Кто такая Марта

Глава 33. Если ты ходишь кругами

Совершенно запутавшись в происходящем, я стояла у стола вызвавшего меня следователя. Это был уже взрослый, крепкий мужчина, с седеющим ежиком прямых коротких волос. Чуть выступающие волчьи клыки показывались из-под губы каждый раз, когда он говорил. Форма на нем была темно-зеленой, в тон стен, только знак с изображением щита на груди вызывающе сверкал красным. Мой разум метался от паники до проблесков надежды, что произошло недоразумение, что кто-то ошибся, что…

— Миса Мара из рода магов? — формально уточнил следователь.

Нет, не ошибся. «Марой» я назвалась единственный раз.

— Да… — обреченно вздохнула.

— Можете сесть.

Собрав остатки имеющегося достоинства, я присела на жесткую скамью, гадая, что же успел натворить Сокур. Растерянно засунула листок из архива в карман, огляделась по сторонам, пытаясь найти знакомые лица или какую-то подсказку, но безуспешно. Все вокруг казалось неизвестным, чуждым и холодным. Темные стены небольшого кабинета давили, мысли путались.

Цепко оглядев меня с ног до головы, следователь погрузился в бумаги.

— Миса Мара… Есть документы?

— Нет… — признала.

— Нет… — скучающе повторил мужчина. Он говорил, не отрываясь от записей. — Родственники?

— Они далеко…

— Далеко… — получила очередную равнодушную констатацию. — Вы поручились за Сокура из рода Змеев в Аспине.

— Да… — напряженно выдохнула, что есть сил слушая.

— Ваш подопечный обвиняется в попытке убийства своего куратора.

— Тарана? — воскликнула.

Мужчина поднял голову, посмотрел на меня еще раз, внимательнее. Прервавшись, сплел пальцы.

— Именно. Тарана, проверяющего сотрудника Министерства Порядка, сына Борея и Агнины из рода Быка. Вы осведомлены… Участвовали в отравлении? — ласково уточнил мужчина.

— Нет! — возмутилась. — Конечно, нет, бэр!

— Дан, куда буяна? — Уточнил подошедший мужчина, неаккуратно впечатывая в стол грязного старика с перекошенным лицом. Я отшатнулась.

Дан показал ручкой направление. Старика увели. Я окончательно занервничала.

— Значит, не участвовали в попытке убийства, миса Мара?

— Нет! Это была не попытка!

— А намерение?

— Нет-нет! Вы не так все поняли! Они друзья — Сокур и Таран! — Беспокойно заерзав на скамье, я затараторила, пытаясь объяснить. — Хорошие друзья! Сокур не стал бы…

— Вы не представляете, как часто подобное случается между друзьями, коллегами и родственниками, — скучно выдохнул следователь и жестом остановил меня. — Видели, процесс отравления? Видели, что делал лорд Сокур?

— Нет!

— Тогда откуда знаете?

— Сокур мне сказал… Он не пытался Тарана убить! Он его просто… расслабил! Своими методами… — быстро проговорила я, гадая, как о деле стало известно в отделении. — Но об убийстве речь не идет, клянусь!

— Клянетесь… — равнодушно кивнув, следователь снова опустил взгляд в бумаги. — Потерпевший пока не пришел в себя. Как принявшая попечительство, вы несете ответственность наравне с обвиняемым. Полагаю, вам разъясняли условия.

Кончик его ручки двигался быстро.

— Да, но…

— И вот, что странно, миса Мара, — легко оборвал мужчина. — Документов у вас нет. Книга великих родов идентифицирует вас как высокородную магиню. Однако имени, как и записи о вашем рождении, как и записи о вашей родословной, нет. Как такое может быть?

— Не знаю, бэр… — растерявшись, произнесла.

— Не знаете… — снова повторил он. — А кто знает?

Молча пожала плечами. Прояснять свою родословную, я пока не собиралась. Следователь что-то угрюмо пробурчал себе под нос.

— Ясно, что не ясно…- он устало потер косматые брови. — Тогда подождем прояснения. Направляю вас в камеру временного заключения, так и быть, для высокородных. Рекомендую все-таки подумать над родственниками, потому что обвинения серьезные. Увести!

