КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

03. ЦЕППЕЛИН

ИЛИ, ВЫРАЖАЯСЬ ПО-ПРОСТОМУ, ВРАЖЕСКАЯ ЖАБЛЯ

Я ещё успел увидеть, как Дашков жжёт волной огня кормовой винт второго дирижабля. А потом мы пробили стекло капитанской рубки третьего цеппелина-матки. Айко пробила. Собой. А я влетел следом, при виде осколков рефлекторно принимая облик. И всё вокруг затрещало и начало сминаться. А я, словно гигантский крот, лапами-когтями прорубал себе путь через переборки. Две пассажирских палубы махом превратились в одну. Раскрошенную. Три! И подо мной продолжало трещать и расползаться. Оно, может, на «Кайдзю» я бы подобный фокус не провернул — там-то стенки толстые были, стальные. А тут ажурное всё, для экономии веса. Вот и сэкономили!

К чести сказать — команда англов сдаваться не желала. Вот только что они могли против белого медведя и лисы, да в такой-то каше?

Под ногами наконец-то ощутилось что-то прочное. Кажись, достиг дна? А! Внутренняя транспортная палуба!

— Однако, это успех! — усмехнулся я сам себе и плюхнулся на задницу посреди багажного отсека. Щас главное, чтоб Дашков нас тоже на шашлыки не пустил. Видел он или нет, что мы с Айко кинулись лбами третью дирижаблю прошибать? — Айко!

Лиса вынырнула из какого-то коридора. Вот как такая чистая, изящная, изысканная даже в человеческом виде девушка в боевой форме успевает настолько быстро угваздаться кровью? По самые брови! Нет, по уши. Вместе с ушами! Может, ей просто фиолетово? Только боевая эффективность?

— Слушаю, Илья Алексеевич!

— Нужно князя Дашкова предупредить, а то он нас тут…

— А уже. Я Хотару отправила.

— Вот и прекрасно. Ну что, команда — всё?

Она огляделась.

— Нет, я часть в каютах заперла.

— А они не того? — встревожился я. — Не взорвут чего?

Мало ли, как они тут руководством накручены? Вдруг да ценой собственной жизни решат проковырять дырку в борту?

— Илья-а-а Алексе-е-евич! — с укоризной протянула лиса. — Они в таком состоянии заперты, что никто уже ничего не взорвёт. Меня другое беспокоит.

— Что? — поинтересовался я.

— Как мы сажать этот дирижабль будем? Мы ж в капитанском всё разворотили… Я, кстати, выражаю вам своё искреннее восхищение: так воспользоваться обликом, что просто размазать капитана и всех пилотов. А капитан, вообще-то, магом был, это я успела понять. Но сей факт роли в боестолкновении сыграть не успел.

— Издеваешься? — с надеждой спросил я.

— Как можно⁈ — вытаращила глаза Айко.

— Точно издеваешься! Здесь где-то, по идее, ещё один пункт управления должен быть. Это ж военный транспортник. Тут всё что можно — продублировано.

— А где? — живо развернулась лиса. Вот же неугомонное создание.

— Ну следуя логике — на второй гондоле. Там-то я ещё не был.

— Я! Я — была! — О! А вот и Сэнго проявилась.

— Ну так веди нас, Сусанин-герой! Только перекиньтесь в людской вид, а то как красным лаком обе облитые… — я снял облик, нацепил побольше щитов и с ППД наперевес пошёл за маленькой лисичкой. Вообще, что я заметил, если мы выдвигаемся куда с лисами, это всегда момент сюрреализма. Вот смотрите. Идёт по разломанному коридору девочка-японка. Идёт подпрыгивая, даже песенку какую-то мурлыкает. А почему подпрыгивает? А она куски трупов экипажа перепрыгивает. Чтоб, значицца, кимоно не замарать. Нормально? По-моему, дурным сном слегонца отдаёт. Я-то привычный. А покажи такую картинку деятелям из синема, токмо фильм пугательный и получишь.

Мы прошли через центральную часть дирижабля. Через своеобразный аэродром — так, кажись, этажерщики свои посадочные поля называют? И вот тут меня чуть не убили. Прям на нас заходил на посадку чудом уцелевший самолёт. Хорошо, меня из-под него Айко прям выдернула. А самолёт, подломив колёса шасси, высекая искры, покатился по решетчатой поверхности аэродрома. Отлетался, по-любому.

— Сэнго, пилота обездвижь по-быстрому.

