КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11)

25. ПО ЛИЧНОЙ ИНИЦИАТИВЕ

НАШ РЕШИТЕЛЬНЫЙ ШАГ

По итогу на мирный «флаг» пустили рубашку Витгенштейна. Рукавами привязали к срубленной сосёнке и пошли. Впереди я в медвежьем виде — с Петей и флагом на загривке, а за нами уже Серго с Соколом, тоже, так сказать «верхами». Такая вот диспозиция.

Первого часового встретили минут через пятнадцать. Этот инкский перец — вот так прямо весь красивый, голышом, но в перьях — стоял, подпирая собой заледеневший камень. Им что, религия не позволяет тёплую одежду носить? Я прям в затруднении.

Что-то гортанно вскрикнув он вскинул руку и выставил в наши сторону ладонь.

— Чего это он? — спросил я у Петра.

— Если я правильно понял, приказ остановиться, — задумчиво ответил Витгенштейн.

— А глаза-то как натурально пучит! — оценил Серго

— Мне другое интересно, — озвучил свой скепсис Сокол, — как он со своим командованием связываться собирается?

— А вот сейчас и узнаем, — рассудительно ответил Петя.

— Свирепый воин, однако, — продолжал изгаляться Серго. — А он меня не укусит?

— Да ладно, — проворчал я, — мы с тобой от бешенства привитые.

— А от вируса самоубийственности? — Серго опасливо сложил брови домиком, что при его нынешних габаритах смотрелось просто убойно.

— Пст! Тихо! — шикнул на нас Иван. — Мы всё-таки типа посольство!

Между тем стражник-инка вскинул руку и в небо взлетел ярко красный шар огня. Эт чего — типа наших ракетниц? Ладно. Стоим, ждём. Морды скроили протокольные, сурьёзнее не бывает.

Вскоре со стороны предполагаемого лагеря инков показались несколько всадников.

— О! А вот и делегация для встречи! — оживился Витгенштейн.

Всадники подлетели поближе к нам, щеголяя уже привычной нам разнообразной степенью раздетости. Удивило меня то, что один из всадников был девушкой. Красивое тело, смуглая кожа и — да, опять голые сиськи. Закаляются инкские спортсменки! Одобряем!

Вперёд выдвинулся горбоносый старик.

— Кто вы такие и что тут делаете? — на вполне приличном русском скрипучим голосом спросил он нас.

— Князь Пётр Витгенштейн с сопровождением, — коротко ответил Пётр. Личность Ивана, посовещавшись, мы решили пока не раскрывать. Всё ж инки сколько раз прибить его хотели. Поди, до сих пор от этой затеи не отказались.

— И какова же цель вашего прибытия? — старик выпятил бритый подбородок.

— Хотели бы встретиться с вашим командующим. Предварительные переговоры, — не менее важно и сурово ответил Пётр.

— Переговоры? — казалось, старший инка удивился.

— Именно. Причины вашего нападения на русскую базу нам понятны. Хотелось бы обсудить вопрос временного перемирия, — продолжил Витгенштейн.

— И кто же вам открыл наши планы? — усмехнулся инка. — Извините, я не представился, Капак Юпанки. Вы говорите, как раз с руководителем этой экспедиции. Моя дочь, мой сын, — качнул перьевой короной в сторону своих спутников старик. Что характерно, их имена он не назвал.

— Экспедиции? По моему скромному мнению, наблюдаемое нами — полноценная военная операция. И неделю назад вы сие своим нападением доказали. А ответ на ваш вопрос прост. Мы взяли нескольких пленных.

При этих словах Капак Юпанки поморщился. Несколько секунд он думал, наконец пришёл к какому-то умозаключению:

— Прошу следовать за мной! — и, развернув коней, инки унеслись вдаль.

Точнее, унеслись бы, если б мы отстали. Пару минут они гнали лошадей, стараясь оторваться от нас, пока мы с Серго трусили рядом. Потом поняли, что оторваться им не удастся и немного успокоились.

Мне по этому поводу вспомнилось, как наш ротный ещё в Каракумах на подобные выверты местных реагировал: «Странные люди. Дикари-с!» Но я пока молчал. Присматривался.

