Игра снов

25. Cон VIII

Господи, с каким же удовольствием баронет Вентер втянул ноздрями коктейль из средневековых деревенских запахов, просыпаясь! В уши его полились в высшей степени приятные пасторальные звуки: лениво брехала большая собака, задорно кричали петухи, озабоченно квохтали куры, под стрехо́й урчали голуби.

Закари потянулся и въехал рукой во что-то мягкое и теплое. Это оказалась смазливая чернобровая крепкого телосложения деваха в одной ночной рубахе.

Она застонала спросонья, потом улыбнулась, встала на четвереньки, так что в разрез рубахи стали видны ее крупные груди, и проворковала:

— А вы шалун, сударь. Неужто с утра приласкать меня решили?

— Ну пойди, пойди. Не до тебя сейчас, милая, — пряча улыбку, пробурчал баронет. Не удержался и хлопнул деваху по упругому, наливному заду, когда та поднялась из постели. Деваха озорно взвизгнула и убежала, молотя пятками по каменному полу.

«Вот так, значит, меня «Время ведьм» встречает, — подумал Закари и поймал себя на том, что в качестве бета-тестера может думать об игре со стороны наблюдателя, а не только от первого лица.

Замок баронета состоял всего из одного приземистого двухэтажного здания, которое гордо именовалось донжоном. Однако каменные стены его были достаточно толстыми, а двери сколочены из крепкого мореного дуба, окованного железными полосами, и в случае необходимости в нем можно было выдержать продолжительную осаду превосходящего силами противника.

На втором этаже находились хозяйские покои, на первом кухня, столовая, она же гостиная, и комната для слуг. В подвале, как водится, кладовая, ледник, винный погреб, колодец и бочка для омовений. На случай успеха вышеозначенной продолжительной осады превосходящими силами был предусмотрен потайной ход, ведущий из подвала на берег речки.

Баронет встал, умылся в кадушке, натянул на себя простую крестьянского кроя одежу и спустился вниз.

За обеденным столом сидели Гвидо и Бертран и что-то горячо обсуждали. Между ними стояло блюдо с закусками, кувшин и две глиняных кружки.

— Ох и надоело мне, Бертраша, курям этим бошки отворачивать… — пожаловался повар и с отвращением запустил в лежащую на полу лохматую собаку костью. Та подняла голову и ловко поймала кость зубами. — Уйду я, ей-богу, уйду. В столицу подамся, новый кабак открою. Люди долго зла не помнят. Деньжата опять же имеются. Ренольд, упокой, господь, его душу, платил исправно.

— И у меня уже мочи терпеть нету… А давеча он мне и говорит: «Что-то толк от тебя в хозяйстве, Бертран, отсутствует напрочь». А я ему возьми да и скажи: «А у меня руки не под огород заточены, я не для того столько лет верой и правдой с мечом в руках… Агроном хренов!» — оруженосец ухнул увесистым кулаком по столу, так что посуда подпрыгнула.

— Иди ты. Так и сказал? — притворно изумился Гвидо.

— Ну не сказал, так подумал…

Повар громогласно захохотал и хлопнул собутыльника по плечу.

Закари они не замечали. Он подошел совсем близко и вопросил:

— А вы что это, ребятки, с утра уже накидаться изволили?

Бертран подскочил, опрокинув свою кружку, и встал зачем-то по стойке смирно. Глаза его были мутны, но он всеми силами пытался изобразить трезвость. Тщательно артикулируя, старый вояка вымолвил:

— Никак нет, сэр Вентер. Завтр-р-р… завтракаем.

— А ну-ка привести себя в порядок! Завтра в Альбрук поедем власть принимать, надо подготовиться.

— Никак к нам вернулся наш старый добрый забияка Зак? — обрадовался Гвидо. Поднялся со своего места и обнял баронета.

— Да хоть гвардейцев резать! — вскричал Бертран и обнял их обоих.

— Давайте без этих телячьих нежностей, — потребовал Закари и стал вырываться из их медвежьих объятий.

Они поскакали в Альбрук втроем. Баронет надеялся, что ему удастся осуществить задуманное без кровопролития.

По дороге Закари спросил Гвидо:

— Как ты решился бросить работу при герцогском дворе и уехать со мной?

— Понимаешь… Кулинары делятся на две категории: у одних в приоритете заработок, а другие хотят кормить хороших людей. Я представил, что придется угождать этому гаденышу Вольдемару, и не колебался.

— И я не колебался, — заявил, икнув, Бертран, — к тому же я родом из мест, что достались вам от герцога во владение.