— Яволь, дядя герцог Илья Алексеевич! — что-то это «Яволь!» так меня резануло. Как там наши? Папаня, Хаген, Швец, Пушкин? Да тот же Урдумай с Сарыгом? Живы?

Айко сразу заметила моё изменившееся настроение. И угадала, с чем оно связано! Взяла меня за локоть и тихонько проговорила:

— На всё воля Богов, Илья Алексеевич. Твои друзья и родные — великие воины! Они непременно живы! Ты должен в это верить! Должен! И тогда всё будет в порядке, понял меня, Свадебный Коршун?

— Понял, понял! — Я вырвал у неё руку. — Не тупей паровоза-то! Все наши — живы…

А тут и Сэнго вернулась.

— Дядя герцог Илья Алексеевич! Я пилоту руку сломала! И вторую руку! И ногу! Он никуда не убежит и ничего не сделает! Я молодец?

Говорил же — страшная сказочка какая-то. А я вместо Ивана-дурачка.

— Молодец! Веди давай! Сюрпризы будут?

В коридорах второй гондолы тоже всё было в крови. Похоже, каждый из англов погиб на своём боевом посту. Просто потому, что отреагировать не успел. Я уже видел, как это происходит. Дверь рывком распахивается — и через пару мгновений ты уже мёртв. Ага. И это ещё повезло, если мёртв.

Сэнго ещё раз перепрыгнула кусок тела:

— А надо было оставить сюрпризы? — она совершенно детским движением обернулась и извиняющимся жестом пожала плечиком: — Я думала, с той стороны всё моё. Что ж вы не предупредили?

Ладно, будем надеяться, что кто-то из запертых Айко сможет сообщить нашему командованию хоть сколько-нибудь ценную информацию.

Не найдясь более, что сказать по поводу «сюрпризов», я пожурил лисичку:

— Неаккуратно сработала! Посмотри, как угваздано всё. Некрасиво.

— Ага! — вскрикнула Сэнго. — А вы-то на своей стороне…

— А ну, цыц! — строго осадила её мать. — Сказано: некрасиво. Кто прибираться будет? Ты?

— А я знаю, кто! — Сэнго снова легкомысленно подскочила. — Лаборанты с базы. А то они такие гордые, думают, что сами англы, так остальные хуже них. Вот пусть тут помоют, сговорчивее будут.

А ведь правильно мыслит, выдерга! Почти как я на северной голландской базе. И эффект воспитательный просчитала.

— Вот ты и займёшься их присмотром и запугиванием, — сказал я и тут же подумал, что с лисички станется перестараться. — Смотри только, чтоб они после того говорить могли. Связно. И не заикаться! И не позабыли бы, чем они в своих лабораториях занимались!

Сэнго покосилась на меня:

— Ну вы, дядя герцог Илья Алексеевич, совсем какие-то нереальные цели ставите…

— Ах, дочь моя! — Айко покачала головой. — Господин герцог хочет сказать: «выпрямляя быку рога, не сверни шею».

— Я поняла, мама, — с видом примерной ученицы кивнула Сэнго. Ох, верю в этот примерный взгляд, аж три раза!

Мы вывернули в длинный коридор, и Сэнго вскинулась:

— Ой, вы тогда потихоньку идите, а я немножко в кабине приберу, раз Илье Алексеевичу не нравится… — и понеслась, только хвост замелькал. Хвост?

— Я не понял… — ткнул я пальцем вслед убегающей девочке.

— Что? — не поняла уже Айко.

— Хвост!

— Что — хвост?

— Да ядрёна колупайка! Почему хвост, когда она в человечьем виде?

— А-а-а! — Айко засмеялась. — А что, разве вы раньше никогда не замечали? Лиса может и в человеческом облике проявить свой хвост. Или все свои хвосты… — её подол приподнялся от шести высунувшихся кончиков. — Но это не всегда удобно, — кимоно снова опало.

— А-а-абалдеть.

Айко явно осталась довольна произведённым эффектом.

— Слушай, а вот когда бомбёжка началась, ты ж вроде рядом была, а?..

— За дочками летала, — коротко объяснила лиса.

— Ну, что вы втроём эффективнее, чем поодиночке, это понятно. А вот, — я вспомнил встревоживший меня неделю назад вопрос, — когда я в госпитале был, ты где была?

— Караулила внизу под окнами! — Айко с удивлением подняла на меня брови.

— А почему не в палате?

