Истинная на полставки (СИ)

ГЛАВА 17: О загадочных котах и мстительных белках

Через четыре часа, особняк генерала (Амира)

По кабинету растекался чарующий аромат горячего шоколада, рядышком мерно потрескивал магический камин, а на планшете шла поставленная на повтор запись бандитского забега.

Мигель сохранил всё на кристалле, и пока Рамон заперся в библиотеке с отцом Мишель и спорил по поводу предстоящего бала, я с удовольствием пересматривала полюбившиеся моменты.

Показательное выступление бабули с метлой видела уже раз десять, и всё равно хихикала будто смотрела впервые, но особое место в моём сердце заняла массовая потасовка в Охотничьем парке.

Убегая от борзых, Серые спугнули редких сапфировых белок, и на полном ходу снесли их любимую поилку. Пушистохвостые восприняли это как личное оскорбление, и вооружившись шишками ринулись в погоню, метко стреляя по обидчикам.

В отличие от обычных белок, сапфировые красавицы отличались скверным нравом и редкой мстительностью. Были известны случаи, когда они несколько часов преследовали врагов, забрасывая первыми попадающимися под лапки предметами, и стреляя крохотными молниями. Кроме этого, пушистики владели ментальным даром и позвали на помощь птиц и гуляющих по парку собак. А наёмники, в свою очередь, вспомнили бои под «Белой чайкой» и решили, что я под шумок перекинулась из ястреба в белку.

Завязалась драка.

Серые, забыв об осторожности, пуляли по воинственным зверькам парализующими плетениями, попутно закидывая поверженное зверьё в портал. И всё бы ничего, но Охотничий парк — это вам не Портовый квартал! Здесь вместе с собаками гуляли и хозяева. Увидев этот беспредел, они ринулись на наёмников с кулаками и боевыми плетениями, отбивая похищенных питомцев. В разгар сражения Мигель, сменив голос, вызвал городскую стражу, заботливо сообщив о массовых беспорядках в парке.

На бедлам, развернувшийся после этого, я могла смотреть вечно… В бой пошли все! Молодые маги, выгуливавшие бойцовских псов, почтенный старец, клюкой дубасящий Серого за то, что украл его любимого корги, несколько богато одетых магесс и даже дети! Последние носились по окрестностям, собирая и поднося белкам снаряды, а те во всю палили по отступающим бандитам.

Подоспевшая стража едва пробилась сквозь толпу разъярённых горожан и воинственно настроенной живности, зато преступников повязали всем составом. А спустя час новостные ленты пестрели заголовками о бандитах, ворвавшихся средь бела дня в городской парк и ворующих собак у детей.

Случай вызвал широкий резонанс, и репортёры наперегонки выставляли свои версии случившегося. Пока лидировала теория, что контрабандисты перевозили партию галлюциногенных порошков, случайно надышались и словили «белочек» во всех смыслах слова.

Стража ликовала, радуясь богатейшему улову. Капитан Альгарда с удовольствием давал интервью, предвкушая солидную премию и продвижение по службе за блестяще выполненную работу, и обещал в кратчайший срок во всём разобраться. У арестованных Серых уже взяли необходимые анализы. В казематы вызвали целителей-мозгоправов и специалистов по проклятиям, чтобы исключить массовое помешательство на фоне ментального воздействия.

Для нас всё складывалось наилучшим образом. Во время потасовки в парке бандиты потеряли одиннадцать бойцов! Но меня поразило, что дежурящий у банка отряд всё равно продолжал проверять всех посетителей на случай, если я рискну вернуться. А когда Мигель приказал Эвис активировать неподалёку от парка кольцо с моей магией, в её сторону тут же ринулось ещё трое Серых!

Количество бандитов, участвующих в моей поимке, и размах операции откровенно настораживали, как и то, что наёмники с каждым разом всё больше путали берега. Если вначале они осторожничали, сейчас ломились за каждым бродячим котом, как одуревший от голода медведь, в малинник.

Когда наёмники погнались за Эвис, Мигель вновь призвал на помощь кота-фамильяра. Разыграв повторный оборот в подворотне, зверёк шустро помчал прямиком в штаб, и на глазах у разъярённых Серых шмыгнул к гвардейцам.

Момент, как пушистик вскинувшись на задние лапки показывает зажатый в зубках артефакт-допуск, я пересматривала несколько раз. А после перематывала и любовалась на перекошенные лица Серых, выглядывающих из-за угла. Нападать на кота рядом со штабом они не рискнули и лишь бессильно шипели.

В это время, мы с Рамоном благополучно отъехали от банка на безопасное расстояние и телепортировались в штаб, а пустая карета направилась в сторону загородного особняка Горсисов.

Уже в кабинете генерала, мы при помощи мадам Тимерико избавились от грима. А после, переодевшись в форму адъютанта, я показательно носилась по штабу, выполняя мелкие поручения и активно мозоля глаза посетителям, прибывшим на аудиенцию к генералу или по каким-то вопросам к его помощникам.

Осматривать в штабе мои сокровища мы, разумеется, не стали, решив вначале разобраться с мелкими делами. А вернувшись порталом в особняк, обнаружили с десяток пропущенных сообщений от герцога Валентэ. Он ужасно переживал о дочери и был категорически против её появления на сегодняшнем балу.

Тревоги и сомнения Его светлости понимала и разделяла полностью, но сейчас осторожность могла выйти нам боком. Благотворительный бал был личной инициативой императора, и получить на него приглашение считалось огромной честью. Отказ оскорбит Солнцеликого, а он и так в ярости после скандального замужества племянницы.

Лишний раз злить правителя и давать Сорелю повод оклеветать нас, не хотелось. Тем более, похитить меня или Мишель прямо с бала советник не сможет, максимум, затянет на какой-нибудь балкон, чтобы хорошенько припугнуть. Но и этого можно избежать, если держаться среди других гостей и не отходить далеко от генерала или темнейшего Догры.

К тому же, бал — прекрасный шанс понаблюдать за императором и его Солнцеликой супругой. Меня не покидала мысль, что Мишель права и инкуб как-то воздействует на правителя! Где бы ещё раздобыть доказательства…

Дверь неожиданно распахнулась и в кабинет вошёл Рамон. На удивление — один. Я думала, с ним явятся Мишель, Сэван и герцог, чтобы сразу обсудить предстоящую вылазку во дворец.

— Планы изменились? — уточнила, откладывая планшет.

— Нет, Тревис согласился с моими аргументами, — имя герцога прозвучало настолько неожиданно, что я не сразу сообразила, о ком речь. — Кроме этого, он пообещал усилить личную охрану и ограничить выходы из фамильного особняка, сославшись на недомогание супруги.

— Думаешь, Сорель посмеет навредить родителям Мишель?! — ужаснулась.

— Ему не обязательно вредить, — Рамон налил себе чаю и уселся в кресло напротив меня, задумчиво покрутив чашку в руках, — достаточно намекнуть Мишель, что её семья в опасности, и она сама бросится в любую ловушку, лишь бы спасти близких.

— Поэтому мы решили перестраховаться, — из тени вышмыгнул Дари, — Тревис поговорил с дочерью и предупредил, чтобы она никому не верила и не реагировала на возможные провокации.

— Мишель слишком… эмоциональная, — осторожно напомнила, — во время встречи в штабе Белых мы договорились, что я первой выйду на связь и моё сообщение будет начинаться с пароля…

— Но она всё равно помчала в Портовый квартал, забыв об осторожности, — закончил за меня Рамон. — Не переживай, пока не закончится расследование, личный коммуникатор ей никто не отдаст. Мишель будет созваниваться с семьёй в условленное время с моего магпланшета или артефакта Сэвана, а из дому выходить только в сопровождении охраны.

— Логично. Но боюсь, это привлечёт ненужное внимание, — с сомнением протянула.

— Не скажи, охрана бывает разной, — усмехнулся Рамон, и я невольно вспомнила сегодняшнюю вылазку. Парочка «котов» под прикрытием точно не вызовут подозрения, зато можно будет не переживать, что бедовую эльфийку снова похитят.

— Допустим, а что с работой в госпитале? — уточнила.

— Я уже переговорил с Сэваном. Он высоко оценил целительские навыки Мишель и согласился временно взять её к себе.

— Погоди, она ведь потеряла Дар? — удивилась, вспомнив недавний разговор с эльфийкой. — Или… проклятье начало отступать?

