Жажда бессмертия

Глава 6 Интерлюдия. Приход Небесного Закона

Место действия: Солнечная система

Время действия: Эпоха третьего воплощения Парагона, война Аттона и Неттона

Солнечная система. Космос. Невероятно прекрасное и ужасное одновременно место, о котором человечество так долго мечтало и о котором позабыло, начав гнить на своей планетке. Никто более не помышлял о полетах на Марс, все эти программы были свернуты еще в сороковых годах, когда по миру прокатились первые волны новых чумных зараз, против которых не было лекарств. А потом? У людишек стало слишком много проблем и без того. Даже простых комических аппаратов, ведущих наблюдение за планетами и солнцем стало куда как меньше. Но если сейчас вокруг светила на близкой орбите и существовали бы зонды, они бы мгновенно вышли из строя от мощной вспышки.

Корона звезды застыла в неестественном спокойствии, а затем затрепыхалась, как живая, сбрасывая с себя оковы тысячелетнего сна и высвобождая Силу, достаточную, чтобы как и раньше, раз за разом, стереть цивилизацию, зашедшему не по тому пути и запустить великий цикл заново. Однако сейчас причина пробуждения была иной. Люди еще не испили своей чаши до конца, но сегодня, возможно, их история могла оборваться навечно.

И через миг некая точка пространства, удаленная от солнца примерно на миллион километров, прогнулась, вспыхивая первородной плазмой, истекающей откуда-то, где законы физики более были не властны над реальностью. Потоки силы согнулись, с хрустом сплетаясь, и из всесожжигающего света, из облака плазмы, вдруг появилась фигура. Фигура, что люди могли бы назвать человеческой, если бы они, конечно, могли ее увидеть и не превратиться в атомарный пепел в тот же квант времени.

А фигура из света лишь замерла, глядя в черноту космоса своими старческими глазами. Он видел рождение и гибель звезд. Он видел сотни раз, как человечество достигало своих высот, чтобы затем вновь позабыть все и начать сначала, продолжая цикл эволюции. Но сейчас, впервые за миллионы лет, он был вынужден встречать врага.

И будто в ответ ему бесконечный мрак космоса сгустился, дробясь, клубясь и формируя новую фигуру, после чего два существа застыли друг напротив друга. Такие похожие в своей невероятной силе и такие разные. С одной стороны старик, сотканный из света звезды, чей лик воплощал собой всю мудрость и все спокойствие, что только можно было представить на Земле, одетый в простую робу, вышитую золотом и символами, которые были древнее, чем само человечество.

И подросток с другой, сотканный из самой Тьмы, худощавый, стройный, с улыбкой на лице. Это можно было назвать даже забавным, то, как похожи на людей были те, кто миллионы лет трансформировал себя, избавляясь от всего смертного. Защитник, что стоял на страже своей системы, и Вестник, что нес с собой новый миропорядок.

Подросток, лишь мельком взглянув на старика, крутанулся на босых стопах, всматриваясь в очередную солнечную систему. И его взгляд, пронзая реальность, тут же выцепил все важное. Он увидел каждого живущего на третьей планете, каждый уголок океанов, наземных и тех, что располагались под многокилометровой толщей пород. Увидел аванпосты древних, старые руины четвертой планеты, молодую жизнь на второй, что жила, несмотря на не очень приятные условия. Увидел бактерий на нескольких спутниках газовых гигантов. А потом повернулся обратно, направляясь к старику.

Шаг! — Подросток ступил вперед, и атмосфера юпитера вспыхнула десятком ядерных взрывов от уничтожаемых в глубинах газа космических кораблей. Не земных, ведь человечеству в этом цикле и не суждено было зайти так далеко.

Шаг! - И зонды зафиксировали мощнейшие толчки на Луне и Марсе. Люди так и не поймут их происхождения, но под километрами породы сейчас превращались в плазму опорные базы тех, кого можно было назвать надсмотрщиками человечества.

Шаг! - И на Земле перестали существовать сотня человек, рассыпавшись жидким пеплом. Те, кто был связан с Древними. Те, кто знал истинное положение вещей и был слишком силен, слишком близок к Защитнику, настолько, что их можно было считать его аватарами.