Один из стражей довольно любезно довел меня до камеры. Пытался даже учтиво придержать за локоть по пути. Я была настолько ошеломлена и растеряна, что толком огляделась только в момент, когда за мной захлопнулась дверь. Камера производила неприятное впечатление. Это был крошечный куб без окон, с низким давящим потолком. На грубом каменном полу стояла койка, покрытая голым плоским матрасом, в углу темнел стул, кажется, больше предназначенный для допросов, чем для отдыха. Под стулом чернело ведро. Свет шел в камеру из коридора, где мерцали самые дешевые ярко-зеленые магические кристаллы. Оттуда же доносилось режущее ритмичное лязганье, будто кто-то методично долбил по двери.

Я опустилась на холодную кровать, которая тут же неприятно скрипнула, посмотрела на захлопнутое смотровое окошко двери, ярко представила, как оно открывается, как на меня смотрит чей-то чужой глаз, и закрыла лицо руками.

На меня накатывало запоздалое осознание.

Что я наделала? Я же запутала сама себя еще сильнее!

Надо было слушать Рея! Уходить и всё! А я…

А я…

Я громко всхлипнула.

Бесполезная. Позор рода. Смесок.

От волны страха и безысходности, меня затрясло.

— Эй, — раздался приглушенный голос Сокура. — Кто ревет?

Я даже не отняла рук от лица, посчитав, что у меня слуховые галлюцинации.

— Самая глупая дура в мире… — прорыдала в руки.

Голос Сокура издал ласковый смешок.

— Тогда я самый глупый в мире дурак, — произнес он.

Я подпрыгнула.

— Сок! Ты здесь? — вытирая слезы и всхлипывая, я судорожно зажарила по стене в поисках источника голоса. Нашла быстро. Крошечное отверстие с ноготь в диаметре около изголовья кровати было заткнуто тряпкой. Видно, заключенные проковыряли дырку и переговаривались друг с другом таким образом. Сдвинув кровать чуть дальше и вытащив затычку, я увидела через отверстие знакомый узкий зрачок. В зеленом свете с коридора было видно плохо, но я узнала.

Радость брызнула из глаз свежей порцией слез. Я машинально заулыбалась, вытирая нос.

— Прости, Марта. Я виноват… — услышала расстроенный шепот. — Глупость вышла. Я так расс… В смысле, очень задумался, ушел в себя и… Пока ходил, все пропустил.

— Что пропустил? — я клубочком сжалась на кровати, с облегчением слушая родной голос. Сокур просто говорил, а у меня буквально разжимало грудь.

— Аринию пропустил… — он виновато вздохнул из-за стенки. — Она увидела Тара на столе и забила тревогу. Кажется, он ей нравится больше, чем я думал. Ну и что… Испугалась, побежала заявлять… Тар же официальный служащий… Я даже удрать не успел, как повязали.

— Понятно… — выдохнула, отлично представляя реакцию деятельной хозяйки при виде Тара с повисшими руками. Ситуация прояснялась.

— Представь, она дала показания, что я пирогом хотел всех вас отравить. Тар все съел и умирает, а ты и она — чудом спаслись. Такой расклад.

Он усмехнулся.

— Ох, Сок… — я невольно прыснула, хоть было не весело. — Что же теперь делать?

— Ты не бойся, тебе ничего не угрожает. Тар придет в себя и… Думаю, отзовет обвинение. Уверен, что отзовет.

— Не верю, что он тебя простит…

— Правильно. Меня не простит. Меня он захочет порвать на несколько частей, но по-тихому, в лесочке. Так быстрее и надежнее. К тому же, он знает, если официально — тебя тоже покарают. Ты ему мила, как племяшка, помнишь? Так что… не волнуйся! Очнется — вытащит.

«А потом порвет Сока в лесочке?»

Я только застонала.

— Еще боишься? — услышала.

— Нет! — гордо заявила и тут же сникла. — Не знаю. Немного…

— Увидишь, завтра все решится. И решится хорошо.

— Правда? — Я улеглась так, близко к стене, как могла, чтобы видеть его глаз, и чтобы самой быть к нему как можно ближе. Слова Сокура успокаивали. Хотелось, чтобы он говорил еще.