— Нет. Мишель по-прежнему без лекарской магии, но её знания и опыт в зельеварении никуда не делись, — пояснил Рамон, — один из помощников Сэвана слёг с риском выгорания. В строй он вернётся, в лучшем случае, через пару недель, а в штабном лазарете работы валом. Так что перевод ни у кого не вызовет подозрений.

Идея была отличной. Мишель тяжело переживала потерю магии, а практика у Догры позволит ей снова почувствовать себя нужной. И кажется, она неровно дышит к тёмному. Если Сэван ответит взаимностью, нам будет проще избавиться от проклятия.

Оставалось решить ещё один вопрос…

— А как насчёт меня? — вздохнула, вспомнив о проплаченных наперёд номерах в «Без альезз» и «Белой чайке». — Сегодня я прибыла в штаб под видом кота, но второй раз этот номер не пройдёт. Жить в твоём доме я не могу… — запнулась, наткнувшись на напряжённый взгляд дракона, — вернее, я не могу жить здесь официально, это вызовет море вопросов, и советник сразу поймёт, что мы заодно, — пояснила, — поэтому мне нужно для вида переехать…

— При штабе есть жилой корпус, — перебил меня Рамон, — не общая казарма, скорее, небольшой отель для сотрудников. Там есть всё необходимое для нормальной жизни, я уже прописал тебя в одной из комнат и отправил Белым уведомление о смене места регистрации.

О!

— Спасибо! — с чувством воскликнула. Теперь можно спокойно телепортироваться на работу и обратно прямо из особняка, а не пробираться окольными путями под кошачьей личиной.

И, кстати, о котах…

— Мы так и не осмотрели мои вещи, — я нетерпеливо покосилась на часы, если поторопимся, успеем до бала.

— Как раз собирался перейти к этому вопросу, — достав из кармана форменной куртки бархатный мешочек, Рамон принялся раскладывать по краям стола небольшие алые камешки. Я сразу узнала в них мощнейшие магические сканеры. Подобные использовали таможенники и городская стража, чтобы фиксировать малейшие всплески энергии или скрытый фон от артефактов.

Пока дракон готовил всё необходимое, убрала со стола планшет и пустые чашки, но едва потянулась к кольцу-хранилищу, Дари остановил меня:

— Амира, не спеши. Вещи будем доставать по очереди и сразу проверять.

Кивнув, вновь перевела взгляд на Рамона. Он почти закончил, и судя по количеству камешков в сканирующем контуре, мои пожитки будут осматривать основательно.

С каждой секундой любопытство разгоралось всё сильней, но вместе с ним в душе вспыхнула и смутная тревога. Я до сих пор помнила странное покалывание в пальцах и басовитое «мряу!», вихрем ворвавшееся в мои мысли.

Почудилось, или всё-таки нет?

— Амира? — дракон мигом почувствовал мои сомнения. — Что-то не так?

— В банке… — запнулась, подбирая слова, — когда мы были в банке, мне на миг показалось, что игрушка живая.

— Живая? В каком смысле? — уточнил Дари, настороженно переглянувшись с хозяином. — Кот говорил с тобой? Или, коснувшись его, ты почувствовала магию, тепло…

— Всё сразу. Едва дотронулась, кончики пальцев закололо от магии, а мыслях эхом прозвучало короткое «мяу», — пояснила, припоминая подробности. — И это не было похоже не мяуканье домашней кошки, а скорее, на рык крупного хищника.

— Кот говорил с тобой лишь раз? — уточнил Рамон. — Или позже подавал сигналы из кольца?

После вылазки вещи хранились у меня. Генерал не стал забирать артефакт-хранилище и даже не выдал дополнительных инструкций, в который раз показав, что полностью доверяет мне. Я, в свою очередь, честно подавила любопытство и не пыталась осматривать вещи без него. Хотя мысленно не раз возвращалась к ним.

— Только в банке, во время первого прикосновения, — ответила. — Когда прятала игрушку в кольцо, она уже молчала. Но не исключаю, что на неё повлиял магический фон хранилища…

— Нет, кольцо-хранилище не могло заглушить зов амулета, — покачал головой Рамон. — Скорее, он связан с твоей аурой, и за эти годы просто разрядился. Поэтому оставшейся энергии хватило лишь на то, чтобы привлечь твоё внимание к нужной вещи.

— Возможно, — облегчённо выдохнула.

Версия была интересной и многое объясняла, но очень радовало, что генерал с Дари не высмеяли меня, несмотря на сбивчивый рассказ.

— Тогда… начинаем с кота? — уточнила, едва Рамон закончил контур.

— Наоборот, в первую очередь проверим наименее подозрительные вещи, — генерал достал из своего-артефакта хранилища часы-медальон, кинжал в ножнах, какую-то книгу и свой коммуникатор. — Но прежде, чем начнём осмотр твоих вещей, проверим чувствительность сканера, — добавил, положив книгу в центр стола.

Камешки вспыхнули алым и тут же погасли, а через несколько секунд по кабинету разлился сухой, безжизненный голос:

— Справочник по смертельным ядам магистра Вэргунди, том третий. Издание содержит уточнения и дополнено пометками архимага Белирского. В открытом доступе книга не представлена, для её получения требуется изумрудный допуск. Тираж издания…

Дух продолжал монотонно вещать, сообщая море ценнейших подробностей, вплоть до списка библиотек, в которых можно найти этот фолиант! Судя по довольному лицу Рамона, артефакт всё определил верно, но для убедительности решил проверить ещё несколько предметов.

Окончательно удостоверившись, что сканер работает без сбоев, дракон обратился ко мне, попросив достать из хранилища гребень. Осмотрев, и не найдя ничего подозрительного, поместил его в сканирующий контур.

На этот раз артефакт молчал дольше обычного.

— Женский гребень для волос из сумеречной рябины. Ручная работа, мастер неизвестен, предположительно изготовлен в единичном экземпляре. Следы скрытой магии не обнаружены.

На первый взгляд, ничего особенного. Обычный гребень, такие на любой деревенской ярмарке сотнями продают. Насторожило лишь название материала — сумеречная рябина, никогда о ней не слышала. И то, что у Рамона с Дари округлились глаза от упоминания дерева…

— Эта рябина…

— Редчайшее дерево, растущее только в окрестностях Сумеречного храма, построенного Туманным кланом, на могиле отца-прародителя вампиров, — пояснил генерал, — для Детей тумана — это дерево священно, даже крохотная щепка стоит как королевский дворец.

— А сканер не мог ошибиться? — недоверчиво покосилась на гребень.

— Амира, я же при тебе всё проверил, — покачал головой Рамон.

— Может, на моих вещах стоит какая-то защита …

— Тогда артефакт просто не сработал бы, — перебил меня Дари. — Ошибка исключена.

— Но откуда у моих родителей оказалась столь ценная вещь?! — воскликнула, мысленно перебирая возможные варианты. Увы, умного в голову ничего не приходило. Разве что… — Моя мама была помощницей целителя и, возможно, помогла какому-то богатому вампиру… — запнулась, вспомнив, что покойная императрица, матушка Солнцеликого Ирвина, как раз была дочерью Туманов.

Дикое предположение, но всё же…

— Скорее всего, гребень твоей матери действительно подарила Моник дэ Соль, — кивнул Рамон, едва поделилась своими догадками. — У них были весьма тёплые, я бы даже сказал, дружеские отношения.

Ответ дракона ошарашил. О том, что моя мать работала помощницей личного целителя императрицы я знала, но дружба с Луноликой владычицей… Это даже звучало невероятно!

— А… какими свойствами обладает эта рябина? — осторожно уточнила, предчувствуя очередной подвох. — Она ведь не просто так ценится, верно?

— Вампиры использовали амулеты из сумеречной рябины во время войны Семи лун, чтобы победить армию инкубов, — задумчиво протянул Рамон, — даже крохотная веточка этого дерева дарует абсолютную защиту от Змеиного флёра, а раны, нанесенные рябиновыми стрелами, тяжело заживают и значительно замедляют регенерацию инкубов.

— И частично блокируют их магию, — добавил Дари. — В своё время инкубы сделали всё, чтобы избавиться от этого чудного дерева, поэтому оно такое редкое и ценное. Но в случае с гребнем настораживает сама суть подарка. Слишком редкий и специфический эффект…

— Думаешь, Сорель… — слова комом застряли в горле. Неужели, советник угрожал моей матери, и Луноликая пыталась её защитить?!

— У меня есть несколько догадок, — уклончиво ответил Рамон, — но для начала давай проверим остальные вещи. Хочу кое в чём убедиться.

