Комбриг. Кавказский фронт

Глава 6

Громадины двух горных пиков впереди конечно… Впечатляют. Как кажется, до Арарата, «Большого» и «Малого» — а именно двух слившихся основаниями спящих вулканов — рукой подать! На самом же деле расстояние от границы составляет несколько десятков километров… Но изолированные вулканы (даже представить страшно, каким чудовищным было их извержение!) нависают и давлеют над плоской, как стол, равниной.

Словно готовые обрушиться на каждого, кто посмеет приблизиться…

По крайней мере, Даниил Белик, командир разведывательно-штурмовой группы ощущал это именно так.

Сейчас же группа вернувшегося в строй капитана (толковые и инициативные командиры у Фотченкова растут быстро) бодро катит по дороге, проложенной по южной части Араратской долины. Катит без всякого сопротивления со стороны противника — турецких пограничников «заткнули» штурмовые группы НКВД и казачья артиллерия. А дезориентированных артобстрелом вояк на пограничной базе атаковала армянская стрелковая часть, переправившаяся через Аракс бродом… Но именно эта «тишина» и нервирует Даниила Владимировича.

Слишком уж все спокойно!

Не желая рисковать, командир отправил вперед разведку из двух приданных ему броневиков и двух мотоциклов с пулеметами… К слову сказать, разведывательно-штурмовую группу Петр Семенович Фотченков укомплектовал не скупясь! Капитан получил взвод из трех новеньких «тридцатьчетверок», и еще один взвод «артиллерийских» БТ-7 — также экранированных и вооруженных зенитными пулеметами. А с появление бронебойной болванки в числе выстрелов модернизированного танка, последний стал полноценной боевой машиной, немногим уступающей Т-34… Не совсем, правда, верное сравнение — лучше сказать, что в данной вариации «бэтэшка» приблизилась к новому советскому танку по боевым возможностям.

Не скупился комбриг и на средства усиления — вместе с танками идут также три самоходки: две гаубичных СУ-5 и одна ЗСУ с 37-миллиметровой пушкой… Помимо ее, для прикрытия с воздуха группе придан станковый ДШК — что без особых затей сняли с полуторки, и разместили в открытом десантном отсеке одного из бронетранспортеров.

Причем в разведывательно-штурмовую группу отдали все БТР, буквально все! Это было… Щедро. С учетом десанта по пятнадцать стрелков на каждую машину; кроме того, что на бронетранспортерах нашлось также место закрепить и противотанковые ружья — включая новую, магазинную модель ПТР Симонова. А на машинах с крытой рубкой закрепили также три штуки батальонных минометов… Таким образом, помимо танкистов, самоходчиков и роты мотострелков, Белик получил в группу и минометчиков, и саперов, и даже зенитчиков!

Но для такой силы и «ответственность» по плечу… Отряд выполняет не только и не сколько даже разведку, сколько выступает в роли узкого, граненого штыка — рвущего оборону противника там, где она наиболее слаба. Таран, наносящий удар в тот самый миг, когда враг еще только разворачивает, строит оборону на пути идущих в прорыв танковый частей… Подобная тактика была реализована немцами в формате кампфгрупп — и Фотченков стал первым, кто ее перенял с советской стороны.

Нервирует же капитана тот факт, что по мере приближения к Догубаязиту не наблюдается ровным счетом никакой турецкой активности — хотя бы группы разведки или дозора на пути его усиленной роты! Вспышку мощного взрыва в предрассветных сумерках видели отчетливо — однако прошло уже около часа, очертание небольшого город впереди виднеется уже вполне явственно… Но где сами турки⁈

Но нет, не слышно даже отдаленного отзвука перестрелки… Выходит, что заброшенная в тыл врага диверсионная группа сумела уйти в горы? Или же наоборот, уже уничтожена? Ладно, чего гадать, время покажет…

И словно в ответ на последнюю мысль капитана, запищала рация — его вызывал командир разведки лейтенант Иван Кобзев:

— Впереди и справа по долине разгорается бой, слышу звуки выстрелов. Наблюдаю крупный отряд турецкой пехоты на значительном удалении от военной базы. Похоже, воюют с нашими…

Сердце Белика пропустило удар… Вот оно.

