КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

08. ОБЪЕКТ № 18

СТАРЫЕ ЗНАКОМИЦЫ

Петя заторопился вслед за супругой — в конце концов, ему полагалось не догонять, а возглавить нашу небольшую колонну!

— Так! Сначала пойдём, навестим баронессу. Тут кроме неё да утопцев особо смотреть и не на что. Если вы только на ваших заледенелых знакомцев полюбоваться не желаете…

Пока Пётр проводил обзорную лекцию, я огляделся. То, что в прошлый раз было мрачной, полной тьмы и зловещих шорохов пещерой, под жёлтым светом электрических фонарей оказалось вполне себе нормальным помещением. Как в Бидаре, в административном крыле. Те же плиточки по стенам, даже вон фикус в кадке в углу. Интересно, в прошлый раз он был? Чего-то я не помню, да и не до того было.

— Что, действительно баронесса? Настоящая? — не поверила Мария. — В числе узников?

— Не «узников», а «контингента особого контроля», — наставительно поправил её Петя. — И — да, самая настоящая. Баронесса Енрикета Марти.

— Марти? — внезапно прокатились звонкие колокольчики Айкиного голоса. — Испанка? Девочка маленькая? Она у вас тут? Это же невозможно! Вы что — сумасшедшие?

— Д-да. Она самая, — удивлённо повернулся к пустоте за моим плечом Витгенштейн. — А почему «сумасшедшие»-то?

— «Чёрная пыль аз-Загалла» — тут! В этой норе! — Айко проявилась и шагнула вперёд. — Я очень хочу её видеть. Лично. Вы позволите, господин Илья Алексеевич, господин Витгенштейн?

— Да ради Бога, — растерянно протянул Пётр. — А вы, получается, знакомы?

— Да. — И в этом коротком слове прозвучало столько ледяной стужи, что мне прям не по себе стало. Нам тут ещё поединка древней вампирши и шестихвостой бьякко не хватало. И, кажись, не только у меня одного такие мысли пронеслись.

— Надеюсь, всё будет… в рамках приличий? — встревожено произнёс Пётр.

— Да. Не беспокойтесь, господин Витгенштейн, — внезапно успокоилась Айко и с улыбкой поклонилась нам. — Всё будет абсолютно пристойно.

Ага. Это смотря по каким меркам пристойно. А то знаю я некоторых.

Мы шли полузнакомыми коридорами. Это понятно, что сейчас все лампы были поменяны и исправно освещали нам путь. Да и вообще — небольшой ремонт успели провести. Я огляделся. Кажись, вот тут мы встретили баронессу. Ага. А под потолком-то отметины от пуль заделать не успели. Или вообще просто так оставили. Для назидания? Возможно.

А вот и комната баронессы. Дверь, повреждённую в момент нападения, уже заменили. Петя вежливо постучался.

— Каждый раз вы меня забавляете, ваша светлость! — прозвучало из глубины. — Вы же проверяющий, вам положено пинком распахивать эти двери…

— Положено — не положено, правила вежливости ещё никто не отменял, — проворчал Витгенштейн. — Госпожа баронесса, я принёс вам подарки.

— Ой, и какие же?

Из тьмы персональной камеры вышла маленькая девчушка. Две косички, простое платье… Ага. Только я видел на что она способна. И испытывать подобное второй раз желания не было вообще.

— Чёрная Пыль, это и в правду ты! — вперёд, отодвинув Витгенштейна, шагнула Айко. — Я искренне удивлена.

Она стояла перед дверью в камеру и сквозь миниатюрную японку проступала тень огромной лисы.

— Ты? Это и правда ты? — с баронессы слетела вся манерность. Она шагнула вперёд и потянулась к лицу Айко руками, словно ощупывая его на расстоянии. И эти маленькие ручки слегка дрожали… — Ты пришла забрать долг?

— Нет! — Айко с утончённым высокомерием (я оценил!) слегка шевельнула бровью. — Я обещала своему сюзерену вести себя пристойно.

— Дочь Пэг-ёу ведёт себя пристойно⁈ — Баронесса отшатнулась. Потом, наоборот, выскочила в коридор, жадно оглядывая нашу небольшую группу! — Сюзерен! У тебя⁈ Кто? — Казалось, она борется с собой. Страх и любопытство по очереди сменялись на детском личике. — Только не говори, я попробую угадать.

Она наклонила голову и принялась разглядывать нас. Потом покрутилась на одной ножке и ткнула рукой в Сокола:

— Сперва я подумала, что это ты. Да, это была моя первая мысль. Но! — она подняла пальчик. — Айко не стала бы повиноваться тебе просто из-за того, что в тебе течёт кровь правителей России. Ты недостаточно силён! Хотя кровь… — она длинно вдохнула воздух, — кровь — хороша. Очень хороша!