Дрожащими руками переложила гребень на кресло и выудила первое колечко. От волнения едва не выронила его, но генерал неожиданно наклонился вперёд, мягко накрыв мои ладони своими. Он ничего не говорил и не обещал, но от одной его близости и безмолвной поддержки на душе стало неожиданно легко и тепло.

Я больше не чувствовала себя беззащитной и одинокой…

— Нужно поторопиться, — прошептала, борясь с нахлынувшим смущением.

Едва Рамон отпустил меня, положила колечко в сканер, но… он не сработал!

— Ошибка… ошибка… неизвестный предмет. Ошибка… — затараторил дух.

— А вот и защита, — присвистнул Дари. — Амира, будь добра, смени колечко.

— Минутку, — я шустро выполнила приказ.

Второе украшение постигла таже участь, а вслед за ним сканер отказался «видеть» мамин амулет и… кота!

— Как такое возможно? — охнула. — Почему в приюте никто ничего не заметил? Разве мои вещи не должны были проверить?

— Их проверяли, но не таким мощным сканером, — пояснил Рамон, — поэтому и приняли за простые украшения. Я же принёс лучший сканирующий артефакт в империи…

— Но даже он не пробил защиту амулетов… — с ужасом прошептала. Многоликая мать, какие же тайны скрывает моё наследство?

— Мряу-у-у-у! — в мысли просочился нетерпеливый вой. Подскочив от неожиданности, я ткнула пальцем в игрушку.

— Она снова мявчит! — возмутилась.

— М-м-м… Амира, а призови-ка магию альеззы, — попросил Рамон, оплетая котика защитным куполом, словно перед ним была не игрушка, а демон Нижнего мира.

Вздохнув, мысленно перебрала несколько личин, остановившись на облике Мишель, но примерить её лицо не успела. Едва коснулась Дара, плюшевый кот полыхнул серебром и от него во все стороны повалил густой молочный дым…

— Мряу! — услышала незнакомый мужской голос. Бархатный, соблазнительный, будоражаще хриплый и одновременно пугающий. В нём чувствовалась колоссальная мощь, и даже шуточное мурлыканье пробирало до дрожи…

— Валенти-и-и-ин! — от дикого рёва Дари дрогнули стёкла и заложило уши. — Змей туманный! Какого вурдалака ты забыл в детской игрушке?!

Ответом стал раскатистый смех. Прячущегося в плюшевом зверьке духа не смутила столь бурная встреча, он продолжил чадить дымом и, лишь когда белоснежные щупальца тумана добрались до штор, наглухо закрывая их и запечатывая даже крохотные бреши, игрушка соизволила вновь подать голос:

— И тебе сумрачного дня, Дариан! Сколько же мы не виделись?

— Больше шестнадцати лет, — Рамон держался подчёркнуто расслабленно, зато его дракон шипел и бил хвостом как разъярённый кот, отзеркаливая истинные эмоции хозяина. Это настораживало, как и то, что ненависти я от него не слышала, скорее жгучую, необъяснимую… ревность?

— Надо же, как долго я спал… — неподдельное удивление в голосе духа быстро сменилось искренним восторгом, — сколько всего предстоит наверстать!

— Главное, не разойдись, как в прошлый раз, — прошипел Дари, стрельнув в зверька испепеляющим взглядом. Эту парочку, похоже, связывало яркое прошлое. Только я ничего не понимала, и это откровенно нервировало.

— Господа, прошу прощения, что прерываю ностальгию по старым встречам, — произнесла как можно спокойнее, — но не могли бы вы и мне пояснить, что происходит?!

— О! Прошу прощения, прекраснейшая! — игрушку вновь охватило серебристое сияние. Через миг изрядно помятый зверёк с кряхтением поднялся на задние лапки и неловко поклонился. — Я всё объясню, но вначале, не могли бы вы одолжить мне ещё каплю магии? Я не ел шестнадцать лет…

— Валентин! — в голосе Рамона проскользнули рычащие нотки. — Упокою! Окончательно и бесповоротно!

— За что? — искренне удивился кот. — Я же не чарку крови прошу! Так, капельку Силы и немного живого тепла…

— Хочешь я на тебя огнём дыхну? — вкрадчиво поинтересовался Дари. — И согреешься, и развеешься…

— Твоя щедрость поражает, дружище, но, пожалуй, откажусь, — фыркнул дух. — К слову, у меня и в мыслях не было вредить леди Амире, я же её с младенчества знаю!

— В этом-то и проблема, — рявкнул Дари, и перед глазами вспыхнул наш недавний разговор. Я упоминала, что любила засыпать в обнимку с этой игрушкой. Неужели, дело и впрямь в ревности? Но ведь это просто дух! Да и я была ребёнком…

— Валентин, заканчивай этот спектакль и прими, наконец, нормальный облик! — Рамон неожиданно подался вперёд и полоснул удлинившимся когтем по своей ладони. Едва на смуглой коже выступила кровь, он протянул руку коту. Тот мигом накрыл рану лапкой, напитываясь чужой силой, а затем… рассыпался пеплом!

— Что…

— Благодарствую! — от раздавшегося сзади голоса призрака я едва не подпрыгнула.

Ар-р-р… что же ты такое?!

— Покажись уже! — я резко обернулась, но едва наткнулась взглядом на выбирающегося из зеркала мужчину, потеряла дар речи.

Красивый… нет, скорее, совершенный! Идеально правильное лицо, выдающее древнюю кровь и породу, миндалевидные глаза, поражающие своей сапфировой глубиной. Невозможно длинные ресницы и роскошная серебряная коса до пояса, дивно сочетающаяся с фарфоровой, светящейся изнутри кожей… Красота Валентина не просто очаровывала, а гипнотизировала. Я никогда не видела ничего подобного, на его фоне блекли даже безупречные солнечные эльфы.

Но стоило опустить взгляд ниже, на гибкое, но в тоже время мускулистое тело, украшенное многочисленными татуировками и золотыми цепочками, как щёки полыхнули румянцем, а на глаза заботливо опустилась горячая ладонь дракона.

Одежды на госте не было. Самое сокровенное прикрывал лишь плотный клочок тумана, гордо летящий впереди Валентина…

— Я тебя точно по ветру развею, — голос Рамона вибрировал от ярости и ревности. — Где одежда?!

— На мне, — послышался мелодичный перезвон цепочек и браслетов. — Верх прикрыт, низа у меня нет, что тебя не устраивает?

— Всё! — рычание Дари смешалось с шелестом ткани, а через миг Рамон убрал ладонь с моих глаз.

— Ну, вот, совсем другое дело, — ответ генерала слился с протяжным воем духа и моим звонким смехом.

Модистка из дракона вышла… с огоньком! Вместо того, чтобы выдать Валентину рубашку, он набросил ему на голову простыню, предварительно выпалив две дырки для глаз.

Белоснежная ткань скрыла красивое лицо и обнажённую фигуру духа, оставив снаружи только клубящийся кончик туманного хвоста. Ног у Валентина также не оказалось, но назвать его джином или нагом не получалось…

Кто же ты?!

— Вкус у тебя… ужасный! — тяжело вздохнул дух, с тоской осмотрев своё отражение. — Но радует, что моя кровинушка в надёжных руках.

— Кхе… — от слов призрака закашлялась не только я, но и Дари с Рамоном.

— Позвольте представиться, ваш покойный слуга — Валентин Тамрельский, Первый князь и праотец всех вампиров, — простыня колыхнулась, обозначив галантный поклон. — По совместительству ваш прадед и дух-хранитель, леди Амира.

Плюшевый вампир… В смысле, туманный кот… Вернее, прадух, тьфу ты, прадедушка мой покойный, но неупокоенный — праотец всех вампиров?! Спаси меня рябина!

Услышанное не укладывалось в голове, а мысли тормозили, как сани по булыжной мостовой. Я ничего не понимала, хотелось то ли икнуть и упасть в обморок, то ли истерически засмеяться. Что ответить Валентину не знала, к счастью, первым очнулся Дари.

Скользнув к лежащему на столе плюшевому зверьку, дракон принялся тщательно обнюхивать его.

— Дружище, что ты делаешь? — дух подлетел ближе.

— Да вот, понять пытаюсь, чем ты надышался пока в игрушке прятался, ежели тебя так накрыло? — задумчиво протянул дракон. — Или это голодовка так подействовала?

— Ни то, ни другое! — вампир раскатисто засмеялся и стянул простынку с головы, набросив на плечи как обычный плащ, чтобы не смущать меня. — Господа, понимаю, новость шокирующая, но Амира действительно моя правнучка…

— Валентин, ты умер больше семи тысяч лет назад, — заботливо напомнил Рамон, — даже если учесть твою выдающуюся посмертную активность — это явно перебор!