— Ты не пройдешь дальше, слуга Бездны. Ибо тут тебя встретил я. И твой следующий шаг станет смертью. — Наконец, тишину бесконечной тьмы прервал старик, а в его руке появился меч. Старый, кривой, покрытый зазубринами и ржавый от крови. Этот клинок причудливым образом воплощал в себе черты каждого меча, что когда-либо существовал на Земле. И он нес в себе столько ярости, столько боли, мучительных криков казненных и слез истязаемых, что любой, не коснувшийся воли, увидев лишь отражение его, умер бы от снедающей его душу ярости.

— Отражение… — Произнес подросток, но второе его слово потонуло в темноте вселенной. Имена столь сильных существ были не тем, что можно произносить вслух и слышать. — Мы оба знаем, что ты не сможешь меня остановить. Будь перед тобой слуга, возможно. Но перед тобой осколок… — И вновь слова потонули в тишине. А старик, чье лицо не выражало до сего момента ни капли эмоций, наконец проявил хоть каплю ярости.

— Тогда я заберу этот мир с собой. — Обрезал рожденный из солнца.

— Не сможешь. Ты лишь падешь, как тысячи тысяч раз до этого. — Констатировал рожденный из тьмы, тот, кто был Вестником перемен. Сеятелем Неба. Но время слов уже завершилось.

Старик сделал короткий вздох, выпивая реку душ подчистую, и на Земле в этот момент умерли десятки тысяч людей, стариков, больных, тех, кто должен был умереть и чьи души уже не могли цепляться за физическую оболочку. А рожденный из солнца вскинул меч, расплескивая с лезвия тугие капли крови, и его лик, из безмятежного вдруг стал воплощением ярости, всей той ярости, что собирало и копило в себе человечество, воюя сотнями тысяч лет.

Удар! — И клинок, размазавшись в пространстве быстрее, чем свет, ударил вперед, стремясь обрушить свою мощь на Землю. И стоило бы ему завершить удар, как в тот же миг планета разлетелась бы на мириады осколков, повторяя судьбу некогда великого Фаетона, что теперь кружит в виде осколков между Марсом и Юпитером.

Но на пути лезвия встала ладонь юноши, что принял на себя чудовищный удар. Однако это было лишь начало. Старик ударил лишь отражением, небольшой, мельчайшей тенью клинка. А потом ударил второй раз. Клинок не менее молниеносно понесся вперед, но рожденный из тьмы схватил и его.

Удар! И в третий раз ударил меч, неся в себе всю ярость мира. И в третий раз был остановлен новой рукой. Ведь существа, что сейчас столкнулись, не были ограничены материальными рамками. Ни законы физики, ни даже законы логики не были властны перед ними, рассыпаясь в прах.

Удар! Удар! Удар!

За ничтожные доли мгновения старик наносил миллионы ударов, несущихся в разных плоскостях и воплощающие в себе мастерство разнообразных стилей и концептов. И каждый из них мог стереть из реальности целую планету. Но ни одному из них не было суждено достигнуть цели. Ребенок, не прекращая улыбаться, хватал каждое лезвие, играючи парируя все попытки Отражения… забрать с собой очередную планетку. Каждый удар был отбит. Каждый, за исключением самого последнего!

И лезвие ржавого меча опустилось, вонзаясь в грудь. В сердце старика, что завершающим ударом решил убить сам себя. А рожденный из Тьмы? Он мог бы предотвратить и это, обладая куда как большей мощью. Но не стал. Впервые за тысячи последних систем перед ним был достойный враг. Умелый, решительный чтобы не просто сбежать или сменить сторону. И такой Враг был достоин того, чтобы уйти с честью!

— Встретимся за Гранью, старик! — Произнес он прощальные слова, смотря, как его враг истаивает, обращаясь в ничто.

— Нет. Ведь Грань падет! И мы стане… — Старик не договорил, исчезая полностью, как будто его и не существовало. Он не сбежал, не примкнул к врагу, вместо этого решив пожертвовать собой. Не полностью, ведь он был лишь Отражением. Но и на это было необходимо обладать решимостью большей, чем даже была у многих смертных, идущих на смерть. И вместе с ним, вбирая в себя всю ту чудовищную мощь от смерти самого Отражения… начало гаснуть и солнце.

За несколько квантов времени все термоядерные реакции прекратились, затем померк свет, ведь каждый фотон утонул в вакууме, отдавая свою энергию ради единой цели. Уничтожить здесь все.

