КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

24. НА ПРОСТОРАХ АЛЯСКИ

МОЁ ФЕЕРИЧЕСКОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ

Если так подумать, с трезвой головой — то я, конечно, болван. А пока я с безумным рыком летел на «Лидера», и было мне хорошо! Попутно ещё какую-то здоровенную ящерицу на куски порвал.

Ящерица-то тут откуда?

Неважно!

А важно то было, что англы заметили меня и решили, что я более приоритетная цель. И теперь разворачивали стволы на меня.

— Не-е-е успеешь! — зарычал я. Ну и слегка захохотал, гхм. И прыжками прямо сквозь строй инков продолжал скакать к ТАШ*.

*ТАШ — тяжёлый атакующий шагоход.

В этот раз я не полностью потерял сознание, просто тело стало таким лёгким и быстрым! И удивительно гибким. Потому что от крупнокалиберной пулемётной очереди из правого манипулятора я легко и непринуждённо увернулся. А вот стоящим позади меня инкам не повезло. А потом я прыгнул и оказался прямо на крыше «Лидера».

— Да-а-а — заревел я.

И Зверь внутри меня ревел так же!

Вскрыли мы «Лидера» просто на раз. Я полосовал внутренности англского шагохода вдоль и поперёк, пока не провалился сквозь него прямо на снег. А потом эта стальная хрень покачнулась и грохнулась прямо на меня. Всей своей громадиной.

— Да, Илья. Выступил ты, конечно, мощно. На все, так сказать, деньги!

Я обнаружил себя в… — я осторожно покрутил головой — судя по всему, в госпитальной палате. Во всяком случае, на это намекал белый халат, накинутый на плечи сидящего рядом с моей койкой Сокола. Сокола, который продолжал бубнить и нудеть:

— И опять! ОПЯТЬ я не успел! Нет, это даже не свинство, это возмутительное медвежество! Чтоб в одну каску раскатать ТАШ «Лидер»? — Он нервно хихикнул. — А что — можем, умеем, практикуем! Главное, чтоб Иван под ногами не мешался, да?

— Ваня… — Ой, чего это у меня такой слабый голос? — Ну ты же сам с той великаншей махаться остался. Я-то тут причём? Ты хоть превозмог?

— А-а, эта? С полосатыми красными сиськами? Превозмогли, конечно. Мы её даже в плен взяли! — похвастался он.

— Да ну? Как? — вытаращился я на него. — Они же, инки эти, совсем с головой не дружат! Как?

— Да она в процессе поединка «сдуваться» начала, всё меньше и меньше становилась. Ну… и всё… — скромно потупился Сокол.

— Наши все живы? — задал я мучавший меня вопрос.

— Из прилетевших на «Саратове»? — уточнил Иван, я кивнул. — Потерь нет. А вот на базе — очень много. — Он помолчал и с досадой хлопнул себя по колену: — Надо было сразу сюда лететь, летом ещё!

Естественно, база насколько усилена бы была.

— Да уж, задним умом все крепки. С другой стороны — никаких энергий тогда у нас бы не было.

— Тоже верно… А знаешь, что забавно? — вдруг хохотнул Иван. Я покачал головой. — Вот послали нас в безопасное место. Уберечь от покушений и вообще — убрать с глаз долой. А место прям такое безопасное — дальше некуда, да?

— Да-а… — протянул я, — тут ты прям в самую дырочку попал. Самый край Земли…

— Не успели прилететь — и на тебе!

— Кушай, как говорится, не обляпайся.

— Мне интересно, прилети мы в самом деле на Гавайи… — Сокол многозначительно замолчал, и мы оба глубоко задумались — а остались бы на белом свете замечательные острова Гавайи, прибудь мы на них вчера? Аж как-то неловко стало перед ни в чём не повинными гавайцами.

Я повозился, чувствуя неприятную ломоту в спине:

— Чего доктора́-то говорят, я тут надолго?

— Да ничего толком не говорят! Только диагнозами машут: «Нервное истощение и многочисленные ушибы мягких тканей». Ядрёна колупайка, на него ТАШ упал, а у него ушибы! Ладно, ты очнулся, пойду наших порадую! — неожиданно закончил Иван. И, что характерно, ушёл. Весь такой последовательный.

Я тоже попытался встать, но вбежавшая с выпученными глазами медсестричка толкнула меня ладошкой в грудь, и бравый победитель англов и инков упал обратно на подушку. Япону мать вашу итить… Слабость просто неимоверная…

За долгий день ко мне кто только на зашёл. Понятно, что все наши. Потом Тигра и Рыжуля. Они-то и поведали о потерях. Из знакомцев ушел на вольные небесные пастбища Конь. Это тот, с кем мы в Африке отжигали. Царствие небесного тебе, воин.