За излучиной реки на небольшом поле раскинулся лагерь. Стандартные палатки перемежались странного вида шатрами. Но, впрочем, всё это с видимой чёткостью. Оно, хоть и непривычно на вид, но для военного глаза вполне очевидно.

Нас проводили к самому высокому шатру. Правило известное: для главного начальства — самое большое жильё.

— Ваших ездовых животных сейчас проводят туда! — сын этого Капака указал на продолговатый навес. Интересно, они все тут русский язык знают или через одного?

— Спасибо, мы сами, — любезно ответил Пётр, усмехнулся и похлопал меня по лапе: — Ну что, ездовое животное! Сам туда пойдёшь или тут подождёшь?

— Я смотрю, Петенька, ты заразился не только инским гостеприимством, но и оптимизмом! — ответил я. — Я ж туда только ползком влезу, — и сбросил облик.

Инка-сын отшатнулся и сбледнул:

— Оборотень! — и ещё что-то на своём языке.

— Не стоит оскорблять его светлость, — сухо сделал ему замечание Витгенштейн.

Следом скинул облик Серго. Сокол уже стоял около Петра и тонко улыбался, сверкая артефактными очками. Есть у него такая улыбочка. Специальная. Особо надменная.

— Прошу проходить, — откинув матерчатую дверь, из шатра выглянула дочь старика-инки. И словно споткнулась о нас взглядом. Потом что-то отрывисто спросила у брата.

— Они оборотни, — ответил он ей на русском.

Она коротко кивнула и второй раз пригласила нас в шатёр:

— Проходите.

ПОТОЛКУЕМ

Мы — естественно вчетвером — зашли следом за ней. А ничего так, дорого-богато! Хотя, на мой вкус, слишком много золота. Прям избыток. Я спервоначалу-то думал, что это шитьё или краска такая — ан нет, натуральное. И на кой ляд столько? Его ж, для начала, ещё припереть сюда нужно было.

Впрочем, в кажной избушке свои погремушки.

И у настолько чуждой нам культуры требования к этому… как его?.. А! Интерьеру! К интерьеру требования совсем другие. А может, у них к этому золоту как-нибудь магические конструкции привязаны? Всё ж таки, инки — это последняя чисто магическая часть человеческой цивилизации. Были б они ещё не так на человеческих жертвоприношениях зациклены, можно было б и поддруживать. А то шибко уж жутенько, да.

Старик-отец широким жестом пригласил нас на расшитые (опять же, золотыми нитями) здоровенные подушки.

— Ещё раз, хотелось бы услышать ваши предложения. Особенно рад видеть среди вашей делегации племянника русского императора, великого князя Ивана Кирилловича.

Мы переглянулись. Я уже начал готовить боевые заклинания и щиты, по любому щас с боем уходить будем, однако Капак Юпанки в примирительном жесте поднял ладонь.

— Не нужно агрессии, господа, — его скрипучий голос уже действовал мне на нервы, несмотря на слова. — На вас никто не будет нападать. Если он в своём уме, конечно. Вы столь успешно перебили две группы нападающих, что, боюсь, приобрели у нас на родине немалое количество поклонников. Особенно среди молодёжи. И особенно вы, ваша светлость, Илья Алексеевич.

— Я? — это всё, что мне удалось выдавить из себя.

— Конечно! Когда смотришь за вашими похождениями в том… — он обернулся к дочери, — как это? Теаре?

— «Театре», — подсказала та.

— А! В театре! Или ампутация ног у бабушки нынешнего императора! Это же превосходный образец использования силы противника на нём самом!

— Я не совсем понимаю, почему вы так открыто и громко восхищаетесь врагом? — не выдержал Витгенштейн.

— Ой, не смешите меня. Вы всё прекрасно понимаете. Родственников у Инка, — он так и произнёс это слово, с большой буквы, и слегка поклонился, показывая, что он, видимо, тоже королевской крови, — великое множество. И если кто-то слегка уменьшит их количество, то почему нет? — совсем по-детски хихикнул старик.

Он вольготно откинулся на подушке и сунул в рот какой-то жёлтый шарик. Фрукт или сладость — я не понял.

— Нападение на вашу базу было фатальной ошибкой. У командира, который оказался там со своим отрядом, была совсем другая цель. Слава Солнцу, вы, — он слегка поклонился мне, — исправили его досадный промах и избавили меня от необходимости подвергать неудачника взысканию.

