Истинная для принцев-драконов. Выбор судьбы (СИ)

Глава 40 Морт

Подавленные прозвучавшими признаниями, мы с братом покидаем покои матери, Алан сразу нервно хватает меня за руку.

— Мы же не будем ждать неизвестно чего, правда? Все они так много говорят, но ничего не делают. Мать, Хэмптон. Изабель так и не нашли. И этот ее новоявленный отец тоже не торопится искать вторую дочь. А я не могу ждать, понимаешь? Чувствую, что моя пара в беде. Мы должны что-то сделать, Морт! Искать ее сами. Но сначала надо поговорить с Габриэль. Вдруг она что-то чувствует? Они же близнецы.

— Сначала к Габи надо как-то прорваться, — глухо отзываюсь я. — А еще рассказать то, что мы узнали. Представляешь, каково ей будет?

— Представляю, — хмурится брат. — Но она имеет право знать правду. Слушай, какого демона тебя к ней не пускают? Она — твоя истинная. Мы члены королевской семьи и находимся у себя дома!

— Посольство чужой страны считается территорией другого государства, — напоминаю прописные истины. — Хочешь устроить бойню с нашими потенциальными родственниками? Думаешь, Габи и ее сестре такое понравится? Вряд ли их отец примет нас потом с распростертыми объятиями. Нет, Алан, тут надо не наскоком, а дипломатией и хитростью. И для начала поговорить с отцом. Пусть разбирается с Эддингами, если хочет получить внуков.

— Тогда пошли к нему. Мать сказала, он собирался вытрясти из советника правду. Боюсь, если я встречу эту тварь, придушу. Как подумаю, что из-за него Изабель и Габи попали в приют, сразу хочется убивать… Помнишь, что сказала мать: советник считал, что девочки с кровью Северных могут пригодиться. Что, если Изабель у него? — голос брата садится, на лице проступает чешуя. Впервые вижу, чтобы он так сильно переживал. Ситуация у нас сложная, но если Алан сможет вынести из нее пользу и повзрослеть, я буду только рад.

Сначала мы идем не к отцу, а к выделенному Северной делегации крылу. Как только приближаемся к перегораживающим проход драконам, один из них оживает и сообщает мне:

— Лорд Тэйлор скоро вас примет. Он только что вернулся со встречи с королем. Ждите.

— Я останусь здесь, — сообщаю брату. — Если хочешь, дождись меня или иди к отцу сам. Потом встретимся и все обсудим.

Алан кивает и уходит. А я притаскиваю из ближайшей ниши кресло и устраиваюсь в нем, всем своим видом показывая, что никуда отсюда не уйду, пока меня не пустят к Габи. Хотя я сам успокаивал брата, бездействие мучительно и для меня. Все это время я борюсь с выворачивающей мышцы тягой к паре. Мне жизненно необходимо быть рядом с ней. Немалая часть сил уходит на то, чтобы усмирить дракона. Ему очень понравилось предложение Алана устроить бойню и прорваться к истинной. Но я понимаю, что это тупик. Хотя не исключаю, что до такого тоже может дойти, если меня не услышат. Мое терпение не безгранично, а невыносимое желание увидеть Габи, дотронуться до нее растет с каждым часом, выматывая окончательно. Еще больше нервирует, что я почти не ощущаю ее эмоций. Внутренняя настроенность друг на друга придает истинным уверенность и спокойствие. Осознание, что с твоей парой все хорошо, глушит стресс и тревогу. А сейчас связь между нами будто блокируется.

Наконец один из охранников подзывает меня и проводит за живое заграждение. Пока иду за ним, пытаюсь настроиться на Габи и понять, в какой из комнат ее держат. Меня отчетливо тянет к самой дальней, где у входа замерли еще два мрачных стража. Едва сдерживаю своего зверя, который рвется к паре, глухо рыча. Но мне открывают соседнюю дверь, и я вхожу в покои Тэйлора Эддинга. Он встречает меня мрачным взглядом и молча кивает на кресло. Сажусь, и с минуту мы настороженно приглядываемся друг к другу. Стараюсь не испытывать ненависти к отцу моей пары, пусть из-за него меня сейчас так ломает. И это он не дал мне быть с Габи в самое сложное для нее время первого оборота.

