Хозяин моего сердца

Глава 4

Девушку, с которой осталась Диана, звали Ани. Она попала в дом господина Самшита месяц назад и уже знала достаточно, чтобы рассказать о жизни в этом месте. Ликириец занимался продажей элитных рабов. В основном, его товар предназначался для интимных утех богатых, избалованных жителей Империи. Рабы к торговцу попадали с колонизированных планет. Он лично отбирал самых красивых женщин, мужчин и детей.

Каждая из групп была изолирована и находилась на своей территории дома. Диана попала на женскую половину. Значит, Денни находится где-то на детской, и добраться до него пока не представлялось возможным. Поскольку цены на товар господин Самшит выставлял заоблачные, то и к его качеству подходил серьезно. До продажи новых рабов Ликерийской империи воспитывали, обучали необходимым навыкам и придавали внешний лоск. Сам хозяин называл свою лавку Школой, считая себя благодетелем обездоленных и ныне бесправных людей с колонизированных планет, волей судьбы попавших к нему в руки. За рабами смотрели воспитатели. Их было трое, по одному на каждую группу.

Школа делилась на три отделения. Начальное — сюда попадали новички. Здесь рабов учили смирению, ломая характер. Тяжелая физическая и самая грязная работа в совокупности с наказаниями за малейшую провинность рано или поздно давали свои результаты, превращая бывших свободных людей в покорное стадо, готовое услужить хозяину.

Когда измученный работой и наказаниями человек доходил до кондиции, его переводили в основное отделение. Здесь уже наказаний было меньше, но хозяин бдительно следил, чтобы товар обладал определенными знаниями. Спешно залечивали серьезные повреждения и травмы, обучали всему, что, по мнению господина Самшина, могло пригодиться в жизни «постельной игрушке». Как правило, элитный раб умел поддержать беседу, читал и писал на основных языках Ликерийской империи, играл на музыкальном инструменте и обладал некими интимными навыками. Невинность, если таковой обладал раб, ценилась и сохранялась до продажи. Но, не смотря на это, рабов все же обучали искусству любовных утех, учили доставлять удовольствие будущему хозяину разными способами. Одни из них, приходилось познавать лишь в теории, а для обучения другим — нанимали специалистов-натурщиков.

И последнее отделение — выпускное. Здесь уже над каждым экземпляром работали стилисты. Основное внимание уделялось физической подготовке рабов и их внешнему виду. Тщательно подбирали прическу, маникюр, следили за состоянием здоровья, проводили косметические процедуры, такие как: отбеливание зубов, различные пилинги и массажи, наращивание ресниц, эпиляции и прочее, и прочее. В результате, к торгам из рабов получались покорные куклы, удивительной красоты.

Разумеется, товар господина Самшина пользовался бешеной популярностью. Говорят, в высшем обществе даже ввели в моду появляться на приемах в сопровождении подобного раба. И конкурентов у торговца практически не было. Может быть, потому что дело ликериец поставил грамотно, а может, кто-то из высших кругов прикрывал его, получая процент от прибыли.

В любом случае, один раз в месяц проходили торги, на которые собирались все богатейшие ликерийцы. К событию готовились, планировали, даже составляли сценарий. Движения товара на подиуме рассчитывались до мелочей, для того, чтобы привлечь еще больше внимания покупателей. Больше внимания — больше покупателей, больше покупателей — оживленнее торги, а уж это прямой путь к увеличению прибыли. Для каждого раба писалась своя программа продажи, как сольный номер в концерте. Он знал, сколько шагов по сцене должен сделать, где повернуть голову, в каком месте улыбнуться или скинуть тогу, показав публике идеальное тело.

Под это представление господин Самшит снимал специальное помещение и продавал билеты, чтобы покрыть расходы на аренду и угощение для гостей. Таким образом, даже если потенциальный покупатель ничего не приобрел, он все равно приносил прибыль хитрому торговцу.

— Удобно устроился, — тихо сказала Диана, когда Ани закончила свой рассказ.

— В любом случае, попасть в дом Самшита — счастье для таких, как мы, — пожала плечами девушка. — По крайней мере, можно надеяться, что тебя не продадут на рудники или в дом терпимости, не разберут на органы и не станут проводить над тобой опыты.

