Фрейлина под прикрытием

ГЛАВА 4

Для раута выбрали Малый Изумрудный зал, погружённый в золотистые и зеленовато-синие цвета. На его стенах между вертикальными выступами, напоминающими колонны, висели старинные гобелены в тёмно-зелёных тонах. По светлому паркетному полу змеился лиственный орнамент. От многочисленных золочёных светильников струился мягкий свет. Мягкие диваны и кресла были расставлены вокруг небольших столиков, сервированных изысканным фарфором.

Осмотрев всё это волшебство, я поняла, почему мы нарядились в такие платья. Вероятно, чтобы не отсвечивать на общем фоне. Но я, скорее всего, опять испортила принцессе всю её задумку, выбиваясь из стройного ряда фрейлин. А уж башня на моей голове мелькала повыше многих мужских макушек! Хотя при этом меня преследовала навязчивая мысль, что Офелия в своём голубом платье с серебряным кружевом, с аккуратно завитыми локонами, была похожа на фарфоровую статуэтку в окружении павлинов, то есть фрейлин.

К тому времени, когда мы вошли в зал, почти все гости уже прибыли, отсутствовал лишь «виконт Этью Нордан». Я быстро осмотрела присутствующих. Как мне пояснила леди Легран, когда мы шли по коридору, приглашение на вечернее мероприятие получили немногие, всего человек пятьдесят, видимо Офелия решила провести его в узком кругу.

Едва мы расселись, принцесса что-то тихо скомандовала Бетти, и та, кивнув, вышла. А я поняла, что сейчас будут пристраивать несчастную графиню Сефилис, то есть меня. Видимо, Офелия решила избавиться от моей персоны до появления виконта Нордана.

Бетти вернулась довольно быстро, ведя за собой «моего жениха». Эх, надо мне было по молодости выходить за «старого» печника Джонса! Он хотя бы не ходил под стол пешком.

— Ваше Высочество, — согнулся в поклоне барон Какельт.

— Барон… — слегка запнулась принцесса Офелия.

— Какельт, — услужливо подсказал барон, — Оук Какельт.

— Оук?! — переспросила, приподняв бровь принцесса, словно впервые услышала, как его зовут. — Какое забавное, однако, вам дали имя, барон!

— О, Ваше Высочество, это всё потому, что в день моего рождения был сильный ветер, который сломал многолетний дуб.

— Занятно, назвать сына в честь сломанного дуба… Ну да ладно, барон Ка…

— Какельт, — шепнула Бетти.

— Ах да… барон Какельт, я вас пригласила для того, чтобы оказать вам честь и познакомить с моей любимой фрейлиной, — у меня от этих слов глаза сами собой стали как блюдца, оказывается, ко мне питают нежные чувства. — Говорят, вы присматриваете себе жену при дворе, вот и присмотритесь внимательнее. Графиня Сефилис, подойдите к нам!

Я встала, и тут, по-моему, у бедного барона случился удар. Он неприлично широко раззявил рот, да так и замер, не сводя с меня выпученных глаз. Его жидкая бородёнка при этом слегка подрагивала, и мне захотелось за неё несильно дёрнуть, чтобы привести барона в чувство. Он что, никогда не видел высоких дам?

— Ваше Высочество, — наконец выдавил он из себя, — благодарю вас за оказанную честь. Право, не ожидал…

— Вот и развлекайте графиню, чтобы она не скучала, — приказала Офелия, взмахнув веером в ту сторону, куда, по её мнению, мы должны были удалиться. — Давайте, ступайте, веселитесь…