— Ты-то понятно… — Закари не скрывал иронии. — Я бы попросил тебя, старина, когда рядом нет посторонних, обращаться ко мне на «ты», как в те незабвенные времена, когда мы оба были ратниками.

— Господин баронет, не усложняйте мне жизнь. Я пожилой, пьющий человек, могу ненароком перепутать обращение. Если это произойдет в приватной обстановке и я назову вас на «вы», то ничего страшного не произойдет, а вот если я начну вам тыкать в окружении ваших подчиненных или, не приведи Господь, благородных особ, вот тогда-то конфуза не оберешься.

В подтверждение своих слов старик достал из-за пазухи свой непременный мех и присосался к горлышку.

Чтобы попасть в Альбрукский замок, к которому они подъехали ближе к вечеру, баронету с оруженосцем и поваром пришлось проторчать перед его воротами битый час. Герцогиня то ли напускала на себя важности, то ли вообще решала, открывать им или нет. Закари уже начал переживать о том, что будет, если им просто дадут от ворот поворот. Что тогда делать? Поднимать крестьян и осаждать замок? Нелепая затея. Но в конце концов подъемный мост заскрипел, опускаясь.

Герольд, разодетый в цвета Альбрукского двора — белый и синий, ударив жезлом об пол, громогласно объявил:

— Баронет Вентер!

Закари сдержал улыбку, его позабавил этот пафос — при Золотом Сердце и должности-то такой при дворе не было — вошел в каминный зал.

Леди Маргарет в желтом платье, расшитом жемчугом, и жемчужной же тиаре эффектно смотрелась на красном герцогском кресле. По правую руку от нее хоть и на обычном стуле, но с чрезвычайно серьезным видом восседал Вольдемар. В зале находились еще какие-то придворные и рыцари в доспехах. По сторонам от входа стояли ратники с алебардами.

— Что привело вас сюда, баронет? — герцогиня была надменна, как и положено герцогине.

— Проведя более двух недель в раздумьях, я решился разделить с вашей светлостью бремя заботы о герцогстве Альбрукском, — просто отвечал Закари.

— Поздно спохватились, сэр Вентер! За это время много воды утекло, и не вступить… вам уже в эту реку. Ну в смысле во второй раз… — Вольдемар хоть и с запинками, но пытался выражаться высоким штилем.

Маргарет побледнела от злости — ее фаворит посмел ответить за нее, но промолчала.

Вольдемар изо всех сил изображал бывалого придворного. Пунцовый берет с пышным плюмажем из павлиньих перьев. Толстая золотая цепь, на которой при желании можно было бы подвесить кузнечную наковальню. Невероятных размеров рукава-буф делали силуэт его туловища квадратным. Из-под пугающего своими размерами гульфика торчали кажущиеся несуразно тонкими ноги, обтянутые чулками.

Закари даже не посмотрел в его сторону и продолжил обращаться к герцогине:

— Я осознал, что не имею права отказываться от герцогской короны, дабы не нарушить слова, данного вашему умирающему супругу.

— А не переломится ли ваша тонкая шея от такого груза? — гнусно улыбнулся Вольдемар.

Закари наконец перевел на него полный презрения взгляд.

— Сэр Эгвик, насколько мне известно, вы каким-то чудеснейшим образом получили рыцарское звание, а это значит, что на сей раз мы сможем драться, используя настоящее оружие. Для того чтобы уровнять шансы, я обязуюсь не использовать амуницию, доставшуюся мне как трофей от Золотого Сердца. Будем сражаться на мечах в обычном облачении ратников.

Вольдемар встал и ответил с готовностью, как будто только этого и ждал:

— К вашим услугам, сэр!

— Мне дадут наконец слово молвить? — поинтересовалась герцогиня.

Закари склонил голову.

— Мы все внимание, ваша светлость.

Вольдемар от переизбытка чувств пал пред ней на одно колено.

Герцогиня поднялась со своего места.

— Так вот, господа, мое решение будет таким: тот, кто победит, тот и разделит со мной бремя правления герцогством. Поединок состоится завтра перед обедом.

Она посмотрела в сторону герольда.

— Аудиенция окончена! — истошно закричал тот.

Закари ночевал в своей старой комнате, которую занимал, будучи комендантом замка. И только он задул свечу, как в дверь постучали.

— У меня дежавю, — объявил Закари оказавшейся за дверью со свечой в руке герцогине. — Все это уже было, только как будто очень, очень давно…

— Ты не рад моему приходу, Закари?

— Рад, конечно, рад. Прошу вас, — Баронет посторонился.

