Хозяин моего сердца

Глава 3.

Прибытие катера Диана и Денни ожидали в небольшой комнатке яркого павильона. Рисса принесла поднос с двумя тарелками каши, сдобренной маслом и посыпанной целой горстью сухофруктов. Еще, там стояли две дымящиеся чашки со сладким, ароматным напитком. Такого пира брат и сестра не могли себе позволить давно. Даже тогда, когда был жив отец, максимум, что им перепадало — один кусок сахара на двоих. А тут сухофрукты. Определенно, жизнь не стала хуже, но неизвестность все же пугала.

Прощаясь с детьми, добрая ликерийка смахнула слезу и обняла их на прощание. На улицу Рисса выходить не стала, до транспорта Диану и Денни сопровождал Кайл. Последние напутствия он дал им еще в павильоне, поэтому на площади просто молча кивнул и, развернувшись, зашагал обратно. Его лицо при этом ничего не выражало, и в глазах застыл лед, но дети знали, там, под пиджаком бьется доброе, отзывчивое к чужим бедам сердце. А быть может, им это показалось или просто повезло. Как научила Диану Рисса — просто обстоятельства сложились так, что жизнь окрасилась в более светлые оттенки.

Кроме них в катере разместили еще шесть новых рабов Ликерийской империи. Изможденные, замученные люди даже не смотрели по сторонам, кутаясь в грязные обноски, служившие им одеждой. Диана вновь закуталась в свой платок. Шестеро охранников расположились возле закрытой двери, что-то бурно обсуждая. Они то и дело посматривали на седнианцев и брезгливо морщились.

Катер вздрогнул и плавно оторвался от поверхности. Не обращая ни на кого внимания, Диана и Денни прилипли к небольшому окошечку, бросая последние взгляды на планету, которая была их домом. Вскоре Седна превратилась в небольшой желто-коричневый шарик на фоне звезд, а впереди показался огромный космический корабль.

Когда-то в детстве отец дарил Диане книгу с картинками о космосе, и на одной из них был изображен очень похожий звездолет. Тогда девочка мечтала, как вырастет и улетит с родной планеты, чтобы увидеть другие миры и их обитателей, а потом снова вернется домой к родным и любимым людям. Потому что дом — это не просто здание, дом всегда там, где твое сердце. Сейчас на Седне не осталось никого, кого бы Диана любила, значит, и возвращаться ей некуда. Сейчас ее дом — это Денни, восторженно смотрящий на ликерийский звездный корабль.

Полет до Ликерии запомнился слабо. Их вели длинными коридорами так быстро, что девушка едва поспевала за охраной, а Денни вообще приходилось бежать. Вокруг было пусто, лишь тускло мерцали лампы над головой, да громыхали их собственные шаги по металлическому полу. С лязгом распахнулись двери какого-то ангара и детей впихнули внутрь. В помещении, под завязку заполненном рабами, было душно, пахло грязными телами, потом и еще чем-то очень неприятным. Люди сидели прямо на холодном полу, прислонившись к стенам. А те, кому не хватило места у стен — стояли.

Только сейчас Диана осознала, что миновав одну опасность, они с Денни угодили в не менее неприятную историю. Она прошла к крошечному свободному пяточку у дальней стены, примостила свой крошечный узелок и села на него, притянув к себе Денни.

Поначалу все было спокойно. Девушка уже потеряла счет времени, вслушиваясь в мерный гул двигателя. Но потом, некоторым рабам надоело сидеть без движения. Они вставали и бесцельно бродили по ангару, задевая остальных. Вспыхивали ссоры, иногда потасовки и даже драки. В такие моменты раздавалась сирена, в помещение врывались охранники и тыкали в дерущихся каким-то прибором. Рабы вздрагивали, падали на пол и еще долго не двигались даже после ухода охранников.

Раз в несколько часов заносили чан воды и стопку пластмассовых чашек. Выстраивалась очередь. За порядком следили несколько охранников со страшными приборами на изготовку. Еды не давали совсем. А вот отхожие места были, в самом конце ангара, за металлической перегородкой. Они представляли собой дыры в полу, на дне которых где-то внизу журчала вода. Диана очень стеснялась ими пользоваться, но вскоре поняла, что никто вокруг друг на друга не смотрит. Люди замкнулись в себе, ни на что не надеются и просто где-то глубоко внутри оплакивают свою жизнь. Ее же от соотечественников отличала вера в чудо, надежда на лучшее и огромное желание выжить. Она будет жить, по крайней мере, до тех пор, пока не увидит Денни счастливым.

Есть хотелось неимоверно. Почти все время девушка дремала, поглаживая отросшие волосы брата. Она уже потеряла счет времени. Сколько прошло? Трое суток? Четверо? Наконец, электронный голос сообщил, что звездолет совершил посадку в столице Ликерийской империи Джамме.