…Керр Родман

Я знал, что дворцовая жизнь это череда развлечений, от которых можно устать до жути, если ты не видишь в них ничего для себя полезного. Лично я не видел. Никаких угроз для жизни наследника я тоже пока не заметил. Кроме небольшого инцидента на прогулке. Мне показалось, что в Эдварда кто-то чем-то швырнул. Или выстрелил из рогатки маленьким камушком. Чем-то другим небольшую царапинку на руке нанести было нельзя. Во всяком случае, жизни это угрожать никак не могло. Однако принц был жутко недоволен, что и не преминул выказать, как только мы возвратились с прогулки. До этого я осмотрел всё на месте происшествия и мог с полной уверенностью сказать, что никто чужой там не присутствовал. Не было следов, которые обязательно должны были остаться на подтаявшем снегу. В такую погоду их не так просто убрать. Значит, это сделал кто-то из нас. И фрейлины, и Эдвард со своими дружками стояли примерно на одном месте, бродили только двое — я и «странноватая» графиня. Если я это не делал, то остаётся она. Я задумался. Надо всё-таки узнать, что за штучка эта Сефилис. Подозрительная она очень. А если она не настоящая графиня? Надо будет ещё раз осмотреть место происшествия, вдруг я чего-нибудь не заметил, и проверить эту дамочку, не нравилась она мне совсем.

Вечером мы направлялись на вечерний раут. Эдвард был в приподнятом настроении, уже напрочь забыв о происшествии. Наш лекарь залечил его царапину за несколько минут, словно её и не было, и принц, по всей видимости, предвкушал весёлое времяпрепровождение, оживлённо переговариваясь с виконтами.

Я шёл следом за ними, на чём свет стоит костеря нашего короля и его глупую идею послать меня с самовлюблённым принцем. Если бы таварийцы на самом деле планировали завалить Эдварда, что, спрашивается, мешало им сделать это дома?! Я скептически относился к опасности, но раз поехал, был начеку: я ведь мог и ошибаться! К вечеру посольство предоставило мне информацию о графине Сефилис. Полностью разорившийся род. Последние представители — Габриэль и её брат, проигравший последние деньги. Следовательно, хорошим воспитанием там и не пахло. Теперь стало понятно, почему ей надо срочно выйти замуж. У неё осталось единственное имение в какой-то глуши, которое не на что было содержать. Но самое интересное во всей этой истории было то, что эта мадам действительно любила прикладываться к бутылке.

Вооружённый этими сведениями, я планировал сегодня же переговорить с этой фрейлиной. Попробовать выяснить, что она делала на скамейке, а заодно понаблюдать за ней. Можно было бы предложить ей вина. Я вспомнил, как она возмущалась в первый раз, вот же актриса! Однако, когда я вошёл в зал, то увидел, что эта леди вновь спутала все мои планы. Она танцевала с каким-то хмырём, который при каждом па старался поближе прижаться к ней, настырно суя свой нос в декольте партнёрши. Наглец! Разве можно было так вести себя у всех на виду?!

Я устроился на диванчике, взял бокал белого вина и принялся следить за принцем, который вовсю увивался возле Офелии, и этой странной парой, которая отчего-то всё больше раздражала меня. Особенно после того, как танец закончился и новоиспечённый кавалер не отвёл её к остальным фрейлинам, а потащил за отдельный столик, рядом с которым стоял всего лишь один диван.

Недолго думая, я встал, намереваясь пересесть на другое место, поближе, так сказать, к этой Сефилис и её ухажёру. Где она его только выдрала: ниже неё чуть ли не на полголовы, а с её новой причёской, похожей на клумбу, так вообще на голову! Тщедушный, с кривыми ножками, которые он лихо переставлял в танце, подпрыгивая, но при этом с пузиком. Я недоумевал, как такое вообще было возможно! Может, у мужика водянка? Но, по всей видимости, желание поправить свой бюджет пересилило у этой леди все остальные доводы. Меня удивила моя реакция: а почему я, собственно говоря, злюсь?! Кто она мне? Да никто! Но я злился.

В это время парочка взялась о чём-то мило ворковать. Я нашёл место поближе, сел, беззаботно закинув ногу на ногу, отхлебнул из бокала вина и стал прислушиваться к их разговору.

— Никогда не думал, что встречу такую женщину! — верещал уродец. — Если бы я только знал, дорогая графиня, что увижу здесь вас, то я бы приехал в Этану намного раньше.

