Глава 3. Здесь так много садов и виноградников

Перелет из Лондона в Новый Альбион был скучен вдвойне. Или даже втройне. Он прошел без приключений; бортовое пассажирское сообщество оставляло желать лучшего. Вот уже много месяцев Хеллборну не доводилось иметь дело с подобным скоплением снобов, тугодумов и скучных собеседников. Дирижабль носил гордое имя "Вимара Переш" и принадлежал португальской авиакомпании. Даже свободные от вахты офицеры не стремились к общению, хотя Джеймс никогда не упускал возможность поговорить с "небожителями". Порой среди них встречались интересные люди. Но не в этот раз.

Но были и светлые моменты. Перед самым отлетом на борт воздушного корабля доставили свежую хронику. Вечером ее продемонстрировали в кают-компании. Дорогая цветная пленка — Би-Би-Си гарантирует качество!

В первых кадрах показали Короткую Победоносную Войну на берегах Балтики. Она производила впечатление. Полный набор штампов и постановочных эпизодов. Польские и русские офицеры в разноцветных мундирах пожимают друг друг руки на фоне довольно скромного моста; сверкает лысина российского маршала и гордо развеваются усы его польского коллеги. Осадный танк МАС ломает кирпичную ограду какого-то невезучего юнкера; главный калибр "Яна Собеского" изрыгает огонь куда-то в сторону пустого горизонта. Кавалерийские танки ГИК в обычной русской манере перелетают через ручейки и овраги; а вот эскадра шестимоторных "АН-39" неторопливо засеивает бомбами нечто, должное изображать главную цитадель Кенигсберга. Неизвестный режиссер (его имени не было в титрах — Джеймс специально задержался, чтобы проверить) подошел к процессу творчески. Вместо обычного воодушевленного диктора, отпускающего пояснительные комментарии, за кадром звучала музыка. На фоне Балтийской войны (как ее успели окрестить) — российский военный марш; кажется, это был "Esli zavtra vojna".

В следующем сюжете показали маневры австрийского флота где-то на Адриатике. Канцлер Федеральных Австрийских Штатов стоял на мостике крейсера, широко распахивал рот и отчаянно жестикулировал, грозя неведомым врагам. За кадром гремела "Die Waffen! — Legt an!"

Потом морское могущество ФАШистов испарилось с экрана, и его место занял роскошный военный парад где-то в Индии. Судя по оранжевым флагам, это были халистанцы. Обычные слоны, верблюды и красивые бронзовые пушки для сипайских расстрелов. И все это под аккомпанемент совершенно легкомысленной индийской музыки. Никакого уважения к великим и чистым воинам!

В последнем эпизоде появился король-президент Сидониу Паиш собственной персоной. Насколько было известно Хеллборну, в настоящее время великий сидонист совершал турне по заморским провинциям Португалии. Вот он стоит на причале в Луанде; он же на фоне бастионов Момбасы; на этих кадрах Гоа, а это уже Макао. Из динамиков торжественно разливалась одна из симфоний Бетховена. Джеймс забыл ее номер.

В другие дни в салоне крутили несерьезные мексиканские комедии и боевики, но к такого рода зрелищам Джеймс Хеллборн испытывал стойкое отвращение. На борту имелась неплохая библиотека, но всю эту старую европейскую классику Джеймс осилил еще в годы учебы. Поэтому он заперся в каюте и настрочил несколько дополнительных отчетов. Джеймс мог позволить себе работу с секретными документами. В портфеле на длинной цепочке их было полным-полно. Его охранял статус дипкурьера, союзная Португалия и два служебных пистолета.

Сэр Энтони будет доволен и на долгие дни освободит его от скучной бумажной работы.

* * * * *

Возвращение на родину лейтенант проспал. Его разбудил португальский стюард, вежливо постучавший в дверь каюты. Зевая и прижимая к гружи портфель с бумагами, Хеллборн направился к выходу. Путь лежал через обзорную палубу. Дирижабль, обнимающий причальную мачту, висел высоко над городом, и вид открывался великолепный. Впрочем, как и всегда.

— У вас красивая страна, — заметил стюард, следовавший за ним по пятам.

— "Здесь так много садов и виноградников ", — процитировал Хеллборн.

— Только подумать, она могла быть нашей, — задумчиво пробормотал португалец.

Это было что-то новое, но достойный ответ был давно готов.

— Вы бы здесь не выжили, — приподняв подбородок, заявил гордый альбионец.

— Возможно, — не обиделся стюард и посмотрел на табло термометра. — Температура за бортом — 14 градусов.

— Сколько? — удивился Хеллборн.

— Простите, сеньор… 64.

— Лето, — пожал плечами альбионец. Португалец только поежился.

— Счастливого пути, сеньор Хеллборн.

— Спасибо, — с достоинством кивнул Джеймс и зашагал к лифту причальной башни.

Покончив с таможней, даже и не вздумавшей чинить ему препятствий, он поймал такси и направился в Адмиралтейство. В салоне старой "атаульпы" было удобно сидеть, но пейзажами родного города любоваться было уже нельзя. К счастью, ехать было недалеко, и на этот раз Хеллборн не успел заскучать.

Рабочий день был в самом разгаре, и сэр Энтони оказался в своем кабинете. На втором этаже одного из немногочисленных в Северном Фрэнсисберге зданий, сработанных в колониальном стиле.

— Ты отлично поработал, Джеймс, — шеф не страдал оригинальностью.

Сэр Энтони Гильберт, контр-адмирал Флота, директор Альбионской Секретной Службы, не годился для плакатов. Он был довольно молод, ему едва исполнилось сорок пять, но всего десять лет сидячей работы превратили его в круглый мясной шарик, с превеликим трудом покидающий кресло. Представьте себе его знаменитого современника, Победоносного Винни, а потом скиньте два десятка лет и умножьте в два раза по окружности. Сэр Энтони относился к такому состоянию вещей стоически и не без юмора (впрочем, как и многие другие толстяки, знакомые Хеллборну). В молодости он был отличным полевым агентом, но его лицо слишком примелькалось на всех семи континентах, поэтому коммандера Гильберта отозвали на родину и присвоили очередное звание. Потом еще одно — и вот он здесь, во главе самой могущественной секретной службы полушария. Злые языки не уставали говорить, что контр-адмирал Гильберт достиг высот только благодаря принадлежности к одной из Первых Семей. Но Те, Кто в Курсе Дел, знали, что это неправда. Сэр Энтони честно заслужил свое место, проливая кровь, а не гордясь ею. Слава Всевышнему, Альбион всегда был меритократией. Достаточно посмотреть на гросс-командера Пудинга, второго человека в ДСС и будущего директора (если сэр Энтони когда-нибудь уйдет на пенсию). Вот уж плебей из плебеев! Одна фамилия чего стоит!

— Ты отлично поработал, Джеймс, — повторил контр-адмирал и положил очередную прочитанную страницу на журнальный столик рядом со своим креслом. Сэру Энтони было неудобно сидеть за высоким рабочим столом, и тот мирно покрывался пылью в дальнем углу кабинета. — Прекрасный отчет, и приложения на высоте. Жаль, без фотографий. Но тут уж ничего не поделаешь. Я должен выразить тебе соболезнования, — добавил он без всякого перехода.

— Спасибо, сэр, — вздохнул Хеллборн. И в этот момент он совсем не притворялся.

— Ты успел побывать на похоронах? — Гильберт уткнулся в очередную страницу.

— Да, перед самым отлетом.

— Это хорошо, — в свою очередь вздохнул контр-адмирал. — Потому что всего через несколько недель — или даже дней — нам придется оплакивать слишком многих родных и близких. А где они будут лежать — одному Богу известно.

— Не будем себя обманывать, сэр, — прищурился Хеллборн. — Мы ждали эту войну, мы к ней готовились, мы желали ее. Мы даже молились на нее.