Диана онемела от ужаса. Конечно, на Седне, скитаясь вслед за отцом по баракам, им с братом тоже многое пришлось повидать, но опыты и органы… Звучало страшно. Там, дома люди просто исчезали, и их дальнейшую судьбу никто не отслеживал. Признаться, никто и не стремился узнать, что с ними стало, слишком уж были заняты своим собственным выживанием. Умирать никому не хочется — это факт, но порой жизнь может стать настолько невыносимой, что смерть будет казаться благом.

— Что ты так смотришь? — вдруг зло спросила Ани. — Лучше уж согревать постель богатому уроду, чем подохнуть от голода и болезней на захолустной планетке, которая когда-то была твоим домом!!!

— У каждого своя правда, — спокойно ответила ей Диана.

Девушки обе находились в одинаковом положении, только цели у них все же были разными. Если Ани искала тепленькое место, чтобы спрятаться от проблем, то Диана хотела спасти брата. Она закрыла глаза и на секунду представила, что брата нет, стала бы она спасать свою жизнь, продавая свободу и честь? Нет. Диана предпочла бы смерть, но и осуждать Ани девушка не стала. Каждый выбирает свою дорогу, и никому неизвестно, что ждет его в конце пути.

— Думаешь безгрешная? Осуждаешь? — прищурилась Ани.

— Нет, — Диана в душе очень сочувствовала девушке. — Каждый выживает, как может.

— Посмотрим, что ты запоешь, когда госпожа Рагежа возьмется за тебя! — выплюнула девушка. — Поначалу все такие принципиальные, до первых сломанных ребер и раздробленных пальцев!

Ответить Диана не успела. Да, собственно, и нечего ей было сказать. Она всего лишь хотела наладить контакт с Ани, но, похоже, вышло иначе. Девушка затаила на нее непонятную обиду, словно это Диана была виновата в ее побоях и рабском положении. В подобной ситуации разумнее всего промолчать, потому что обиженный человек ищет любую возможность для того, чтобы использовать против обидчика каждое сказанное тем слово. Кроме того, в комнату вернулась девушка, которую посылали за одеждой.

— Переодевайся быстрее, я заберу твою старую одежду, — быстро зашептала она. — Да быстрее же! Онко уже идет сюда. Она не разбирается, если не успеем — накажет обоих!

Дважды Диану просить не пришлось. Она быстро скинула старую мешковатую одежду, зашипела от жгучей боли, когда грубая ткань задела свежий рубец на бедре, но проворно натянула, протянутую ей, рубашку. Как только девушка получила от нее грязные обноски, тут же снова выскочила из комнаты.

— Сайта тоже новенькая, — скривилась Ани. Она нравилась Диане все меньше и меньше. — Пока ей доставалось больше всех, теперь на очереди ты.

— А тебе доставалось? — не смогла удержаться и все же спросила Диана.

— А как же! Я прошла суровую школу, но скоро госпожа Ракежа переведет меня в основную Школу!

Да, определенно, с Ани стоило вести себя очень осторожно. Девушка была не только труслива и эгоистична, но еще завистлива, хвастлива и зла. Женская половина дома Самшита оказалась тем еще террариумом. У Дианы вся душа изболелась от беспокойства за брата, но что-либо узнать о нем, пока не представлялось возможным. Открывать карты перед Ани не хотелось, а вторая девушка показалась ей слишком робкой и запуганной.

Двери вновь открылись, и на этот раз вошла воспитательница, постукивая по голенищу высокого сапога своей неизменной плеткой. Она осмотрела с ног до головы Диану, удовлетворенно хмыкнула, заметив вспухшую, кровавую полосу на бедре, и приказала:

— Вы, двое! До ужина вычистите все сараи сулуков, навоз сносите в навозные отстойники!

— И я? — вырвалось у Ани. И хотя она тут же прикусила язык и низко склонила голову, злые глаза госпожи Ракежи уже прожигали ее насквозь.

— Повтори! — сузив глаза, почти прошипела Онко.

— Простите, госпожа! Я… Я все исполню, госпожа! — завыла Ани, упав на колени у ног воспитательницы.

— Разумеется, исполнишь! — губы Ракежи дрогнули, в подобии кривой ухмылки. — А после этого, ты, дрянь, простоишь ночь в погребе!

Ани ахнула и побледнела.

— На коленях! На семенах тархи! — добавила Онко, упиваясь каждым словом и каждой конвульсией Ани.