— О что вы, что вы… — кокетливо прикрыла лицо веером эта полоумная леди. — Вы, барон, право, смущаете меня.

— Да у меня слов нет, восхитительный мой персик! Какая у вас, однако, дивная фигурка! Какие глазки! Вы проникли в моё сердце с первого взгляда.

— Вы мне льстите, — выглянула из-за веера Сефилис и, встретившись на короткий миг со мной взглядом, тут же отвела глаза в сторону. Но мне хватило этого мгновенья, чтобы заметить скачущих там бесенят. — Дорогой барон, я тоже безумно рада, что мы встретились. Это просто подарок небес. Вы такой милый, можно, я буду называть вас «мой пупсик»?

— Для вас — всё что угодно! Скажите мне, Габриэль, раз мы так понравились друг другу, могу ли я просить у принцессы вашей руки?

— О, Оук, я конечно же не против! Но только принцесса Офелия может посчитать меня слишком ветреной, если я так быстро соглашусь. Давайте мы дождёмся праздника, а там уже преподнесём ей эту новость? Видите ли, принцесса меня так любит, так любит, что для неё это будет удар! А я не хочу портить ей эти дни.

Услышав эти слова, я скептически хмыкнул и пригубил вина. Как принцесса её любит, я уже успел заметить. Она либо вовсе не замечала её, либо недовольно кривилась, когда графиня случайно попадала в поле её зрения. А барон у нас оказался дубом, какая, однако, насмешка судьбы. Впрочем, ничего другого я и не ожидал.

— Габриэль, — наглый барон вцепился в свободную руку графини и потянулся к ней своими губами.

— Пупсик! — шлёпнула его по голове веером леди Сефилис, отбирая захваченную конечность. — На нас смотрят!

— Кто?! — завертелся на месте мужчина.

— Вон тот подозрительный тип, — ткнула веером в мою сторону графиня. Барон подскочил на месте и гневно уставился на меня. Однако, оценив мои габариты, решил поубавить свой пыл и не связываться.

— Дорогая, но на вас же невозможно не смотреть! — быстро нашёлся он. — Вы же прекрасны, как цветок в саду! Мне так и хочется припасть к его аромату…

— Фу… пупсик, вы так быстры, как болт в арбалете!

— Тогда пойдёмте с вами танцевать, — резво вскочив, барон потянул её за руку. — Я весь горю, мечтая держать вас в своих объятиях!

— Пупсик! А я хочу играть в фанты, — надула губы леди Сефилис. — Ну пожалуйста!..

Пока я наблюдал за разыгрываемой графиней комедией, принцесса с принцем и правда вздумали играть. К тому времени, когда барон с графиней решили к ним присоединиться, уже добрая половина знати громко кричала и хохотала. Я бы никогда не решился участвовать в подобном балагане, но сегодня со мной творилось нечто странное, мне не хотелось упускать из виду графиню. Потому я встал и направился за ними следом.

Не успели мы подойти, как Эдвард предложил поменять правила. Теперь карточку должны были тянуть не те, чью вещь вытащили из соломенной шляпки, а те, кому не досталось свободного места. Через несколько минут расставили стулья, заиграла музыка, и все игроки принялись, кто танцуя, кто просто так, перемещаться по кругу. Я, чувствуя себя как полный идиот, впервые участвовал в такой глупой авантюре. Однако, когда музыка резко оборвалась, я успел присесть, а вот барон, который скакал, словно приклеенный, возле графини, остался стоять возле неё, глупо озираясь.

— Фант! Фант! — донеслось со всех сторон. К барону направилась миниатюрная фрейлина со второй шляпкой в руке. Мужчина глупо улыбнулся ей и уставился внутрь протягиваемого ему головного убора, не понимая, чего от него хотят.

— Выбирайте! — великодушно предложила ему леди, качнув накрученной на голове башенкой с цветочками.

— А что там? — мужчина с опаской запустил туда руку.

— Ваша судьба! — расхохоталась фрейлина. — Вы что, никогда не играли?! Тяните уже, барон Какельт!

