Игра снов

15. День 7-й

32/08 проснулся с очень неприятным чувством. Никогда еще игры так не расстраивали, даже когда его персонаж сам погибал в них. Когда Закари покидал место боя, все смотрели на него с презрением. Вслед ему неслись проклятия и обвинения в нечестной игре.

Ему самому было жалко герцога. Вернее, игрока, который за него играл. Старался человек, старался, годами судьбу персонажа своего выстраивал. Вершины, можно сказать, в игре достиг. А кто во «Времени ведьм» круче герцога Альбрукского? Разве что только король, и то не факт; почти равновесные они персонажи, конкуренты фактически. И тут какой-то выскочка, новичок в игре, выносит его, несмотря на могучие, уникальные артефакты. И как игрок девятого уровня мог победить игрока сорок второго?! Нет, что-то здесь не так…

Баронет Вентер после поединка с Золотым Сердцем получил сразу семь уровней и целую коллекцию ценнейших артефактов, в мгновение ока стал одним из богатейших персонажей в игре. А перспективы? По всем раскладам он теперь должен стать правителем Альбрука, возможно, даже герцогом, если женится на герцогине.

Но все это не радовало. Не пахло от этой стремительной карьеры ни романтикой, ни благородством. А ведь именно их искала беспокойная душа 32/08 в средних веках.

А еще он искал любви. И не нашел. От былой влюбленности в герцогиню не осталось и следа. Сейчас, когда он думал о ней, ясно видел перед мысленным взором мерзкую, похотливую старуху, с крючковатым носом и бородавкой на нем, лежащую в саркофаге и грезящую о том, что она молода и прекрасна. Но тут же видение сменилось на еще более мерзкое: на месте старухи оказался плюгавый старик… 32/08 поскорее полез из саркофага.

Хорошо, что саркофаг блокирует мысли из реальности, не пускает их в гипносон, а то такое ощущение, что игрок во сне бы соскучился бы по реальной жизни. Продолжать существование во «Времени ведьм» желания не было абсолютно…

На работу идти тоже. Перспектива бесконечного дня у бесконечного конвейера удручала. Хотелось на все забить, никуда не идти, а, например, погулять и просто подумать о том, что делать дальше.

Тут он вспомнил девушку-изгоя, которую встретил бессонной ночью, и решил связаться с ней после работы.

В цеху 32/08 сразу попал под жесткий прессинг со стороны Начальницы. Она не отходила от него ни на шаг и комментировала любое его неточное действие. В конце концов он не выдержал.

— Зачем ты это делаешь?

— Что «это»?

— Мучаешь меня.

— Бедненький. Замучили его. Я не мучаю, а учу тебя работать. И делаю это для твоего же блага. Чем быстрее ты научишься работать, тем скорее перестанешь даром свою пайку жрать и райские сны смотреть. У тебя опять на конвейере лотки скопились. Шевелись давай!

И даже подтолкнула его рукой в спину.

32/08 стиснул зубы и поспешил разгребать завал.

После обеда показавшийся изначально вполне приятным голос Начальницы стал нестерпимо раздражать, подобно циркулярной пиле.

32/08 крепился, крепился и в итоге сорвался.

После очередного окрика:

— Эй, тридцать второй, булками шевели, а то твоя линия опять раком встанет!

Он бросил прямо на пол лоток с деталями, который в этот момент держал в руках, и закричал:

— В гробу я вас всех видел с работами вашими проклятыми и играми идиотскими! А ты, мразь тупорылая, пасть свою закрой, а не то я тебя деталями этими вашими погаными накормлю!

Лицо Начальницы выразило смесь удивления и испуга в настолько запредельных концентрациях, что 32/08 стало даже смешно. Он не стал дожидаться, пока она опомнится, и пошел вон из цеха.

Сначала он имел неприятный разговор с заводским кадровиком. Тот попробовал было поставить зарвавшегося работягу на место, но 32/08 объяснил, что не намерен терпеть издевательства самодурши-начальницы даже под страхом увольнения. Кадровик вытаращился на него с изумлением, потом, видимо, счел сумасшедшим и потерял к нему всякий интерес.