— Смилуйтесь, госпожа! — рыдала девушка, практически валяясь в ногах воспитательницы.

— И никакого ужина! А вот завтра… завтра мы поговорим и решим — заслужила ли ты, мерзкая рабыня, быть зачисленной в Школу господина Самшита!

Диана склонила голову еще ниже, чтобы гнев разъярившейся воспитательницы не обрушился и на нее. Пока она ничего не знает о Денни, лучше не нарываться.

— Покажешь новенькой, где сараи! — напоследок приказала Онко, всхлипывающей на полу Ани, и вышла.

***

Неужели прошла всего неделя с того момента, как Диана с братом покинули Седну? А кажется, что вечность. За все время, она ни разу его не видела. Все попытки что-либо выяснить не принесли никакого результата. Сайта — девушка, что приносила ей одежду, жила с ней в одной комнатенке, и Диане не без труда, но все же удалось наладить с ней подобие контакта.

Сайта оказалась настолько запугана, что боялась даже собственной тени, и информацию из нее приходилось вытягивать по капле. Ани, когда она отлежалась после жестокого наказания, все же перевели на более высокую ступень в жуткой иерархии рабской системы Самшита. Теперь она обучалась искусству любви, как высокопарно называли это воспитатели, а попросту постигала навыки удовлетворения похоти будущего хозяина.

Диана многое узнала. Например, что такое семена тархи. Так назывались хрупкие звездочки с очень острыми краями. Если встать на них коленями, то неровные края семян больно впивались в кожу, царапая ее до крови. Кроме того, семечки отвратительно пахли. У того, кто простоял на них несколько часов к ряду ноги на какое-то время отказывали, и каждое движение причиняло неимоверную боль.

Сулуками оказались скаковые животные. Кроме продажи рабов, господин Самшит, слывший заядлым участником скачек, разводил элитные породы беговых рептилий. Содержали их в специальных сараях, почти до верха заспанных сушеными травами, которые животные использовали вместо жвачки. Поскольку пик активности слуков приходился на ночь, то выпускали на тренировочные поля их только под вечер, когда светило садилось за горизонт, и жара спадала. Тогда и отправляли кого-то из рабов вычищать стойла. За день от наваленного сена мало что оставалось, зато пространство вокруг изобиловало остатками жвачки и фекалиями, полуразложившимися на дневном зное. К вечеру в сараях стоял такой смрад, что глаза начинали слезиться еще на подходе. Кроме того, слюна слуков содержала ферменты, при попадании которых на кожу начинался неимоверный зуд. В общем, работа считалась одной из самых грязных в доме Самшита, но Диана предпочитала именно ее. Сюда редко заглядывала госпожа Ракежа, а сам хозяин не появлялся вовсе.

В доме работалось не в пример тяжелее. И хотя в помещении лавки рабы выполняли несложные действия, зато под неусыпным надзором воспитательницы, получая за малейшую небрежность насмешки, оплеухи и удары плетью. Впрочем, пороли здесь за все, а еще таскали за волосы, били по лицу или наступали на пальцы.

Еще одним видом наказания был погреб, сырой и холодный. Окон в нем не было, освещения тоже. Диану так наказали на второй день, когда госпожа Ракежа осталась недовольна чистотой пола в коридорах. Когда за воспитательницей захлопнулась дверь, тьма окутала девушку. Казалось, тесное помещение с каждой секундой становится все меньше и меньше. Пахло плесенью и еще чем-то очень затхлым, а тишину нарушало странное шуршание, словно незнакомые насекомые перебирали лапками, пытаясь подобраться к Диане.

Через какое-то время стало холодно. Короткая рубашка не согревала. Девушка попыталась подвигаться, она стала прыгать, приседать и энергично двигать руками. В какой-то момент ладонь скользнула по стене, натолкнувшись на что-то склизкое и желеобразное. Ужас сковал по рукам и ногам. Диана обязательно завопила бы и забарабанила в дверь, но понимала, что этим лишь порадует воспитательницу. Она так и простояла до утра, больше не прикасаясь ни к чему, прислушиваясь к каждому подозрительному звуку и дрожа всем телом от холода и страха.