— О… Вы меня знаете?! — удивился тот и достал-таки карточку. Повертев её в руке, он вопросительно уставился на стоящую перед ним леди. — И что теперь?

— Читайте же, скорей, что там написано.

— Э… — завис ненадолго мужчина, подслеповато щурясь. — Этому фанту кукарекать сто раз, — наконец медленно выговорил он. — Что это значит?

— Кукарекайте! — донеслось со всех сторон.

— Я?! — возмутился покрасневший барон. — Да вы что, издеваетесь!? Я отказываюсь!

— Барон Какаль, — поднялась со своего места принцесса, и я даже на короткий миг восхитился Офелией. Это надо было так обозвать! — Вы встали с нами в круг, приняв тем самым правила, сами вытянули задание, так что забирайтесь и кукарекайте!

Обиженный барон, громко сопя, взобрался на услужливо подставленный ему стул. Оглядев всех с высоты, насупился и выкрикнул фальцетом первое «кукареку». Стоящие вокруг игроки, подбадривая его, зааплодировали. Он встрепенулся и принялся дрожащим голосом выводить рулады, а я, глядя на него, крепко задумался, стоит ли мне играть. К тому времени, когда барон докукарекал, я уже был готов покинуть ряды поклонников фант, но тут, как назло, заиграла музыка. Не успел я встать с места, как меня подхватил поток бегущих по кругу игроков. Теперь каждый пустой стул, мимо которого я двигался, приобрёл для меня сакральное значение. Я старался как мог, чтобы не остаться стоять, и в какой-то момент меня даже охватил азарт. Гоняясь за пустым местом, я упустил момент, когда мы с графиней сблизились настолько, что оказались возле одного стула. Остановившись друг напротив друга, недоуменно уставились глаза в глаза. И вновь в них появилось знакомое выражение, которое заворожило меня. Мне показалось, что лишь короткое мгновение пронеслось передо мной перед тем, как мы оба бросились к вожделенному месту. Она опередила меня всего лишь на миг. На краткий миг, но его оказалось достаточно. Когда я захотел сесть, там уже была Габриэль. Дьявол её дери! А я остался стоять!

Тут же, радостно улыбаясь, ко мне направилась фрейлина со шляпкой.

— Трусите? — прошептала язва, рассевшаяся на стуле передо мной. — Правильно делаете! Сейчас будете кукарекать или мяукать.

Я посмотрел на неё, стараясь вложить во взгляд всё, что я про неё думаю, и сунул руку в шляпку. Вытащил и уставился на прямоугольную картонку розового цвета.

— Ну, — поторопила меня фрейлина с раскрасневшимися от бега щеками, — читайте же!

Я молчал, не в силах выговорить то, что там было написано. Тогда фрейлина выдернула у меня карточку и прочитала:

— «Поцеловать сидящего рядом». Целуйте! — приказала она, указывая рукой на графиню.

— Целуй! Целуй! — принялись скандировать игроки.

— Я против! — возмутился я, потому что Габриэль откровенно хохотала, сидя на моём стуле. Хохотала надо мной. Вот коза!

— Я тоже против! — влез барон. — Это моя девушка!

— Барон Какель, вас никто ни спрашивает! Здесь игра, а значит, нет ничьих девушек! — вмешался принц Эдвард. — Что, Керр, слабо?!

Я развернулся к нему, увидел на лице этого юного болвана, ещё ничего не видевшего в жизни, самодовольную улыбку, и меня понесло. Резко шагнув вперёд, схватил за плечи вмиг переставшую смеяться графиню, поднял со стула и впился ей в губы, желая наказать за всё. А дальше даже не понял, что произошло. Тело пронзило таким острым желанием, какое я до сих пор не испытывал ни к одной женщине. Ошарашенный происходящим, я отстранился от неё, на миг окунувшись в её ничего не понимающий взгляд, и, резко развернувшись, пошёл ото всех прочь, хватая воздух ртом. Мне даже было плевать на довольный ржач Эдварда и его дружков-виконтов за спиной!