— Так Есения велела же.

Я поморгал:

— Вот тут не понял…

— Лечащий доктор подобен богам! — поучительно заявила лиса. — Он волен изгнать из покоев госпиталя даже императора! Есения сказала всем уйти из госпиталя — я и ушла. Во двор.

Вот же, япона мать… сколько мне ещё о них узнать предстоит. Только надо ли? И хочу ли я всё о лисах доподлинно узнавать — вопрос.

— Но Вы не думайте, Илья Алексеевич, я непрерывно прислушивалась к вашему самочувствию… — заверила меня Айко. — Даже когда окна были закрыты. Даже когда вы были в операционной!

Честно говоря, верилось с трудом. Где операционная — и где двор! Нет, лиса, конечно, существо волшебное, но всё же…

Она ещё чего-то толковала про тонкие поля, про отдачу жизненных сил и вытекающую из неё взаимосвязь наших духовных энергий, но я в этих японских мистических дебрях разобраться был просто не в состоянии. Во всяком случае, сейчас.

— Сейчас-сейчас! — словно откликаясь на мои мысли завопила из-за приоткрытой двери Сэнго. — Я почти уже всё… ой! — за дверью грохнуло, и Сэнго с досадой забормотала по-японски, потом по-русски: — Да что ж ты такой скользкий…

Брякнул как будто бы железный поднос.

— Заходите! — запыхавшись, пригласила Сэнго.

Вошли.

— Что ж, по крайней мере, я не вижу валяющихся кусков.

Зато тут как будто резвился безумный художник из этих, американских модников. Поливал всё вокруг из спринцовки красной краской и щёткой обрызгивал, ага. И тут мне пришла в голову мысль… насколько здравая — сейчас посмотрим.

— Сэнго, а ведро здесь есть?

— Э-э-э… есть, но оно немножко занято.

— Понятно. То, чем оно занято, выкинь в окно, а ведро сполосни и тащи сюда.

— Хорошо! — она пулей исчезла за дверью.

— Илья Алексеевич, вы хотите прибираться? — удивлённо спросила Айко. — Прямо сейчас?

Я хмыкнул:

— Хочу, понимаешь ли, испытать одну простую вещь. Есть совершенно немудрящее заклинание очищения. Так?

— Так. Но нам же достаточно…

— Погоди. Я знаю, что нам достаточно облик туда-сюда поменять, не в этом дело. Что если это заклинание направить не на себя, а на внешний объект?

У неё аж рот приоткрылся:

— Вы… имеете в виду всю эту рубку?

— Ну да. Одна только сложность. Если чистишь, например, одежду, всё грязным облачком разбрызгивается наружу. Так что желательно вплотную рядом не стоять. А ещё лучше — прямо внутри одежды быть. А с комнатой как?

— Пока не проверим — не узнаем! — глаза лисы загорелись азартом.

— Вот ведро! — влетела в рубку Сэнго.

— Только нам нужно выйти, — сказала Айко. А то мало ли…

Мы вышли и наблюдали за процессом через три дырки в двери. Когтями пробитые дырки. А что, очень удобно. Сверху крошечными щитами прикрыли — и вообще отлично. Сгенерированное заклинание повело себя ровным счётом наоборот: вся кровь и прочая грязь отслоилась от поверхностей рубки и кинулась в центр комнаты…

— Всё бы было здорово, — протянула Айко, отлипнув от глазка, — если бы тот кровяной шар не рухнул на пол, и так не шмякнулся.

Да, вся кровь слепилась в сгусток размером с хороший мяч и… под собственным весом шлёпнулась на пол, снова разлетевшись по всем стенам. Я чего-то подобного ожидал, поэтому и просил ведро. Но немножко не угадал с точкой, и теперь его снова требовалось мыть.

— А давайте я буду на пороге караулить? Предложила Сэнго, вернувшись с дважды отмытой тарой. — Как только оно слепится — я подскочу — и р-р-раз его в ведро, а?

Мы переглянулись.

— Пробуем! — ударила ладонью о ладонь Айко.

А меня снова посетило ощущение ненормального сна. Там, внизу, бой только кончился, ещё не все пожары потушили, а мы тут эксперименты проводим… Впрочем, это же всё ради того, чтоб нормально спуститься.

— Пробуем, — кивнул я.

На этот раз нам всё удалось, даже удивительно. Я отправил Сэнго выкинуть гадость, и тут в лобовое стекло аккуратно постучал Миша Дашков. Я замаячил ему, что надо залететь со стороны посадочной площадки и побежал встречать.