Сайта — подруга по несчастью, девственницей, в отличии от Дианы, не была. И для нее госпожа Ракежа иногда использовала еще одно наказание, передавая рабыню в пользование господину Вашто — воспитателю на мужской половине. Наутро девушка приходила, низко склонив голову, с красными глазами и дорожками слез на щеках. Онко удовлетворенно улыбалась, а когда отворачивалась, то Сайта вовсе не выглядела наказанное. Наоборот, ее глаза сияли, а губы подрагивали, готовые вот-вот растянуться в улыбке. Диана готова была поклясться, наказанной ее новая соседка не выглядела.

— Ты сияешь, как начищенный серебряный сервиз в столовой! — сделала она комплимент Сайте, когда они вернулись в свою коморку поздно вечером.

День прошел достаточно легко и обе девушки не понесли никакого наказания. Видимо, слишком уж порадовал Онко удрученный вид Сайты утром. Диана не пыталась разговорить соседку, просто радовалась за нее, ведь в их жизни сейчас так мало поводов для радости. Но к своему удивлению поняла, что выбрала самую верную тактику в подходящее для этого время.

Сайта просто порхала по крошечной комнатке, пока споласкивала лицо холодной водой из старенького кувшина, потом расчесывала темные волосы у покрытого темными пятнами зеркала. А когда девушка легла на узкую лавку, покрытую тонким тюфяком, которая служила рабыне кроватью, она блаженно вытянулась и рассмеялась.

— Знаешь, Ди, он замечательный! — сияя счастливой улыбкой, сказала Сайта.

— Господин Вашто? — спросила Диана, хотя итак поняла о ком идет речь. Просто не могла поверить в удачу и старалась поддержать разговор, не давая соседке отвлечься и замкнуться.

— Да, он! У меня до Энсина был лишь один мужчина, еще дома. Но тогда мне жутко не понравилось, хотя Ониф мне очень нравился. И я так боялась, когда Онко меня отправила на мужскую половину… — девушка говорила и говорила, Диана просто слушала, молча, давая возможность ей раскрыться. — Я думала, снова будет больно, неприятно и придется терпеть, закрывая глаза, а вышло наоборот. Господин Вашто чудесный! У меня ведь никого из родных не осталось, все погибли дома, когда орбита сдвинулась и случилось землетрясение. С тех пор я ни от кого не видела ни участия, ни ласки. А тут…

— Он тебе очень нравится? — тихо спросила Диана.

— Очень! — прошептала Сайта. — И я ему тоже очень. Он теперь сам просит, чтобы госпожа Ракежа меня отправляла к нему, а утром я должна делать вид, что меня жестоко наказали. Ди! Я не хочу, чтобы меня переводили в основную Школу! Не хочу! Как только я туда перейду, мы больше с ним не увидимся!

Сияющие глаза девушки заблестели от слез.

— Сайта, не плачь, — Диана пересела на узкую скамеечку рядом с девушкой и тихонько погладила ее по руке. — Если ты ему очень нравишься, он обязательно что-нибудь придумает, чтобы вы были вместе.

— Нет! Нет! — мотала головой соседка, но руку не убрала, ловя осторожную ласку Дианы. — Энсин сказал, что товар господина Самшита не по карману обычному воспитателю. Если бы я была простой рабыней в любом другом доме, тогда…

Новые всхлипы заполнили их тесную каморку. Диана молчала, давая время Сайте успокоиться.

— Знаешь, — вдруг заговорила та, — а ведь тут бывали случаи, когда новеньких рабынь продавали за бесценок, так и не допустив до обучения! Мне нужно только сделать что-то такое, что приведет Онко и хозяина в бешенство! Тогда меня продадут, и Энсин сможет меня выкупить!

В этом Диана совсем не была уверена, но и не исключала, что лекириец Энсин Вашто действительно воспылал к Сайте нежными чувствами. Все же господин Самшит умел подбирать себе рабов. Удивительная красота Сайты радовала глаз, даже уродливая рубашка новичка ее не портила.

Чтобы не нарушить хрупкое доверие, возникшее между ними, Диана понимала, что должна рассказать Сайте свою тайну. Денни — родная душа, единственный близкий человек во всей необъятной вселенной, именно он был главным сокровищем и сокровенной тайной Дианы. Впрочем, господину Самшиту этот секрет известен, но вот ее соседке — нет.

Оказавшись в трудном положении, нужно использовать любую возможность, чтобы заставить обстоятельства работать на себя, а не против. В конце концов, Сайта посещала мужскую половину и снискала расположение мужчины, который мог дать хоть какую-то информацию.