— Я сейчас не о ваших смертных поколениях, — отмахнулся дух. — А о магических воплощениях Силы. Согласно закону Туманов, Амира моя энергетическая правнучка и наследница Тени.

С надеждой посмотрела на генерала. Хоть Валентин и говорил на имперском, складывалось впечатление, что он под шумок перешёл на какой-то древний язык, и я не понимала половины сказанного. Зато дракону переводчик не требовался. Судя по мрачному и напряжённому взгляду, он всё понял, но новость не оценил.

— В кольцах и кулоне — пропавшие сокровища Туманного клана и Цепи Многоликой? — Рамон указал на моё скромное наследство.

— Ну… не только, — уклончиво отозвался дух.

— Валентин… — у генерала дёрнулся глаз, — только не говори, что ты таскаешь с собой собственный прах?!

— А что мне остаётся? — вампир пожал плечами, отчего края простынки сползли вниз, обнажая точёные ключицы и замысловатую татуировку на шее. — Я от этой проклятой урны не могу отлететь далеко, но это же не повод безвылазно торчать в склепе! И, между прочим, именно постоянные переезды помогли мне столько лет блестяще скрываться от разведки инкубов!

— Стоп! — взвыла, плеснув себе воды и залпом осушив стакан. — Я ничего не понимаю! Какой прах? Какой склеп? Можно обо всём по порядку?!

На несколько секунд в кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь задумчивым перезвоном многочисленных украшений вампира. Валентин раскачивался из стороны в сторону, словно змей под дудочку факира, и что-то вырисовывал в воздухе.

— Да, прости, кровинушка моя, драгоценная, — наконец, отозвался дух, призвав иллюзию ослепительно красивой девушки. Хрупкой и тонкой, словно фарфоровая статуэтка. Её кожа поражала белизной и словно светилась изнутри, а волосы отливали расплавленной медью. — Это Алэйн де Коль, Многоликая Богиня, первая альезза этого мира, моя возлюбленная супруга и твоя прабабушка, — в голосе Валентина проскользнуло нескрываемое обожание, а взгляд потеплел. — Вы, кстати, очень похожи! — добавил, утерев несуществующую слезу.

— Чем? — опешила. На Многоликую я походила как воробей на ястреба, но больше поражало другое. Почему она рыжая?! И такая красивая? Мы ведь… мыши! Безликие, бледные как моль…

— Когда я её увидел впервые, она выглядела точь-в-точь, как ты! — заверил Валентин. — Здесь она уже после расцвета Силы, но сходство всё равно есть! Особенно, глаза похожи и волосы.

— Кстати, да, — не успела я возмутиться, как духа поддержал Рамон. Щёлкнув пальцами, дракон призвал ещё две иллюзии — моей матери и… мою! Мне было лет девять, не больше. Но глаза поражали пронзительной небесной синевой, а волосы отливали расплавленной медью. А мама… она и впрямь была копией Алэйн! Только лишённой магического лоска и флёра, от которого кружилась голова и путались мысли.

— Летиция могла стать сильнейшим воплощением нашей Силы, но отказалась принять Дар! — с тоской протянул Валентин, словно прочитав мои мысли.

— Я хочу знать правду, — прошептала, подняв взгляд на духа, — расскажи всё, что знаешь, пожалуйста!

— Для этого я здесь, — улыбнулся вампир, — если не вдаваться в легенды и божественную философию, у всех богов и полубогов кроме обычных потомков есть, так называемые, магические наследники. Первые могут рождаться от обычного мага, вторые — только в браке между истинными парами.

— Это как-то связано с проклятием драконов и запретом на браки между неистинными парами? — уточнила.

— Нет, — Валентин качнул головой и по комнате вновь разлился мелодичный перезвон.

Похоже, мой прадед носил с собой не только урну с собственным прахом и половину вампирской сокровищницы, но и все любимые украшения одновременно.

— Магические наследники — это дети, унаследовавшие всю силу Рода и Тени обоих прародителей, — продолжил дух, — они рождаются крайне редко, особенно у Детей Тумана.

О том, что среди вампиров практически не встречается истинность я слышала, но и подумать не могла, что однажды это коснётся меня лично.

— По закону Туманов ты должна унаследовать обе Тени, мою и Алэйн, но есть нюанс, — продолжил Валентин, — все девочки, рожденные альеззой, в первую очередь получают Дар Многоликой, поэтому вампиром тебе не быть.

Хвала рябине!

— Но, если примешь наследие Алэйн и мою магию, станешь не только сильнейшей альеззой этого мира, но и получишь власть над амулетами Туманного клана, — ошарашил меня Валентин. — Ну… и сможешь претендовать на солнечный престол, поскольку твоим дедом был Юджин Валрейн.

Сложно сказать, что шокировало больше. Новость о родстве с императорской четой или будничный тон вампира. Подумаешь, мой дедушка — старший брат предыдущего владыки! В жизни и не такое случается.

— А Белый дракон, случайно, у меня в родственниках не затесался? — вначале колкость показалась уместной, но когда Валентин задумался, я всерьёз испугалась. Мне для полного счастья только верховного божества двуликих в предках не хватало.

— Шучу, — фыркнул дух, наткнувшись на мой ошалелый взгляд. — Выдыхай, кровинушка! Если не ошибаюсь, драконы в нашей семье уже с этого поколения пойдут, — добавил, выразительно покосившись на Рамона.

От смущения полыхнули даже уши, но не успела возмутиться, как вампир продолжил:

— Только связь у вас странная, хоть и очень мощная, — задумчиво протянул, подлетев ближе, — словно скованная чем-то…

— Проклятьем, — перебил его Рамон, — это долгая история, позже объясню.

Я облегчённо выдохнула. Обсуждать с внезапно воскресшим прадедом столь личную проблему не собиралась, хотя и жаждала узнать, как он пронюхал о моей связи с Ринальди. А ещё невольно вспомнила слова жреца из лазарета: «Вы не просто истинная пара, а…».

А кто?!

Из-за внезапного появления Сореля с Архижрецом церковник так и не договорил, и где искать ответ я не представляла. Не у Рамона же спрашивать напрямую? Нет, в том, что он ответит, не сомневалась, но слишком смущалась. Впрочем, можно попробовать найти нужную информацию в домашней библиотеке дракона. У него наверняка хранится много редких фолиантов.

— Ладно. Но не думай, что я забуду об этом разговоре, — вампир вновь перевел взгляд на меня, — давай вернёмся к твоим родственным связям и потенциальным способностям. Вижу, у тебя много вопросов…

— Даже не представляешь, насколько! — воскликнула. — Я из твоего рассказа почти ничего не поняла. Особенно, про магических наследников.

— О, здесь нет ничего сложного, — отмахнулся Валентин, призывая доску и мелок. — Смотри, вот мы с Алэйн, — он нарисовал две крупные алые точки, — и трое наших детей, — на доске появилось ещё три точки поменьше — две белые и одна алая, — наши сыновья Роан и Кай унаследовали мою Силу и дали жизнь главным вампирским кланам — Туманному и Лунному, — добавил дух, подписав белые точки, — а прелестная дочурка Лисавель получила спящую магию альезз, став единственной магической наследницей и владычицей наших Теней.

— Выходит, энергетическим наследником может стать только девочка? — уточнила, уставившись на красную точку.

— В нашем случае, да. Сила альеззы передаётся строго по женской линии, поэтому наследники мужского пола отпадают, — пояснил Валентин, продолжая чертить бесконечное генеалогическое древо.

Белых точек было очень много, а вот красные почти не встречались, и большинство из них дух сразу перечёркивал.

— Но есть ещё одна сложность. Активный Дар альеззы пробуждается в десять лет, зато вампирская кровь просыпается в восемнадцать. Чтобы девочка получила две Тени, Дар многоликой должен быть спящим, как в случае с твоей матерью Летицией, — дух нарисовал крупную алую точку с буквой «Л».

— А если Дар многоликой пробудился раньше вампирского, девочка теряет возможность получить силу Туманного клана? — уточнила.

— Верно. И чтобы сохранить обе ветви магии нужно с помощью специального ритуала вначале пробудить вампирскую кровь, а затем уже спящий Дар многоликой. В противном случае, девушка теряет право магического наследования и растёт как сильная, но обычная альезза, — он указала на предыдущие перечёркнутые точки, — Летта была идеальным кандидатом, её Дар многоликой не вошёл в полную силу в положенный срок, поэтому после совершеннолетия я мог разбудить в ней кровь Тумана. Но она отказалась принять наши с Алэйн Тени, — горестно вздохнул дух.