И перед взором юноши раскинулась прекрасная картина, позволяя насладиться видом погасшей в один миг звезды, что начала падать сама в себя. За краткие мгновения атомы начали уплотняться, нарушая все привычные механизмы и превращаясь в сверхтяжелые ядра таких элементов, о которых земляне и не подозревали. Затем электроны начали сливаться с протонами, вминаясь в них и становясь нейтронами. Кварки взбесились, но и они не могли ничего противопоставить этой безудержной силе. И через мгновение вся материя, вместе с небесным дворцом уже ушла за горизонт, формируя то, что человечество называло черной дырой.

Но и это не было концом. Пускай отражение уже был мертв, его посмертная воля продолжала свою безжалостную работу, и сингулярность начала сворачиваться дальше, формируя все более плотную область пространства. А юноша смотрел на все это безучастно, и в его душе возникла лишь тень от тени сожаления, что и новый враг не захотел отступить или примкнуть к царству Неттона, направив столько сил в пустоту.

Взрыв! - И когда сингулярность свернулась до невероятной точки, израсходовав небольшую часть посмертной воли, она изменила мерность, и вся сжатая сила, и воля и даже грубая энергия физического мира. Все устремилось вперед. Через мгновение она бы пожрала и всю солнечную систему, и десятки систем вокруг, двигаясь даже быстрее скорости света. Но…

— Обратись вспять. — Произнес Осколок и смахнул с ладони, на которой после тысячи тысяч ударов появился еле заметный порез, каплю крови. И та, сверкая тысячами переливов энергий и осколков души, соприкоснувшись со взрывом, состоящим из чистой энергии бытия и воли павшего, начала обращать время вспять.

На секунду все замерло, а потом взрыв, сравнимый по своему характеру с тем, что и породил всю вселенную Аттона, начал утекать вспять, обратно во времени. Вот он вернулся к состоянию черной дыры, вот та в обратной перемотке начала расти. А затем перед осколком возникла даже тень его врага, вернутого из небытия силой куда как совершеннее, чем его посмертная воля.

Но теперь там была капля крови его. Осколка Парагона. Временные потоки утихли, оставляя солнце в его первозданном виде. Но и это было не концом страданий светила, а лишь их началом. Небесный дворец Аттона пал. А значит, настала пора воздвигнуть новые чертоги, дворца Неттона. И капля крови, уже достигшая центра звезды, развернулась, подчиняя себе реальность.

Солнце болезненно запульсировало, становясь то ярче, то тусклее. Каждый атом небесного тела менялся, и оттого в пространство полился поток тахионов, слишком ничтожных, чтобы тратить внимание и на их переработку. Затем и пространство начало гнуться, а законы физики аккуратно начали корректироваться, пока в центре звезды не был завершен новый небесный дворец.

И ко дворцу устремились потоки реки душ, грубой, мощной, текущей от самого истока миров через всю паутину. Что отныне будет называться рекой мира, неся в себе не только души и волю, но так же дух и ци. И как завершающая деталь, тело старика вновь открыло глаза, служа вместилищем уже совершенно иной воли. Теперь это был новый хранитель мира под дланью Небесного Закона.

Все это заняло не более десятка вздохов, и Вестник, удостоверившись, что все прошло как положено, вновь шагнул в Темноту, оставляя за спиной очередной мир. Один из миллиардов одинаковых и в то же время такой особенный. Ведь здесь, в этот мир, пролилась Его кровь. Событие не сказать, чтобы ничтожно редкое, скорее часто повторяющееся, учитывая, что прямо сейчас рядом с мириадами звезд велись точно такие же сражения. И местами Вестники Неттона и проигрывали Отражениям. Но даже смерть многих из них зачастую была меньшей потерей, чем единственная капля крови Его…

Однако пролитая капля крови лишь давала этому миру больше силы. Силы, что станет основой для возвышения или, быть может, началом конца и смерти всех людей. Но теперь только от воли человечества зависело, смогут ли они пройти испытание Небесного закона в вечной игре. В игре, что некогда породил Парагон, как признание и дань уважения Скверне, что чуть не поглотила все нижние миры.

В этой игре сильные могли возвыситься, за годы преодолев путь до бессмертия, что обычно длился тысячи лет. А слабые умирали, как люди, так и целые миры.

— Да начнется игра! — Хлопнул в ладоши старик, падая обратно в солнечную корону. Теперь он сам был Осколком…