Дисгардиум 12. Единство-1

Глава 3. Апокалипсис

Ослепляющее сияние на небе чуть угасло, я поглядел по сторонам. Все мои союзники, задрав головы, смотрели в небо, откуда разливался монотонный голос Девятки, который я узнал бы и спустя сотню лет:

— …Новые боги уничтожены мной. Нергал, Мардук, Ктулху, Барон Самеди — назовите имя любого из них, и оно уйдет в пустоту. Отныне и навсегда покровительство всему Дисгардиуму даю я, Бездна.

Слово «Бездна», ставшее новым именем Девятки, отразилось и заметалось эхом по замершему в ожидании двору замка, по раскинувшейся внизу долине, прошелестело затихающим шепотом среди тех, кто стоял вокруг. В небе, залитом мертвенным светом, проявились смутные очертания равнодушного лица Сверхновой богини. Это была она, теперь я знал точно. Садистка, маньячка и психопатка.

— Сегодня мои глашатаи снизошли в Дисгардиум. — Безэмоциональный равнодушный голос вещал на весь мир. — Вы, глупцы, называли их Разорителями и пытались изгнать, не понимая, что они могли приблизить мой приход. Вы уповали на Нергала и Мардука, просили их защиты и получали ее, но сейчас их больше нет. Когда мои глашатаи придут к вам, никто вам не поможет, кроме вас самих. Преклоните колено, признайте меня своей богиней, и они вас не тронут. Остальных — покарают. Лучшие из вас будут награждены.

На полминуты Девятка взяла паузу. Казалось, даже ветер замер, ожидая продолжение речи.

Все, кто меня окружал, от кобольдов и троггов до лидеров фракций и превентивов внимали, нахмурившись. Происходящее не укладывалось в голове. Как?! Как Девятка смогла уничтожить всех Новых богов и занять их место?

— В отсутствие Новых богов ваш мир скоро исчерпает ману, — сообщила Бездна. — Магия и все, что в своей работе опирается на нее, станет привилегией моих верных последователей. Подумайте об этом.

Безжизненный свет погас, сменившись обычным дневным. Я продолжал смотреть в небо, надеясь, что Девятка обратит на меня внимание, снизойдет и, может быть, поговорит, объяснит, что она затеяла, но одновременно осознавал, что надежда моя пуста и наивна.

Все, кого я только что убеждал отречься от Новых богов и последовать за Спящими, растерянно смотрели на меня с недоумением и немым вопросом: «Как такое могло произойти?»

Что ж, объяснимая реакция. Я их готовил к другому врагу — Нергалу и его новой верховной жрице Девятке, а вместо этого явилась Бездна и сказала, что уничтожила и Лучезарного и Сумрачного богов, и всех до единого Новых. По крайней мере, так утверждала Девятка, и не доверять ее словам резона нет — будь Нергал в порядке, он бы не допустил этой «презентации».

Мне пришлось собраться с мыслями, прежде чем заговорить:

— Бездна — это и есть Девятка, Бета номер девять, о которой я вам рассказывал. Я узнал ее. Как она одолела и развоплотила всех Новых богов? Без понятия. Но я, уже побеждавший некоторых из них, знаю, что и боги уязвимы. Наверное, Нергал перенес свою новую жрицу прямо в Небесный план, где находился сам во плоти. Возможно, он потратил все силы на этот перенос и так ослаб, что не смог противостоять Девятке, которая, напомню, набирала могущество, способности и сильнейшие артефакты больше десяти тысяч лет.

— Что с этим делать, предвестник? — прорычал Крагош.

— Прежде чем мы что-то будем обсуждать, я хочу услышать вас, — ответил я и повысил голос: — Вы слышали, что сказала Бездна. Ее глашатаи, Разорители, покарают тех, кто не преклонит перед ней колено. Всем тем, кто хочет отречься от Спящих и, если еще не стал их последователем, предпочтет им Бездну, лучше уйти прямо сейчас.