А потом пришёл казак — несостоявшаяся жертва. Он так вообще, поваром оказался. И прав я был — накрыло кухню взрывом, и очнулся он уже привязанным. Спасибы всякие говорил.

— Ты лучше мне мяса какого приготовь — и всей благодарности! О!Сладкого ещё чего нить! И это, сладкого побольше, а то есть тут сластёны! — где-то рядом хихикнули.

— Слушаюсь, ваш-светлость! — принял строевую стойку казак.

— И тянуться перестань!

А потом незаметно наступила ночь.

Выпустили меня на завтрашнее утро. Прям после того как лечебной кашкой накормили. Насильно практически накормили, уточню. Потому как была кашка та сильно подозрительной. Зеленоватого цвета и пахла травой же. Я сперва даже её обозвал.

— Что это за, — говорю, — у вас кашка-какашка?

Но суровый дохтур поставил кашку непременным условием для выписки, и я смирился. Оказалась она даже вкусная, этого не отнять. Но всё равно — подозрительная.

НОВАЯ ЗАТЕЯ

Утром после завтрака я вышел из госпиталя, а на базе уже вовсю кипела «бурная деятельность». Оно и понятно. Ежели не починить всё что можно — следующая вражеская атака может стать последней.

Прямо по выходу был незамедлительно пойман Багратионом.

— Ага! — алчно воскликнул тот. — Вот ты-то мне и нужен!

— Это чего это? — подозрительно уточнил я. — Я никакими инженерными заклинаниями не владею — токмо прибить кого сосулькой к стене. Да тут таких умельцев…

— Ты у нас — кто? Медведь, причём северный! Значит, морозы тебе не страшны! — восторженно продолжил Серго. — Значит, со мной пойдёшь!

— Ну так-то да. Вообще — приятственные тут погоды, как по мне. — После зелёной кашки-какашки всё казалось подозрительно симпатичным и спокойным, и финальная часть заявления до меня дошла не сразу: — Э-э! А куда идти-то?

— На разведку! — конспиративно зашептал Багратион, улыбаясь во всю свою… э-э-э… пасть?

— Так-так-так, погоди! Давай-ка без частичных трансформаций!

— Ой! Всё-всё, извини, дарагой, извини! — Серго экспрессивно стукнул себя в грудь и снова понизил голос: — Мысль есть, э! Не может же Дашков один эту гадскую базу искать, вэрно? Вот — всэх оборотней, кто к морозу устойчив, и посылают.

— Ха! Этак можно сразу всех заслать! У оборотней же почти все — в меховой шкуре. И вообще, Серго, — я приобнял его за плечи, — ты пойми, если мы с тобой пойдём, с нашей фатальной военной удачей, именно мы её и найдём! Чисто случайно, понимаешь? Будем мчаться куда глаза глядят и наступим!

— Так это же прекрасно! — вдохновился нарисованной мной картиной Волчок.

— Ага. И ещё мы всенепременно что? — спросил я.

— Что?

— Обязательно во что-нибудь вляпаемся! Прям по самые-самые!

— Так это опять же — прекрасно! Превосходно даже! — не поддержал моих опасений Багратион.

— Ай, маньяк боевой заряженный! — отмахнулся я. — Бесполезно тебя отговаривать! А кого с собой берём?

— Так Сокола и Балабола. Если их не взять, я думаю, они меня из экипажа исключат. — рассудительно протянул Серго и опасливо покосился куда-то за спину: — Или ещё чего страшнее придумают.

— Эти могут…

— Кто чего может? — раздался голос Ивана со стороны ровно противоположной той, куда косился Серго. Тот аж подпрыгнул, но быстро сориентировался:

— О! Как раз! А мы тебя высматриваем, думаем: где же наш Со-о-окол? И как же он так тихо с подветренной стороны захо-о-одит…

— Ты мне зубы не заговаривай! — добавил начальственности в голос Иван.

— Даже и не собирался! — сделал большие честные глаза Серго. — А Витгенштейн где?

— Чего-то у «Святогора» с Хагеном, Швецом и Пушкиным мудрят. С Петиным нынешним взглядом профилактика стала — прям не забота, а сказка. Ему достаточно по-быстрому на любую технику глянуть — и вуаля! Вот эту прокладку заменить, а вот тут болт подтянуть, этот механизм на столько-то процентов изношен, такие-сякие риски. Представляешь скорость обслуживания? — восторженно рассказал Иван.

