиями от непогоды. На всякий случай Марк включил на моём телефоне функцию по отслеживанию перемещений. Я не протестовала. Если он хотел знать, где я находилась каждую минуту, проведённую без него, — он имел на это право. После всех тех проблем, что я ему доставила.

Зато бабушка долго уговаривала меня отказаться от похода. Мне с трудом удалось её успокоить. Пообещала, что постоянно буду среди людей, не отстану от группы и не подойду близко к лесу. Хотя я не понимала, чего боялась бабушка. В конце концов, в лесу не было ничего страшного: моя мама погибла по неосторожности, а не потому, что её утащил бабай. Бабая не существовало.

Вообще ничего в этом мире не существовало, кроме математика-дауншифтера.

Мы выехали ещё до рассвета: я, пятеро туристов, прибывших в Мухобор из разных городов, Димка в качестве гида и Зоя Ярцева — руководитель группы. Лошади хорошо знали дорогу и бодро трусили по тропинке.

С погодой нам повезло: плюс десять, безветренно и ясно. Редкий случай для ноября. Мы заехали под кроны сосен, словно в храм. Копыта гулко стучали по замёрзшей земле, изо рта вырывался пар, стройные стволы обступили нас со всех сторон. Слева журчала речка с водопадами, а справа высился скалистый берег. Ощущения глухомани не возникало. То тут, то там попадались следы человека: смотровые площадки у водопадов, кострища с брёвнами для сидения, навесы от дождя. Да и дорожка, по которой мы ехали, была широкой и хорошо вытоптанной. Заблудиться здесь невозможно. Достаточно идти вниз по течению — и попадёшь в Мухобор. А вверх — выйдешь к лабиринту.

Я впервые оказалась на реке, которая вызывала неизменный интерес у туристов. Глазела по сторонам, впитывала запахи — земляные, прелые, будоражащие. Слушала дыхание лося, гулявшего в зарослях на противоположном берегу, ловила шорох крыльев совы. Кроме меня, никто ничего не слышал.

А кто-то вообще не слышал и не видел.

Мысль о Ионе причиняла такую жгучую, невыносимую боль, что на глазах выступили слёзы. Я отстала от группы и, склонившись над лукой седла, сделала несколько глубоких вдохов. Мне не хватало воздуха. Как можно жить в темноте, тишине и немоте? Как смириться, что у тебя украдены самые важные чувства? Как не мечтать о смерти каждую минуту, живя запертым внутри сознания? Без возможности связаться с миром, без веры в будущее, без надежды на исцеление?

Гром потоптался на месте и повернул голову, словно спрашивая, что со мной.

— Всё хорошо, хорошо, хорошо…

Даже если бы у меня была возможность, я бы никогда не рискнула «подарить» ребёнку такую жизнь.

Если можно назвать подобное существование жизнью.

К полудню мы добрались до лабиринта. Он располагался на холме, который возвышался над лесистой местностью, местами заболоченной, местами изрезанной речушками.

Лошадей мы оставили внизу, а сами гуськом поднялись на вершину. Вышли на поляну, щурясь от солнца и стаскивая капюшоны с голов. Дружно подставили лица под негреющие лучи. Осенний воздух был так чист и прозрачен, что окрестности лежали как на ладони.

Нас было восемь человек, включая пятерых туристов. Одна женщина оказалась старше, чем я думала, — под восемьдесят, не меньше. Интересно, зачем ей понадобилось совершать длинный и сложный путь к достопримечательности? Приглядевшись, я увидела характерные скулы и раскосые глаза. Возможно, саамка. Тогда никаких вопросов. Саамка пришла к протосаамскому лабиринту — обычное дело.

Наверное.

Дима включил режим гида и начал рассказывать громким голосом:

— Это таинственное сооружение представляет собой спираль из гранитных валунов. Кто и с какой целью затащил их на вершину горы, остаётся загадкой. Некоторые историки считают, что лабиринт использовался для древних ритуалов, направленных на привлечение удачи в охоте или рыбалке. Проход по лабиринту символизировал заход рыбы в сети.