Взлетев, я увидел, как ближние ряды передают мои слова дальним. Тоненькие ручейки испугавшихся нового божества потекли прочь, захлопали порталы, закрывающиеся за спинами трусов. Бездны, возможно, они пока не боялись, ведь напрямую с Новыми богами не сталкивались и считали ее просто одной из подобных, но вот с ее глашатаями дела иметь не хотели. Уходили те, кто и до этого сомневался — феи, хоббиты, кентавры, лоферы, дриады, но не все. Их лидеры, ставшие жрецами Спящих, остались. Впрочем, возможно, от нас уйдут и они, а сейчас просто хотят послушать, что им предложу я.

Бомбовоз, вместе с Гиросом ждавший в сторонке, поймал мой взгляд и постучал пальцем в латной перчатке по запястью. Кивнув ему, я объявил:

— Бездна, как и те, кого она уничтожила, нуждается в вере. Без нее она никто!

— Откуда такая уверенность? — скептически хмыкнул гоблин Стелтодак.

— Потому что именно этим отличаются боги от смертных и демонов. Последним нужно хао, чтобы жить. Смертным нужны еда, вода и мана для заклинаний. Богам нужна наша вера. Вы сами слышали — она хочет, чтобы ее признали своей богиней. А значит…

— Без веры она никто. — рокотнул император Крагош. — И в чем твой план, предвестник?

— Мы сделаем так, чтобы последователей, а значит и веру, она не получила. Чем больше разумных выберут Спящих, тем сильнее будем мы все, ведь Единство подарит нам столько мощи, что Разорители станут для нас легкой добычей! Без них же Бездне не останется, чем нам угрожать. Понимаете, какая задача на каждом из вас?

— Это-то понятно, — прокряхтел Ноб-Из-Пригорья. — Да только что делать, если завтра в наши города и деревни явится глашатай Бездны?

— Прятаться! — не дала мне ответить гоблинша Говарла. — Лига протянет Портальную паутину между всеми, кто пошел путем Спящих. Мы откроем эвакуационные порталы в каждой деревне, в каждом городе…

— Магия! — перебила ее дриада Лисента. — Вы хоть слушали Бездну? Без Новых богов и их дыхания мы лишимся маны, а без нее о каких порталах может идти речь?

— Ману будем беречь, — объявил его преосвященство Стелтодак. — Пока Бездна говорила, Лига скупила все кристаллы-накопители, до которых дотянулась, но их число конечно. Отныне наша транспортная сеть будет доступна только последователям Спящих и только для эвакуации. Это, разумеется, не коснется первых лиц…

— Беречь ману? Только для эвакуации? — перебил его кентавр Фол Магнесийский. — Только последователям? А как прикажете отгружать…

Его возмущенный бубнеж утонул в поднявшемся шуме. Толпа загомонила, забурлила, но заткнулась, когда по двору разнесся рев Крагоша:

— Тихо! Успокойтесь! Уже наложили в штаны от голоса с неба? Мой прадед говорил, что…

Его голос оборвался, а мир потемнел, сменившись красными строчками:

Активирован экстренный выход: поступила внешняя команда капсулы погружения!

До выхода: 3… 2… 1…

Видеть Хайро за стеклом капсулы после таких выходов из Диса было привычно, но повел он себя нетрадиционно — едва схлынул интра-гель, выдернул меня из капсулы и заорал:

— Бежим!

— Мистер Моралес, какого черта? — разозлился я, смущаясь своей наготы. — Вы хоть понимаете…

— Что бы у тебя там ни происходило, это подождет! — рявкнул он.

— Да что такого происходит?

— Бегом за мной! У нас мало времени!

— Дайте хоть одеться!

— Нет времени!

Он рванул меня так, что чуть руку не оторвал, толкнул в спину по направлению к двери из апартаментов:

— Из коридора налево и рви к лифту что есть сил!