— Да-а! — протянул Серго. — А нытья-то было сколько? Тогда, думаю, командиры его в разведку не отправят. Он тут всяко нужнее. А вот и он, кстати!

К нам подпрыгивающей походкой приближался Витгенштейн.

— Даже не думайте! — ещё на подходе заорал он.

— Чего? — хором воскликнули мы.

— Вообще ничего без меня не думайте! Это ж надо, на два часа оставить нельзя! Они уже опять! — возмущённо разорялся Пётр.

— Да ты чего вообще? — попытался урезонить его Иван. — Мы ещё ничего!..

— Как же, как же! — подошедший Витгенштейн ткнул в грудь Багратиона: — Я его насквозь вижу, морду мохнацкую!

— Но-но, полегче тут насчёт морд! — проворчал я. Но Петю было не сбить:

— Ты, Вань, как думаешь, кто разрешение на разведку у командиров выбил? А? В рамках акции «Оборотень пустыни»? — и обиженно отвернулся: — Гады неблагодарные!

— Как⁈ — Иван аж присел. — А мы⁈

— А мы сидим на берегу! — сердито нахмурился Витгенштейн. — Где нам тепло и сухо!

— Да погоди! — я поймал его за руку и приобнял. — Ну чего разоряешься? Чего? Мы как раз хотели вас звать. Думали, как лучше всё обстряпать, чтоб вы тоже с нами в этих… в «оборотней»… Кто вообще это идиотское название придумал? Почему «в пустыне»???

— Из штабных кто-то, — пожал плечами Серго. — Говорят, модно. А «в пустыне», должно, потому что тут модных салонов нэт, панимаэшь.

— Модники, ядрёна колупайка… Ну всё, Петь, хорош дуться!

Петя ещё посопел, но сдался:

— Ну тогда хвалите меня, предусмотрительного. Я зашёл в штаб и нас с Соколом тоже включили в списки поисковиков.

— Так-таки сразу и включили? — не поверил Сокол.

— Ну не сразу. Сперва долго ныли, что подполковникам не положено, а полковникам — «вообще, где это видано⁈» — пропищал он, явно кого-то передразнивая. — «Особенно великим князьям! Негоже членам императорской фамилии по горам шариться! И другие разведчики найдутся!»

Иван покраснел и произнёс яркую и содержательную фразу о половых пристрастиях штабных на древнем военном диалекте.

— Ну, Петенька, ты нас по всем пунктам уел! — толкнул Витгенштейна в бок я. — Пошли, походный паёк получим и в арсенал ещё надо заглянуть…

— Правильно! — приобнял Витгенштейна Серго. — Да ещё спец одежду вам с Соколом взять. Мы то с Ильёй, — он обернулся на меня и улыбнулся, — меховые…

«ОБОРОТНИ В ПУСТЫНЕ»

Получив необходимое, мы вышли за ворота. Вообще, в отличие от штабных, складские выдали всё вообще без вопросов. Прям удивительно. А когда я задал вопрос об этих своих сомнениях, Витгенштейн сухо рассмеялся.

— А у кого в половине армейских складов знакомцы служат? У некоторых мохнатых морд! — и пальцем в меня неуважительно ткнул.

— И что, вроде как из-за этого? — не поверил я.

— О! Там такое сплоченное сообщество, куда там итальянским эмигрантам! — заверил меня Петя.

— Ну тебе виднее.

— Именно!

Он в этот раз сидел у меня на загривке, потому как Иван почему-то сидел на спине Серго и о чём-то с ним негромко переговаривался.

— Слышь, Петь, а бонбы взяли?

— Зачем? — сварливо спросил Витгенштейн. — Ты маньяк взрывательный! Бомбы-то зачем?

— За надом. Бонбы — такие штуки, они завсегда пригождаются! — ответил я, трясясь неторопливой трусцой вслед за Серго.

— Маньяк, как есть! — резюмировал Витгенштейн. Посопел и признался: — Взяли. Двойной вес.

— Вот и правильно! — довольно заключил я. Вес карман не тянет.

Большое командование отправило нас по широкой дуге вдоль заледенелой реки Ноатак. С прицелом на горы. Судя по донесениям, красивые вершины, только до Кавказа всё равно не дотягивают.

Вообще, рассказывать-то особо о нашем рейде нечего. Кто хоть раз на нормальную охоту с дальним выездом выбирался, тот поймёт. Идёшь, идёшь, по сторонам смотришь, потом ещё идёшь. На сопку залез — осмотрелся. Такое. По плану мы должны были дойти до местной Блэк Маунтин, что по-нашему — Чёрная гора. Чего в ней такого особого, чёрного? Посмотрим.