К счастью, гросс-коммандер Гренвилль остался далеко на севере, поэтому никто не мог обвинить Джеймса в плагиате.

Так или иначе, сэр Энтони и не думал возражать, поэтому лейтенант осторожно продолжил:

— Жаль, что она начинается так рано… Нам бы еще десять… да хотя бы пять лет.

Похоже, "пять лет" ничего не значили для контр-адмирала Гильберта, или он хорошо владел собой — впрочем, как и всегда. Поэтому сэр Энтони даже бровью не повел.

— Пять, десять, пятнадцать… — равнодушно отозвался он. — А вот полковник Горлинский учит нас — "чем раньше войдешь в тюрьму, тем раньше выйдешь!" Нет уж, лучше сейчас. Пока мы еще молоды и полны сил!

Да, с чувством юмора у контр-адмирала все было в порядке!

— Что будет с нашими добровольцами в Данорвегии? — поспешил сменить тему Хеллборн.

— Мы уже отдали приказ об эвакуации. Пока в Шотландию, там видно будет. Данорвежцы совсем потеряли голову и ориентацию в пространстве. Ни мира, ни войны. Они просто не знают, как поступить, и сегодня с ними очень трудно вести дела. Чем больше я получаю докладов с севера, Джеймс — и твой не был лишним — тем больше убеждаюсь: нам не стоило лишний раз конфликтовать с русскими. Вся наша послевоенная политика в отношении России была одной большой ошибкой. Кроуфорд и его банда слишком много времени посвятили азиатам и африканцам. Им так хотелось поиграть в наследников Британской империи. И в то же самое время они упустили из виду такого перспективного партнера — или даже союзника. Хуже того, Годвинсон пошел еще дальше и стакнулся с гавайскими монархистами!

— Они убили нашего консула, сэр, — напомнил Хеллборн.

— Глупости, Джеймс. Его убил стрелок из другой партии. Где эта партия сегодня? Русские уничтожили ее сами, еще во время гражданской войны. Томас Кроуфорд просто нашел повод разорвать с ними отношения. Ничто не мешало нам отправить в Петроград нового посла в любой из 20-х или 30-х годов. Но мы этого не сделали. Ладно, будем надеяться на лучшее. Война позволит нам исправить множество ошибок прошлого, — Гильберт отложил последнюю страницу и скрестил пальцы на животе. — Надеюсь, мы сможем призвать русских на нашу сторону.

— Ближе к финалу войны они все равно будут против нас… — осторожно заметил лейтенант.

— …или под нами, — уточнил контр-адмирал.

— Вы верите в это, сэр?

— Вы сомневаетесь в нашей силе духа и нашем могуществе? — сэр Энтони скорчил гримасу.

— Никак нет, сэр, — оставаясь в кресле, Джеймс ухитрился вытянуться по стойке "смирно". — Ваши дальнейшие приказы, сэр?

— Только не паясничай, это тебе не идет, — заметил адмирал и взял со столика пачку серых конвертов. Развернул их веером и выбрал один. — Поздравляю. Один из лучших кораблей нашего флота. Линейный монитор "Королева Матильда". Будешь числиться заместителем офицера связи.

— Монитор? — переспросил Хеллборн, вертя в руках конверт.

— Предпочитаешь свою старую субмарину или воздушную пехоту? Не спеши огорчаться, Джеймс. Поверь моему слову, даже на мониторе тебе не будет скучно. Разве что до отплытия. Между прочим, о скуке. У тебя есть парадный мундир?

"Что, опять?!" — мысленно застонал Хеллборн.

— Так точно, сэр. Совсем новый, купил его в Лондоне, на деньги посольства…

— Замечательно. Сегодня вечером будет большой прием в посольстве Конфедерации.

— В честь Нового Года? — машинально уточнил Хеллборн.

— Нет, разумеется, — удивился Гильберт. — В честь тамошнего дня независимости. Позор, конечно, а не праздник. Было бы что отмечать! Наши предки отстояли свою независимость с оружием в руках, а "конфетки" получили на Имперской конференции, то бишь на таком же пышном банкете! — сэр Энтони изобразил гнев и возмущение. — Да еще английского короля в нагрузку… Одно слово — американцы. Ну и черт с ними. Ты же понимаешь, зачем я тебя приглашаю.

— Обычный протокол, сэр, — с унылым выражением на лице кивнул Хеллборн. — Круги по залу, держать глаза и уши…

— Но первым делом доложись капитану "Матильды". Возможно, у него найдется для тебя работа — и тебе не придется страдать сегодня вечером.

* * * * *

Адмиралтейство расположено в двух минутах ходьбы от порта, точнее — от Главного портала. Люди, незнакомые с топографией альбионской столицы, часто путают эти понятия. Хеллборн не торопился и добирался до Портала целых пять минут. Он собирался многое обдумать, но голова временно отказалась с ним сотрудничать. Хорошо, время терпит.

Еще одно путешествие на лифте — и Джеймс Хеллборн оказался в гигантской природной пещере, наполненной складами, людьми, машинами и кораблями. Вот это уже был Порт. Разумеется, ему и прежде неоднократно приходилось здесь бывать, причем воспоминания не всегда были приятными. Поэтому лейтенант не стал любоваться пейзажем. Первый встречный капрал военно-морской полиции задумался на несколько секунд, потянулся было к планшету, но тут же просиял:

— "Матильда" на одннадцатом причале, сэр, у левой стенки.

— Спасибо, капрал, — козырнул Хеллборн и направился прямиком по указанному адресу.

Да, красавец корабль (или красавица? Все-таки королева). В предках у него/нее были неказистые американские мониторы времен тамошних гражданских и мексиканских войн, но альбионские кораблестроители подняли старую концепцию на новые высоты. Хеллборну были известны только самые общие детали, но главные отличия были видны невооруженным глазом. Больше брони, больше орудий. Ну и сам корабль был в несколько раз крупнее своих предшественников. Но в пределах разумного, ибо топография Гранд-Туннеля диктовала свои условия. Высокотрубным линкорам, растопырившим во все стороны башенные орудия, здесь искать было нечего.

На причале кипела работа. Моряки изображали бурную деятельность. Гора ящиков, из которых половина все равно останется на берегу за ненадобностью. И наоборот, действительно необходимые вещи находятся еще где-то далеко. Может быть на складах, а может и вовсе на фабрике. И, как писали в старинных романах, "в воздухе ощутимо пахло войной ". При этом плохой войной, потому что моряки работали без огонька, а шутки отпускали совсем плоские и мрачные.

"Куда смотрят политические комиссары?" — подумал Хеллборн.

Коммандер Сент-Олбанс, капитан "Королевы Матильды" обнаружился на борту корабля с перевеликим трудом, в одном из дальних снарядных погребов. Он не был плакатным офицером. На две головы ниже Хеллборна, рыжий, веснушчатый, усталый и мрачный, облаченный в промасленый бесформенный комбинезон, из карманов которого торчали гаечные ключи и вырванные с мясом алюминиевые трубки. Бегло просмотрев содержимое предложенного конверта, капитан запихнул его в один из карманов и осуждающе посмотрел на галстук лейтенанта. Смотреть в глаза Хеллборна ему было затруднительно, Сент-Олбанс не любил задирать голову.

— Я осведомлен о вашем статусе, лейтенант. Поэтому отправляйтесь в канцелярию эскадры, это в двух причалах отсюда, разыщите кого-нибудь из кадровиков, коммандера Хиггинс или лейтенанта Беверли, и оставьте свои координаты. Телефоны, адреса; все адреса любимых девушек и тетушек. Ну, сами знаете. Если начнется… Когда все начнется, — поправился капитан, — мы вас вызовем. До тех пор можете быть свободны.