— Почему? — нетерпеливо уточнила.

О родителях почти ничего не знала и жадно ловила каждую каплю информации.

— Летта встретила истинного в семнадцать лет и в восемнадцать они с Томасом поженились. Их чувствам можно было позавидовать, невероятная пара! Но твой отец был чистокровным человеком, к тому же обладал абсолютной устойчивостью к вампирской магии, — пояснил Валентин. — Обратить его в Сына Тумана не представлялось возможным, а Летиция не захотела менять истинного на Силу и бессмертие. Этот выбор я понимаю и уважаю, сам поступил бы также, — дух с нежностью посмотрел на иллюзию Алэйн, — но… её отказ принять магическое наследство больно ударил по нам и всем вампирским кланам. Я потерял часть Силы и оказался заперт в игрушке до твоего совершеннолетия, а остальные вампиры не смогли найти тебя и защитить. Но к этому вернёмся позже.

— Погоди, — насторожилась, — защитить от кого?

— Амира, душа моя туманная, давай закончим с магическими наследниками и их ролью, иначе ты снова запутаешься, — Валентин мягко перебил меня. — По закону равновесия Боги-прародители не могут постоянно присутствовать в Верхнем мире. Для защиты своих детей они передают часть Дара и души магическим наследникам. Последние должны раз в пятьсот лет обновлять Печати благословения и напитывать амулеты Рода своей Силой.

— Зачем? Что это даёт? — нахмурилась.

— Без этого ритуала иссякнет Источник, дарующий магию всему клану, а значит, связанные с ним колдуны, постепенно потеряют Силу и способность к продолжению рода, а затем и вовсе погибнут.

Осознание, что от меня зависит судьба всех вампиров, ошарашило, но я тут же вспомнила о нескольких нестыковках и уцепилась за них, как за спасительную соломинку.

— Ты сказал, что инициированные альеззы выпадают из цепочки магического наследования, — напомнила, — но ведь я…

— Последний раз ритуал Хрустального тумана проводили 497 лет назад, — перебил меня Валентин, — у нас осталось три года, чтобы повторить его. Если не успеем, клан начнёт вымирать.

— Но…

— Ты моя единственная наследница и надежда провести упрощённый ритуал, чтобы выгадать время, — продолжил Валентин, — из-за отказа Летты клан и так начал слабеть, а она сама потеряла защиту Рода. Поэтому я и не смог прийти на помощь, когда… — вампир запнулся, и от жуткой догадки меня пробрал озноб.

Неужели, в гибели родителей виноват не несчастный случай?

— Валентин, ты знаешь, что произошло на самом деле? — я пыталась быть сильной, но голос всё равно предательски дрогнул. Сколько себя помню, верила, что сиротой меня сделали пожар и роковая случайность, и лишь сейчас тьма недомолвок начала рассеиваться, обнажая жуткую правду.

— Твоих родителей убили агенты Кровавого рассвета, — синие глаза Валентина потемнели от гнева, став практически чёрными, — это инкубы-мятежники, не признающие перемирие, которое Сыновья Ночи заключили с вампирами после поражения в войне Семи лун. Уже больше тысячи лет они тайно охотятся на наших с Алэйн магических наследников. До этого мне удавалось противостоять им, но отказ Летиции лишил меня большей части Силы и… — дух горестно вздохнул.

Я чувствовала его боль. Неподдельную, разрывающую душу на части, и насквозь пропитанную застарелой яростью. Он жаждал отмщения и… я готова была вступить на этот путь вместе с ним.

— Сорель… — прошептала едва слышно, но меня всё равно услышали.

— Мы с Моник подозревали, что его завербовал Кровавый рассвет, — кивнул Валентин, — императрица даже винила Сореля в смерти Гредхолла, только доказательств так и не нашли.

Вот же гад неуловимый!

— Я правильно понимаю, что он и на тебя нацелился? — в голосе вампира проскользнули рычащие нотки, а незаметные до этого клыки удлинились, став похожими на белоснежные иглы.

— Да, — вместо меня ответил мрачный как грозовая туча Рамон, — позже расскажу всё подробно. Давай закончим с твоими новостями.

— Ты прав, — вампир перевёл взгляд на меня, — Амира, тебе известно, из-за чего началась война между вампирами и инкубами?

— Слышала, что во всём виноват владыка Ночного клана, похитивший истинную пару князя вампиров. Но подробностей не знаю.

Война Семи лун вошла в историю как самая жуткая и жестокая резня всех времён. За семь месяцев Дети тумана и Сыновья Ночи практически уничтожили друг друга и, если бы не вмешался Себастьян Терига, тогдашний император, дело могло закончиться гибелью обоих рас.

Большинство хроник старательно обходили этот конфликт из-за его чудовищной жестокости, поэтому в МШИ его проходили вкратце, не углубляясь в детали.

— Подробностей тебе лучше и не знать, тёмное было время… Надеюсь, оно никогда не повторится, — на лицо Валентина набежала тень, — если вкратце, Диего Орвэль — владыка Сыновей ночи, действительно выкрал истинную вампирского князя. При попытке сбежать от инкубов девушка погибла и началась война Семи лун. Она продлилась ровно семь полнолуний, и в ходе сражений погибла треть всех вампиров и больше половины Сыновей ночи.

От услышанного в комнате воцарилась звенящая тишина и будто повеяло могильным холодом. Масштабы трагедии не укладывались в голове, но ещё больше ужасало, что кто-то мечтал повторить подобное…

— Переломный момент наступил, когда дети Тумана создали первые амулеты из Сумеречной рябины, полностью блокирующие гипнотический флёр инкубов и лишающие их способности регенерировать, — продолжил Валентин, — Сыновья ночи оказались на грани уничтожения, и чтобы остановить бессмысленную вражду инкубы сами убили Диего и принесли вампирам его голову, а после предложили заключить Вечный мир.

— Только во время сражений кланы настолько озлобились, что поначалу не хотели останавливаться, — добавил Дари, — и тогда вмешался Себастьян Терига. Император сумел загнать вампиров за один стол переговоров с инкубами, и скрепил договор своей магией.

— Я тоже выступал за мир, — с грустью произнёс Валентин, — если бы только знал…

— Среди инкубов много достойных магов, они не заслуживали полного уничтожения, — на помощь пришёл Рамон. — Ты всё сделал правильно, Валентин. Сейчас мятежники в меньшинстве и вне закона, сами Сыновья ночи презирают и ненавидят их…

— Но всё равно находятся те, кто тайно переходит на сторону Кровавого рассвета, — зло прошипел вампир. — Они как чумные крысы…

Терзания Валентина я понимала. Никто, имея сердце и честь, не смог бы взять на себя ответственность за уничтожение целой расы. Я бы тоже подписала мир, но из-за мятежников Вечный договор находится под угрозой и над кланами навис топор новой войны.

— Как предатели обходят клятву крови? — спросила, вспомнив подробности мирного соглашения. — Если не ошибаюсь, после смерти Диего Орвэля император заставил князя вампиров и нового владыку инкубов скрепить договор кровью, и их обещание должно распространяться на всех Детей Тумана и Сыновей Ночи.

— Позже в клятве обнаружилось несколько лазеек, — вздохнул Валентин, — на полукровок и несовершеннолетних магов она действует слабее, поэтому адепты Кровавого рассвета в основном набирают нечистокровных инкубов или вербуют новых агентов ещё детьми, а после запечатывают их клятву с помощью специального ритуала.

— Сорель — чистокровный инкуб, — задумчиво протянула. — И достаточно древний…

Хоть советник и выглядел максимум на тридцать, его возраст приближался к тысячелетней отметке. Он застал ещё нестабильные, шаткие времена после перемирия, когда ненависть между Сыновьями Ночи и Детьми Тумана была ещё особенно сильна.

— Он невероятно опасен, — продолжил Валентин, — я уверен, что Сорель не просто связан с мятежниками, а стоит во главе Кровавого рассвета. Но его изворотливость и осторожность поражает. Мы с Моник тщательно искали улики, и ничего не нашли! А без доказательств сместить его с должности советника не представлялось возможным.

Как и сейчас…

Проклятый инкуб всё просчитал. Его светская репутация безупречна, он обладает властью и колоссальными связями. Кроме этого, завербовал союзников практически во всех Орденах империи, имеющих вес и голос в Верховном Совете, и по сей день старательно поддерживает образ идеального «слуги государства».