Баронесса повернулась. И уставилась на Багратиона:

— Зверь. Волк. Тоже хороший вариант. Но — нет. Не знаю, почему, но нет.

Потом обвела взглядом наших жён:

— Ой, не-ет. Сюзерен — мужчина. Лиса не склонится перед женщинами, даже перед такими сильными. А вы сильны! Очень… Но нет. Остаешься ты или ты, — она вновь наклонила головку разглядывая нас с Петром. — Кто же, кто же? Кто же, кто же? — Она подпрыгнула и ткнула пальчиком в Петра. — В прошлый раз два Зверя подчинялись тебе. Значит ты? Он? — Баронесса обернулась к неподвижно стоящей Айко.

— Ты не угадала! — Рядом с Айко проявилась Хотару.

— Ты совсем-совсем не угадала, Чёрная Пыль! — Вслед за Хотару показалась Сэнго. — Мама! А мы вот ничего и никому не обещали. Можно, мы убьём её?

Лисы шагнули вперёд. И, как и у их матери, сквозь них начали проступать звериные облики. Да ещё и глаза засветились пронзительно-синим.

А под баронессой заклубилась тьма. Маленькая девочка словно стояла в луже темноты. А напротив неё стояли две молоденькие японки со светящимися глазами. Щас они тут устроят…

— Нет! — Я вышел вперёд. — Прекратить!

— Ваша светлость, дядя герцог Илья Алексеевич! — всплеснула руками Хотару. — Мы же пошутили! Мы же не до самой смерти! Это же сама Чёрная Пыль! Она же…

— Замолчи, дочь! — перебила её Айко. — Илья Алексеевич запретил. Что вам не понятно?

— Понятно-понятно! — поклонилась Сэнго. Потом дёрнула за рукав Хотару, и та тоже склонилась в поклоне. — Простите, простите, простите нас, дядя герцог Илья Алексеевич. Она просто не подумамши, да…

Я потрепал её по голове.

Потом повернулся к древней вампирше.

— Я — сюзерен Айко. Проблемы?

Лужа тьмы медленно втянулась в тело Енрикеты Марти.

— Не-ет. Никаких проблем. Удивительно. Ты же тоже Зверь. Я бы никогда…

— Он оторвал мне два хвоста, — перебила её Айко, — когда пленил.

— Он⁈ Но-о…

— Ты сомневаешься в моих словах? — а вот теперь лисья тень вокруг Айко стала как будто плотнее.

— Нет-нет, что ты, — сразу отступилась баронесса. — Просто удивительно. Твой сюзерен не выглядит особенно сильным, — она предупреждающе вскинула руку. — Прости меня! Правда, прости. Давно я так не ошибалась. С тех пор как де-Батца проворонила. Но Шарль-то был… Старею. Да-а… — Она склонилась передо мной в поклоне. — Приношу вам свои искренние извинения, ваша светлость.

Потом выпрямилась. И внезапно, легонько подпрыгнув, хлопнула в ладоши:

— Ваша сиятельство, — обратилась она к Витгенштейну, — вы упоминали про какие-то подарки… Можно поинтересоваться, что вы принесли?

— Газеты и книги. Пожалуйста…

Петя отобрал у меня рюкзак и достал из него здоровенную пачку газет и несколько книг. А я-то думал — что за кирпичи тащу?

— Это только начало, — любезно пояснил Витгенштейн. — Я распорядился о регулярных доставках для вас.

— Огромное спасибо, ваша светлость! Вот подарок так подарок! А то совсем заплесневела тут. А можно попросить вас о небольшом одолжении?

— Смотря о каком, — осторожно ответил Витгенштейн.

— Я слышала… — Енрикета приложила пальчик к губам. — Совершенно случайно услышала, что вы обещали Прохоровым показать Зверей. А мне посмотреть можно? Просто посмотреть. Пожалуйста? Тут совсем нет никаких развлечений. Я никуда не убегу, я не доставлю никаких волнений… Пожалуйста!

— Я подумаю, — ответил Витгенштейн.

— Пожалуйста… — Древняя вампирша зашла в свою камеру. — Я буду ждать.

Пётр обернулся к нашей компании, развёл руками.

— Дамы, господа, э-э-э, друзья. Я вам так скажу, если бы, не дай Бог, в том вурдалачьем набеге участвовала она…

— Мы не успели бы вас защитить. — закончила за него Айко. — Чёрная Пыль аз-Загалла чрезвычайно сильна. Чрезвычайно. И почему она всё ещё тут? Я не понимаю…

За дверью раздался смешок.

— Лисичка, на всякую силу найдётся другая. Ты же сама это уже поняла.