— Я не боюсь тяжелой и грязной работы, сэр, — немедленно отозвался Хеллборн. — Я понимаю, что вам некогда возиться с новым офицером, но если вам нужна моя помощь…

— Что вы умеете делать? — перебил его Сент-Олбанс.

— Управляться с радиоаппаратурой, калибровать пулеметы и зенитные автоматы… таскать ящики? — попробовал угадать правильный ответ Джеймс.

— Тогда вы нам еще пригодитесь, мистер Хеллборн. А сегодня можете быть свободны, — упрямо повторил капитан.

И Джеймс не стал с ним спорить.

Вернувшись на поверхность земли, он одновременно вернулся к прежним мыслям. Итак, Четвертая Пирамида… Нет, не сейчас. Это будет странно выглядеть. Вернуться на родину через много месяцев и тут же отправиться на границу джунглей, любоваться на древние развалины? Такой формой ностальгии не страдают даже лучшие из нас. Сначала домой. Вечером в американское посольство. Там видно будет…

На этот раз Хеллборн действительно отпустил такси на соседней улице. Автомобиль все равно не смог бы подъехать к самому дому, очень узкой была ведущая к нему тропинка. На тропинке отдыхал жирный броненосец.

— Кыш, — сказал ему Джеймс, и животное поспешно убралось в кусты.

Семейная традиция гласила, что дом является законным трофеем шестнадцатого века, но повзрослевший Хеллборн в это не верил. Разумеется, у семейной традиции были готовы ответы на все — дом несколько раз горел, последний раз — в Маклиновскую войну, поэтому его пришлось восстанавливать из ничего и перестраивать. Это был хороший ответ, но неоднократно гостивший здесь профессор Лайнбрейкер с ним не согласился. Старик перекопал весь участок, изучил под микроскопом бревенчатые стены и пожелтевшие карты, и убедил молодого Хеллборна — здание увидело свет в девятнадцатом веке. Пусть оно и было выполнено в старом добром туземном стиле.

Почтовый ящик был пуст, как и всегда. Надо будет заглянуть на почтовую станцию, где его письма и журналы складывают в отдельную ячейку. Джеймс обошел комнаты, дотрагиваясь до шкафов и столов — они даже не успели как следует покрыться пылью. Потом вытащил старое кресло на веранду, но не стал на нем сидеть. Это было бы уже слишком. Потому что такой формой ностальгии не страдали даже лучшие из нас. Вместо этого он принял душ и принялся распаковывать чемоданы. Таксист твердо обещал вернуться за ним через два часа.

* * * * *

Само собой, посольство Конфедерации Американских Штатов огнями в ночи не сияло. Когда-то, давным-давно, это был замок одной из Первых Семей, но генерал Маклин ухитрился расстрелять всех ее представителей. После войны "конфетки" купили замок за сущие гроши. Еще через несколько лет возрожденное Общество Хранителей Старины попробовало отобрать замок. Случился естественный дипломатический скандал, но в итоге стороны пришли к компромиссу. Американские дипломаты остались жить в замке, но им было запрещенно что-либо перестраивать и переделывать. Время от времени их навещала комиссия ОХС, иногда сопровождаемая офицерами сэра Энтони в гражданских костюмах. И все были довольны.

Гости толпились на террасе, на уровне четвертого этажа. Предложенные гостеприимными американцами напитки ничего особенного из себя не представляли, тогда как закуски были на высоте. Но Хеллборн не успел ими насладиться. Здесь было куда больше знакомых лиц, поэтому на него немедленно обратили внимание.

— Джеймс! Добро пожаловать домой!

— Большое спасибо, сэр, — пробормотал Хеллборн и мило покраснел. Это стоило ему некоторых усилий, но таковы были правила игры.

Люди, оккупировавшие один из углов террасы и пожелавшие его приласкать, принадлежали к Самому Верху. Ну, почти. Второй Круг. Вряд ли бы они обратили внимание на простого флотского лейтенанта, если бы не одна маленькая дьявольская деталь. Все они хорошо знали и помнили генерала Джеймса Хеллборна-старшего — "да мы с ним в одном окопе/в одной казарме/в одном туалете сидели!". Поэтому Джеймс-младший был для них кем-то вроде горячо любимого племянника, за которого следует волноваться и за успехами которого надо следить. Но не более того. Меритократия превыше всего! Племянник пробьется наверх своими силами — или не пробьется вообще.

— Сэр Энтони сказал мне, что ты сегодня вернулся, — сообщил Гораций Гамильтон, генеральный прокурор Альбиона. — Что нового в Европе?

Контр-адмирала Гильберта среди гостей не было — очевидно, он не нашел в себе силы оставить любимое кресло.

— Я и не видел ее почти, Европу, — признался Хеллборн. — Снежные острова, пароходы, пьяные матросы…

— Ты бесчувственный старый чурбан, Гораций! — вклинился в разговор сэр Альфред Кейн, генеральный комиссар полиции Фрэнсисберга. — Джеймс, прими наши соболезнования. Мы знаем, что тебе нелегко пришлось…

— Соболезнования… соболезнования… соболезнования… — подхватили остальные Люди Второго Круга.

— Спасибо, спасибо, — грустно отвечал Хеллборн.

— И это после чудесного спасения из русского плена!

— Тебе нужно как следует отдохнуть…

— И отвлечься.

— И развеяться!

— Джеймс, познакомься с моим старым другом, — продолжил Фредерик Соренсен, первый маршал Воздушной Пехоты. — Господин Авраам Вульф, новый посол Конфедерации в нашей богоспасаемой стране.

— Очень приятно, мистер Вульф, — раскланялся лейтенант.

— С этим старым негодяем мы знатно поставили на уши весь западный фронт в конце последней войны! ХА-ХА-ХА! — хохот маршала Соренсена заставил вздрогнуть всех гостей на доброй половине террасы. — Не правда ли, полковник Вульф?

— Молчал бы уже, старый сводник, — американский посол без всякого уважения заехал локтем в бок альбионского полководца.

— Кстати, о сводничестве! Джеймс, познакомься… Это Вирджиния, наследница нашего американского друга.

На первый взгляд она была ровесницей Патриции. Девушка мало походила на стереотипную американку; скорее, она была плакатной англичанкой. Худая, рыжая, бледная, с огромными бесцветными глазами. На каких-то полдюйма ниже Хеллборна (но в этом могли быть виноваты высокие каблуки). Про таких девушек обычно говорят — "зато она очень умная". Скорей всего, полковник Вульф привез из Европы английскую жену. Плакатную английскую жену.

— Очень приятно, мистер Хеллборн, — "а еще у нее красивый голос!"

И почему-то британский акцент. От мамы, наверно.

— Вирджиния очень интересуется нашей историей, — продолжал сэр Фредерик, — поэтому ты идеально подходишь на эту роль.

— На эту роль?… — хлопнул глазами Хеллборн.

— Ну не доверять же бедную девушку дешевому гиду! Покажешь ей Пирамиды, Зеленую Границу, прочитаешь лекцию про отцов-основателей, туда-сюда…

— Эй, Фредди, ты говоришь про мою дочь! — почтенный маршал получил еще один тычок в бок от уважаемого посла.

— Будь спокоен как пингвин, Вульфи! Джеймс — надежный парень, я готов доверить ему даже собственную задницу, так что и тебе не следует беспокоиться за… — и еще один удар.

— Есть ли у вас планы на завтрашний день? — спросил Хеллборн, когда им наконец-то удалось вырваться из круга Людей Второго Круга.

— Никаких планов, мистер Хеллборн, — она поправила рукав весьма скромного серого вечернего платья. — Как и в ближайшие пять или шесть дней. Поэтому я и попросила дядю Фреда… то есть маршала Соренсена, организовать мне экскурсию. Извините, если это вам в тягость…

— Ни в коем случае! — Джеймс изобразил возмущенную искренность. — Аналогичная ситуация. Длительный отпуск и никаких планов. Хорошо. Вы не будете против, если я заеду за вами утром?