В коридоре, где обычно кишели дикие Ивана, было непривычно пусто. Хайро выбежал с двумя рюкзаками и заорал:

— Живее! К нам летит ядерная ракета!

— Что?!

С грохотом в коридоре открылось еще несколько дверей, закричал Уэсли, застонал, запричитал Тобиас, трехэтажно выругался Ханг, взвыл Томоши, донеслись командные выкрики Вилли и Сергея.

Подталкиваемый Хайро, я бежал, стараясь не думать о своей наготе — сердце разгонялось все больше, нагнетая адреналиновый буст в крови, под сердцем зарождалась неконтролируемая паника, от которой подгибались ноги.

— Живее! Быстрее! Брось! Бегом! — доносились сзади деловитые понукания безопасников. — Двигай задницей!

До лифта я добрался первым и вызвал его, но ждать не пришлось — створки готовно распахнулись. Следом влетел Хайро, бросил мне один рюкзак:

— Накинь что-нибудь, пока ждем остальных.

В следующие десять секунд просторная кабина стала очень тесной. Я успел натянуть шорты, а вот худи надеть здесь не смог бы при всем желании, прижатый к дальней стенке. Зашуганные новостями и безопасниками, мои друзья молчали и тяжело дышали.

— Сорок секунд до удара, — доложил Сергей. — Успеваем.

— Хорошо, — выдохнул Хайро и пояснил: — Человек Картеля, работавший на Галлахеров, получил приказ отвести всех от Калийского дна километров на тридцать минимум. «Крот» сообразил, что это минимально безопасная дистанция от эпицентра ядерного взрыва. Ему дали на эвакуацию девять минут. Он прикинул хрен к носу и тут же доложил Картелю. Пока донесли до Исмаэля Кальдерона, а тот дал задание предупредить нас, время почти истекло. Йоши врубил тревогу в здании, следом взломал систему оповещения дистрикта и предупредил все Калийское дно. Мы отправили на нижние этажи наших, а сами рванули за вами.

— Ребята, внизу будет тесно, — прочистив горло, сообщил Вилли. — Здание уходит на пять этажей под землю — там служебные и технические помещения, и не факт, что это нас спасет, но все же так есть шанс пережить взрыв.

— Твою мать… — пролепетал Уэсли, жалобно поглядев на меня. Глаза его выражали полное изумление. Ох, не на такое он рассчитывал, настояв на пребывании здесь.

Лифт сомкнул створки и тронулся. Я закрыл глаза и принялся считать уходящие секунды, но сбился — мешал стук собственного сердца, отдававшийся в ушах.

После долгого-долгого спуска лифт остановился, створки распахнулись, и мы вывалились в неосвещенный коридор с влажными стенами и трубами, вдоль которых тянулись трубы, поросшие какой-то дрянью. В конце коридора виднелись огни фонариков, оттуда доносилось искаженное эхо голосов. Я шагнул к людям, и под ногами хлюпнуло. И понятно, что вода, но воображение рисовало всякую дрянь.

Безопасники включили фонари, а Сергей достал пару бутылок с водой и блистер с таблетками.

— Каждый пусть выпьет по одной, — сказал он и передал таблетки мне. — Для профилактики.

— Мертвому припарки, — буркнул Вилли. Вспомнилось, что и дядя Ник любил так говорить, обсуждая политику.

Проглотив и запив таблетку, я отдал блистер Хангу. Хайро потянул меня вперед. Где-то далеко, метрах в ста, исчезли огни фонариков — там был то ли поворот, то ли вход в помещение.

По подвальному коридору мы не бежали, шли осторожно, потому что в неверном свете фонарей легко не заметить арматуру или кирпич, оставшиеся со времен стройки, и что-нибудь себе отбить или сломать.

Хайро все время поглядывал наверх и, замирая, прислушивался. Таким растерянным и паникующим я его никогда не видел, но ведь не каждый день оказываешься в эпицентре ядерного взрыва.