Под самый конец смены на завод прискакал разъяренный представитель бюро по жизнеустройству. Тоже попытался орать на пчелу, стыдил, угрожал переводом в серебряную или даже бронзовую категорию.

— Делайте что хотите. Мне теперь все равно, — угрюмо отвечал 32/08.

— Привет! Это 32/08. Помнишь меня?

— Битый? Помню, конечно. Привет, привет! Как дела? — обрадовалась Сильвия.

— Да как-то так… Ты обещала показать мне, как живут изгои. Так я готов. Прямо сегодня.

— Не думала, что ты созреешь так быстро… Хорошо! Давай в десять на пляже, там же, где и в прошлый раз. Панкстерам скажи, что идешь к изгоям, и не нарывайся, пожалуйста.

От нечего делать 32/08 пошел к пляжу пораньше.

Проходя панкстерские кварталы, вежливо отвечал, что ему ничего не нужно и что он идет к изгоям. Его пропускали беспрепятственно.

Придя на берег, как раз застал момент, когда солнце закатывалось за морской горизонт. Он смотрел, как гаснет небо, и думал о том, что, пожалуй, никогда не видел ничего столь же величественного. Разве что когда в одной из виртуальных жизней в «Теории Большого Взрыва» наблюдал за рождением Вселенной. Но здесь все было реальным, а там нет, и это давало настоящей жизни малопонятное, но несомненное преимущество.

До встречи с Сильвией был еще почти час, и 32/08 решил на этот раз искупаться.

Оказалось, плавательные навыки, которые он приобрел в игре «Водный мир», все при нем. Он мог плыть и кролем, и брассом, и даже одноударным баттерфляем. Правда, не так быстро и долго, как в игре, но сам процесс доставлял гораздо большее удовольствие. Качаясь на волнах так далеко от берега, что, казалось, заплыл на самую середину Средиземного моря, он думал о том, что остальные пчелы сейчас готовятся ко сну. Едят мерзкую жижу. Натужно шутят или переругиваются. Стоят в очереди в туалет. В общем делают то же самое, что делали много лет подряд, каждый день, каждый чертов одинаковый день… А он вот лежит посреди моря, один во всей Вселенной и ощущает себя живым как никогда и настоящим.

Сильвия приехала на берег за рулем старинного, ржавого электрического грузовичка, в кузове которого громыхали пустые пластиковые ящики.

— Голодный? — она протянула ему огромное яблоко, когда он уселся на пассажирское сиденье.

Он кивнул благодарно и с жадностью впился в сочную мякоть зубами.

В дороге до обиталища изгоев они провели полтора часа. Несмотря на свой непрезентабельный вид, грузовичок развивал и уверенно поддерживал вполне приличную скорость. В городе машины попадались редко, а на трассе их практически не было. Для 32/08 это было непривычно; обычно он наблюдал дороги в самый час пик, когда ехал на работу или с работы в шаттле.

Уверенно управляя автомобилем, Сильвия всю дорогу развлекала пассажира.

Для начала она рассказала, что, после того как лет в шестьдесят среднестатистическую пчелу отправляют в «Последний сон», тело ее отдают на переработку в сельскохозяйственные удобрения.

— На удобрения?! — 32/08 почувствовал, как волосы у него встают дыбом.

Девушка хмыкнула.

— Скажи спасибо, что не сразу на кашу эту вашу…

После небольшой паузы, дав ему переварить информацию, Сильвия сообщила следующий удивительный факт:

— Ты вот еще, наверное, помнишь своих родителей, а последние поколения пчел — нет.

— Это как же?

— А вот так. Уже лет двадцать существуют специальные ульи, в которых живут исключительно женщины. Они не работают — только рожают. Есть такие, что уже по двадцать раз родили. Оплодотворяют их искусственно, как коров. И детей своих они никогда не видят. Ведь половые отношения среди пчел в реале считаются крайне неприличными и противоестественными.

— Надо бы их вообще запретить, — перебил ее 32/08. — Мы ведь все как братья и сестры…

— Да-да, — нахмурилась Сильвия. — Особенно когда пчел начали выращивать промышленно, эта пропагандистский тезис перестал быть фигуральным.

— А изгои откуда это все знают?

— К нам разные люди приходят.