— Утром? — улыбнулась Вирджиния Вульф. — А точнее?

— В наших сутках тоже двадцать четыре часа, — улыбнулся в ответ Хеллборн. — Стараемся идти в ногу со всем миром. Вы к нам надолго? Еще успеете привыкнуть.

— Это было несколько неожиданно, — поведала она, облокотившись на перила. — Отец давно ждал назначения в Мехико, но буквально в последний момент его перевели в Новый Альбион. К поездке в Мексику я добросовестно готовилась, брала уроки испанского, кучу книг перечитала, тогда как Альбион… смутные обрывочные воспоминания из школьных учебников и редкие газетные новости. Но мне здесь нравится, да и отец доволен.

— А еще мы говорим по-английски, — заметил Хеллборн.

Мисс Вульф рассмеялась.

— Только этот факт и заставил маму смириться с новым назначением. В Мексику ей и вовсе не хотелось ехать. "Сменить Лондон на эту ужасную и дикую страну", говорила она…

— Лондон? — машинально переспросил лейтенант.

— До недавнего времени отец работал в Лондоне, первый секретарь посольства… Так когда мы встречаемся?

— В восемь… — начал было Хеллборн. — Нет, в девять ноль-ноль.

— Любите поспать подольше? — Вирджиния скорчила забавную гримаску.

"1. Умная. 2. Красивый голос. 3. Острый язычок. Список достоинств растет прямо на глазах!" — коварный альбионец поспешил подвести предварительные итоги.

— Не в этом дело, — фыркнул Хеллборн. — Я должен взять машину, а прокатная контора откроется не раньше восьми. Где вы остановились?

— Я живу здесь, в посольстве. Гостевые комнаты все равно пустуют. Буду экономить, пока не устроюсь на работу…

"А за воду и электричество заплатят простые американские налогоплательщики! — мысленно покачал головой Джеймс. — Как нехорошо!"

— …и служба безопасности на этом настояла, — продолжила она.

"Это уже простительно".

— Зря они так, у нас одна из самых безопасных столиц на планете, — машинально отозвался Хеллборн. — Днем, по крайней мере… Если не секрет, кто вы по специальности?

— Инженер-химик, вторая степень, — мисс Вульф не хвасталась, она констатировала факт.

— Это же просто великолепно! — просиял Джеймс. — У нас вы легко найдете работу! На рудниках СТА, "Браун-Андерспейс" или даже заводах "Винил-Стирлинг"…

— Вы забыли отметить, что бОльшая часть должностей на этих замечательных предприятиях закрыта для иностранцев, — грустно вздохнула она.

— Да, конечно… — промямлил Хеллборн. — Вопросы безопасности… А зачем вам эта головная боль?! Попробуйте тот же "Антарес-Комбайн", пищевая промышленность. Уважаемая работа, никаких солдафонов над душой, и зарплаты у них высокие.

— Никаких солдафонов? — прыснула она. — Это вы так о своих коллегах-военных?

— Самокритичность — мое второе имя, — скромно признался Джеймс. — Значит, ровно в девять, мисс Вульф?

Наивный альбионец рассчитывал, что в ответ прозвучит стандартное "называйте меня просто Вирджиния". Но обладательница многочисленных достоинств не спешила вступать в ряды "сестер по оружию".

— Ровно в девять, мистер Хеллборн.

* * * * *

Хеллборн подъехал к воротам посольства в девять ноль шесть. И не угадал. Вирджиния уже сидела на ступеньках.

— Оформление бумаг заняло немного больше времени, чем я рассчитывал, — извинился он. — Но мы легко компенсируем эти минуты.

— Ничего страшного, — улыбнулась она.

От вечернего платья не осталось и следа. Мисс Вульф была облачена в джинсовый костюм, меховую куртку и высокие горные ботинки. Хеллборн одобрительно кивнул.

— Похоже, вы опытная путешественница.

— Облазила все шотландские горы на каникулах. И несколько валлийских холмов, — похвасталась Вирджиния. — Куда мне положить рюкзак?

— Бросайте на заднее сиденье, — неуверенно сказал лейтенант. — Только мы ведь еще сегодня вернемся…

— Да он совсем пустой! Фотоаппарат, запасная куртка, термос, бутерброды… — поведала мисс Вульф.

— Бутерброды — это лишнее. Неужели бы я оставил вас голодной?! Хотя… — задумался альбионец.

— Без обид, мистер Хеллборн — я не избалована, но иногда меня пугает ассортимент придорожных кафе… или что вы там захватили с собой.

— Стандартный армейский паек, — уныло кивнул Джеймс, и тяжелый "лендровер" плавно тронулся с места.

— Мы будем на месте примерно через час, — объявил он, сворачивая на соседнюю улицу. — Можно было и быстрее, но…

— …неприятности с законом нам ни к чему, — догадалась мисс Вульф.

— Как вам нравится наша столица? — спросил Хеллборн, поскольку не успел придумать ничего лучшего.

Вирджиния ответила не сразу. Бросила короткий взягляд налево, потом длинный — направо. Встречных и обгоняющих машин было совсем немного, если сравнивать с европейскими городами, но даже будь это не так, пробки Фрэнсисбергу не грозили еще много лет. По главному проспекту машины могли двигаться чуть ли не в шесть рядов. То есть в двенадцать, если считать оба направления. Движение в Альбионе было правосторонним, поэтому доминировали экипажи американских и континентальных марок. Людей на улицах было также немного, альбионцы серьезно относились к рабочему дню. Но, разумеется, люди и машины не были самыми интересными деталями наблюдаемого ландшафта.

— Просто другая планета, — очень удачно ответила она и обеспечила этому разговору блестящее будущее. — Ни в одной из наших колоний я такого не видела. Где бы не появлялись англичане, они старались принести с собой хоть немного родной архитектуры. Но здесь?…

— Ни в одной стране мира англичанам не доставалось такое множество пустых и благоустроенных домов, — заметил Джеймс. — И уже второе и третье поколение альбионцев не признавали другой архитектуры. Кроме всего прочего, она отлично подходит для нашего климата. Конечно, время от времени в Альбион прибывал новый губернатор с замашками великого строителя… Пока очередного из них не сбросили в Горячее озеро.

— Да здравствует Революция! — подхватила Вирджиния, и когда Хеллборн удивленно покосился на нее, напомнила: — Я ведь еще и американка.

— И какую из своих революций американцы сегодня считают самой успешной? — осторожно поинтересовался Джеймс.

— Все до одной. И пусть ни одна из них не дала полной независимости, но каждая прибавляла прав и свобод. Каждая нация гордится своими победами, — мисс Вульф пожала плечами.

"Через несколько дней у нас появится великое множество причин для гордости", — подумал Хеллборн и незаметно вздохнул.

— Обратите внимание, слева по борту Большой императорский дворец, — тоном профессионального гида объявил он.

— У вас до сих пор есть император? — Вирджиния покачала головой. — Удивительно…

— Сенат, консулы и так далее, — похвастался Хеллборн. — Отцы-основатели были большими поклонниками Римской республики. К их чести, они не стали копировать ее досконально и добавили несколько институтов из других времен и народов. Но система работает.

— Гражданские войны являлись частью системы? — ехидно уточнила она.

— Конечно, — убежденно кивнул Джеймс. — Одна из них превратила первого консула в императора, а вторая низвела императора до уровня важного, но рядового министра. В Конституции записано право народа на вооруженное восстание против тиранического или некомпетентного правительства. Понимаете, с точки зрения банальной эрудиции каждый отдельно взятый индивидуум

— Хватит, хватит! — мисс Вульф энергично замахала руками. — Расскажите лучше что-нибудь о прежних домовладельцах. Неужели они все вымерли?