Я рассматривала округлые камни, заросшие мхом и наполовину ушедшие в землю. Спираль угадывалась лишь по вытоптанной между валунами тропинке. Если не знать, что это создано человеком, а не природой, можно спокойно пройти мимо. Ничего таинственного в этих камнях я не чувствовала.

Димка заглянул в шпаргалку и с воодушевлением продолжил:

— Но существуют и более мрачные гипотезы, которые утверждают, что лабиринт выстроен для того, чтобы препятствовать душам умерших возвратиться в мир живых.

Меня пробрала дрожь. Вытолкнуть живую душу в кромешную темноту смерти, закрыв путь обратно, — это слишком жестоко.

— По легендам входить в лабиринт нужно, опустив ладони вниз, чтобы сбросить негативную энергию. Дойдя до центра, обязательно положите что-то на жертвенник — монетку или конфетку — и загадайте желание. А выходить нужно с поднятыми ладонями. Таков обряд.

— Чур, я первая, — сказала молодая девушка-туристка. — У меня и подарок есть, я специально купила, чтобы задобрить богов. — Она достала из кармана шоколадный батончик с арахисом и показала нам.

Я заметила, как старая саамка усмехнулась одним уголком рта.

Все желающие поучаствовать в обряде сосредоточенно прошли спиральный путь и возложили на центральный камень подношения. Кроме саамки. Та села на пенёк и закурила самокрутку, меланхолично разглядывая верхушки деревьев. Лес стеной уходил до горизонта. Если тут заблудиться, то никто никогда не найдёт.

— Давай теперь ты, — предложила мне Зоя. — Я уже проходила лабиринт несколько лет назад, и моё желание сбылось.

— Моё не сбудется.

— Ну почему ты так уверена? У меня было довольно необычное и трудновыполнимое желание. Не думаю, что твоё сложнее. Вставай с камня, а то чакру застудишь.

Я сдалась и встала. Растопырила руки, отдавая плохую энергию земле, и прошла несколько сужающихся кругов. В центре бросила на плоский камень монетку, которая встала на ребро, покружилась и скатилась в углубление. Загадала: «Хочу ребёнка», и вернулась тем же путём, только ладони в этот раз держала обращёнными к небу.

Ничего во мне не шевельнулось.

Никакой магии в лабиринте не ощущалось, хотя в последнее время мои чувства обострились до предела. Если бы что-то было, я бы обязательно почуяла.

После этого мы посетили капище, расположенное неподалёку. Полюбовались на языческие статуи и карликовые берёзки, увешанные амулетами и разноцветными ленточками.

— Эти деревянные идолы — дело рук наших современников, поклонников древних верований, — пояснил Дима, подбирая пивную бутылку и пряча в заготовленный пакет. — Они регулярно проводят тут ритуалы, но, к сожалению, не всегда убирают за собой мусор.

Пока народ фотографировался на фоне мрачных резных богов и украшал берёзки новыми тряпочками, я подошла к саамке, не принимавшей участия в общем веселье.

— Вам здесь не нравится? — спросила я без обиняков.

Я думала, она промолчит, но она ответила:

— Когда я была здесь последний раз, никаких идолов не было. Только лабиринт. Но о нём знали немногие. Сюда трудно было добраться.

— А когда это было?

— Семьдесят лет назад.

— Вы были ребёнком?

— Нет, я была взрослой девушкой.

Ого, значит, она старше, чем мне показалось. Лет девяносто. Она могла бы быть бабушкой Элла — той самой, которая отправила в детдом странную дочь, так сильно не похожую на других детей.

Я помялась, но задала следующий вопрос:

— А зачем вы приехали сюда?

— Тянет, — односложно ответила она.

— К лабиринту?

— Да что лабиринт? Это всего лишь проверка. А тянет туда, — она махнула сухой ладошкой в сторону чащи, — но для меня путь закрыт. Не все могут пересечь границу.

— Между живыми и мёртвыми? — спросила я.

Она глянула на меня так, словно я сморозила глупость:

— Этот молоденький гид много сказок рассказывает. На самом деле всё не так.