О его тёмной стороне знали или догадывались немногие. Да и те, похоже, либо переходили на его сторону, либо отправлялись к праотцам в Нижний мир, не успев никому ничего рассказать. И как бороться с этой тварью я пока не представляла…

— Расскажи о моих родителях и… — запнулась, не справившись с нахлынувшими эмоциями. Было очень больно, но я хотела знать правду.

— Амира… — Рамон в миг оказался рядом, осторожно обнимая за плечи.

— Всё в порядке, — выдохнула, подняв взгляд на Валентина. — Ты сказал, что моим дедушкой был брат императора.

— Юджин Валрейн, — кивнул вампир, — они с Тайсой Ликорией, твоей бабушкой, были истинной парой, но из-за нестабильной ситуации не спешили афишировать отношения. Империя находилась на грани войны с королевством тёмных эльфов, и на членов императорской семьи обрушивалось покушение за покушением. Юджин хотел уберечь любимую, поэтому они обвенчались тайно в храме Предков, а через три месяца после этого он погиб, попав в засаду тёмных.

Глаза вновь защипало от слёз. Старшего брата предыдущего императора считали героем и легендой. Он отказался от титула ради карьеры инквизитора и возможности защищать рубежи вместе с обычными солдатами. Как жаль, что такой благородный и смелый мужчина погиб, а падаль, подобная Сорелю, живёт и процветает, продолжая плести свои козни!

— Когда Юджин умер, Тайса была на втором месяце беременности, — продолжил Валентин, — я и остальные вампиры оберегали её…

— Бабушка была альеззой? — спросила, утерев слёзы.

— Да, её мощный Дар многоликой пробудился в десять лет, — подтвердил Валентин, — это было ещё одной причиной, по которой они с Юджином не афишировали отношения. Не знаю, как сейчас, но тогда к альеззам относились… мягко говоря, не очень хорошо. И если бы о связи Тайсы с братом императора стало известно, её могли обвинить в том, что она подделала татуировки.

родословная Амиры, сокращённый вариант схемки Валентина + дополнительные пояснения)

* белые кружочки — сыновья, красные (за исключением Валентина, его обозначила красным как одного из прародителей) — девочки.

* чёрная точка внутри — активный Дар альеззы, девочки способны к обороту и их Дар просыпался в 10 лет, как у Амиры. Такие кружки Валентин перечеркивал, поскольку они НЕ могли наследовать его Силу.

* две точки внутри — две Тени, магический наследник.

ВАЖНО!!! Амира НЕ может стать вампиром, НО может получить власть над амулетами и с помощью Валентина оживить источник магии вампиров и помочь кланам выгадать время до появления в роду Амиры магического наследника.

— Сейчас мало что изменилось, — прошептала, и тут же прикусила язык, почувствовав, как напрягся Рамон. Он и Дари всячески помогали мне, хотя я не только была презренной «мышью», но и знатно напакостила им. — Прости… я не имела в виду всех, — добавила, обратившись к дракону, — но…

— Понимаю, — ответил Рамон, ободряюще сжав мои плечи. — Валентин…

— Тайса сохранила ребёнка, — тут же продолжил вампир, — Дети Тумана тайно поддерживали её, а после — и саму Летицию. В отличие от Тайсы, твоя мать родилась со спящим Даром многоликой и могла получить обе Тени…

— Я не совсем понимаю, о каких Тенях речь, — прервала духа, — это часть Дара или…

— Осколок Искры бога-прародителя, — пояснил Валентин, — вместилище его способностей и тайных знаний. В отличие от артефактов Тень частично живая, она может помогать новому хозяину, учить его обращаться с Силой, защищать…

— Как фамильяр? — догадалась.

— Не совсем, — покачал головой Валентин, — скорее, её можно сравнить со старшим духом-хранителем рода, вобравшим мудрость и Силу предков.

Коммуникатор Рамона неожиданно пискнул. Бегло прочитав сообщение, Рамон напомнил, что до бала осталось совсем немного времени и пора собираться.

— До какого бала? — насторожился вампир.

— Потом, это ждёт. Закончи рассказ, — ответил дракон, пряча связное устройство.

— Ну, про то отказ Летты принять Тени вы уже знаете, как о и причинах её решения, — вздохнул Валентин, — после этого я начал стремительно терять магию и уже не мог полноценно скрывать её от разведчиков Кровавого рассвета. Остальные дети Тумана также начали слабнуть, но всё равно, как могли оберегали её. И всё же инкубы придумали, как обыграть нас. Зная о том, что Рубиновое пламя блокирует нашу магию, они вначале спровоцировали прорыв дикой нечисти, а затем воздействовали на командира инквизиции Змеиным флёром, взяв его под полный контроль и заставив отдать приказ о применении рубинового Пламени в черте города.

— Подожди! — встрепенулся Рамон. — Если у тебя есть доказательства ментального воздействия…

— В том-то и дело, что уже нет! — с горечью воскликнул Валентин. — Я потерял большую часть силы и оказался привязанным к любимой вещи Амиры, новой потенциальной наследницы. Когда начался пожар, Летта и Томас были в мастерской, я не смог прийти им на помощь, но защитил Амиру от огня, отдав оставшуюся силу. А после мне хватило магии лишь на то, чтобы засечь воздействие…

— Тот инквизитор был в доме? — в голосе Рамона проскользнула неприкрытая ярость.

— Да, он хотел убить и девочку. Но едва приблизился, я воспользовался силой гребня, чтобы разорвать ментальное воздействие, и внушил ему, что ребёнка нужно не только спасти любой ценой, но и сохранить его личные вещи.

Бездна… по щекам ручьями хлынули слёзы. Эмоции накрывали с головой, но сильней всего была дикая, кипучая ярость и ненависть к Сорелю, и другим предателям-мятежникам.

Решено! Уничтожу! Отомщу! Найду способ…

Рамон нежно притянул меня к себе, обнимая, и утирая слёзы. В другое время, я бы ужасно смутилась, но сейчас отстраняться не хотелось, близость дракона успокаивала и помогала не сорваться в истерику.

— А потом я впал в глубокий сон и пробудился уже в каком-то хранилище или сокровищнице… — растерянно добавил дух, никак не прокомментировав наши с генералом объятия.

— В хранилище банка, — кивнула, переводя дыхание.

Рассказ вампира опустошил меня, вскрыв старые раны. Я словно заново пережила ту жуткую ночь, взирая на страшные события безмолвным призраком, знающим, чем всё закончится, но не способным ничего изменить.

Было горько и тягостно на душе. Хотелось забиться в самый дальний угол, где меня никто не увидит, и разрыдаться, дав волю эмоциям. Утопить давящую боль в солёных реках слез, но я понимала, легче от этого не станет.

Родителей не вернуть, а если сейчас раскисну, выдам себя на балу и упущу возможность отомстить Сорелю. Нельзя показывать, что я освободила Валентина и узнала правду!

— И как я оказался в банке? — нетерпеливо уточнил вампир.

— При поступлении в школу иллюзий все альеззы сдают личные вещи, поэтому ты провёл в сейфе больше девяти лет, — пояснила, едва подавив нервный смешок. Не каждый мог похвастаться, что отдал на хранение вампирского князя. — Мы только сегодня сумели вытащить тебя и забрать остальные вещи.

Глаза духа округлились от шока и возмущения, но на помощь пришёл Рамон:

— Защита в «Догран и сыновья» лучшая в империи, выкрасть тебя оттуда было нереально, как и заставить Амиру забрать вещи досрочно. До окончания обучения за аренду ячейки платила МШИ, так что с учётом того, какую охоту на твоих потомков открыли инкубы, нам это сыграло на руку.

— Догран… змей подгорный, — взгляд вампира потеплел, — помню его и эту защиту. Она надёжнее, чем в имперской сокровищнице.

— Думаешь? — удивился Дари.

— Уверен, — фыркнул дух, — я лично консультировал его и помогал тестировать сигнальную цепь, хотя хранилище сразу не признал. Гном хорошо его доработал. А императорскую сокровищницу я ограбил на спор с Моник, — с гордостью добавил, — там есть лазейки, особенно для неупокоенных. Впрочем, должен признать, из дворца украденное всё равно не вынести. Вторая линия защиты мощнее и сокровища возвращаются обратно.