— Ты права, древний враг. Хотя нет. Не правильно. Ты больше не враг. Я не буду пытаться тебя убить, — абсолютно серьёзно ответила Айко запертой двери.

ДАЛ СЛОВО — ДЕРЖИСЬ

— А теперь к Прохоровым. Обещания надо выполнять. — С этими словами Пётр развернулся и направился в глубину коридора.

— А они кто, Прохоровы эти? — не утерпела, поспевая за ним, Сонечка.

— Нежить. Утопцы, — коротко ответил сразу всем Витгенштейн.

— Ой, мама! — пискнула, прижимаясь ко мне, Серафима. — А может не надо, а?

— Они хорошие, — успокаивающе приобнял её я.

— Хорошие? Ты не шутишь? — вытаращилась на меня Мария.

— Ни капельки, — кивнул я.

— Они действительно хорошие, — Витгенштейн шёл вперёд и отвечал короткими рублёными фразами. — Абсолютно законопослушные. Я потом поднял документы, — он посмотрел на нас с Серго. — Просто выпустить их опасно. Для них же. Не все русские подданные, понимаете, такие… — он покрутил в воздухе пальцами, — рассудительные. Некоторые сначала рубанут или магией шарахнут, а потом только спрашивают. Пусть уж эти бедолаги тут живут.

Он подошёл к последней двери в длинном коридоре. Постучал.

— Прохоровы, открывайте, к вам дядя добрый волк пришёл! — и улыбнулся усмешке Багратиона.

Дверь мгновенно распахнулась.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! Очень рады вас видеть… — начал было говорить открывший нам дверь хозяин, но потом увидел всю нашу делегацию. — Ох ты ж, Господи, сколько вас! Здравствуйте и вы, дамы и господа. Извините, фамимиев ваших не знаю. Только вот, с ихним сиятельством знаком, — он поклонился (впрочем, не только Багратиону, а всем сразу, угадывая в явившихся важных персон).

— А ещё я подарочек вам принёс! — Витгенштейн залез в свой казавшийся бездонным рюкзак и достал здоровенную, оплетённую лозой стеклянную бутыль. — Бери. С Байкала водичка.

Старик благоговейно принял бутыль.

— От угодили-то! С самого Байкала! Да так много!

— Ты же сам говорил, что силы теряешь, когда порог перешагиваешь, так? — спросил Витгенштейн.

Прохоров кивнул. А пальцы самого нежно гладили бутыль. У нас с такой любовью не кажный запойный бы бутылку беленькой гладил. Поди ж ты!

— Вот попьёте все дружно, да пойдём во двор, волка детям показывать. И не только.

— От спасибо, ваше сиятельство, вот спасибо! Всем спасибам спасибо! — Старик заторопился. — Мы это сейчас, быстренько. Мать! Ставь мерные стаканчики на стол. Живо, господа задерживаться не будут!

Пётр сказал ему в спину:

— Не волнуйтесь, мы вас во дворе подождём, — потом повернулся к нам: — Вот, в общем-то, и вся экскурсия. Пойдёмте, — а сам подмигнул мне исподтишка: — Развлечём детей?

Я кивнул:

— Почему бы нет?

Мы пошли к выходу.

— Понимаешь, с того пленного поляка столько сведений удалось вытащить…

— Петя, чего ты оправдываешься? Обещались же! Покажем нежити Зверей. Тут, почитай, волк есть, медведь, лисы опять же. Цельный зоопарк.

— Может, и эту баронессу жутенькую на просмотр потащите? — с некоторым раздражением спросил Сокол. Он вообще чего-то молчаливый сегодня, на удивление.

— А почему нет? Тож пусть развлечется, — миролюбиво ответил Петя. — Она, Ваня, если ты не догадался, сидит тут только по своей воле. Захоти она уйти…

— Да понял я уже! Не тупее некоторых.

У входа Витгенштейн сунул пачку бумаг дежурному казачку, затем повернулся и негромко, но довольно церемонно произнёс:

— Баронесса, мы приглашаем вас.

— Э-э, а она услышит? — спросила Соня.

— Поверь, она — услышит.

Мы вышли во двор. Поняв, кто сюда сейчас выйдет, наши дамы окутались ещё большим количеством щитов.

А нам надо?

А давай!

Даю!

Я набросил на себя ледяной щит.

Первой из двери на свет вышла Енрикета Марти. Девочка стояла, смотрела на небо и мечтательно улыбалась.

— Как давно я не видела небо… — она шагнула вперёд и легонько крутанулась на одной ножке. — Спасибо уже за это, ваше сиятельство!

Следом вышли Прохоровы.

А неслабая их толпа тут. Человек двадцать. «Утопцев» — мысленно поправился я. Видать, оченно любил свою жену при жизни глава семьи.