Вскоре распахнулись двери ангара и охранники, орудуя болевыми приборами, принялись выгонять рабов из помещения. Как скот. В этот раз никто не падал на пол и не бился в конвульсиях. Видимо в оружии был выставлен совсем небольшой разряд. Диана крепко держала брата за руку и старалась держаться в центре толпы, подальше от охраны.

Яркие лучи дневного светила заставили девушку зажмуриться. После полумрака сырого, зловонного ангара глазам было больно. Сбоку прижался Денни. Людей сгоняли вниз к поверхности планеты по пологому пандусу.

— При прохождении контроля предъявить чип! — раздалась команда.

Когда, наконец, Диана смогла различать предметы вокруг, а глаза привыкли к яркому свету, она увидела внизу несколько терминалов, около которых стояли ликерийцы в незнакомой форме. На корабле охранники носили совсем другую.

Седнианцы подходили к терминалу, послушно протягивали руку с чипом, а потом к ним подходил человек в форме и отводил к одной из стоящих неподалеку машин. Вдруг, один человек показался ей неуловимо знакомым. Где же она могла его видеть? Мужчина, сгорбившись, едва волоча ноги, брел к терминалу. Спутанные волосы, закрывая лицо, сосульками свисали ниже плеч. Когда он протянул руку с чипом, невольно выпрямился, и Диана узнала его. Узнала и не поверила. Это был Лиан, когда-то энергичный, веселый соседский юноша. Сейчас он безжизненными глазами смотрел на чужую планету. Так смотрят те, кто уже ни на что не надеется, кто не станет бороться, а покорно встретит свой конец. Диана еще помнила вкус его губ, нежность прикосновений, тихий смех, заставляющий ее улыбаться в ответ. Она помнила, но все это осталось в той прошлой жизни. Надо же, летели в одном ангаре, а увидела его Лиана только сейчас. Судьба дала возможность последний раз взглянуть на того, чье искреннее восхищение впервые породило в девичьем сердце ответные чувства. Слабые, неуверенные, им не суждено было превратиться в настоящую страсть, но воспоминания о них будило в душе все самое чистое и светлое.

Подойдя к терминалу, Диана протянула руку с чипом.

— Диана Линни? — спросил ликериец.

— Да-а, — робко ответила девушка, испугавшись такого пристального внимания.

— Ты и твой брат Дениэл отправитесь с уважаемым господином Самшитом. На то есть распоряжение, — произнес мужчина. — Подождите его в сторонке.

Ждать пришлось недолго. Вскоре показался невысокий ликериец, одетый весьма ярко. Его расшитый халат привлекал внимание, а золотые кисточки на поясе искрились в свете дня. За ним шествовали два мужчины повыше и одежда на них была попроще.

— Ну-ка посмотрим, что мне приготовил свояк Кайл за столь высокую цену! — с этими словами низкорослый сорвал с головы девушки платок.

Диана ахнула, а светлые волосы тяжелым водопадом укрыли ее плечи.

— Посмотри на меня, женщина! — ликериец вцепился ей в подбородок и приподнял голову.

Он долго рассматривал девушку, цокал языком и, наконец, изрек:

— Хороша! Яркие глаза с прекрасными золотыми волосами — редкое сочетание для Ликерии, а твоя девственность станет тем десертом, что так любят богатые покупатели подобных игрушек.

От его слов Диану передернуло. «Игрушка» — вот кто она для ликерийцев. Ничего, она все выдержит, лишь бы брат выжил. Девушка выпрямилась и посмотрела прямо в глаза господину Самшиту.

— Гордая! — хмыкнул торговец. — Это не надолго. Слишком спесивые ломаются еще на стадии обучения. А это у нас кто?

Ликериец скользнул взглядом по фигурке мальчика.

— Маловат, но небезнадежен, — вынес вердикт он и приказал охранникам: — Грузите их в фургон! Дел невпроворот.

***

Неделя, проведенная в доме торговца Самшина, показались вечностью. Если жизнь на Седне была трудна и безрадостна, то в этом странном месте Диана испытала настоящее отчаяние. Только присутствие брата давало силы выстоять и не сломаться. Присутствие! Едва переступив порог, их разделили. Денни отправили на мужскую половину, где было и детское отделение, а Диану — на женскую.

На женской половине всем заправляла госпожа Ракежа — скелетообразная, высокая женщина, с близко посаженными глазами и черными усиками над верхней губой. Поначалу, Диана приняла ее за родственницу торговца Самшита, но оказалось это не так — в лавке она служила, занимая пост надсмотрщицы и воспитательницы в одном лице. Онко — так между собой называли Ракежу обитатели дома. На ликерийском слово «онко» означало «жало». Прозвище очень подходило ей.