— Ну вот, я встретился с тобой. Чего ты хочешь, принц Мортон? — без всякой любезности уточняет дракон. Что ж, раз так, я тоже отбрасываю этикет.

— Я требую, чтобы меня пропустили к паре, — говорю вежливо, но твердо. — По закону никто не может нам в этом препятствовать. Вы и сами прекрасно знаете, каково это, почувствовать истинную и не иметь возможности быть с ней. Почему я ее не ощущаю? С ней все в порядке? — с трудом пытаюсь держать себя в руках. Равнодушно-презрительный взгляд собеседника бесит.

— Не забывайся, мальчишка, — холодно усмехается он. — Габриэль — моя дочь, Северная принцесса. Ваши законы на нее не распространяются. А наши… По нашим она еще несовершеннолетняя и не имеет права распоряжаться собой. За нее решает семья. Та самая семья, которой твои родители пытались эту девочку лишить.

— Если вы говорили с отцом, уже должны знать, как все случилось. Ни он, ни мать не догадывались про Габи и ее сестру. Не разлучали их с матерью. Во всем виноват советник.

— О нет, не только он! — морщится лорд Тэйлор. — Если бы Луизу отпустили со мной, не сломали бы столько жизней сразу. У меня нет претензий лично к тебе. Но к твоей семье достаточно, чтобы прервать все контакты с вашей страной. Вот что я тебе скажу, — произносит жестко, сверля меня взглядом: — Забудь о Габриэль. С ней все хорошо, а будет еще лучше. Без тебя. Ты ее не чувствуешь, потому что я поставил блокирующий экран. До нашего отъезда вы не увидитесь. Ни моя дочь, ни племянницы не станут женами никому из вас. Это уже решено.

— Вы пойдете против истинности? — уточняю взбешенно, резко поднимаясь с кресла. — Из-за чужих ошибок обречете дочь на страдания? Разве недостаточно того, что ее уже лишили семьи? Теперь сами лишите ее пары? Любовь к ребенку не может быть такой жестокой. Я ради счастья дочери помирился бы с кем угодно.

— Вот когда она у тебя будет, тогда и получишь право говорить. А за Габи не беспокойся, она не будет страдать. Близости у вас не было, парность не подтверждена, ее тяга быстро пройдет. И истинного она еще встретит. Боги одарили нас возможностью иметь не одну пару, чтобы мы могли выбирать равных себе. Мои дочери сильны от рождения. Даже сложное детство этого не изменило. Поверь, ты видел лишь часть потенциала Габриэль. Я чувствую в ней нашу родовую силу и помогу ее развить. Мне жаль тебя, мальчишка. Я не испытываю к тебе ненависти. Но за все, что сейчас происходит, можешь поблагодарить свою семью. Твой отец даже проклятого советника не смог схватить.

— Хардинг сбежал? — уточняю глухо, заранее представляя, как эта новость повлияет на брата. Этот очень плохо. Как теперь искать сестру Габи? Задаю этот вопрос вслух и слышу:

— А это не твоя забота. Ваша помощь мне не нужна. Твоя семья нанесла достаточно урона моим детям. Теперь я сам буду заботиться о них. И сам спрошу с человека, похитившего моих дочерей.

Шумно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Я должен держать себя в руках, чтобы отыскать выход. Твердо глядя в глаза дракону, сообщаю:

— Вы были откровенны со мной. Я тоже не стану юлить. Вам меня не остановить. Мы с Габриэль будем вместе. Вы недооцениваете меня и совсем не знаете свою дочь.

— Твои угрозы лишены смысла, — слышу холодный ответ. — Нужно уметь правильно оценивать силу противника.

— Я не угрожаю, а сообщаю о своих планах, — отзываюсь с досадой. Проклятье! Я не собирался воевать с отцом моей пары, но он не оставляет мне выбора. Мы стоим друг напротив друга, схлестнувшись яростными взглядами. Пульс долбит в ушах, дракон внутри беснуется и пытается вырваться на свободу. Хочет наказать того, кто собирается отобрать у нас истинную. Я в шаге от спонтанного оборота, который принесет еще больше проблем. И в этот момент распахивается дверь, соединяющая покои с соседней комнатой. Мы оба резко поворачиваем головы.