Посмертная активность прадедушки поражала, но ещё больше удивили понимающие взгляды, которыми обменялись Дари с Рамоном. Словно слова вампира подтвердили какую-то важную догадку…

— После смерти Моник в сокровищнице недосчитались нескольких ценнейших амулетов, — пояснил генерал, заметив мой интерес, — проанализировав все уровни защиты, мы с Дари также пришли к выводу, что незаметно вынести их из дворца мог только член императорской семьи.

— При этом, украсть он их не мог, а только получить в дар от законного хозяина, — добавил дракон, — поскольку пропавшие артефакты принадлежали лично Моник, мы сопоставили имеющиеся данные и пришли к выводу, что Летиция была бастардом Юджина. Императрица знала об этом, поэтому и отдала ей амулеты.

— И вас не удивило, что она подарила столь ценные вещи ей, а не родному сыну?! — опешила от услышанного.

Почему они не сказали мне об этом до посещения банка я понимала. Новости шокирующие, и до вылазки информация могла сыграть против меня. Зная правду, я бы не смогла настолько достоверно отыграть свою роль. Но всё же рассказ Валентина, как и признание генерала, не только пролили свет на многие события, но и породили лавину вопросов.

— Моник — очень дальняя родственница Алэйн по линии Роана, — пояснил генерал, указав на фантомную схему Валентина, — она не владела Даром многоликой, но активно боролась за права альезз.

— Цепи Многоликой — артефакт, из-за пропажи которого после смерти императрицы разразился грандиозный скандал, изначально он был создан для альезз с нестабильным или слишком мощным Даром, — продолжил за него Дари, — с его помощью более сильная и опытная многоликая временно брала под контроль чужой оборот, помогая ослабленной мышке привыкнуть к новой Силе. На протяжении веков артефакт использовали лишь для этого. Так было до тех пор, пока одна альезза не примкнула к мятежным тёмным эльфам и не использовала Силу для убийства Ларса Мигарди, семнадцатого императора солнечных эльфов.

О последнем мне было прекрасно известно, как и о том, что имя сумасшедшей ведьмы давно затерялось в веках, в отличие от её поступка, породившего массовые гонения на альезз.

— После этого Цепи стали использовать для подчинения многоликих, — добавил Рамон, — мощности артефакта хватает, чтобы накрыть столицу и лишить воли всех находящихся в городе альезз, превратив их в послушных марионеток.

— Насколько мне известно, без необходимости артефакт не активировали, — добавил Валентин, — но Моник сочла недопустимым сам факт его существования и наотрез отказалась выходить за Гредхолла до тех пор, пока амулет не уничтожат или не отдадут ей на хранение.

— Погоди, они же были истинной парой! — воскликнула, поразившись смелости и благородству императрицы. — Разве связь позволила бы ей отказаться от союза?

— Нет, но ноту протеста Моник выдержала достойно, знатно попив крови императорской семье, — усмехнулся Валентин.

— Когда они обручились, Гредхолл был ещё принцем и решение по поводу амулета принимал его отец, — продолжил Рамон, — но он всё равно сумел уговорить императора отдать Моник Цепи в качестве свадебного подарка, хотя и сам придерживался мнения, что альезз нужно контролировать. После этого Моник и Гред поженились, а артефакт хранился в личной сокровищнице императрицы, вплоть до её смерти.

— А после, загадочным образом пропал вместе с амулетами Туманного клана, — перехватил инициативу Дари, — к слову, Ирвин, сын Моник — яростный сторонник обязательного магического контроля над альеззами с помощью «Цепей Многоликой».

От слов дракона меня передёрнуло и сразу вспомнилась гадкая улыбочка Сореля. Я даже не сомневалась, какая змеюка громче всех нашёптывала Ирвину о «важности» этого закона.

— Учитывая своенравность императрицы и её близкую дружбу с Летицией, она вполне могла передать ей артефакт, — продолжил дракон, — особенно зная, что её бабушка Тайса была многоликой…

— А отцом был Юджин, брат её любимого мужа, — растерянно прошептала.

— Предупреждая возможные вопросы, отвечаю: мы не знали ничего наверняка и перебирали разные варианты, — добавил Дари, — но эта теория единственная, объясняющая, почему Сорель открыл на тебя такую охоту, и как именно Летта сумела обойти защиту дворца.

— Кстати, если Тайса и Юджин тайно сочетались браком, то Летиция не была бастардом, — задумчиво протянул Рамон, — и на фоне того, что у Ирвина магическое бесплодие, Амира является единственной законной наследницей…

— Ни за что! — ужаснулась, подскочив на ноги и принявшись нервно расхаживать по комнате. — Нет! Нет и ещё раз, нет! Я согласна помочь вампирам, но управление империей — это без меня! Я…

— Тш-ш-ш! Кровинушка моя, не суетись, — дух приложил палец к губам, отчего многочисленные браслеты на его руках зазвенели как крохотные колокольчики. — А когда Ирвину успели выставить диагноз? — удивлённо уточнил, обернувшись к Рамону.

— После брака с Этелией Лангарской, принцессой солнечных эльфов. К слову, этот диагноз у многих вызвал вопросы, — дракон задумчиво покосился на меня и от жуткой догадки я едва не подпрыгнула.

— Намекаешь, что Сорель намеренно травит императора, чтобы возвести меня на престол?! Он же… он же убить меня пытался! — воскликнула, задохнувшись от шока и возмущения.

— Пытался, — кивнул Валентин. — Но похоже, изначально ставка была на то, что твои родители прятали артефакты клана в мастерской Томаса. Не найдя их там, Сорель решил пересмотреть и скорректировать план.

— Или покушение продумывал не он, — неожиданно предположил Рамон, — думаю, советник на высоком счету у мятежников, но всё же, не глава Кровавого рассвета. И если откинуть эмоции, то для него этот план слишком… грубый. При всей жестокости и подлости Сорель обычно действует точечно и ювелирно. Поджог целого квартала не вписывается в его почерк, как и прямое воздействие на инквизитора. Слишком много следов.

— Хм… возможно, — Валентин вновь принялся кружить по комнате, обдумывая слова дракона.

Нестыковок и впрямь было много. К примеру, я тоже не понимала, почему Сорель не добил меня в приюте, если целью было избавиться от всех магических наследниц? Уж коль он сжёг целый квартал, то подстроить несчастный случай и избавиться от одной крохи было несложно. Особенно после того, как я лишилась защиты Валентина и клана.

Или… не лишилась?

— Да, клан всё это время продолжал незаметно охранять тебя, — подтвердил дух, едва озвучила вопросы. — Только после твоего совершеннолетия они отдали остатки магии мне, чтобы я сумел пробудиться при твоём приближении. А затем залегли на дно, наблюдая и не вмешиваясь без крайней необходимости.

— Сможешь с ними связаться? — уточнил Рамон. — Хочу выяснить, как много им известно и есть ли у них информация, которая может нам помочь.

— Разумеется, но для начала мне нужно немного восстановить силы, — кивнул вампир. — И давайте закончим с Сорелем. Если отталкиваться от твоей идеи, после провалившегося покушения на Амиру и неудачной попытки найти артефакты в мастерской Томаса Раэли, инкубы Кровавого Рассвета должны были пересмотреть план…

— После пожара я попала в приют, — перебила его, — почему инкубы не последовали за мной и не попытались найти пропавшие амулеты в личных вещах?

— Полагаю, они пытались, — Валентин задумчиво куснул нижнюю губу, — нужно поговорить с кланом. Если мои догадки верны, это они сделали так, что инкубы ничего не нашли.

— Кстати! — встрепенулся Дари. — Амира, ты не помнишь, у кого хранился гребень? Ты говорила, что кольца забрал на хранение директор приюта…

— Гребень остался у меня, как и плюшевый кот, — нахмурилась, догадавшись, к чему он ведёт, — но амулет мамы мне вернули не сразу…

— По-видимому, его вместе с кольцами вначале проверили инкубы, — удовлетворённо кивнул дракон, — а гребень всё это время защищал тебя от их магии. Отсюда и устойчивость к флёру Сореля и необъяснимое отвращение, которое ты испытала к нему в МШИ.

— Но тогда у меня не было гребня! — напомнила. — Я отдала его…

— Это уже не имеет значения, — покачал головой Валентин, — за пару лет сумеречная рябина полностью привязывается к ауре хозяина и после действует на любом расстоянии. Если ты пользовалась гребнем до оборота, артефакт продолжал защищать тебя даже из банковского хранилища.

Ого! Это и впрямь многое объясняет!