— Вымерли, были убиты, принесены в жертву, — уточнил Хеллборн. — Все было кончено максимум за пятнадцать лет. Уже четвертая по счету экспедиция не нашла в Альбионе ни одного живого египтянца.

— Египтянина? — переспросила она.

— Египтянца, — поправил Хеллборн. — Наши предки называли их "египтянцы". Не совсем грамотно с точки зрения толстых кембдрижских словарей, но именно это имя прижилось. Надо ведь как-то отличать их от "настоящих" африканских египтян. Уже в просвещенные времена кабинетные ученые мужи пытались приклеить к ним другие прозвища вроде "прото-альбионцы" или "антиподы", но потерпели неудачу. Египтянцы и все тут. Боюсь, их настоящего имени мы не узнаем уже никогда.

"Если только профессор не ошибся…" — промелькнула и тут же спряталась мысль.

— Но почему египтянцы?

— По той же причине, что и американские "индейцы", которые не имеют никакого отношения к Индии. По ошибке. Просто один из офицеров сэра Фрэнсиса Дрейка увидел пирамиды, у него в голове загорелась лампочка…

— Как вы сказали? — удивилась Вирджиния. — "Загорелась лампочка?"

— Ну, пришло озарение, просветление, — пояснил он. — Посетила гениальная мысль. Наш провинциальный жаргон, привыкайте, — улыбнулся Джеймс. — Так вот, начитанный был парень, слишком образованный для своего темного века. Увидел пирамиды и сразу вспомнил про Египет. И все, имя приклеилось навеки. Когда здесь правили испанцы… все шесть месяцев, — ухмыльнулся коварный альбионец, — на картах даже значилось "Virreinato del Nuevo Egipto del Sur ", вице-королевство Новый Южный Египет.

— Я читала в какой-то газете про гипотезу, которая гласит, будто настоящие египтяне и в самом деле приложили руку к альбионским пирамидам…

— Желтая пресса! — лейтенант страдальчески застонал. — Глупости. Ничего общего. Совсем другая архитектура и планировка. Гораздо ближе к ацтекским и майанским пирамидам. Нас навещали опытные египтологи, они забили в гроб этой гипотезы еще несколько гвоздей. Кроме того, раскопанные антропологами скелеты однозначно говорят — египтянцы принадлежали к той же расе, что и американские индейцы. Скорей всего, они мигрировали в Альбион из Южной Америки. Потом начался новый ледниковый период, и все контакты с другими материками прервались вплоть до прибытия флотилии Дрейка.

— Если бы не этот случайный шторм… — задумчиво заметила девушка.

— В тех широтах часто штормит, — пожал плечами Хеллборн. — Удача могла улыбнуться еще Магеллану. Некоторые португальские националисты так и считают. Считают, что Новый Альбион был открыт Магелланом.

— А вы в это совершенно не верите? — поинтересовалась Вирджиния.

— Грубая подделка, — твердо отвечал Джеймс. — Времен португальского вторжения. Так они пытались обосновать свои права на эту землю. Но это суровая страна для настоящих белых людей — и она их отвергла!

— Сколько пафоса! — в ее голосе прозвучала ирония.

Хеллборн снова пожал плечами.

— История расставила точки над "i", — добавил альбионец.

— А как же египтянцы? — спросила Вирджиния. — Разве это не была их страна?

— Их она тоже отвергла, когда здесь появились более достойные, — поведал Хеллборн. — И эти разноцветные люди низшей расы покинули нас навсегда. Так устроен мир.

— И вас — вас, альбионцев, совсем не мучает совесть? — холодно спросила она. — Эти "разноцветные люди" могли жить здесь еще много веков…

— Не может быть! — воскликнул лейтенант. — Ушам своим не верю! Признайтесь, мисс Вульф, вы на самом деле так не думаете. Вы пытались пошутить, когда задавали этот вопрос!

— Почему вы так решили? — нахмурилась девушка.

— А разве ВАС никогда не мучает совесть? — ухмыльнулся Джеймс.

Она непонимающе хлопнула глазами.

"Черт побери, неужели она только притворялась умной? Или сейчас притворяется глупой? Дьявол поймет этих женщин…"

— Вас, американцев — которые истребили девяносто процентов индейцев, а уцелевших загнали в резервации?

— Мелко копаете, мистер Хеллборн, — она презрительно скривила губы. — К тому же я не совсем американка…

— …вас, англичан, держащих в колониальным рабстве сотни народов Африки и Евразии? — продолжил Хеллборн.

— Что вы хотите от меня услышать? — теперь уже Вирджиния пожала плечами. — Что я несогласна с такой политикой и выступаю за роспуск Британской империи?

— Превосходно. Я ждал этого ответа, — удовлетворенно кивнул он. — Итак, представим такую волшебную картину: завтра все эти несчастные дикари получают независимость, а солдаты в красных мундирах возвращаются домой. Неужели вас и тогда не будет мучить совесть?

Она снова хлопнула глазами.

— Как, вы забыли? Был такой остров — Британия, и жили на нем племена бриттов. А потом пришли англосаксы, перебили девяносто процентов населения, загнали пять процентов в каледонские и валлийские холмы, а еще пять сделали рабами.

— Это было так давно… — несколько расстерянно пробормотала Вирджиния.

— Каких-нибудь пятнадцать веков назад. Последний египтянец умер три с половиной века назад, плюс-мирус. И то, и другое было давно. Проснитесь, мисс Вульф! — воскликнул Хеллборн. — Мы все живем на чужой земле, "настоящих" владельцев которой убили наши предки. Владельцев, которые, в свою очередь, уничтожили еще кого-то…

— Если даже так, — заметила она, — то в Британии англосаксы истребили далеко не всех кельтов. Шотландцы и валлийцы живы и процветают. Особенно валлийцы, — усмехнулась она, — уж я-то знаю… И в сегодняшней Америке многочисленым индейцам постепенно возвращают гражданские права. Но в Новом Альбионе не уцелел никто! Понимаете, никто! Ваши предки убили всех египтянцев — ВСЕХ до одного! Такого геноцида история просто не знала!

— Не так все было, — покачал головой Джеймс. — Первые английские поселенцы Альбиона убили совсем ничтожное число туземцев на войне. Остальных прикончили болезни. Вирусы и микробы. Как вы наверняка знаете, нечто подобное имело место и в Америках. Аборигены не были знакомы с европейскими болезнями, у них не было наследственного иммунитета.

— Но опять же, это не помешало многим индейцам уцелеть, — возразила Вирджиния.

— Я в этом мало что понимаю, но професор Флеминг, микробиолог, изучавший историю Альбиона, объясняет это так, — начал Хеллборн. — Египтянцы были тысячи лет изолированы от внешнего мира. И когда произошел первый контакт, они получили двойной удар. Не только европейские микробы, но и американские. Среди матросов Дрейка и Рэйли хватало таких, кто успел побывать в Америке и подцепить тамошние веселые и грустные болезни. Двойной удар, — повторил Джеймс. — Такого нашествия иноземных вирусов египтянцы просто не выдержали. Не знаю, сколько правды в этой гипотезе, но она многое объясняет. Некоторые египтянцы пытались спастись в других оазисах, но только распространяли эпидемию. Последний оазис мы нашли только в начале нашего столетия, с дирижабля. Мертвый город, поглощенный джунглями…

— А что говорят старые альбионские хроники и летописи? — поинтересовалась мисс Вульф. — Должны же были сохраниться какие-то документы!

— Пять или шесть иноземных вторжений, пять-шесть гражданских войн, две или три войны за независимость, — напомнил Хеллборн. — Бумага хорошо горит… Иногда хроники находились на борту кораблей, плывущих обратно в Англию, но далеко не все они вернулись домой. Слишком много документов погибло, поэтому мы учим раннюю историю Альбиона по обрывкам и намекам…

— Две или три войны за независимость? — удивилась девушка. — Как вы их считаете?

