Истинная на полставки (СИ)

ГЛАВА 21: Змеиные тайны

Незадолго до этого, Сорель Такарра

— Ваше Величество, господин Первый советник, всё готово к началу церемонии, — Архижрец поклонился императору, а мне передал шкатулку с Солнцем Империи.

Он лично проверял подлинность и исправность амулета, но я не сомневался, что всё пройдёт гладко, ведь камень был настоящим.

Почти триста лет назад по моему приказу Сэдди выкрал его из святилища Королей. Тогда империей управлял Дарион Первый, сын легендарного Себастьяна Териги, положившего конец войне Семи лун и загнавшего инкубов за стол переговоров с вампирами.

Дарион продолжил дело отца, всячески поддерживая Вечный мир и пытаясь наладить отношения между Сыновьями Ночи и Детьми Тумана. Простые имперцы боготворили его, по праву считая одним из величайших владык за всю историю Навьерры, но политика венценосного миротворца шла вразрез с планами Кровавого рассвета.

Чтобы окончательно уничтожить вампиров, мне и моим соратникам нужна была новая война и поддержка империи. А для этого на престоле должна сидеть безвольная, полностью управляемая нами марионетка.

О том, чтобы сломить Дариона можно было даже не мечтать, зато его дочь Митария оказалась идеальным кандидатом. В десять лет малышка переболела магической лихорадкой и практически осталась без Дара. Её ментальная защита была настолько слабой, что я мог играючи командовать ею, а следовательно, и всей империей.

После совершеннолетия Митарии я, совместно с другими адептами Кровавого рассвета, подстроили мощный прорыв дикой нечисти, во время которого её родители должны были трагически погибнуть.

На подготовку «несчастного случая» у нас ушло больше года и всё было продумано до мелочей, но план едва не сорвался. Дарион оказался невероятно сильным и сумел отбиться, телепортировавшись в имперский лазарет вместе с раненой супругой и уцелевшими гвардейцами. Спасло то, что я в последний момент сумел взять под контроль главного целителя, заставив его ввести выжившим не лекарство, а яд.

Смерть Дариона и его супруги оплакивала вся Навьерра, но после похорон возникла новая проблема. Митария оказалась слишком слабой, чтобы удержать власть. Жрецы и армия не горели желанием подчиняться болезной магессе и проголосовали за то, чтобы вместо неё короновать Рона Тресса — племянника Дариона.

Он был сильным боевым магом и умелым воином, обладал абсолютной устойчивостью к любым ментальным ядам и воздействиям, что совершенно не устраивало меня и моих соратников. Рон мог всё испортить, а сама Митария, как назло, была только рада избежать коронации.

Безвольная идиотка согласилась добровольно отречься от престола. Совету оставалось лишь подтвердить права Рона с помощью Сердца, поэтому глава Кровавого рассвета и поручил мне выкрасть камень, а после избавиться и от проклятого выскочки.

Я безупречно справился с двумя заданиями. Но… вмешалось само Провидение, и сразу после коронации Митария встретила истинного — Дерека Валрейна, легендарного генерала драконов, пустившего все наши планы вурдалаку под хвост.

Валрейн был абсолютно неуправляем, и на его фоне даже Рон казался неплохим вариантом. Но отыгрывать назад было поздно. Переворот сорвался и нам пришлось надолго залечь на дно, поджидая нового удобного момента.

Несмотря на это, избавляться от непригодившегося бриллианта я не стал, спрятав его в Серой гильдии. Знал, что когда-нибудь камень ещё сыграет свою роль, и не ошибся. Спустя три столетия мы с Советом поменялись местами, и теперь уже я собирался с помощью Солнца Империи возвести на престол удобного для себя бастарда.

— Благодарю, Ваше Высокопреосвященство, — я почтительно поклонился, принимая шкатулку из рук Леонардо, и бросил беглый взгляд на Амиру.

Она по-прежнему стояла у стойки с закусками, о чём-то мило беседуя с Сэваном. Некромант славился страстью ко всему необычному и, похоже, решил всерьёз приударить за альеззой, а та и не возражала. Свобода плохо повлияла на неё, заставив растерять всю осторожность.

Амира совершала ошибку за ошибкой, с каждым часом разочаровывая меня всё сильнее. Я ожидал от нашего противостояния большего и предвкушал, как буду методично ломать её, превращая в безвольную куклу, готовую по щелчку пальцев исполнить любой мой приказ.

Но… после «Белой чайки» Раэли больше не удивляла, искренне поверив, что её новый статус адъютанта и покровительство Догры остановят меня.

Наивная мышь!