— Я тоже должна тебе кое в чем признаться, — сказала Диана, когда Сайта совсем успокоилась и перестала шмыгать носом. — У меня есть брат.

— Брат? — удивленно воскликнула девушка, широко распахнув глаза.

— Да. И он находится здесь, на детской половине.

— Ди, это ужасно! — Сайта прикрыла ладошкой рот.

— Все мы в ужасном положении, но пока живы, а значит — есть надежда на лучшее будущее, — спокойно произнесла Диана, хотя внутри все сжалось от беспокойства.

Ей не давала покоя реакция соседки. Да, они все оказались на Ликерии, попав в сложную ситуацию, практически не имея прав, но ведь Сайта отреагировала так бурно только тогда, когда Ди упомянула Денни.

— Ты не понимаешь! — зашептала девушка. — Господин Самшит покупает только элитных рабов!

Что такое «элитный» Диана знала не понаслышке. Дома, на Седне, ткани, которые изготавливала их семья, считались элитными — самыми лучшими на планете. Она по-прежнему не могла понять, о чем так беспокоится Сайта. Элитный раб — значит, дорогой и самый лучший. Высока вероятность попасть в хороший дом, а имея достаточно средств и доброго хозяина, со временем освободиться. Так она думала, но похоже ее соседка полагала иначе.

— Объясни мне, что тебя тревожит! — почти взмолилась Ди, когда Сайта вновь округлила глаза.

— Элитный раб — это раб для развлечений. Плотских, Ди. Хозяин не покупает девочек, потому что до первой крови они не ходовой товар, а на мальчиков большой спрос…

— Что… ты… хочешь… сказать… — в горле пересохло, и каждое слово Диана произносила с трудом, они словно царапали гортань изнутри.

— Мальчиков, живущих здесь на детской половине, продают в качестве любовников для богатых ликерийцев! — Сайта, наконец, озвучила то, о чем Диана давно догадалась, но никак не хотела в это поверить. — Господин Самшит — большой любитель красивых мальчишек и прежде, чем продать, сам обучает их всем премудростям.

Девушка скривилась от отвращения, а Диана… Диана, вообще, потеряла дар речи. О, Седна, заступница! Убереги Денни от подобной судьбы! Помоги выбраться из капкана, в который они угодили! Стоило зажмуриться, как девушка представляла брата, изо всех сил отбивающегося от навязчивых приставаний торговца. Лучше бы они умерли от голода дома! Хотя… От голода ли? Сычи своего не упускали.

На карте брата есть, пусть не большие по меркам Ликерии, но все же деньги. Возможно им удастся сбежать и спрятаться так далеко, где никто и никогда не найдет их. Беглых рабов ловили, клеймили и отправляли в такие места, где очень скоро они погибали, либо сразу приговаривали к смертной казни. Но сейчас, после рассказа Сайты, смерть не страшила девушку. Ее больше пугала судьба брата. Тряхнув головой, она бросилась ей в ноги.

— Молю тебя, разузнай, где держат Денни! Любая информация! Даже самая крошечная! — Диана хваталась за колени Сайты, а из глаз текли ручейки слез. Собственная судьба ее не страшила, а вот ради Денни она пойдет на многое.

— Ди! Ди! — медленно, будто сквозь слой толстого войлока, доносился до нее голос соседки. — Конечно, я помогу тебе. И господин Вашто, думаю, не откажет мне…

— Сайта, не говори, пожалуйста, господину Вашто о Денни, — встрепенулась Диана. Интуиция вопила, что друзей у нее в этом странном месте нет. Даже Сайте нельзя было доверять полностью.

— Хорошо, — согласилась соседка. — Я постараюсь просто расспросить Энсина о детях, не называя имен. Я иду на мужскую половину завтра ночью, а утром расскажу все, что смогу узнать.

— Спасибо тебе, — шепотом поблагодарила отзывчивую девушку Ди.

— Не за что, — тихо ответила Сайта. — Был бы у меня брат, я бы тоже постаралась сделать для него все, что в моих силах.

Девушки легли на тонкие тюфяки, и в коморке стало тихо. Вскоре, Диана услышала размеренное дыхание Сайты. Уснула. Счастливица. Сама же она не смогла сомкнуть глаз до рассвета.