— Готов спорить, в британских учебниках они называются иначе, — усмехнулся альбионец. — Итак, 1777-й год. Потом 1811-й — в Англии это вообще за отдельную войну не считают, локальная операция против наполеоновской базы. Что же касается последней войны, то здесь даже наши историки друг с другом несогласны. Считать ли высадку Уолкера и его последовавший разгром за отдельную войну — или же за эпизод Маклиновского мятежа.

Все это время он продолжал вести машину, и плодом его усилий стало появление на горизонте дорожного указателя "Вы покидаете Фрэнсисберг".

— Проклятье! — воскликнул Хеллборн. — Мы ведь проехали не только рядом с императорским дворцом.

— "Город остался за кадром", — улыбнулась она. Так назывался какой-то новый и очень модный французский фильм. У Джеймса не было времени его посмотреть. — Ничего страшного. Остальное покажете на обратном пути.

— Да будет так, — согласился Джеймс. — А теперь посмотрите налево. Это старый золотой рудник…

Но лекция снова сорвалась.

— Золото, — девушка опять покачала головой. — Сколько людей устремились тогда в эту страну в поисках золота?

— Альбионское золото помогло нам построить Каунтер-Армаду и гнать испанцев до самого Мадрида, — напомнил Хеллборн. — Если бы не золото Альбиона, мы бы сейчас говорили по-испански. А мир не стал бы лучше. Вспомните, что несли к нам в Британию католические фанатики. Не только смерть и разрушения — война есть война. Рабство, невежество, инквизицию, самое темное средневековое мракобесие…

— "К нам в Британию"? — переспросила она.

— Так у нас учат историю, — поведал Джеймс. — Это ведь и наши предки тоже. Примерно до середины семнадцатого века мы были единым народом. После Кромвелля и первой Революции многое изменилось.

— Да здравствует Революция? — уточнила Вирджиния.

— Да здравствует, — согласился он.

* * * * *

Остаток пути они говорили о несерьезных вещах — наконец-то! Джеймс включил радио, Вирджиния оказалась большой ценительницей современной музыки, особенно джаза и французского шансона. Хеллборн свое мнение об этом "исскустве" благоразумно оставил при себе. Лекция по-прежнему не клеилась, но несколько раз он ухитрялся сообщать: "А вот это лаборатории "Браун-Андерспейс"… А вот опытная плантация "Антарес-Комбайн"… А это просто плантация. Только здесь белые люди работают, не то что в вашей Америке… А вот башни Электрической компании. А это всего лишь старая лесопилка".

Потом дорога резко повернула направо, "лендровер" немного попетлял между холмами, и наконец Хеллборн ткнул пальцем в лобовое стекло.

— Вот Она. — "Она" с заглавной буквы.

— Какая прелесть, — прошептала мисс Вульф.

Еще пять минут, и Хеллборн поставил машину на пустую стоянку возле неказистого домика с банальной вывеской "Приют паломников". В другом углу стоянки расположился старенький зеленый квадроцикл. Молодой парень в форме егерской службы сидел за стойкой и о чем-то болтал с пожилым продавцом.

— Мы не можем пожаловаться на избыток туристов, — поведал Джеймс Хеллборн, осмотревшись по сторонам. — Конечно, билеты в Альбион гораздо дороже билетов в Египет. И египетские пирамиды куда известнее. К примеру, возле мексиканских пирамид тоже не наблюдаются толпы туристов.

— Может, это и к лучшему, — заметила Вирджиния. — Подольше простоят. Туристы — это напасть… Разумеется, я не себя имею в виду, — уточнила она. Хеллборн рассмеялся и открыл багажник.

— А как же археологи? — спросила мисс Вульф. — Разве они не сидят здесь безвылазно?

— Ажиотаж прошлых лет давно прошел, — отозвался Хеллборн, копаясь в багажнике. — Теперь они не такие частые гости. В этом году уже была одна экспедиция. Другие еще не приехали.

"И вряд ли уже приедут", — мысленно добавил он.

— К тому же, есть и другие пирамиды. Там сейчас итальянцы работают, если я не ошибаюсь, — Хеллборн захлопнул багажник.

— Зачем это? — нервно покосилась девушка. — Разве здесь встречаются хищники?

— Только не днем, — успокоил ее Джеймс, открывая затвор дробовика. — Ночью — совсем другое дело, ночью они могут забрести даже в город. Это на всякий случай. Вооружен — значит, предупрежден!

— Разве не наоборот? — уточнила мисс Вульф.

— Только не в наших краях, — уверенно отвечал Хеллборн. — Вы готовы? Отсюда пойдем пешком.

Еще минут десять, несколько сломанных веток и раздвинутых кустов, и они оказались у подножия.

— Четвертая Альбионская Пирамида, — к Хеллборну вернулся тон заправского гида. — Самая крупная из четырех десятков, известных нам, и уцелевших до сегодняшнего дня. Ее высота — около 120 метров. Чуть ниже, чем гробницы Хеопса или Хефрена, но эта пирамида кажется выше, поскольку стоит на вершине холма. Точная дата постройки неизвестна. Самая популярная на сегодняшний день оценка — около 500 года до рождества Христова. Но далеко не все археологи согласны с этой датой. Обнаружена Второй Альбионской экспедицией, тогда и отмечена на картах. Первый альбионский картограф не страдал от избытка фантазии, поэтому он просто пронумеровал пирамиды с юга на север — Первая, Вторая и так далее. Грешно так говорить, но, к счастью, вскоре его убили туземцы — или сожрали хищники. История посмеялась над ним, в документах он остался как безымянный Первый Картограф. У сменившего его лейтенанта Джека Тейлора с фантазией было все в порядке. Все остальные пирамиды получили имена собственные — самого Тейлора, его товарищей, и даже старых английских королей. Иногда это выглядит забавно. Сравните — пирамида Хеопса, пирамида Микерина, пирамида Вильгельма Завоевателя, пирамида Ричарда Львиное Сердце. Историкам далекого будущего это прибавит немало головной боли, — ухмыльнулся Джеймс. — Они будут гадать — "действительно ли все эти короли похоронены в Новом Альбионе?" И путать не только Старый Альбион с Новым, но еще и с Авалоном. Здесь есть и пирамида короля Артура, и пирамида Ланселота, и других рыцарей Круглого Стола…

Они принялись медленно подниматься по широким ступеням.

— По этому желобу стекала кровь, — Хеллборн указал на широкую канавку справа от лестницы. — И по этому тоже, — слева наблюдалась аналогичная канавка. — Сэр Уолтер Рэйли оставил красочное описание в своих мемуарах. "Мы поднимались навстречу бушующему кровавому водопаду. И если каменный желоб был руслом реки, то река выходила из берегов и заливала лестницу. Наши солдаты скользили и оступались. Земля у подножия пирамиды превратилась в настоящее болото, только вместо речной воды почва в этом болтое смешалась с горячей человеческой кровью …" — процитировал Джеймс. — Поэт, воистину поэт. Жаль, что не в рифму.

— В одной желтой газете… — начала было Вирджиния. — Простите, но чего только приносят почитать на борту дирижабля! — так вот, я прочитала, будто в Альбионе до сих пор совершаются жертвоприношения. Какие-то тайные общества. Глупости, наверно.

— Ну почему? — пожал плечами Джеймс Хеллборн. — Это чистая правда.

Она вздрогнула и совсем чуть-чуть побледнела.

— Шутите?

— Это было еще до мировой войны, — пояснил коварный альбионец. — Спросите у сэра Альфреда — вы же знакомы с ним? — он не даст соврать. Тогда Альфред Кейн был еще молодым детективом в Дракенсберге. Только никакого тайного общества не было. Был один сумасшедший чиновник. Он заманивал девушек из рабочего квартала к пирамиде короля Стивена и…

— И?…

— Зачем вам эти ужасные подробности? — вздохнул Джеймс. — Короче, он их убивал. Он успел убить шестерых, пока его не схватили и не повесили. Об этом писали даже в европейских газетах. Но не будем о грустном.