— Я хочу, чтобы ты победил завтра, — серьезно заявила герцогиня и поставила свечу на стол. — Этот индюк меня натурально бесит своей святой простотой.

— Готов подписаться под каждым словом. Тоже хочу победить и тоже терпеть не могу этого типа. Не понимаю, как вы вообще могли с ним связаться.

Она недоуменно всплеснула руками.

— А как ты хотел? Ты меня бросил самым подлым образом, уехал в свою деревню. А я все-таки женщина… И потом из всех альбрукцев он лучший кандидат на роль моего нового супруга. Он был бы благодарен мне и в высшей степени покладист. При нем я бы смогла самостоятельно управляться с герцогством.

— Меня вы тоже видите в такой роли в случае моей победы?

— Нет, конечно! — горячо запротестовала леди Маргарет. — С тобой совсем другое. О твоих качествах как военачальника и правителя очень хорошо отзывался бедный Ренольд. При тебе я буду послушной и верной женой. Буду поддерживать твои политические решения, естественно, в рамках политики, проводимой нашим королем, и помогать держать народ в узде.

— Что ж, рад это слышать. Такой союз меня вполне устраивает.

— Так вот, что я придумала ради твоей победы… Я надеюсь, ты поймешь и оценишь мою жертву. Пойду сейчас к нему и высосу из него все соки, как суккуб, чтобы завтра на ристалище он был слаб и неловок.

— Восхищаюсь вашим коварством, моя герцогиня! И я бы принял вашу жертву с благоговением и благодарностью, но я не хочу, чтобы наш поединок был нечестным.

— Признайся. Ты просто ревнуешь. Обещаю тебе проделать это без всякого удовольствия с моей стороны.

— Я серьезно. Не хочу побеждать таким способом.

— А ты думаешь, что герцога ты победил честно?

Закари притворно насторожился.

— Конечно! Что вы хотите этим сказать?

— Так… Ничего. Ладно. Как скажешь. Так и быть, не буду сегодня не из кого соки высасывать. Но завтра ночью победитель позавидует проигравшему. Поцелуй меня на прощанье, Закари.

Преодолевая отвращение, он поцеловал ее в губы. Герцогиня попыталась подключить язык, но он воспротивился этому, плотно сжав зубы. Оторвался от нее и произнес, деланно борясь со страстью:

— Маргарет, уходи ради бога, а то это добром не кончится, и завтра моя рука не будет твердой.

Она улыбнулась.

— Покойной ночи.

На пороге наклонилась и взметнула вверх подол платья так, что стало заметно, что нижнего белья на ней нет. И умчалась, хохоча, во тьму коридора.

«Воистину ведьма! Как она лоб себе впотьмах не разобьет? Эхолокация, поди, как у летучей мыши», — подумал Закари безо всякого восторга, задувая оставленную ею свечу.

Поединок, любовно организованный герольдом, счастливым от представившейся ему возможности использовать свои профессиональные навыки, происходил на том же самом месте, что и когда-то с герцогом — на плацу перед казармой.

Сначала Вольдемар прилежно пытался воспроизводить приемы, которым обучался на уроках фехтования, но ни мастерства, ни скорости для этого ему не хватало. После нескольких неудачных выпадов и опасных контратак со стороны баронета он разозлился и стал пытаться реализовать свое физическое превосходство. Закари ожидал этого и, памятуя о звериной мощи, явленной ему в кулачном бою в лесу, играл от защиты, все время отступал или уходил в сторону, стараясь не быть зажатым в угол. Удары отражал по касательной, чтобы не тратить слишком много энергии и не сломать меч. Вольдемар же сил не берег и, вдохновленный жаждой успеха и ненавистью к противнику, казалось, был неистощим, но минут через пять такого натиска все-таки стал сдавать и задыхаться. Закари к этому моменту имел вмятину на шлеме от неудачно заблокированного удара и весь в зазубринах клинок.

Зрители ликовали, бой получался очень зрелищным. Лица Бертрана и Гвидо были озабоченны. Глаза герцогини горели. Что может быть более лестным и возбуждающим для женщины Средневековья, чем смертельный поединок двух рыцарей за обладание ею?

Вторая часть поединка однозначно была за баронетом. Он кружил вокруг Вольдемара, который уже просто стоял на месте и еле успевал разворачиваться в сторону опасности. Пропустив пару колющих ударов и один рубящий, фаворит герцогини наконец лег на землю.

В ответ на предложение сдаться он захрипел:

— Будь ты про…

Но был грубо прерван ногой баронета, раздавившей ему голову.

«К черту, — подумал Закари. — Во «Времени ведьм» эти предсмертные проклятья могут сработать».