— При первой встрече в МШИ Сорель пытался воздействовать на меня, — призналась, — и ужасно разозлился, когда попытка провалилась. Возможно, именно тогда он и заподозрил, что агенты Кровавого рассвета проверили не все вещи и что-то упустили.

— Логично, — согласился Рамон, — думаю, когда директора приюта оплели Змеиным флёром и спросили о твоих личных вещах, он честно вынес украшения, а про старую игрушку и гребень даже не вспомнил.

— Да никто бы на его месте не вспомнил. Скажу больше, никому бы и в голову не пришло, что кто-то может претендовать на столь… нелепые сокровища, — фыркнул Валентин. — А ведь я всегда говорил, что лучший тайник — это странный тайник!

— Допустим, Сорель убедил главу Кровавого рассвета проверить личные вещи на предмет амулетов, а после, не найдя в них ничего подозрительного, уговорил дождаться моего десятилетия, чтобы выяснить, могу ли я стать твоей магической наследницей, — предположила, возвращаясь к нашему расследованию. — Но почему он сейчас так вцепился в банковскую ячейку?

— Учитывая, что перед переводом в МШИ твои вещи подробно описали, Сорель мог обнаружить в ведомостях неучтённые до этого предметы и догадаться, где именно спрятаны Цепи, но было уже поздно, — продолжил рассуждать Дари. — По закону до твоего совершеннолетия вещи принадлежали ректору, а добраться до леди Ортани Сорель никак не мог, как и выкрасть плюшевого кота и гребень из банка.

— А после, узнав, что Амира обернулась и уже не может получить обе Тени, решил использовать её как наследницу Юджина и возвести на престол, — добавил Дари.

— При управляемой императрице статус советника оставлял ему пространство для манёвров, поэтому он решил жениться не на наследнице, а сочетаться браком с Мишель Валэнте, — продолжил за него Рамон, — этот брак позволял ему основательно укрепить положение в Совете. Должен признать, план гениальный, и если бы сейчас всё срослось, Сорель и мятежники получили бы намного больше, чем тогда от убийства малышки.

— Конечно, — кивнул Валентин, — взяв Амиру под контроль, Кровавый рассвет не только расчистил бы себе дорогу на престол, но и получил возможность сразу избавиться от потенциальных магических наследников, оставляя в живых только мальчиков или девочек с активным Даром альеззы, неспособных принять Тень.

— Последние инкубам даже выгоднее, ведь их можно контролировать с помощью амулета и использовать для достижения своих гнусных целей, — скривилась, чувствуя, как внутри всё закипает от ярости, — идеальный план — полностью управляемая императорская семья… Понять бы ещё, как он узнал, что я внучка Юджина, если о его браке с Тайсой никто не знал? — добавила, вспомнив о главной нестыковке.

— Здесь как раз всё просто, — перебил меня Дари. — После смерти Моник вскрылась пропажа артефактов. Полагаю, Сорель руководствовался той же логикой, что и мы с хозяином.

— Не факт, что инкуб догадывался о тайном бракосочетании Тайсы и Юджина, — добавил Рамон, — но зная, что мать Летты служила при штабе инквизиции, несложно предположить, что у неё мог быть роман с Юджином.

Я горько вздохнула. Пытаясь спасти альезз от нового закона о тотальном контроле, Моник невольно вывела инкубов на мою семью, но оставь вампирша всё как есть, Сорель получил бы Цепи в личное пользование. И тогда в смертельной ловушке оказались бы уже все многоликие, а моих близких и меня всё равно бы убили из-за родства с Валентином.

— Моник тщательно замела следы и найти амулеты не сумели лучшие ищейки империи, — продолжил Рамон, — но они искали именно Цепи, а инкубы отталкивались от поисков не только амулетов, но и магической наследницы.

— У инкубов Кровавого рассвета есть специальные поисковые амулеты, — подтвердил вампир, — пока я был при полной Силе, мог защищать своих потомков, но отказ Летты запустил лавину проблем… — на лицо духа набежала тень и, не удержавшись, задала давно терзавший меня вопрос.

— Почему вы позволили ей отказаться, если от этого так много зависит?!

— Тени нельзя принять против воли, — покачал головой вампир, — Летиция должна была хотеть этого и сделать всё добровольно.

— Но я тоже не особо хочу! — честно призналась.

— Ты опасаешься, но жаждешь отомстить за родителей, поэтому ментально уже связана с амулетами, — пояснил Валентин, — и, что ещё важнее, глядя на тебя, Амира, я вижу воина. Закалённого невзгодами, ловкого и хитрого. Ты сразу поняла, в чём истинная ценность амулетов и на что способны инкубы-мятежники, а Летицию с рождения оберегали от всего мира, поэтому она выросла очень мягкой и нежной, — с горькой улыбкой добавил дух, — в ней не было ни капли твоей силы духа и решительности. Принятие Дара могло погубить её, поэтому я не стал давить, и мы заключили другое соглашение.

— Какое? — я жадно ловила каждое слово вампира, поражаясь, как точно он прочувствовал меня. Словно всё это время был рядом и видел, через что мне пришлось пройти.

— Летиция не хотела подставлять клан, но и расстаться с Томасом не могла, поэтому мы договорились, что она проживёт жизнь человеком, но если у неё родится дочь с активным Даром и не сумеет принять Тени, то уже в старости Летта исполнит свой долг, а после смерти истинного клан поможет ей уйти вслед за любимым.

На глаза вновь навернулись слёзы, разговор давался нелегко, но отказываться от правды я не собиралась.

— Этот договор — был и моей ошибкой, — в голосе Валентина плеснулась застарелая боль, — до Летты никто не отказывался от наследия Теней, поэтому я и не предполагал, к какой катастрофе это приведёт. В ночь ритуала, едва она произнесла формулу временного отречения, источники начали стремительно слабнуть, и я уже ничего не мог исправить…

Сапфировые глаза вампира на миг заволокла пелена, он смотрел сквозь меня, вспоминая ту роковую ночь. Валентин винил себя в случившемся, а я невольно вспомнила Рамона и нашу встречу в Жреческом квартале.

Дракон мог насильно затолкать меня в карету и вынудить рассказать правду. Это позволило бы избежать похищения Мишель и стычки в Портовом квартале, но поставило бы крест на нашем будущем. После такого, ни одна татуировка пары не заставила бы меня полюбить его.

Силой можно добиться многого, но это был не тот случай. Валентин мог запугать мою мать, солгать ей и насильно приволочь к алтарю, только приняли бы Тени такие клятвы?

— Ты ни в чём не виноват, — не удержавшись, подошла ближе и коснулась руки духа. Его кожа оказалась на удивление тёплой, а не ледяной, как у обычной нечисти. — Никто не мог предвидеть случившегося, — добавила.

По губам вампира скользнула благодарная улыбка, и через миг его пальцы накрыли мои. На этот раз Рамон с Дари отнеслись с пониманием и даже не шипели.

— После мы пытались исправить ситуацию, — продолжил Валентин, — Летта тяжело переживала произошедшее, но было слишком поздно. Тогда Моник придумала подключить амулеты к источнику императорского дворца. Она замаскировала артефакты, поддерживающие магию и защиту клана, под фамильные реликвии и поместила в личную сокровищницу, незаметно подпитывая их Силой до самой смерти.

— Вот значит, как артефакты Туманного клана оказались во дворце, — растерянно прошептала, в который раз поразившись хитрости и находчивости императрицы.

— Если согласишься помочь, сможем уже сегодня провести первую часть ритуала, — вкрадчиво добавил Валентин, — это не займёт много времени, но подарит защиту Рода и усилит магию альеззы.

Предложение духа заинтересовало, но я вовремя вспомнила о прилипшем ко мне флёре Мишель и проклятии. Мало ли, как оно отреагирует. Вдруг начну приманивать всё, что движется даже без оборота?

— Валентин… — запнулась, покосившись на Рамона, — я готова помочь, но есть обстоятельства…

— Я сам расскажу о проклятии, — дракон сразу понял о чём я, — а тебе пора собираться. — Вампир хотел возмутиться, но генерал жестом остановил его, — Валентин, это нужно детально обсудить и посоветоваться с Сэваном. Если он даст добро на ритуал, проведём его перед балом.

— Какую же пакость вы словили, а? — нахмурился дух, окинув меня цепким взглядом.

— Проклятие Серебряных туманов, — от слов дракона вампир опешил и призадумался, а я, воспользовавшись паузой, попрощалась и выскочила из кабинета.

Дальше Рамон справится сам, а мне нужно немного побыть одной и подготовиться к балу.