На изучение внутренних помещений пирамиды они потратили несколько часов подряд. Бутерброды были забыты. Кассеты к фотокамере были израсходованы без остатка. Вирджиния была в восторге.

— Удивительно, что в своей символике они использовали столько крестов! — заметила она. — Что подумали об этом первые английские визитеры?

— Ничего удивительного, — ответил Хеллборн. — Это всего лишь Южный Крест, самое замечательное созвездие нашего ночного неба. Но англичане поняли это не сразу. Некоторые из них, будучи в приступе острой наивности, решили, будто прибыли в волшебную страну Иоанна Пресвитера. Конечно, это нисколько не мешало им грабить и убивать новообретенных "братьев во Христе". На дворе был шестнадцатый век, когда и "настоящие" добрые христиане охотно убивали друг друга в попытках понять, кто из них самый настоящий. А здесь какие-то грязные голые дикари… Даже если и христиане, то вне всякого сомнения НЕнастоящие! Конечно, англичане быстро поняли свою ошибку. Как только увидели второй алтарь.

— Почему не первый? — удивилась Вирджиния.

— Тогда они еще не успели растерять остатки наивности, — поведал Джеймс. — Об этом пишет в своих мемуарах Джек Тейлор. Британцы решили, будто это египтянская "инквизиция" казнит здешних еретиков. Со временем выяснилось, что все гораздо интереснее. Египтянцы поклонялись солнцу, а крест считали воплощением сатаны. Потому что солнце дарило тепло и свет, а крест загорался на небе только Долгой Ночью. Увидев кресты на солдатских шеях и английских знаменах, туземцы тут же взялись за оружие… Посмотрите вот на эту фреску, например. Видите? Это Солнце сжигает Крест в своем пламени.

— Какие ужасы вы рассказываете, — вздрогнула она.

— А предки наши, когда немного разобрались что к чему, решили, будто попали в самый настоящий ад! Судите сами. Страна на противоположном конце Земли. Ледяная пустыня. В центре ее — вулканы, кипящие фонтаны гейзеров, серные источники. Свирепые язычники погрязли в безумном разврате и кровавых жертвоприношениях. Поклоняются солнечному огню, а крест ненавидят. А потом опустилась Первая Долгая ночь, и из джунглей вышли настоящие демоны. Они говорили на человеческом языке и разрывали людей на части!.. Преисподняя, настоящая преисподняя, да и только! Самые малодушные говорили, что надо бежать из этой ужасной страны, пока их души не погублены окончательно. Но Фрэнсис Дрейк воскликнул — "Я собственноручно убью всякого, кто посмеет повернуть назад! С нами Бог — и поэтому здешние дьяволы нам не страшны! Вперед! За Англию и королеву!"

— Вот настоящий белый человек! — мисс Вульф изобразила неподдельное восхищение.

— Испанцы успешно использовали адские сюжеты в своей пропаганде, — воодушевленно продолжал Хеллборн. — Так успешно, что запугали себя сами! Именно поэтому "Новый Южный Египет" протянул всего полгода. Уже в сумерках испанцы принялись паковать чемоданы и в ужасе бежали отсюда. На поздних испанских картах какой-то остроумец начертал "Новое Южное Инферно "…

— У вашей страны было много имен, — заметила Вирджиния.

— Так точно, — кивнул Джеймс. — Новый Альбион, Земля Дрейка, Дракония, Земля королевы Елизаветы, Новый Южный Египет, Терра Магеллания, Южная Исландия, Фригидерия, Содерланд, просто Альбион. Альбания — Белая Страна. Соединенные Штаты Альбиона, да хранит их Бог! Аминь!

— Аминь! — подхватила Вирджиния.

— Продолжим осмотр? — предложил Джеймс.

— Безусловно! — согласилась девушка. — Ой, что это? — она уставилась на другую фреску и покраснела.

— Преисподняя, — охотно пояснил он. — Грязный языческий разврат, как писал Джек Тейлор. Доброму англичанину не пристало так себя вести! Впрочем, эротические сюжеты среди пирамидальных рисунков в явном меньшинстве. Похоже, гораздо больше они любили рисовать войну…

* * * * *

На обратном пути она задремала. Хеллборн не стал ее будить. Ему надо было о много подумать. Кроме того, ему следовало ровно дышать и не превышать скорость. Спокойствие, только спокойствие!

"Лендровер" остановился у американского посольства. Они мило попрощались и договорились в ближайшие дни съездить еще куда-нибудь. Пока у Джеймса не кончился отпуск, а Вирджиния не устроилась на работу. Кстати, она наконец-то разрешила называть себя Вирджинией, и получила разрешение называть его Джеймсом. Посол КША мистер Авраам Вульф собственной персоной появился на пороге, получил дочку в целости и сохранности, после чего добрых пять минут говорил с ним о погоде и прочей ерунде. Пригласил на ужин. Черт побери, на что господин посол рассчитывает и намекает?!

Да какая к дьяволу разница! Через минуту Хеллборн уже выбросил из головы и мистеры Вульфа, и его дочку, и всю Конфедерацию Американских Штатов. "Лендровер" на полной скорости мчался обратно к пирамиде.

Уже за городом его догнал полицейский патруль. Джеймс показал карточку ДСС и простодушно хлопнул глазами.

— Бумажник в пирамиде потерял, — пояснил он.

— Это хорошо, что вы носите документы отдельно, — заметил полицейский. — Счастливого пути, сэр.

— Спасибо, сержант.

Он действительно оставил в пирамиде бумажник, потому что собирался туда вернуться и нуждался в предлоге. На всякий случай.

Киоск был закрыт, давешнего егеря на посту не было. Ну да, он не обязан сидеть здесь круглые сутки. Его давно уже сменили, а сменщику еще надо объехать всю границу заповедника.

Бумажник лежал на том же самом месте. Не хватало кое-чего другого.

Четвертая Пирамида, Северная "безалтарная" комната. Вот и черная базальтовая колонна в центре. А основание у колонны отсутствует. Диск толщиной в пять дюймов и диаметром в два фута, волшебный "Розеттский камень" бесследно исчез!!!

"Нет, не бесследно, — поправил себя Джеймс Хеллборн. — Так просто не бывает. Всегда остаются следы. Надо только их увидеть".

Увы, через несколько часов самого тщательно осмотра — до покрасневших "вампирских" глаз, стертых коленок и немыслимых акробатических трюков, он понял, что следов неведомых грабителей ему не обнаружить. Работали профессионалы. Конечно, если пригласить сюда команду сыщиков из ДСС или даже столичной полиции… Но лейтенант не мог позволить себе такую роскошь. Черт побери, что теперь делать?!

"Думай, Джеймс, думай. За такой провал по голове не погладят. Ее оторвут с корнем, — заметил внутренний голос".

Идиот, какой идиот! Несколько дней в Лондоне, перелет, потом этот дурацкий банкет в посольстве! Еще полдня с этой девчонкой, держался из последних сил, боялся себя выдать и вызвать лишние подозрения. Столько времени потерял! Надо было тут же связаться с Альбионом, сразу после разговора с профессором…

"С кем связаться?! — поинтересовался внутренний голос. — Кому ты мог доверять?!"

"Не ищи себе оправданий, — это был другой внутренний голос. Не многовато ли их сегодня собралось? — Не ищи оправданий. Найди решение".

Возможно, он бы все равно не успел. Возможно, Большую черную монетку, его "Розеттский камень", выкрали еще до встречи с профессором.

"Не ищи себе оправданий ".

Пора возвращаться домой. Здесь ловить все равно нечего.

Джеймс Хеллборн немного постоял на вершине пирамиды и принялся медленно спускаться вниз. Силы — физические и душевные — были на исходе, их следовало беречь…

— Какой приятный сегодня день, — заметил голос у него за спиной.

