Истинная для принцев-драконов. Выбор судьбы (СИ)

Глава 33 Морт

Вот теперь я счастлив, едва сдерживаю ликование! Габи ответила на мое признание. Пусть пока несмело и смущенно, но это как раз объяснимо. Да и ее смущение такое вкусное, что его хочется съесть. Не удерживаюсь и срываю наш первый поцелуй. Внутри все поет от восторга, дракон рычит и требует присвоить сладкую добычу. А я пытаюсь держать себя в руках. Для нее же все впервые. Я хочу приручать Габи постепенно, нежно и мягко, учить ее всему. Но сначала нужно для всех обозначить ее статус — моей невесты. Не могу допустить, чтобы на девушку упала хотя бы тень подозрения. Чтобы никто не смел пачкать ее своими грязными мыслями. Я пообещал заботиться о ней, защищать ее интересы. И еще решить вопрос со своей семьей.

Нехотя отрываюсь от сладких губ, пытаюсь справиться со сбившимся дыханием и обуздать желание. Не выпуская Габи из объятий, целую ее пальчики. Прислоняюсь лбом к ее лбу и глухо шепчу:

— Не нравится мне это задание Хэмптона. Пожалуйста, откажись от него. Меня беспокоит твоя безопасность.

— Я не могу отказаться, — вздыхает Габриэль. — Уже дала согласие. Да и потом нет других способов узнать, кто мой отец. Я уже просила меня отпустить. С самого начала не собиралась долго тут задерживаться.

— Я же обещал помочь, — напоминаю ей. — Ты не против, если я расспрошу мать? Она наверняка помнит одну из своих фрейлин, которая внезапно ушла в послушницы. Но тогда мне придется рассказать о тебе.

— Думаю, Ее Величество уже догадалась, — грустно улыбается Габи. — Так что я не против.

— Тогда мне пора… — произношу хрипло, но сам только сильнее сжимаю объятия. — Не представляешь, как не хочется тебя отпускать. Сладких снов, — оставляю легкий поцелуй на любимых устах и заставляю себя уйти.

За этот день я дико устал от разговоров и обилия эмоций, уже мечтаю закрыться у себя и думать о Габриэль. Но все же направляюсь к матери, хочу пообщаться с ней. Завтра прилетят Северные, ей будет не до меня. Но личная служанка королевы сообщает, что та уже легла. Делать нечего, придется перенести все на следующий день. Ночью мне снится Габи. Я обнимаю ее, называю истинной, держу за руку, и никто не смеет возражать. Во сне Габриэль оборачивается, а мой дракон сходит с ума от радости, обретя пару. Правда, конец сна меня напрягает. Я вижу, как ладонь моей истинной выскальзывает из моей руки. И не могу ее удержать. С отвратительным ощущением леденящей пустоты просыпаюсь. Привожу себя в порядок и иду к матери. Нужно поговорить с ней до приезда гостей.

На этот раз меня впускают в личный будуар королевы. Застаю мать сидящей у зеркала, вокруг суетятся горничные, сооружая ей прическу. Улыбнувшись, она расспрашивает меня о делах, но я слишком хорошо чувствую ее нервозность. Пытаюсь понять причину. Беспокоит визит Северных? Или просто необходимость принять знатных гостей на должном уровне? Но раньше ее такие визиты не волновали. Неожиданно взмахом руки мать отдает приказание всем присутствующим оставить нас наедине. Это мне уже больше нравится. Говорить о родителях Габи я могу только в отсутствии свидетелей. Но начинать первым не спешу. Для чего-то же она выгнала слуг.

— Скажи-ка, сын, — королева поворачивается ко мне и внимательно изучает мое лицо, — ты уже решил что-нибудь по поводу принцесс?

— И ты туда же? — кривлюсь недовольно. Теперь и она будет меня уговаривать?

— Я просто хочу знать. Давить на тебя не собираюсь, — опровергает мои мысли. — Уж в твоей рассудительности я не сомневаюсь. Думаю, ты сам способен разобраться, что тебе нужно.

— Спасибо за доверие, — усмехаюсь я. — Могу сказать абсолютно точно: ни на одной из принцесс я не женюсь.

— Так уверенно говоришь… — задумчиво разглядывает она меня. — Я примерно это и ожидала. Но все же скажи, девушки тебе совсем не понравились, или твое сердце уже занято?

Заметное напряжение, с которым мать задает этот вопрос, наводит меня на мысль. Она что-то знает обо мне и Габи? А с другой стороны, почему бы не начать с нее? Пусть у меня будет хотя бы один союзник, когда придет время заявить о моей паре.

— Ты права, — киваю, глядя ей в глаза, — занято.

— И кто же эта счастливица, которой так повезло? — продолжает настойчивый расспросы мать. — Я же правильно понимаю, это не Элиана? Она девочка неплохая, но для тебя слишком обыкновенная. Надолго твое внимание не удержит.

— И снова ты угадала, — удивленно качаю головой. — Не Элиана.

— Тогда кто? — впивается взглядом в мое лицо.

— Габриэль, — отвечаю прямо, ловя ее реакцию.

— Та полукровка? — уточняет она, почему-то резко бледнея. В ее тоне нет презрения, но что-то странное там точно есть. Тревога и какое-то обреченное принятие. Не совсем то, чего я ожидал. — Великая Богиня щедра, но справедлива, — глухо произносит мать, рассеянно глядя в сторону. Глубоко задумавшись, медленно качает головой. — Глупо было надеяться, что час расплаты не настанет…

Мне кажется, она говорит сама с собой. Но ее слова напрягают. Что еще за расплата? Какое отношение это все имеет к Габи? А еще мать совсем не удивилась, но и не обрадовалась. Пора разобраться с тайнами.

— Я как раз пришел попросить тебя о помощи. Ты ведь знала мать Габриэль? Она была твоей фрейлиной, а потом, неожиданно для всех, оставила двор и стала послушницей в храме. Расскажи мне все, что помнишь. Габриэль много лет прожила в приюте, ничего не зная о своих родных. Она заслуживает правды. И ей, и мне важно понять, почему ее лишили любви и заботы. Почему избавились от нее. А главное, кто ее отец?

С каждым моим вопросом мать мрачнеет все сильнее. Кажется, я никогда не видел ее в таком замешательстве. Все это мне очень не нравится.

— Не представляешь, как я не хочу этого делать, — отзывается она глухо. — Не хочу представать перед тобой в таком свете… Но, боюсь, правды уже не избежать. Я виновата перед этой девочкой и ее матерью. Разве можно было представить… Слишком многие тогда пострадали. Даже Хэмптон…

— Хэмптон? — переспрашиваю удивленно. — Он-то тут причем? Что значит, пострадал? С ним же все в порядке.

Но ответить королева не успевает. В дверь настойчиво стучат и сообщают, что делегация Северных уже на подлете. Мать судорожно выдыхает, прикрывая глаза. Постепенно ее дыхание выравнивается, на лице появляется привычная непроницаемая маска.

— Я все тебе расскажу, сын, обещаю, — произносит она твердо. — Только позже. Но ты должен быть готов. Может случиться так, что когда Габриэль все узнает, не захочет иметь дела с нашей семьей.