Я не мог понять, что происходит. Только залив в себя три бокала вина, я наконец более-менее успокоился. Всю свою жизнь я думал, что ни одна женщина не сможет вывести меня из равновесия, вот только этой ненормальной графине удалось это буквально за пару дней. Нет, тут явно что-то нечисто! Не мог я так среагировать на простую алкоголичку! Или мог? Происходящее стало меня пугать: надо обязательно проследить за этой дамочкой и, не откладывая, вот прямо сегодня ночью, сходить на место дневного происшествия. Что-то подсказывало мне, что она приложила ручку к происходящему там.

Кое-как дождался конца вечера, наблюдая издалека, как эта Сефилис крутит шашни с бароном! По-моему, они уже и о ночной встрече договорились. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что я прав. Эта дама явно хотела поскорее застолбить тёплое местечко! Я так злился, что случайно раскрошил в руке хрупкий бокал. Хорошо, хоть не порезался.

Только когда этот злополучный раут закончился и мы направились к себе, я понял, что всё это время следил только за сей неугомонной бабой, совершенно забыв про принца! А это уже был удар по самолюбию, я всегда выполнял свою работу безукоризненно. Обругав себя, я постарался больше не думать о графине.

Ночью я тихо вышел из своей комнаты и направился в сад. Как ни хотелось выкинуть из головы Сефилис, мысль о том, что это она могла что-то кинуть в принца, не выходила из головы. Меня мучил вопрос, зачем она это сделала! Возможно, проверяла реакцию охраны, как быстро среагируют на нападение? Вот зараза! Она и здесь обхитрила меня. Я же бегал мимо неё и не обращал никакого внимания на сидевшую на скамейке виновницу переполоха. А она, по всей видимости, потешалась надо мной! Теперь же я был полон решимости найти доказательства её вины. Правда, как они должны выглядеть, я не представлял, но какая-то сила гнала меня на то место.

Ночной сад встретил меня подмёрзшими скользкими дорожками. С неба мягко лили своё голубоватое сияние ночные светила Ло и До, поднимающиеся в небо всегда друг за другом. Они были названы в честь первых богов, спустившихся с небес к людям. Так гласила древняя легенда ольбийцев. Интересно, в Этане тоже есть такая легенда, или у них что-то своё? В их свете видно было просто замечательно, мне даже не пришлось тратить магию, чтобы зажечь светляк. Я решил, что займусь этим позже, как только дойду до места, чтобы лучше рассмотреть, где мы стояли. Замёрзшие льдинки на деревьях иногда поблёскивали в свете Ло и До, отвлекая меня от нерадостных размышлений. Неожиданно до меня донеслись звуки шагов, и я понял, что в саду я не один.

Прокравшись вперёд, я увидел… Ха! Кто бы сомневался! Графиню Сефилис! Женщина лёгкими движениями рук заставляла снежную стихию повиноваться. Под её неспешными взмахами вся влага, что была разлита в земле, на деревьях и в воздухе, поднялась вверх, повиснув густым туманом, который через мгновение стал застывать и неслышно опускаться на землю, превращая на моих глазах тёмный сад в заснеженную сказку. Белые снежинки кружились в вихре несуществующего ветра и медленно опускались вниз, застилая землю, деревья, кусты густым покровом. Остолбенев от увиденного, я даже не сразу понял, что она делает, а когда до меня дошло, то честно, был поражён. Она, оказывается, магиня! Да ещё и стихийник!

Я следил за ней чуть ли не с открытым ртом, пока в мою голову не пришла бредовая идея — считать её мысли, пока она занята. Я знал, что магу необходимо сконцентрироваться. Тем более стихийнику, который весь процесс держит в руках. И я решил рискнуть. Мягко окутав её своим магическим полем, я уже почти возликовал, предвкушая, что сейчас коснусь всех её тайн, как вдруг она резко развернулась в мою сторону и чем-то засвистела мне в лоб. Я даже среагировать не успел, как отключился.