— Должно уже ударить, — сказал он. — Может, человек Исмаэля ошибся?

— Дай бог, — донесся из темноты голос Сергея. В темноте его было не видно, и только когда он ответил, я понял, что Юферов идет последним.

— А может уже? — спросил Ханг. — А мы и не знаем.

— Поверь, мы почувствуем, — ответил Сергей. — Лучше порадуйся, что служебные помещения строили на совесть. Главное добраться до склада с припасами. Хорошо я настоял, и мы собрали комплекты Судного дня. Жаль только, что на всех не хватит.

— Человек Картеля ничего не говорил о мощности заряда? — спросил я, судорожно вспоминая школьные уроки.

— Даже при сверхмалом все здание как карточный домик сложится, — прокряхтел Ханг, идущий где-то слева и сзади от меня. — Завалит, как потом выбираться?

— То, чем может завалить… — начал отвечать Сергей, но не договорил.

Покрытый грязью и слизью пол, поблескивающий в лучах фонарей, подпрыгнул, хлестнул по лицу и пошел волнами так, что меня перевернуло на спину. Голова запрокинулась будто от пинка невидимки, и в затылок врезалось что-то твердое. Воздух словно мгновенно выкачали, я дышал и не чувствовал вдыхаемого, в ушах зазвенела тишина. Прямо передо мной рухнула бетонная плита с точащими из нее металлическими прутьями, а из образовавшейся дыры в потолке ударил мертвый свет.

Приложило меня крепко. Была вспышка, после чего я потерял сознание.

Придя в себя и открыв глаза, я ничего не увидел, а вокруг висела звенящая тишина. Это сон, или я все-таки очнулся?

Пожелав встать, я не смог даже поднять голову. Вырубившийся организм начал поочередно включать системы и первой запустил нервную. Боль медленно нарастала, причем сразу во всем теле. Жутко жгло глаза, лицо и грудь — их будто облили серной кислотой, мерно пульсировала тупая боль в затылке, ныли ребра и зубы, наждачной бумагой драло горло. Все это было привычно настолько, что пришла мысль о том, куда я угодил: в Бездну к Живому ситу или в пыточную Баала, Тирана Проклятой инквизиции?

Когда я уже был уверен, что схожу с ума, кто-то взял меня за руку. Издалека начали пробиваться гулкие звуки, но слышал я их так же, как слышал бы на дне бассейна, не в силах понять, то ли действительно что-то слышу, то ли то просто моя кровь отдается в ушах биением сердца.

По крайней мере я мог думать и размышлять. А потому первым делом попытался вспомнить, что именно произошло: я общался с эльфийкой Фиттой, владелицей дома удовольствий «Седьмое небо»… Что было дальше? Я согласился перенести ее бизнес на Кхаринзу, она отошла, а со мной заговорил Бомбовоз. Мы собирались прыгнуть в Подводное царство, чтобы посвятить храм Спящим, и тут небо вспыхнуло мертвым сиянием… и Девятка объявила себя Бездной.

Это последнее отчетливое воспоминание.

Значит, я в Дисе?

— Очнулся! — сквозь вату в ушах пробился голос, знакомый вроде, но я не помнил, кому он принадлежит.

Попробовал подняться и застонал от боли. В ушах что-то треснуло, они словно прочистились, но треск не прекратился, напротив — усилился.

— Тише, тише, Алекс. Все в порядке, но ты пострадал. Не шевелись.

— Кто… это… — пропихнул я слова сквозь шершавое горло. Язык не слушался, он словно одеревенел, а воздуха не хватало, чтобы придать словам вопросительную интонацию.

— Частичная амнезия, — сказал второй, причем голос прозвучал с акцентом.

— Хайро. С тобой говорю я, Хайро Моралес, начальник службы безопасности твоего клана. Как называется твой клан помнишь?