Чтоб вы понимали масштабы наших поисков, до конечной точки назначенного нам маршрута от нашей базы было около трёхсот километров. А ведь ещё и в стороны рыскать надо, понюхать, присмотреться на предмет признаков человеческой деятельности — не по одной же линии идти.

Погода меня лично радовало — налетела холодная сухая стынь, мне в моих мехах — самое то. Да и парни особо не страдали. Пусть у Серго мех потоньше, а Сокол с Петром и вовсе в комбинезонах — все ж маги! Надо — запросто вокруг себя тепловой контур организовали и согрелись. Зато холод сковал льдом реку, вдоль которой нам был назначен маршрут, так мы по льду этой самой Ноатак и старались идти.

На седьмой день на одной из вершин, куда мы поднялись, Серго остановился как вкопанный и, задрав морду, напряженно принюхался к воздуху.

— Чего? — спросил я его, подойдя ближе.

— Не знаю, но… Как будто пряностями пахнет? — сомневаясь в собственных ощущениях, ответил он.

— Чем? — удивился Сокол.

— Пряностями. Знаешь, как будто перец и… И ваниль? — просил воздух Багратион.

— Ваниль-то тут откуда? — удивился Витгенштейн.

— Вот именно! — отбрил его Волчок. — Откуда? Так что идём аккуратнее.

Ну и мы пошли. Хотя в чём аккуратность? Идут по аляскинскому лесу здоровенный, с мамонта размером, волк, следом ещё более громадный белый медведь. Да ещё и с всадниками каждый! Действительно, чего необычного-то? Совершенно рядовая картинка!

— Илья Алексеевич, — внезапно прозвучал голосок Айко, — за излучиной реки — база чужаков.

Опа! Про лис-то я и позабыл! Хитрюги, знают, что я их тени в невидимости различаю — так, верно, наловчились постоянно за спиной у меня держаться! В таком разе их только по пропаже сгущенки иль по ещё какой шалости и обнаружишь, ядрёна колупайка!

Но я виду не подал, спрашиваю спокойно, будто спервоначала знал, что они рядом отираются:

— Англы или инки?

— Инки, — прокатились серебряные колокольчики. — Те что в перьях. — Айко чуть сместилась вперёд, так что теперь я мог различать её размытый силуэт, и уточнила: — Мидзуки ушла на разведку. Сейчас вернётся, я уже чую её.

Вскоре перед нами соткалась чернобурка.

— Илья Алексеевич, впереди лагерь инков. Человеков примерно четыреста.

— Человек, — автоматически поправил её Витгенштейн.

— Ай, без разницы! — махнула ручкой лиса. И продолжила мне доклад. — Я пробралась в главную палатку. Они там сидят, обсуждают возможные переговоры с русскими. Вот. Я молодец?

— Ты знаешь кечуа? — удивился Серго. — Ничего себе!

— Пришлось выучить. Я у них немного, — она замялась, — попроказничала.

Представляю себе масштаб проказ. Это же натуральное стихийное бедствие!

Сокол за ухо повернул голову Серго к нам.

— Господа, предлагаю навестить инков с дипломатическим визитом.

— Ага, а они нас на жертвенный камень? — не согласился я.

— Ой, я умоляю тебя! Если что, уж сбежать-то мы всегда сможем. С фатальными для преследователей последствиями! — пафосно заявил Иван.

— А у нас есть полномочия? — задал вполне резонный вопрос Витгенштейн. — Мы тут договоримся, а твой дядюшка нас потом…

— Так мы же не о мире вечном и нерушимом договариваться собираемся! Перемирие военное — что в этом плохого? И вообще! Сдаётся мне, господа, инки сюда по англские душеньки явились.

— А чего на нас напали? — не согласился Пётр.

— Я думаю — это прискорбное совпадение! — рубанул Иван. — У нас в отряде герцог и трое князей, из них один великий, — многозначительно ткнул пальцем в небо он. — И один из нас — сотрудник Третьего отделения! — ткнул уже в Витгенштейна. — Нормальная, представительная делегация. Это я молчу про императрицу и принцессу, — это он, конечно, про Айко и Мидзуки.

— А давайте!.. А давайте не упоминать про наше присутствие, — тоненьким голоском попросила Мидзуки. — Ну-у-у-у, во избежание…

— Да так будет лучше, — согласилась с ней Айко.

— Как пожелаете, — подчёркнуто вежливо поклонился им Сокол.

— Главная проблема, что из белого у меня только портки. Из чего флаг делать будем? — почесал за ухом Серго.