Инаугурация

«Хроники деревни Гадюкино».

— Вызывали? — спросил Молодежный Политик, войдя в кабинет Руководителя Администрации Президента.

— Вызывал, — озабоченно сказал Руководитель, оторвавшись от многочисленных бумаг, лежащих перед ним на столе.

Молодежный Политик робко подошел к столу. Сесть ему как обычно не предложили.

— Значит, так, — деловито сказал Руководитель. — Есть для тебя ответственейшее задание — и при этом связанное непосредственно с молодежной политикой. За которую тебе, собственно, деньги и платят. И хорошие деньги.

— Я весь внимание, — сказал Политик.

— Через три дня инаугурация у нашего Президента…

— Да, — заторопился Молодежный Политик. — Ликующие толпы будут доставлены с разных концов нашей страны — автобусами, поездами, самолетами.

Потом подумал и сказал зачем-то:

— И водным транспортом. И концерт на Васильевском спуске. Группа «Любэ», Стас Михайлов — все как полагается…

Руководитель АП брезгливо отмахнулся:

— Не об этом. Есть особое задание. Нужно двенадцать девушек для инаугурации. Особая церемония.

— Не вопрос, — игриво подмигнул Молодежный Политик. — Сделаем. Девушки будут — супер! Из лучших агентств.

Руководитель АП тяжело вздохнул.

— Не просто девушки, Вася. И тем более не эти твои — из агентств. Нужно двенадцать девственниц.

— А зачем? — удивился Молодежный Политик.

— Не затем, что ты думаешь, — отрезал Руководитель АП. — А согласно древнему ритуалу. Принятому еще римскими цезарями, продолженному императорами Священной Римской Империи — и так до самого Наполеона. Что в коронациях-инаугурациях нужно обеспечить участие двенадцати девственниц. Которые будут со свечами стоять за императором. А теперь президентом.

Молодежный Политик был сбит с толку.

— А как же раньше — обходились ведь без этого… Все предыдущие разы, когда Президента инагурировали… инугрировали…

Запутавшись во вражеском слове, Молодежный Политик замолчал.

— Раньше и без рабочих с Нижнего Тагила обходились. И без этого — как его, с пеной который во рту, — Руководитель АП поморщился. — А сейчас вот — пришлось. Враги не дремлют. По точно установленным данным либералы привлекли лучших каббалистов, чтобы те, используя свои эзотерические учения, испортили к чертям президентский срок. Нам поэтому нужно ответить ассиметрично, но не менее действенно.

— Каббалисты — это кто? — спросил Молодежный Политик, который знал только одно умное слово: кунигулинус.

— Это евреи такие. С тайной магией. Попы наши против них бессильны, как показали события 17-го года. Красные, кстати, тоже чего-то пытаются сделать, все оживляют этого своего Великого Пролетарского Голема — но это не страшно, красные уже лет двадцать его привести в движение пытаются, и еще столько же будут и дальше приводить. А вот либералы — это серьезно. Гомункулуса Навального сделали, теперь вот каббалистов привлекли. Нужно действовать жестко — по древнейшим рецептам. Сначала хотели вообще симметрично ответить, сакральную жертву принести, но резать христианских младенцев — Патриархат рогом уперся. Нет, говорят, только если «Пусси райэт» сжечь. Тогда обратились к Сивилловым книгам…

Молодежный политик мало что понял, но решил сосредоточиться на том, что ему ближе.

— Не, ну пару-тройку раздобыть — нет проблем. Но двенадцать… А мужчины-девстенники случайно не подойдут? — простодушно спросил он и тут же прикусил язык, вспомнив нетрадиционную ориентацию шефа.

— Не подойдут, — отрезал Руководитель АП. — И старые девы не подойдут. И никаких детей. Только совершеннолетние гражданки Российской Федерации — и девственницы. Без обману. Проверим.

— Времени мало, — жалобно сказал Политик. — По нашим временам — и с такими сроками…

— В Париже после революции тоже с девственницами было напряженно, — сказал Руководитель АП. — Но постарались, сделали. Вот и ты постарайся. Такие деньги вбухиваем в вас и ваши Селигеры. А как до дела доходит — так кроме этого, с пеной изо рта — и нет никого. Иди, Вася! Дел у меня невпроворот. Удальцова еще надо на пятнадцать суток посадить — чтобы под ногами не путался.

Молодежный Политик вышел из кабинета, прошел через приемную в коридор и уже там достал из кармана мобильник:

— Потупчик, все бросаешь и немедленно ко мне…

* * *

— Вот, — сказал Молодежный Политик. — Ровно двенадцать штук. Все девственницы. Проверены врачами Кремлевки. К каждой приставлена прапорщица ФСБ — чтобы до инагрурации… инугурации… инигурации… в общем чтобы не совратил кто.

Руководитель президентской администрации открывал и закрывал рот как рыба, вытащенная из воды и брошенная на берег. Он смотрел на двенадцать застенчиво улыбающихся девушек, явно пораженных величием и великолепием кремлевских помещений. Девушки жались потерянно поближе к стене.

— Вася, что за хрен… Это же…

— Ну да, — сказал Молодежный Политик. — Только там и нашли. На Чукотке. В ярангах. Понимаете, там сейчас русских геологов почти нет — и с нравственностью там огромный прогресс. А «Дом-2» они не смотрят. Пограничники помогли доставить. На вертолетах на Большую Землю сначала, а оттуда в Москву спецрейсом. Только-только успели к гурации.