— Правда.

Мы помолчали, молча глядя друг на друга. Стена между нами была толщиной с руку от пальца до запястья, я видела только часть глаза от всего Сокура, но мне, казалось, что на меня сияет настоящий солнечный луч. Сияет — и теплой волной растекается по телу, дотягиваясь даже до пальцев ног.

Сокур заговорил первым.

— Как тебя так быстро призвали? Я думал, вы со Стэком уже далеко. Рассчитал, что Тар придет в себя раньше, чем ты успеешь дойти…

— Я… вернулась.

Признаваться было слегка стыдно.

— Зачем?

— Решила сходить в архив… Доказать тебе, что отец невиновен, — я нащупала листок в кармане.

Глаз Сока явно улыбнулся.

— Только для этого?

— Конечно для этого! Для чего же еще? — радуясь, что через отверстие не видно всего моего лица, я скорее развернула добытый лист, немедленно собираясь доказывать. — Смотри. Взяла хронологию о восстании в Анире, чтобы…

Я продемонстрировала Сокуру лист и уже внимательнее пробежала глазами по строчкам, намереваясь зачитать доказательные места. Освещения не хватало, я с трудом разбирала строки.

— Вот… Первый месяц, тринадцатый день. Группа «Теневые стражи» Анира саботирует новые подати. Верховный маг Р… Что-о-о?

Наткнувшись на чужое имя, я аж села, наклонившись к свету, внимательнее прочитала несколько строчек и застонала.

— Что там? Что такое? — откликнулся Сок.

— Не то! — я еще раз вгляделась в записи.

1437 год от открытия трех врат Хаоса. 1 месяц. 13 день. Группа «Теневые стражи» Анира саботирует новые подати. Верховный маг Ритар заявляет, что…

— Мне дали не ту хронологию! — Я с досадой откинула бесполезный листок. — Совсем не ту! Не про то восстание! Год не тот! Верховный не тот! Данные за сто с лишним лет назад!

Снова рухнув на кровать, я закрыла лицо руками.

— Я самая невезучая, самая бесполезная в мире… — безнадежно пожаловалась вслух. — У меня ничего не получается, Сок. Как можно в архиве не ту хронологию получить? Ка-а-ак? Это трехлетка может! Сейчас меня даже книга великородных не нашла, представь? С кем такое бывает? Со мной ошибка на ошибке! — начав говорить, я не могла остановиться. — Вокруг одна путаница, спотыкаюсь на каждом шагу… Ничего не могу, никуда не дохожу, будто кругами передвигаюсь. Знаешь, как меня называли среди своих? Стихийное бедствие. Позор…

— Ты самое красивое стихийное бедствие, которое я видел, — ободряюще откликнулся Сок. — Тебе будет легче, если я скажу, что меня дома звали самым безнадежным отродьем, которое лучше бы никогда не появлялось на свет?

— Немного… — благодарно повернулась к нему. — Только ты небезнадежен.

— Думаешь?

— Уверена.

Из маленького отверстия в стене от Сокура разило самым нежным в мире теплом. И светом. И… еще чем-то. Я лежала, упираясь коленями в стену. Странным образом, даже не смотря на нее, мы с Сокуром никогда еще не были ближе друг другу, чем сейчас.

— Глупо говорить, что я рад, что ты здесь?

— Ужасно глупо… — прошептала.

— Но я же глупец, мне можно. Просунь пальчик… — Сок потянулся ко мне пальцем. — Покажу фокус.

Я залезла пальцем в отверстие. Друг до друга мы дотянулись едва-едва. Сокур потер меня подушечкой пальца. К этому времени мне было уже тепло, а теперь стало жарко.

— И в чем фокус?

— Сейчас…

Его палец снова погладил мой. Я затаила дыхание, полностью сосредоточившись на ощущениях на крохотном участке кожи, которое вдруг стало чувствительнее в разы. Щеки буквально вскипели.

— Теперь уверен, — услышала тихое, — что ты тоже рада меня видеть. Знаешь, что, Марта…

— Что…

— Если ты ходишь кругами и все время возвращаешься ко мне, продолжай…