— Понял. Артиллерию у врага видишь?

— Визуально не наблюдаю… Разрешите помочь нашим?

Капитан колебался всего мгновение:

— Разрешаю открыть огонь по вражеской пехоте. Но не с места — маневрируйте, больше работайте из пулеметов. А если артиллерия обнаружит себя, засеките точку — и сразу уходите.

— Принял…

Вскоре усилившуюся стрельбу и звонкие выстрелы «сорокапяток» впереди услышал и сам капитан, высунувшись в открытый башенный люк. Действительно, бой шел в долине, по правую руку от города — рядом с разворотом дороги на Ван… Собственно, Белику никто и не ставил задачи уничтожить гарнизон Догубаязита — не те у его группы силы. Однако же командование предполагало, что к моменту подхода передового отряда, турки попробуют развернуть у шоссе полевую артиллерию, создать заслон — вот его-то капитан и должен был сбить прежде, чем враг основательно зароется в землю!

Впрочем, штабные планы всегда живут до первого выстрела противника…

Разрыв фугасного снаряда, поднявшего на пути группы фонтан камней и земли, раздался внезапно; успевший неплохо повоевать Белик прикинул, что били из трехдюймовой пушки — и успел даже засечь вспышку выстрела второго орудия, выдавшего положение вражеской батареи… Новый взрыв ударил с перелётом. А бьют турки прямо с территории своей базы… К чести врага, вполне себе оборудованной и окопами, и пулеметными вышками, и артиллерийскими капонирами.

А вот уже рядом с командирской машиной махнул трассер бронебойной болванки, толкнувший танк волной сжатого воздуха…

Зевнули турки, упустили броневики разведвзвода Кобзева, на полной скорости завернувшего вправо от шоссе — на помощь к осназовцам. Но и разведка допустила грубую ошибку, не изучив толком внешний периметр базы, где из капониров торчат тонкие орудийные стволы…

— Группа, внимание! Разойтись веером, разворот на десять часов! Танки и самоходки — работаем по вспышкам орудийных выстрелов, зенитчики — уничтожить пулеметы на вышках! Танки в первую линию, самоходкам держаться чуть позади… БТР с десантом — отступить назад и рассосредоточиться!

Закончив отдавать приказы, капитан коротко уточнил у Вадима Затевалого — молодого заряжающего, приданного экипажу:

— Осколочный зарядил? Колпачок снял?

— Так точно!

— Готовь второй…

Приникнув к панораме перископического прицела, Белик быстро поймал в перекрёстье прицела капонир пушки, чей выстрел он только что засек… Расстояние до противника плевое, всего шестьсот метров — но над землёй торчит лишь орудийный ствол старого полевого орудия и верхняя часть щитка. Чтобы попасть точно в цель, нужно очень тщательно прицелиться…

— Короткая!

Мехвод послушно и умело погасил скорость «тридцатьчетвёрки» — а капитан, за долю секунды поправив прицел, спешно нажал на спуск… Опережая звук выстрела, осколочная граната разрезала воздух, устремившись к капониру — и уткнулась в верхнюю, правую часть щитка, разорвав тот на куски! Орудие отбросило назад, сбив с ног и оглушив заряжающего — а замкового, подносчика боеприпасов и снарядного покосило осколками… И словно в ответ неподалеку от командирского танка рванул трехдюймовый фугас. Машину тряхнуло от удара, звонко лязгнуло — в борт врезался крупный осколок…

На вооружение турецкого полка состояло восемь орудий. Из них — четыре полевые трехдюймовки образца 1902 года, переданных кемалистам в первые годы советской власти, или захваченные трофеями еще в прошлую войну. Не так и мало, если вдуматься — в пехотном стрелковом полку РККА всего шесть «полковушек»… А также противотанковая артиллерия, довольно редкая в турецких частях. Небольшого калибра в двадцать пять миллиметров, но длинноствольные и меткие французские ПТО.