— Ну что, Серго. Твой выход. — Скомандовал Витгенштейн.

Багратион сделал пару шагов и подпрыгнул. А упал уже на четыре лапы. От он здоровенный, всё-таки!

Мы — больше!

Так медведи и в лесу поболее волков.

Всё-равно, мы…

Да я знаю, самые-самые!

Зверь удовлетворённо рыкнул и затих.

А Серго прошёлся по кругу и внезапно прыгнул к Прохоровым.

— Ам! Съем!

— Ой мамочки! — взвизгнула какая-то девочка, и половина детишек попрятались за отца.

— Не бойтесь! Это я так, показать. — Серго сел на задницу и словно собака обернул хвост вокруг ног.

— Здорово! Спасибо вам, ваше сиятельство! — поклонился Прохоров. — Им теперь на год впечатлений… Ну что, Лизка, повидала настоящего волка?

— Ага. Какой красивый! — Вперёд вытолкалась та малявка, что нам пленного поляка вытащила.

— А у меня для тебя кроха ещё подарочек найдётся, — улыбнулся Серго. Выглядело это, правда, жутковато, но девчонке, похоже, сегодня было море по колено.

— А какой, дядя Волк?

— Айко, не могли бы вы?..

— Конечно… — прокатились хрустальные колокольчки.

И рядом с утопцами возникли три многохвостые белоснежные лисы.

Теперь ахнули все. Даже наши дамы. Даже баронесса. Ну правда, одно слово — волшебные звери.

— Ой-ой! Красота-то какая! Это же лисички, да? Я ни при жизни, ни в книжках таких не видела… Ой, красотули какие! — первой отмерла мать семейства. И столько восторга было в её глазах, что похоже, даже если Айко и обиделась на Багратиона (а это вряд ли), то теперь-то точно оттаяла.

Лисы прошли по двору и медленно истаяли. А потом Айко проявилась в обличье девушки и, тонко улыбнувшись мне, повернулась к Прохоровым:

— А у меня, в свою очередь, есть ещё один подарок для вас.

Только я почему-то был уверен, что говорила она для вампирши.

— Илья Алексеевич? — Айко поклонилась мне. — Не могли бы вы?..

— Да пожалуйста, — ответил я.

И принял облик.

— Господи Иесусе! — отшатнулась назад баронесса. — Кто это? Кто вы? — она протянула руку ко мне.

— Урсус Маритимус. Полярный медведь. Правда, в природе они сильно меньше.

— Восхитительно! — баронесса захлопала в ладоши. — Ах. Как бы мне хотелось посмотреть на вас в битве! Но — увы! — мечты-мечты…

Спустя короткое время, завершив визиты и исполнив обещания, мы уже летели в сторону Железногорска.

— Ну и чего ты сегодня дуешься? — спросил Петя Ивана.

Сокол действительно дулся — максимально это словечко подходило к его нынешнему состоянию.

— Да придумали тоже… — Иван нахохлился, — из боевых единиц зоопарк устраивать.

— Скажи спасибо, — усмехнулся я, — что тебя не стали показательно просить глазами светить.

— Какими глазами? — вытаращился Сокол. — Да я уж когда…

— Ага. А мы вот сейчас. Решили доброе дело русским подданным сделать. Да, утопцам. Но они наши утопцы, Вань, тебе ли этого не понимать! К тому ж мы им обещались. Иль ты против того, что твои друзья слово держат?

Сокол маленько сдулся, но всё равно продолжал бухтеть:

— А баронесса? Ей тоже «слово»?

— А баронесса под руку удачно подвернулась. И потащили мы на двор её не зря. Ты видел, какие у неё глаза были⁈

— Э, правда! — захохотал Серго. — Я думал, ну ещё немного — и из орбит вывалятся!

— И вообще, — немного не в струю сообщил Петя, — подлетаем уже. Вон, речку видно.

— Речку — это хорошо! — довольно расплылся я. — Всю дорогу в Египте мне эта речка вспоминалась. Хрустальная…

— Леденющая! — проворчал Сокол.

— И это прекрасно! Сейчас выгрузимся, дамы пущай дом обживают, как они это любят, со всякими красотами, а я первым делом купнусь!

— Сумасшедший, — искренне сказал Петя.

Я коварно посмотрел в их полные скепсиса лица:

— Кто со мной купаться — тот и на охоту со мной пойдёт!

Хор возмущённых воплей был мне ответом:

— Э, брат, это что за новости!

— Ты обалдел, что ли, она ж хуже Ангары!

— Мы так не договаривались!

Я отвернулся к окну и сунул руки в карманы. Улыбка неудержимо пробивалась синим.

— Хотели приключений? Вот они, начинаются!