Впрочем, последнее и впрямь могло создать определённые трудности, но отнюдь не из-за Амиры. Догра с рождения обладал абсолютным иммунитетом к любым видам ментальных воздействий и, что ещё хуже, его аура была «заразной». Рядом с некромантом не работал Змеиный флёр, и слабели даже мощнейшие ментальные яды и управляющие плетения. Его присутствие во дворце, для таких как я, всегда было нежелательным.

После провала в лазарете Архижрец что-то заподозрил и начал свою игру. С тех пор он постоянно отирался возле императора, и мне пришлось снизить дозировку «Слёз арахнида», сделав ставку на обычное, немагическое внушение.

К счастью, за годы правления Ирвина я в совершенстве изучил его и знал, как управлять эмоциями эльфа даже без ментального яда. Но аура Сэвана могла окончательно развеять флёр управляющего эликсира, и тогда императора ждал жестокий, болезненный и крайне специфический откат, по которому опытный целитель с лёгкостью опознает «Слезу».

Меня такой вариант совершенно не устраивал. Пришлось на ходу менять план, на протяжении всего бала всячески удерживая Ирвина как можно дальше от Сэвана и генерала.

К счастью, это оказалось несложно. Последние тоже не горели желанием приближаться к Солнцеликому. Я не сомневался, что Ринальди уже понял, кто именно стоял за случившимся в госпитале, но даже он не подозревал, что я давно и полностью контролирую императора.

— Господа, пора начинать представление, — едва Ирвин обернулся к супруге, Этелия вздрогнула словно испуганная лань, сбросив маску светского безразличия. Всего на миг, но и этого хватило, чтобы взгляд Архижреца стал цепким, как у охотничьей собаки.

— Пойдёмте скорее на воздух, — эльфийка улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию. — Здесь так душно…

— Душно? — удивился Леонардо. — Мне кажется, наоборот, весьма свежо. Возможно, стоит позвать главного лекаря?

Последнюю фразу он произнёс ровно, без какого-либо намёка. Близкое окружение знало о проблемах императора, но Этелия всё равно смутилась и отвела взгляд. Складывалось стойкое впечатление, что она намеренно привлекала внимание.

— Н-нет, не стоит, что вы! Со мной всё хорошо, просто… это платье очень тяжелое, в нём трудно дышать, — наконец проблеяла. — Пойдемте в сад, не стоит заставлять гостей и маэстро Берини ждать.

Императрица шагнула ближе, вложив свою изящную ручку в ладонь супруга, и вновь улыбнулась. На этот раз мягко и нежно, как умела лишь она. Это снизило градус напряжения и заставило засомневаться в выводах. Допустим, ей и впрямь нехорошо, но лучше усилить наблюдение и намекнуть, к чему может привести непослушание и попытки привлечь внимание Леонардо.

Жаль, сорвалась помолвка с Мишель! Слепая любовь к племяннице была единственной слабостью Солнцеликой, и угрожая ей, я мог бы вить из императрицы верёвки несмотря на то, что другие методы не работали.

Этелия обладала не только строптивым характером, но и редким иммунитетом к ментальным ядам. Это ещё больше подогревало мой интерес и желание сломать её, хотя сейчас ненависть императрицы играла мне на руку.

Я специально провоцировал эльфийку, доводя до грани и извлекая из её скандалов с Ирвином максимум. Именно Этелия невольно помогла сослать Лекса в захолустный штаб на границе с Дакартом.

Мне не составило труда воспользоваться паранойей Ирвина и убедить его, что императрица хочет усилить влияние своей семьи и поставить брата на моё место. Когда рыдающая Этелия прибежала к супругу жаловаться и молить о защите, тот ожидаемо разозлился и принял мою сторону. Грянул грандиозный скандал и Лексу пришлось спешно покинуть столицу, а большую часть его работы, включая патрулирование самого опасного и нестабильного округа империи, Ирвин по моему совету перекинул на Ринальди.

Призрачных надежд на то, что генерал сделает мне подарок и доблестно сдохнет в битве с нечистью, я не питал. Но этот манёвр позволял надолго выдворить из столицы не только его самого, но и всю драконью гвардию. Последняя, увы, не подчинялась Ирвину, лишь своему владыке, поэтому я и старался держать их как можно дальше от дворца и всеми силами ограничивал их влияние на Совет.

Пока драконы сражались с буйными немёртвыми, я неспеша оплетал старейшин своими сетями, готовя «тихий» переворот. И всё складывалось идеально. Тьма меня дёрнула в последний момент поддаться соблазну и попытаться подставить Ринальди!

Знал же, что таких как Рамон нужно убивать сразу! Но… тщеславие взяло верх, и я ошибся! Захотел не просто избавиться от старого врага, но и унизить. Это едва не сгубило идеально выверенный план…

А ведь мне всего-то оставалось дождаться аукциона контрактов! Амира не успевала собрать нужную сумму. Я знал об этом наверняка, маниакально отслеживая её подработки. Даже подкупил жреца из гильдии, занимающегося выдачей заказов, чтобы не давал ей особо дорогих заданий.