— Именно я?

— Вы должны его помнить. Вы же так изящно вскрыли ему грудь своим заклинанием! Я не совсем понял — как, но это было впечатляюще. Мои поздравления! Так обойти его защиту! Красиво.

Это он про того, которого Мидзуки прогрызла? Я изо всех сил старался думать молча. Вместо этого, подбирая слова, сказал:

— Какая занимательная тема… Вы так много знаете о нас… Подробности и мелочи, — я внимательно посмотрел на старика, — которым не осталось живых свидетелей. А мы даже не знаем — каким образом вам это удаётся?

Старик рассмеялся:

— В знак доброй воли, тем более что я верю, вы в этом непременно разберётесь самостоятельно и в ближайшее время… — Он поднял одно из перьев, свисавших с его прически: — Вот смотрите… — и бросил перо в очаг. А над огнём появилось объёмное изображение того, как мы заходим, как нас встречает старик, как девушка отходит в сторону, присаживается… — Понятно?

— Артефакт мобильного слежения? Обалдеть, — честно ответил Витгенштейн. — А я-то думал… — он запнулся. — Так вот почему вы каждый раз так настойчиво просили вернуть тела ваших павших!

— Именно, — кивнул старик. — Мы видели почти все ваши столкновения с нами. Только, — он цепко вгляделся в наши лица, — люди-звери в облике, были сильно меньше. Я даже не признал вас… Думал — личные питомцы княжеского окружения. Как бы напоминание о друзьях — волк и медведь. Я ошибся. И это, в виде исключения, приятная ошибка. Итак, ваши предложения?

Витгенштейн с Соколом переглянулись. Потом Ваня слегка кивнул, уступая Петру главную роль.

— Полное прекращение огня и подписание временного перемирия, — решительно начал тот. — С полным и вечным пусть там, наверху, занимаются. Сейчас главное прекратить гибель…

— А почему вы не просите помощи в устранении базы англов на этой территории? — перебила его полуголая девушка.

— А мы пока ещё — противники! — ответил ей Витгенштейн.

— Но-о, — смутилась она.

— Молодая! — усмехнулся Капак Юпанки. — Молодые хотят всего и сразу. Не понимают, что так не бывает.

А потом мы три часа слушали как Витгенштейн и старый инка, перебивая и дополняя друг друга, составляют договор о перемирии. Честно говоря, после всех этих «В случае непредумышленного нарушения виновная сторона…» я совсем потерял нить разговора. Вот умеют же дипломатические кружева плести, а? Судя по остекленевшим глазам Серго, он тоже изо всех сил пытался не уснуть. Зато Сокол — наоборот, с живейшим интересом слушал! Даже пару раз какие-то замечания вставил. Всё-таки великий князь, ему положено.

А вот сидящая чуть позади старика отца девица больше на нас с Серго глазки пялила. И с таким восторгом, я вам доложу! А я бы и рад поулыбаться в ответ, так, во-первых — дипломатия всякая. Мож, чего ненароком нарушу. А во-вторых, ладно бы это просто девушка была, так она же полуголая! Как переменит позу — грудь так качается, ажно в пот бросает. Я-таки — молодой казак! И именно поэтому делаем морду тяпкой, чтоб потом Серафиме так и заявить: «Меня принцессовыми сиськами соблазняли, а не поддался я!»

Составив и даже подписав договор, Витгенштейн со стариком сделали по два экземпляра и закончили долгие беседы.

Нас проводили до внешней границы базы.

— Ну? Итого? — спросил я.

— Они помогут с атакой на базу англов. Господа, нам сказочно повезло. Именно на Чёрной горе и есть искомый объект. Вернее, в её недрах. Инки даже примерные точки входов и выходов передали.

— А это не ловушка? — засомневался я. Уж как-то всё предыдущее общение с этими жуткими магами происходило в виде — «бей-беги».

— Сомневаюсь. Договор был магически скреплён. Уж я постарался штрафы за нарушения вписать пожёстче. Конкретно этот Капак Юпанки может потерять всю магическую силу. И мужскую заодно, — внезапно хихикнул Петя.

— Ой, можно подумать для него, в его-то возрасте, это важно! — не согласился я.

— У него последнему сыну — полгода, — коротко ответил Витгенштейн.