— А как?

— Не нужно никаких конфет и загадываний желаний. Это же не золотая рыбка и не цветик-семицветик. За шоколадку счастья не купишь.

— Хорошо, а как надо… — я поискала выражение, — проходить проверку?

Она быстро оглянулась на наших спутников и проговорила:

— Нужно приехать сюда одной, лучше ночью. Выпить шаманский чай. Раздеться догола, пройти спираль и напоить кровью главный камень.

Все волоски на моём теле встали дыбом.

— Зачем?

— А ты не догадываешься?

— Нет, скажите, прошу вас. Что случится, если я приеду сюда ночью и пройду проверку?

Она смутилась:

— Я точно не знаю. У меня не сработало, хотя я три раза пробовала. А потом я вышла замуж за норвежца и уехала жить в Тромс. — Глаза бабушки затуманились то ли от воспоминаний, то ли от душистой папироски, которую она курила. — Прошлым летом муж умер, и меня потянуло на родину. Захотелось увидеть места, где я была счастлива. Да только зря я приехала, нет здесь больше шаманства. Забава для туристов…

— Подождите, вы три раза совершали обряд, но у вас ничего не получилось. А чего вы пытались добиться?

— Ясно чего. Я хотела найти его.

— Кого?

Она посмотрела мне в глаза и повторила:

— Его. Сдаётся мне, ты понимаешь, о ком я говорю. А не понимаешь, так радуйся и живи спокойно. Не ищи приключений на свою беду. Из девочек, которых прошли проверку, многие пропали. А кто вернулся, — она снова махнула рукой на лес, словно речь шла о возвращении из леса, — те уже другими были…

«Каждый проходит свой путь в одиночестве», — сказал Элл при расставании.

На обратном пути я трусила позади всех, размышляя над словами старой саамки. Что-то в них наверняка было проделками травки или деменции, но и толика правды могла в них скрываться.

Семьдесят лет назад девки бегали к каменному лабиринту и голышом накручивали спирали. «Поили» кровью главный камень. Короче, совершали всякие языческие ритуалы, после которых кто-то пропадал в лесу. Если бы я не знала, что в лесу и правда кое-кто живёт (по крайней мере, математик, отец математика и мой собственный отец), я бы не поверила в эту историю. Мало ли баек ходило в Мухоборе? Но я-то знала, что всё не так просто.

Я пыталась подкатить к бабушке и продолжить допрос, но она закрылась от всех, как только мы спустились с холма. Натянула меховой капюшон и сгорбилась в седле. На вопросы не отвечала. Мелькнула мысль, что моя мама стала бы такой же, если бы не погибла в молодости. Вышла бы замуж за нормального парня, родила бы нормальных детей, а меня отдала в интернат на пятидневку. Хотя нет, в последнее не верилось. «Зацелую-зацелую-зацелую». Она меня любила.

На обратном пути устроили привал у живописного водопада. Зоя и Дима пожарили на костре сардельки и подогрели лепёшки. Заварили чай с травами, которые Зоя покупала у бабушки Ани в промышленных количествах. Постояльцы гостиницы подсаживались на травяной чаёк с первой чашки.

— Ты знаешь, что такое «шаманский чай»? — спросила я Димку, когда мы жевали булочки с корицей.

— Нет. Но звучит по-наркомански.

— Ты мне очень помог, друг. Даже не знаю, как благодарить.

— Ну поищи рецепт в интернете, — усмехнулся Дима. — Тебе понравился поход?

— Всё было замечательно! Я получила массу удовольствия. Буду рекомендовать ваш тур всем знакомым.

Димка фыркнул и пошёл поить лошадей.

Ну хорошо, допустим, лабиринт — это некая лаборатория, которая по капле крови распознаёт «свой-чужой». Допустим, я пройду проверку, и лабиринт пустит меня в лес, где я найду Элла. То-то он удивится. Но что дальше?

Ион.

Дальше — Ион.

И с большой вероятностью смерть во время родов.

Всё упиралось в это.