Не хотел рисковать, но Раэли демонстрировала чудеса выносливости, стойкости и ловкости. В какой-то момент даже зауважал её и решил сделать равноценной союзницей, а не просто куклой.

Но глупая мышь не оценила моего порыва, и сама подписала себе приговор.

После выкупа контракта я собирался связать строптивую альеззу контролирующим плетением и с её помощью собрать компромат на членов Совета, не пожелавших добровольно переходить на мою сторону.

Затем бы Ирвин внезапно заболел, а инквизиция «случайно» обнаружила Сердце Империи во время налёта на дом какого-нибудь провинившегося вора.

Разумеется, после того как на Аллее зажглась звезда Амиры, я бы немедленно «подарил» ей свободу, сменив управляющее ярмо на ментальный яд, получив в своё пользование абсолютно управляемую наследницу. Смерть Ирвина и обнаружение в его крови вампирского яда должна была стать финальным штрихом и поводом для новой войны, но план пришлось спешно менять.

Ладно, это послужит мне хорошим уроком!

— Ох… скорей бы увидеть, что приготовил для нас маэстро Берини! — едва вышли в сад, услышал щебетание Тэвельской. Ещё одно создание, которое проще пристрелить, чем переманить на свою сторону.

Глория была женщиной уникальных талантов. Я до сих пор не был до конца уверен, на кого она шпионила, но проклятая стерва умудрялась всегда появляться там, где её меньше всего хотели видеть. И сейчас она неизменно отиралась возле Амиры, мешая Аманде.

Впрочем, это было уже неважно. Я приставил к мышке медиума лишь с одной целью, хотел убедиться, что она действительно не сумела забрать вещи и пробудить эту мерзкую недонечисть.

От одного воспоминания о Валентине у меня разболелись зубы и дёрнулся глаз. Худшей твари я не видывал за всю жизнь, хотя каждый день смотрел в зеркало. Вампир во многом напоминал меня, только находился по ту сторону баррикад и в своих интригах всегда следовал кодексу чести. Но не обычному, предсказуемому до оскомины, а собственному, балансирующему на грани безумия.

Предугадать его действия было нереально, это злило до дрожи, и в какой-то момент я готов был просто взорвать банк Дограна вместе со всеми вкладами и ненавистным вампиром. Останавливало лишь то, что защита гнома могла пережить даже взрыв, способный сровнять с землёй половину столицы.

К счастью, Амира так и не сумела добраться до вещей, а сейчас уже поздно. Мышь стояла одной лапой в капкане, но даже не подозревала, что ей вот-вот прищемит и хвост.

— Эта неделя удивительно богата событиями, — словно невзначай подметил Леонардо.

— Полагаете? — Ирвин раздраженно вскинул брови. — Я знаю только два события, заслуживающих внимания. Сегодняшний бал и возвращение Солнца.

По моему наущению он показательно игнорировал свадьбу Мишель и генерала. Столь яркая и открытая поддержка правителя играла мне на руку. Во-первых, это позволило весь вечер держать Ирвина подальше от драконов, а во-вторых, отвлечь гостей от разрыва моей помолвки и ненавязчиво показать, кто представляет для империи большую ценность.

— Как прикажете, — жрец примирительно улыбнулся, но его тон насторожил.

— Ваше Высокопреосвященство, на что вы намекаете? — император зло сощурился, но храмовник ничуть не смутился.

— Лишь на то, что меня проще впечатлить, чем вас, — рассмеялся Леонардо. — Новый адъютант генерала…

— Выскочка, которой помогли выкупить контракт и незаслуженно продвинули на высокую должность, — скривился Ирвин, слово в слово повторяя сплетни Аманды. Я подослал её к правителю, когда заметил интерес Сэвана к Амире.

Скоро мышь переберётся во дворец, и чем сильнее её возненавидит Ирвин, тем больше власти над ней получу я.

— Интересная версия! — удивился Леонардо. — А мне госпожа Раэли показалась весьма достойной особой.

— Полагаю, делать выводы слишком рано, — ответил вместо императора, — посмотрим, как она проявит себя в деле.

Любопытство и провокационные вопросы жреца начинали раздражать. Он намеренно злил Ирвина, и я в который раз порадовался, что успел снизить дозировку яда. Жертвы «Слезы» становились до крайности взвинченными, поэтому перед важными встречами, на которых Ирвину полагалось демонстрировать императорское спокойствие и выдержку, я всегда корректировал степень ментального воздействия.