— Силён старик! — уважительно протянул я.

— Ага.

КАМЕШЕК, СТРОНУВШИЙ ЛАВИНУ. ЧЕТЫРЕ КАМЕШКА

В итоге назад мы не шли — бежали. Оно, конечно, не сломя голову, а так — рысцой. Но всё же значительно быстрее, чем шли в разведку. И вернулись на базу через три дня.

Иван с Петром метнулись докладать, а я пошёл поесть. Нет ничего лучше, чем после походной еды рубануть чего-нить правильно приготовленного. Даже и в армейской столовой. Тем более — обеденное время.

И только мы с Серго зашли, поздоровкались с нашими — молодцы, отдельный столик заняли и борщецкого рубают! — встали с разносами к выдаче… как из кухни выбежал повар — неудачная жертва.

— Что ж вы перед походом-то не зашли, ваша светлость! Я б вам каких разносолов и копчений с собой к обычному пайку добавил!

— Ой, да ладно! Справились же. А сейчас — давай борща и что на второе есть! Мы сегодня запросто, без чинов! — перебил его я и азартно потёр руки. — И погуще!

— Сей момент! — повар сноровисто расставил передо мной с Багратионом тарелки. А потом наклонился ко мне и заговорщицки произнёс: — Илья Алексеич! Как вы просили-то, к чаю — вот такенный, — он показал размах руками, — к ужину как раз успею?

— Чего успеешь-то? — не понял я.

— Так это… Торт! Со взбитыми сливками!

— Подойдёт, — кивнул я. — А покуда нет торта, ещё две порции организуй-ка нам.

— Добавки подложить?

— Не-не-не — отдельно, и вот тут поставь с краешку.

Повар, может, и удивился нашим причудам, но больше ничего расспрашивать не стал, а я кивнул на тарелки: — Барышни, прошу приступить к приёму пищи!

А они и приступили — прям не выходя из невидимости. В две минуты вылизали тарелки аж до сияния.

А мы с Серго сидели и смаковали спокойные минуты, ели очень вкусный борщ и рассыпчатую гречневую кашу, щедро сдобренную мелко нарезанным острым мясом. И было — хорошо!

Пока в столовую не примчались взъерошенные Сокол и Витгенштейн.

— Илья, Серго, быстро доедайте и за мной! — скомандовал Иван.

— Э-э, чэго это так? — удивился Багратион. — Куда бэжим? Зачэм?

— Нас требует к себе государь.

— По поводу перемирия? — сообразил я. Иван в ответ коротко кивнул. — Да ядрёна колупайка!

Мы с Серго с утроенной скоростью заработали ложками.

А потом нас забрали порталом прямо посреди плаца. Очутились мы в совершенно незнакомом мне кабинете. Это даже не кабинет был, а… как будто внутренности огромного книжного шкафа. Всё вокруг было уставлено полками, на которых лежали книги, книгищи, толстенные фолианты, какие-то скрученные свитки, кажись, даже стопки папирусов. Посреди этого за столом, покрытым зелёным сукном, сидел император всероссийский Андрей Федорович и, оперевшись на сложенные домиком руки, с усталой улыбкой смотрел на нас.

— Ваше императорское величество, участники разведрейда по вашему приказанию прибыли! — вытянулся перед дядей Сокол.

— А почему я не удивлён? Господа, почему? Когда мне доложили, что вы практически самовольно отправились на разведку, я даже поспорить хотел, что именно вы англов обнаружите. А угадайте, почему не поспорил? Ну? — государь обвёл наш небольшой строй взором. — Так вот. Все, кого я мог посвятить в этот факт — категорически отказались. Мало того, единодушно выразили согласие с моей мыслью. Но вы нашли не англов, вы нашли инков! Инков! И провели с ними переговоры! И ушли живыми! А я напомню некоторым тут присутствующим, что за твоей головой, — он ткнул в Ивана, инки трижды организованно охотились! Трижды!

— А почему трижды-то? Два раза, — удивился Сокол.

— Не бери в голову, — отмахнулся император. — Теперь по вашему договору о перемирии. Это тот случай, когда маленький камешек стронул лавину. Пока вы добирались до нашей базы, мы имели несколько приватных разговоров с Золотым Солнцем. И теперь наши дипломаты изо всех сил дорабатывают договор.