Джеймс похолодел и замер.

— Но я все еще не понимаю, Чарли, зачем мы сюда пришли? — продолжал голос.

Этот голос невозможно было ни с чем перепутать. Как писали в тех же старинных романах, наивных и сентиментальных, "альбионцы впитывали его с молоком матери ". Хотя и не каждому доводилось услышать этот Голос в реальной жизни. Хеллборну приходилось. Он тогда был еще курсантом, это была часть подготовки.

— Ах, Чарли, это так романтично! — Голос распирало от восторженных ноток. — Ты не представляешь, как это прекрасно!

"Интересно, что случилось в итоге с этой сладкой парочкой?" — спросил себя Хеллборн и тут же нашел ответ.

— Чарли, ты даже не хочешь на меня посмотреть? — Голос, кажется, обиделся.

Джеймс Хеллборн медленно повернулся. Будь все проклято, он оставил дробовик в машине. К счастью, у него оставался револьвер на поясе. Старый добрый "Уэбли-Хеллдог" 577-го калибра. Только бы успеть. Только бы успеть!

Прежде чем прозвучал Голос, Джеймс успел спуститься вниз ступенек на тридцать. А на вершине лестницы теперь стоял Он. Воплощенный кошмар, бла-бла-бла (см. старинные романы). Невысокий, чуть больше двух метров. Черт побери, да это же детеныш! Это многое объясняет. Остался без родителей, или просто отбился от стаи и заблудился. Взрослые твари обычно появляются только по ночам. Красивый — весь угольно-черный, с белой грудкой и белым хохолком. И белоснежным клювом, цвета слоновой кости (или своей собственной). Этот клюв легко пробивал металлические кирасы времен Непобедимых Армад — да и современные тоже. Яркие, добродушные и даже мудрые золотистые глаза. Еще у него было красивое латинское имя, придуманное кабинетными зоологами — Titanis walleri. Но простые люди обычно называли его Птица Террора. Иногда — Пситтакиллер.

Попугай-Убийца.

Первые поселенцы приняли их за тех самых демонов, изящно дополнявших пейзаж Преисподней. В более просвещенные времена в них даже видели разумных существ. Да что там, совсем недавно сэр Герберт Уэллс писал рассказы, где доказывал, что Птицы прибыли с Марса. Про Берроуза и прочих сочинителей и говорить нечего. Тарзан и Джон Картер убивали хитроумных юпитерианских Титанисов десятками, сотнями! Современная наука окончательно вынесла вердикт — всего лишь птицы. Свирепые и невероятно опасные, но совсем не разумные существа. В древности населяли обширные пространства обеих Америк, но сохранились только в Альбионе. Наряду с саблезубыми кошками и другой экзотикой. Древние египтянцы поклонялись им как богам и приносили жертвы. Если археологи правильно истолковали рисунки на пирамидах. Длинные тексты им так и не удалось расшифровать…

— Чарли, я начинаю волноваться, — пожаловалось чудовище.

Хеллборн медленно и осторожно положил правую руку на кобуру. Они просто идеально подражали однажды услышанным человеческим голосам. А избыток правильных предложений и в самом деле мог ввести в заблуждение. Казалось, только разумное существо способно так говорить! "Обычные" маленькие попугаи с других материков этим в подметки не годились. Во все смыслах.

— Чарли, только не делай глупостей, — посоветовал титанис.

Джеймс изо всех сил потянул за рукоятку револьвера. Клапан кобуры отлетел с треском.

— Нет-нет-нет! — заверещало чудовище и бросилось вперед.

БРАНГ! Первая пуля угодила ему прямо в белую грудку, но он даже не затормозил. БРАНГ! Мимо! У 577-го калибра слишком сильная отдача. Человек упал на правое колено и обхватил револьвер двумя руками. БРАНГ! Точно в левую ногу!!! Попугай как будто споткнулся на полном ходу, упал и покатился по ступенькам вниз, издавая дикие вопли. Докатившись почти до самого Хеллборна, он принялся тормозить клювом, но лейтенант не дал ему опомниться. БРАНГ! — в голову, почти в упор. БРАНГ! — еще раз. ЩЕЛК! ЩЕЛК! Джеймс вскочил на ноги и отступил назад, с трудом сохранив равновесие. Запрыгали по ступенькам стрелянные гильзы. Дрожащая левая рука отыскала в кармане запасную обойму и поспешно вставила ее в барабан. Затвор закрылся, щелкнул взведенный курок.

Титанис Валлери неподвижно лежал на ступеньках и не двигался. Кажется, готов. С такой разбитой головой не живут даже демоны преисподней. Но дополнительная осторожность не помешает. Тщательный прицел… БРАНГ! — в стороны брызнуло еще немного мозгов и каменной крошки.

Джеймс Хеллборн медленно досчитал в уме до десяти. Глубоко вздохнул. Потом еще раз. Аккуратно вернул револьвер в кобуру.

— Ты дохлая безголовая курица, — сказал он. — а я человек. Я человек и настоящий альбионец. Это моя страна — и я здесь хозяин. Потому что я лучше тебя. Я ЛУЧШЕ ВСЕХ! Я САМЫЙ ЛУЧШИЙ!!!

Потом он снова вздохнул и посчитал до десяти.

Какая жалость. Несколько недель назад это могло стать сенсацией. Первые полосы газет и все такое. Но не сегодня. А в самое ближайшее время до этого и вовсе никому не будет дела. Надо будет только выполнить гражданский долг и позвонить в полицию с ближайшего телефона. Или ему повезет — и он снова наткнется на тот самый патруль. Потом этим займутся егеря. Они уберут труп и внимательно обследуют окрестности — вдруг в зарослях бродят еще несколько потерянных детенышей…

* * * * *

Вернувшись домой, Джеймс устроился в кабинете и тщательно занавесил окна. Разложил на столе бумаге и фотографии.

Итак.

Начнем с начала.

Будем исходить из того, что профессор говорил чистую правду. "Розеттский камень" существовал, он был настоящий. И фотографии тоже подлинные.

Нет, старик не мог обмануть его. Он видел "Монетку", он дотрагивался до нее. Быть может, его обманули? Подсунули фальшивку? Черта с два! Профессор раскусил бы подделку в два счета.

Камень исчез. Когда? Вчера, позавчера, десять дней назад — неизвестно.

"Кто убийца?" Неправильный вопрос, хотя ответ на него известен. Убийцу зовут Джеймс Хеллборн. А вот как зовут вора?

Кто его украл? Свои, враги, предатели — подозреваются все.

Подведение предварительных итогов можно считать завершенным.

Продолжим завтра с утра. Джеймс набросал небольшой список. С этим человеком надо немедленно встретиться. За этим — установить слежку. У этого придется попросить помощи — без раскрытия деталей, разумеется. А этого надо срочно разыскать.

А теперь спать, немедленно спать.

Утром в его дверь постучали.

На тропинке перед домом тарахтел армейский квадроцикл. Сержант ВМФ с грустным и усталым лицом копался в полупустой полевой сумке.

— Лейтенант Джеймс Хеллборн-джуниор, сэр?

— Совершенно верно.

— Распишитесь здесь, пожалуйста.

Хеллборн разорвал предложенный пакет и одним взглядом проглотил четыре строчки. "Строго секретно… желтый сигнал… предписывается… немедленно… круглая печать ".

— У вас еще много адресов, сержант? — поинтересовался Джеймс.

— Вы были последним в списке, сэр, — попробовал улыбнуться курьер.

Разумеется, ведь сердитая коммандер Хиггинс внесла его в список только позавчера.

— То есть я могу вернуться с вами в порт?

— Разумеется, сэр.

— Спасибо, сержант. Подождите буквально минуту, я только захвачу свой чемоданчик.

Загрузка...