Чем красивее оказывалась вверенная ей девушка-рабыня, тем более требовательной и жестокой была с ней воспитательница. Словно, осознавая всю свою непривлекательность, она мстила красоте всеми доступными ей средствами. Одевалась госпожа, как правило, в просторный черный комбинезон, пошитый из ткани напоминающей тонкую замшу, а в руках неизменно держала свою любимую игрушку — тонкую кожаную плеть с резной деревянной рукоятью.

Диана попала в немилость с первого ее взгляда. Как только торговец втолкнул ее с братом в душное помещение лавки, Самшит, схватив Денни за руку, потащил мальчика дальше по узкому боковому коридору, а девушке пришлось стоять и смотреть на некрасивую женщину с плетью в руке. Незнакомка обошла Диану по кругу, недовольно скривилась, а потом приподняла ей подбородок рукоятью, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Меня зовут госпожа Ракежа. До того, как у тебя появится новый хозяин, я — твой голос, я — твой разум, я — твой ночной кошмар! — прошипела ликерийка, практически не разжимая зубов. — Поняла меня, тварь?

— Меня зовут Диана, — прошептала девушка. Говорить с задранным вверх подбородком было неудобно, а деревяшка больно впивалась в кожу.

— Забудь! — одернула ее женщина. Она убрала от лица Дианы плеть, но с силой вцепилась ей в волосы, заставляя согнуться. — Запомни, ты будешь тем, кем я позволю тебе быть, и говорить ты станешь тогда, когда я это тебе позволю! Поняла меня?

Лекирийка так сильно тянула за волосы, что на глазах выступили слезы.

— Поняла? — заорала мучительница.

— Поняла! — выдохнула девушка.

— Ты должна отвечать: «Да, госпожа Ракежа!»

— Да, госпожа Ракежа, — не стала усугублять ситуацию Диана, но мучения на этом не закончились.

Не выпуская волос девушки, женщина неспешно пошла по другому боковому коридору, который находился напротив того, по которому увели Денни. Диане пришлось идти согнувшись, практически не разбирая дороги. Кожа на затылке натянулась, и боль отдавала в виски и заставляла девушку жмуриться. Чтобы не застонать и не навлечь на себя новую беду, она прикусила губу, покорно топая за госпожой.

— Здесь будешь жить, — толкнув Диану вперед, Ракежа резко отпустила волосы, и девушка не устояла на ногах.

Так же согнувшись, по инерции она пробежала пару шагов, ударилась обо что-то большое и растянулась на полу. Несмотря на боль, девушка осознавала — разлеживаться нельзя, если Рагежа ее возненавидит, то превратит в кошмар не только ее жизнь, но и жизнь Денни. Опираясь о пол руками, она начала подниматься. Надсмотрщица постукивала сложенной плетью по своей руке и криво усмехалась.

— Привыкай к смирению. Банный день завтра, обед ты пропустила, ужин на закате, — инструктировала она Диану. — Обноски свои снимай. Заразы нам тут еще не хватало. Сайта! Принесешь ей рубаху новичка!

Только сейчас, оглядев помещение быстрым взглядом, девушка поняла, что в комнате они не одни. Еще две девушки, в коротких серых рубашках, сжались у стены. Они старались не дышать, лишь бы Рагежа их не заметила. Услышав свое имя, одна из них вздрогнула, пробормотала: «Да, да госпожа», низко поклонилась и убежала исполнять приказание. Диана склонила голову, чтобы лишний раз не злить ликерийку.

— Ладно, — с оттенком брезгливости произнесла она, — располагайся пока. Через час жара спадет, и я дам тебе работу.

Диана промолчала. Место, в которое они с братом попали, было еще чудовищнее, чем все ночлежки, в которых им приходилось останавливаться последние месяцы. Сейчас, она всего лишь бесправная рабыня, а дома все же сохранялась иллюзия свободы. По крайней мере, Диана могла выбрать между смертью и бесчестьем. Здесь же ей вряд ли предоставят хоть какой-то выбор.

— Что нужно сказать? — заорала ликерийка и с размаху ударила плетью по бедру девушки.

Жгучая боль опалила кожу даже сквозь плотную ткань платья. Диана лишь охнула. Сейчас не до жалости к себе, она должна вытерпеть все, что приготовила ей судьба. Ради погибших родителей, ради жизни Денни. Надежда еще жива в ее сердце, ведь оно все еще бьется.

— Да, госпожа Рагежа, — произнесла она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул от прострелившей бедро боли.

— Молодец, — усмехнулась ее провожатая. — Умная девочка, далеко пойдешь, если я тебе позволю!

Она захохотала, словно весело и удачно пошутила, и вышла из комнаты.

— Онко! — прошипела ей в спину вторая девушка, сидящая на полу, на коленях.