Они и добились нескольких попаданий — «разув» гусеницу на новенькой «тридцатьчетверке», да пробороздив борт командирского танка… Впрочем, удар пришелся вскользь — и обошлось без потерь. Также османы умудрились закатить болванку в корпус экранированной «бэтэшки». Впрочем, на дистанции в шестьсот метров лобовая броня, усиленная до сорока миллиметров, все же выстояла… Но удар оглушил мехвода, сбросив его с сидения. Танк мертво замер на месте, став отличной мишенью — и вот уже заплясали рядом фонтаны земли, поднятые трехдюймовыми фугасами. Бронебойных болванок к полевым пушкам у турок, как кажется, просто нет — да и разгоряченные боем, но не слишком опытные расчёты кладут снаряды не очень метко… Тем не менее, ещё один фугас рванул перед самой «бэтэшкой», вновь тяжело тряхнув танк — а ведь залети он под тонкое днище машины, и мехводу с радистом пришёл бы неминуемый конец!

Конечно, турки добили бы неподвижную «бэтэшку» — если бы не ответный огонь советских экипажей… С запозданием пальнула «сушка», чей прицел далёк от совершенства. Но мощная осколочная граната калибра 122 миллиметра и весом свыше двадцати килограмм, хоть и рванула чуть в стороне и позади капонира — но град осколков накрыл расчёт, укрытый землёй лишь по пояс.

Точный выстрел самоходки, однако привлёк внимание турецких артиллеристов — и ещё одна болванка, смертельно опасная для тонкой брони «сушки», ударила в рубку самоходки. Раздался глухой шлепок о мягкое, отчего у наводчика волосы дыбом встали… Заряжающий погиб без вскрика — проломившая противопульную броню болванка разорвала грудную клетку бойца. Но рубка «сушки» сзади открытая, боеукладка спрятана — и даже попавшая в цель болванка не рикошетит внутри боевого отделения, как в танке… А расчёт ПТО сполна расплатился за точный выстрел уже в следующие секунды. Вторая «сушка» накрыла небольшой капонир прямым попаданием гранаты, перевернувшей набок лёгкую, покореженную взрывом пушку… И это неживой металл — что уж говорить о расчёте?

На точном выстреле последней уцелевшей ПТО «успехи» турецких артиллеристов закончились. Ну, если не считать нескольких крупных осколков трехдюймовых гранат, что надорвали гусеницы еще на двух машинах… Боевой опыт и практика — вот чем враг уступает советским воинам в первую очередь. Крепко повоевавшая дивизия Фотченкова хоть и получила в качестве пополнения необстрелянных новичков — но наводчики разведывательно-штурмовой группы Белика и «ударного» батальона Чуфарова укомплектованы опытными, хорошо повоевавшими ветеранами. Эти умеют ловить цели в считанные секунды — и метко поражают их с коротких остановок… На дистанции в шестьсот метров болванки французских пушек не смогли взять усиленной лобовой брони (сорок миллиметров она способна пробить лишь за четыреста метров). А из полевых орудий турецкие артиллеристы не успели добиться ни одного прямого попадания фугасными гранатами… Советские экипажи не стояли на месте, маневрировали — а турецкие артиллеристы пусть и чаще практиковались на стрельбах в последнее время, но разве можно сравнить их с реальным боем? Когда враг ведёт ответный огонь и счёт идёт на секунды, а то и доли секунд⁈ Когда бьёшь не в стационарную мишень, а ловишь на прицел идущие рывками танки… Ловишь их трясущимися от страха и напряжения пальцами — зная, что танк замирает лишь на мгновение?

Мгновение ответного выстрела…

Нет, на дистанции в шестьсот метров у врага, чьи орудия неподвижно замерли в капонирах, просто не было шансов. Умело маневрируя, танки и самоходки расстреливали вражеские пушки одно за другой — словно в тире! Кроме того, один расчёт накрыла автоматическая зенитка — новенькое, едва поступившее в войска орудие… После чего её наводчик буквально снес верхушки двух пулеметных вышек парой очередей; добавил жару и крупнокалиберный ДШК… Наконец, зенитки перенесли огонь на траншеи — а самоходчики сгоряча уложили пару фугасов вглубь базы.