Но думать о чём-либо другом я уже не могла. Я бесконечно металась между желанием пробраться в таинственный мир Элла, недоступный для обычных людей, и страхом совершить самую чудовищную ошибку в своей жизни.

Однажды бессонной ночью мне пришла в голову гениальная идея — выяснить всё до конца. Увидеть Иона собственными глазами. Может, тогда меня попустит?

Я нашла в интернете частного детектива с хорошими рекомендациями и поручила ему выяснить личность Элла. Из зацепок — окончил в Москве физмат приблизительно двенадцать лет назад, необычное саамское имя, младший брат — слепоглухонемой инвалид, стоивший матери жизни, а отец занимается бизнесом. К этому я приложила словесное описание: приблизительно два метра ростом, спортивного телосложения, пронзительно зелёные глаза, полные чувственные губы и разрывающая душу сексуальность.

Детектив не удивился моему заданию. Взял задаток и приступил к работе.

Я думала, на поиски уйдут недели, но через пять дней получила на электронную почту отчёт детектива. Во рту пересохло, когда я увидела длинное письмо и кучу вкладок. Детектив не обнаружил среди выпускников московских вузов парня по имени Элл, хотя проверил не только указанный год, но и предыдущие, и последующие потоки.

Зато нашёл Илью Ларина, который идеально подходил под описание (фотографии в количестве десяти штук прикладывались к отчёту). Илья закончил вуз с красным дипломом. Все думали, что он пойдёт в аспирантуру, но талантливый выпускник пропал из города. С тех пор о нём мало кто слышал. У Ильи был брат Иван, инвалид по зрению, и отец — Виктор Николаевич Ларин, вдовец и успешный предприниматель. Иван тоже не на пособие по инвалидности жил. Он стал парфюмером и пять лет назад запустил производство эксклюзивных нишевых духов. Никто из троих мужчин не состоял в зарегистрированном браке.

Фотографии Ивана и Виктора Николаевича, а также рабочие адреса и телефоны прилагались. Детектив предложил пробить личные телефоны за дополнительную плату, но я отказалась. Мне хватило информации.

Как же Ваня был похож на Илью! Просто невероятное сходство.

Единственное отличие — короткая блондинистая стрижка и чёрные очки, похожие на солнечные. Но, подозреваю, они защищали не столько глаза хозяина, сколько хозяина от чужих глаз.

Я просидела над фотографиями до вечера, бесконечно разглядывая братьев. Сердце стучало о рёбра, в глазах плыло. Когда Марк вернулся с работы, я сказала, что хочу съездить на книжную выставку в Москву, — буквально на один день, чтобы повидаться с однокурсниками и окунуться в литературную среду.

— Хочешь, я поеду с тобой? Задержимся на пару дней, погуляем по музеям, сходим на какой-нибудь концерт.

— Не нужно, милый. — Я изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал волнения. — Я вернусь в тот же день. Привезу тебе самые скандальные книжные новинки.

Он усмехнулся. Как издатель он имел доступ ко всем новинкам, но ему нравилось, когда я подсовывала ему нашумевшие романы. Он даже читал их иногда.

— Только не про мужскую любовь, ладно? — попросил он. — Этого мне на работе хватает. Скандал за скандалом.

Я нервно рассмеялась:

— Обещаю! Никакой любви. Одни драмы и триллеры.

На следующий день я позвонила Ивану Викторовичу Ларину. Трубку, естественно, взял его секретарь, который представился Глебом. Я попросила о личной встрече с Иваном. Глеб ответил, что шеф общается с внешним миром исключительно через переводчика, то бишь секретаря.

— Возможно, для меня Ион сделает исключение, — сказала я, держа ладонь на сердце, чтобы утихомирить его бешеный стук. — Недавно в Карелии я познакомилась с его братом Эллом.

Глеб надолго замолчал. Потом сообщил, что обсудит ситуацию с Иваном Викторовичем и перезвонит. Через десять минут я получила сообщение: «Иван Викторович ждёт вас завтра в офисе в тринадцать часов».

Я заказала билеты на самолёт и бросилась собирать вещи.

Завтра я познакомлюсь со слепым братом Элла!