Все двенадцать девушек были в национальных одеждах, но и без них на одно лицо. И очень маленькие.

Руководитель АП зачем-то посмотрел на часы, потом в отчаянии махнул рукой.

— Да и черт с ним. В конце концов, в Сивилловых книгах не написано, что девственницы должны быть из государствообразующего этноса. Значит так: одеть в нормальную одежду, проинструктировать, отрепетировать — отвечаешь лично.

Руководитель было собрался уходить, потом обернулся:

— А почему на Чукотке геологов нет?

— Так развалили же всю геологоразведку в стране, — простодушно ответил Молодежный Политик.

— Идиот, — сказал Руководитель АП. — Не развалили, а: Россия сосредотачивается, как сказал князь Горчаков. Боже, с кем же приходится работать!

Он стремительно пошел на выход. Молодежный Политик хотел было спросить, кто такой князь Горчаков, но решил, что не стоит.

* * *

Ровно в 11.55 машина с Президентом Российской Федерации эффектно проехала через Спасские ворота к Большому Кремлевскому Дворцу. Машину сопровождал эскорт мотоциклистов — головорезов из спецподразделения настолько секретного, что у него не было даже названия. Шофер — генерал ФСО — суетливо открыл дверь. Президент вылез из машины, немного размял ноги… Ему предстояло через Георгиевский и Александровский зал пройти к подиуму (за которым в специальных нишах со свечками в руках и стояли чукотские девственницы, невидимые зрителям из зала). Президент с некоторым напряжением — лицо после операции было как картонное — принял торжественный вид…

Вдруг откуда-то донесся шум. Сначала Президент подумал, что это просто один из истребителей, барражирующих над Москвой, взял сверхзвуковой барьер, но шум повторился. И еще раз. Как шаги. Словно шел кто-то гигантский.

Гигантский и шел. По Красной площади шел огромный, выше башен Кремля, Великий Пролетарский Голем. Из глины, в глиняной спецовке с глиняным разводным ключом в руке. Этим ключом он для начала сбил двуглавого орла с башни Исторического музея. Лицом Голем был похож на рабочего Шандыбина, а из глаз его били лучи красного света, от которого как спичка вспыхнул ГУМ со всеми своими эксклюзивными бутиками.

Во рту у Голема лежала скромная книжка с названием Manifest der Kommunistischen Partei — первоиздание 21 февраля 1848 года, купленное на последние деньги у одного книжного антиквара в Брюсселе гадюкинской партийной ячейкой КПСС (этой своей ячейке жители деревни Гадюкино категорически запретили самораспускаться в далеком 1991 году после того, как не выгорело известное дело ГКЧП, в котором гадюкинцы участия не приняли — что, быть может, и привело к столь драматическим последствиям). Именно эта тоненькая книжечка и привела так долго спящего Великого Пролетарского Голема в движение. Но, впрочем, Президент этих подробностей не знал. Однако старая закваска работника спецслужб еще действовала, даже после всех этих столь долгих лет, наполненных поездками на «калинах», целованием мальчиков в живот и прочими глупостями. Он достал из кармана мобильный (хотя всем всегда говорил, что его не имеет и им не пользуется, быстро выбрал из короткого списка одного абонента) — Голем тем временем как спичечными коробками кидался автобусами и прочей спецтехникой, стянутой к Кремлю на всякий пожарный случай. Из автобусов и спецтехники сыпались как горох так называемые «космонавты», кроме внешнего вида не имевшие к славным покорителям космоса никакого отношения.

— Алло, — сказал Президент, услышав голос в трубке. — Егор Кузьмич? Это вас Президент Российской Федерации беспокоит… да, да… Как ваше здоровьичко?.. А сами как?… Вот и хорошо… Егор Кузьмич, у меня тут такое дело… Понимаете, за двадцать два года взносы в КПСС не заплачены — как-то не порядок… Вот не подскажете, Егор Кузьмич, кому можно заплатить… Что? Куда? Куда пошел?…

Президент грустно посмотрел на телефон, вздохнул и сунул его в карман.

— Послал. Президента России. Какой же упертый старик — сказал с каким-то даже уважением Президент, не обращаясь ни к кому, потому что никого рядом уже и не было.

Все бежали мимо — министры, политики, губернаторы, олигархи, депутаты, сенаторы, генералы, многочисленные работники МВД, ФСБ и ФСО, политтехнологи, журналисты, кургиняны, аллы пугачевы с максимами галкинами под мышкой и прочие почетные гости, а он все упрямо стоял посреди всего этого хаоса, и чувствовал себя маленьким ребенком, потерявшимся на минуту среди толчеи продуктового гастронома в Ленинграде, того, что на площади у Финляндского вокзала, в тот наиэпичнейший момент, когда там выкидывают колбасу — надо же, что в такой момент вылезло это воспоминание, из такого далекого советского детства. И по чужому, картонному лицу проползла одинокая слеза.

А в Большом Кремлевском Дворце двенадцать чукотских девушек с зажженными свечами терпеливо ждали, когда все закончится и они смогут наконец вернуться в свою родную тундру, где только-только закончилась полярная ночь.

Загрузка...