Вот только возимых снарядов у них по восемь штук на «сушку», да и на прочих машинах боекомплект не безграничен… И пусть колонну штурмовой группы сопровождают две грузовика с боеприпасами — но Белик счел, что группе достаточно было подавить турецкую артиллерию:

— Отставить огонь! С пехотой есть, кому воевать… На поврежденных танках натягиваем гусеницы; в прикрытие оставляю еще одну «бэтэшку», взвод пехоты — и БТР с ДШК. Остальные — выдвигаемся к повороту на Ван, откуда контролируем шоссе и подступы к базе. Если турецкая пехота попробует напасть на экипажи, ведущие ремонт, поддержим огнем…

Отдав приказания, Даниил Владимирович едко и негромко добавил:

— Посмотрим, с кем там воюет разведка… А заодно уточню у Кобзева — как вообще он умудрился проморгать пушки у самой базы⁈

Молодой лейтенант Ваня Кобзев неплохо воевал на пушечном броневике БА-10 ещё в Польше, смело забирался едва ли не в самую пасть врага — и умело прикрывал товарищей-разведчиков при отступлении. Так что, когда освободилась должность командира разведвзвода, то и сомнений кого двинуть вперёд, у начальства не возникло… И все же горячка молодости порой берет над лейтенантом верх — вот и сегодня, услышав впереди стрельбу, Иван слепо рванул на выручку осназу.

Впрочем, Белик ведь не совсем прав в своём раздражении — летеха же согласовал свои действия с капитаном. И фактически, именно сам командир штурмовой группы позволил лейтенанту включиться в бой, не разведав толком периметр военной базы противника…

Турки обнаружили двух бойцов осназа практически случайно. После диверсии и уничтожения гаубичной батареи, а также обстрела форта (в ходе которого гарнизон его потерял до взвода солдат), полковник Йылмаз отправил группы пешей разведки не только в горы, но также и в долину. Осназ толково спрятал парашюты, затушил костёр, закидав пепелище камнями — да и двое увечных бойцов надёжно схоронились среди камней… Турки могли бы пройти мимо, могли — но у молодого, травмированного сапера не выдержали нервы. Когда один из османских солдат приблизился на двадцать шагов, внимательно изучая россыпь камней, из-за массивного валуна коротко ударила короткая очередь ППД.

И тут же включился в бой десантник-осназовец, заскрипевший зубами от досады и разачования…

Впрочем, с группой турецкой разведки десантники справились: бой начался на близкой дистанции, удобной для автоматического огня ППД. А сплоховавший в самом начале сапер принялся умело закидывать турок гранатами, бросая их с секундой задержкой… Однако командир турецкой базы, полковник Йылмаз, отправил на помощь разведке роту пехоты — и если бы не Кобзев, осназ бы наверняка добили.

Появление броневиков и мотоциклов советской разведки мгновенно переломило ход трагичного для десанта боя — у осназа уже кончались патроны… Но танковые «Дегтяревы» прижали осман к земле — а меткие выстрелы «сорокапяток» с коротких остановок выбили залегшие пулеметные расчёты… И когда основные силы группы Белика приблизились к месту короткой схватки, остатки роты турецкой пехоты спешно бежали в сторону города.

— Лейтенант Кобзев, ко мне!

Пунцовый от стыда (Иван, естественно, видел перестрелку с турецкими батареями), лейтенант покинул машину, подбежав к танку капитана. Но сам Даниил Владимирович уже немного поостыл — и поняв, что командир разведки свою вину вполне осознает, коротко заметил:

— В экипаже лейтенанта Скороходова погиб заряжающий. На твоей совести, Иван… И на моей тоже. С кем турки бой вели?

Кобзев, почернев ещё сильнее, быстро ответил:

— Двое бойцов осназа, товарищ капитан. Во время высадки травмировались, не смогли подняться в гору с группой… А потом турки нашли их в долине, завязался бой.

Белик согласно кивнул — нечто подобное он и предполагал… Капитан коротко уточнил:

— Живы?

Летеха чуть посветлел лицом:

— Так точно. Успели.

Даниил Владимирович вновь коротко кивнул — после чего отдал приказ:

— Группа, занять оборону! Танки и самоходки, развернуть стволы в сторону шоссе, по направлению на Ван. Расчёт ЗСУ — контролируем небо… В случае контратаки с территории базы, мой танк и ЗСУ режет врага фланкирующим огнём. Пока же ждём ремонтирующихся — и пополняем боезапас; разрешаю съесть по банке консервов из сухпая в расчёте на двух человек.