ЯВЛЕНИЕ НОВЫХ ЛИЦ

— Я уж думал, у вас тут сложности возникли! — воскликнул он, садясь. — А что там за крики?

— Пилот бомбардировщика это. Пошли. В управлении дирижаблями разбираешься?

— Любительские курсы. Ну и свой, ты знаешь. Модель, конечно, другая…

— Вот и посмотришь. А то я-то не то что курсы — так, что за пилотами подглядел, пока туда-сюда летал.

— Да уж, это… — тут Мишка открыл дверь в капитанскую рубку и ошарашенно замер, — вот это да! Да тут как в операционной!

— Спасибо, — скромно сказал я. — Просто хотелось, чтоб чисто было. Да ты проходи, не стесняйся. Давай уже посадим эту бандуру…

— Согласен с планом! — Дашков принялся за осмотр оборудования. — Тэкс! Главный штурвал цел. Только вот… — Михаил, брезгливо морщась, вытянул заклинивший в механизме обрывок кисти и оглянулся, отыскивая, куда бы его пристроить. — А! Сэнго, душечка, будь любезна, выкинь это… в окошко, что ли. И… — он наклонился над приборной панелью, что-то рассматривая и бормоча себе под нос: — бу-у-удем разворачивать дирижабль…

Удовлетворившись ревизией, Мишка крутанул штурвал.

— Так-то здесь особых навыков не надо. Нам бы рядом с базой очутиться, там уже кто-нибудь поможет.

— А не боишься, что ка-а-ак помогут-помогут со всех стволов? — Чего-то мне вдруг не захотелось, чтоб нам кто «помогал».

— Ну-с, — усмехнулся Михаил, — особого выбора у нас всё равно нет. Захватили дирижбандель — «извольте соответствовать!»

По итогу мы заслали с предупреждением Сэнго, медленно приблизились к базе и были осчастливлены визитом аж трёх князей. Двух великих — Ивана и евойного папы — и одного просто — папеньки Витгенштейна. Прибыли телепортом, прямо на взлётную палубу. Сияющие щитами, аж глаз задёргался. Заранее предупреждённые Айко мы вышли встречать.

— Почему я не удивлён, господа? — Пётр Христианович Витгенштейн огляделся с хозяйским видом. — Потому что если что захватить в сравнительной целостности — это работа его светлости и его лис, а! Красота же! Кровушку отмыть — и почти целый транспортный дирижабль! Да какого класса! — в этими словами Витгенштейн-старший аккуратно переступил через оторванную руку. Умеют же наши князья в аристократизм.

А вот Иван не порадовал.

— Опять без меня? Опять⁈ — он схватил меня за руку и оттащил от основной группы. Пыша праведным гневом. Или пыхая? Распаляясь, одним словом: — Илья! Ну сколько можно⁈ Я на пять!.. Пять минут в портал опоздал! Пять!!!

— Так улетел же бы. Блин горелый, бы же… Ещё хуже. Сокол, послушай меня внимательно, друг мой ситный, — я крепко прихватил его за пуговицу. — Я в следующий раз вообще под твоим командованием пойду. Ты вот впередях, а я позади. И даже носа из-за твоего плеча не высуну. Чтоб ты мне мозх не колупал! Чтоб постоянно рядом был!!!

— Да не ори, — он примирительно и очень аккуратно отцепил мои пальцы от своего мундира. — Я ж с пониманием. И этой… воинской ревностью…

— Ревность у него! — фыркнул я. — Ты вот о чём подумай. У тебя ВЕЛИКИЙ маг дома растёт. С ним тоже меряться будешь?

Иван оглянулся на заваленную побитыми самолётами взлётку.

— Если так дальше пойдёт, то сыну вообще трудновато будет. Антимагия — это, брат…

— Так наша, — я ткнул его пальцем в грудь, — наша с тобой задача — сделать так, чтоб ему было легче! Ясно⁈

Иван немного смутился.

— Ты меня не агитируй! Я сам кого угодно…

— Достану, что в бою поучаствовать не дали! — перебил я его.

Соколу хватило такта промолчать.

— Господа, вы закончили ваши приватные разговоры? — обратился к нам Кирилл Фёдорович.

— Так точно! — вытянулся я.

— Яволь! — рядом вытянулся Сокол.

— Нахватался… — пробурчал великий князь. — Чему б полезному…