И сейчас реакция правителя ничем не настораживала. Спешное бракосочетание в лазарете нарушало ряд древних традиций. Ринальди должен был просить руки Мишель не только у её отца, но и у Ирвина, поэтому его злость вполне закономерна.

Только… если жрец продолжит намеренно нервировать императора, тот может сильно пострадать от ментального отката из-за слишком ярких вспышек эмоций.

К счастью, едва Леонардо собрался продолжить разговор, в небе вспыхнули первые салюты и все, включая императорскую чету, сосредоточились на шоу. Берини в который раз превзошел сам себя. Представление очаровывало красотой и размахом, но куда больше я ждал другого спектакля.

— Потрясающе!

— Невероятно!

— Волшебно! Браво!

Едва прогремел последний залп салютов, со всех сторон послышались восторженные возгласы и аплодисменты. Даже жрец с удовольствием расхваливал шоу, но мне уже мерещился подвох и заговор в каждом его вздохе. Нужно срочно придумать, на что переключить его внимание, а ещё лучше — выдворить вон из столицы вместе с вездесущей Тэвельской.

— Господа, а теперь прошу всех в храм! — наконец, провозгласил Ирвин. Начиналось самое интересное.

Взгляд на миг соскользнул на мышку. Амира выглядела слегка потерянной и шла медленно, практически повиснув на руке Догры. Странно, ведь она выпила всего бокал, и то не полностью! Нужно поднять старые летописи и выяснить, как на альезз действует спиртное, в частности, шампанское. Похоже, им его категорически нельзя, даже в малых дозах.

Разочарование вспыхнуло с новой силой. Некоторым женщинам решительно вредила свобода, но ничего! Скоро я всерьёз займусь её перевоспитанием.

— Жду не дождусь, когда реликвия вернётся в храм! — позади вновь раздался противный голос Тэвельской. Глория следовала за нами по пятам, нервируя одним своим присутствием. Но сейчас я впервые был с ней солидарен.

Только… чем ближе подходили к храму, тем сильнее чувствовал смутную тревогу. Она появилась ещё на балу и мешала сполна насладиться триумфом. Но уловить суть не получалось.

Мои люди оплели подступы к храму такой сигнальной сетью, что незаметно туда бы не просочился ни один маг, даже самый ловкий и сильный. Диверсия со стороны Амиры тоже исключалась, я лично следил за ней весь вечер. Мышь ни разу не пропадала из поля зрения.

Скорее всего, предчувствия связаны с манёврами Архижреца. Придётся им заняться.

Едва мы поднялись к храму, двери распахнулись и мраморную лестницу залило ослепительным сиянием, а лежащий в шкатулке амулет заинтересованно завибрировал, реагируя на знакомую магию. Ему не терпелось воссоединиться с Аллеей, а мне — заполучить венценосную альеззу и спрятанные в ячейке банка сокровища.

— Темнейшие и светлейшие… — Ирвин снова взял речь, выражая почтение предкам, чьи звезды горели на Стене Памяти, и напоминали гостям историю возникновения Аллеи королей и Истинной правящей династии.

Я знал её до оскомины. Именно проклятая Аллея и древнее пророчество мешали окончательно свергнуть Солнцеликую династию. Впрочем, скоро это будет неважно.

— К счастью, спустя три столетия справедливость восторжествовала и камень вернулся на своё законное место! — закончив, Ирвин отступил в сторону, пропуская меня к статуе Избранницы.

Азарт и предвкушение захлестнули с головой и, достав из шкатулки раскалившееся от магии Сердце, торжественно вложил его в раскрытые ладони женщины. Миг! И храм затопило ослепительным сиянием, а за спиной статуи, на Стене Памяти начали вереницей вспыхивать имена и Звезды почивших правителей.

Хорошо, что Аллея не показывала того, кто приложил руку к их гибели. Иначе, моё имя мелькало бы непозволительно часто.

Наконец, магия камня добралась до Ирвина. Его имя и Звезда вспыхнули белым, и я невольно прикусил губу от нетерпения. Растекающиеся от императора белоснежные веточки ожидаемо не нашли продолжения и сейчас должна была вновь вспыхнуть Звезда Юджина и его бастарда. Но… Аллея неожиданно погасла!

Во имя Безлунной Ночи! Какого полнолуния происходит?! Где звезда Амиры?

— Потрясающе! Теперь всё встало на свои места, храм вновь обрёл своё Сердце и душу, — услышав довольный голос Леонардо невольно сжал кулаки.

Вариант, что Амира не бастард Юджина, отмёл сразу. Это проверяли сотню раз и ошибка исключалась. Зато у Архижреца был доступ к артефакту! Уж если кто и мог его испортить, то именно он!

Осталось выяснить, с какой целью и как много он знает, а после — незаметно избавиться от твари, возомнившей себя всесильной и бессмертной.