— Про… буж… ж…

— «Пробужденные», верно, молодец! — искренне обрадовался Хайро. — Тогда молча слушай и не шевелись. Автодок делает свое дело, вот и пусть делает — лечит тебя. Жаль, нет медкапсулы…

— Какие уж тут капсулы! Воды питьевой мало! — в сторонке раздался голос третьего, и к своему удивлению я его узнал — говорил Вилли Брисуэла. — Ну не могли мы такое предусмотреть!

Что-то щелкнуло в мозгу, и когда Хайро начал рассказывать, как экстренно вытащил меня из капсулы, чтобы эвакуировать в подвал здания, я уже и сам вспомнил забытое. Ровно до момента, когда произошел ядерный взрыв.

— Судя по всему, это была древняя неуправляемая ракета довоенных времен, — сказал Хайро. — Нам повезло, потому что будь это управляемый дрон-бомбардировщик или ядерный дроид-камикадзе, нацеленный лично на тебя… Ладно, не буду рассусоливать о том, чего не случилось. Случилось же следующее. Бахнуло в сотне метров от базы. Отсюда из подвала сложно рассуждать о мощности заряда, но мы выжили, и это главное. — Его мерный голос убаюкивал, и с каждым словом, каким бы страшным оно ни казалось, я все больше успокаивался. — Здание, понятно, снесло к хренам собачьим, но ударной волной, по всей видимости, повредило несущие балки подвала, начался обвал, и что-то долетело до самого нижнего этажа. Здесь тебе не повезло — ты оказался ближе всех к обвалившейся плите перекрытия и отхватил светового излучения.

При этих его словах я мысленно ухмыльнулся. И в настоящем мире Нергал все-таки меня достал.

— Но все же Фортуна явно на твоей стороне, — издал смешок Вилли. — Стоял бы шагом дальше, и прибило бы насмерть.

— В общем, там, на месте, мы не стали разбираться, жив ты или мертв, рванули подальше от опасного места, — сказал Хайро.

— А я… Повреждения… Глаза… Я не ослеп навсегда? А радиация?

— С тобой все нормально, и автодока должно хватить, — ответил Хайро, но уверенности в его голосе не было.

— Учитывая радиационный фон в Калийском дне и до взрыва, во всех перекрытиях здания заложен слой антирадиационной защиты, — пояснил голос слева, и я узнал Сергея.

— Что… дальше… — спросил я.

— Йоши пытается наладить устройства связи, — ответил Моралес. — Нужно подать сигнал, что мы живы.

— Кому… сигнал…

— Союзнику. Надеюсь, скоро познакомишься с ним лично. А сейчас твоя главная задача — лежать и не напрягаться. Автодок делает все возможное, чтобы нивелировать отхваченные тобой радионуклиды, лечит ожоги, восстанавливает сетчатку глаза…

— Он… и… это… умеет?

— Это не «Домашний доктор», — ответил Вилли. Его голос звучал как-то преувеличенно бодро. — Армейский! Не медкапсула, но творит чудеса.

— До свадьбы заживет, — добавил Сергей.

Они замолчали, а я спросил то, что волновало больше остального:

— Наши… все… целы?

— Все целы, живы, здоровы! — так же бодро, как до этого Вилли, воскликнул Хайро.

— Трещит… у вас… там… что-то…

— Счетчик Гейгера, — ответил он, но я его едва расслышал.

Успокоенный, я начал проваливаться в темноту, но в подсознании заскребла подлая мыслишка, что мне врут. Если все живы, то почему я не слышал ни Ханга, ни Уэсли, ни остальных друзей?..

Следующее пробуждение было тоже нелегким. Вряд ли я проснулся оттого, что выспался — с моими повреждениями вообще было странно, что я в сознании. Меня разбудил жуткий зуд по всему телу. Почти по всему — чесались глаза, грудь и живот, а также плечи, руки, ноги, но только передняя часть. Тут же догадался почему — чесалось все, что попало под излучение. Видимо, автодоктор заживил ожоги и ускорил рост новой ткани, вот все и зудит.

Осторожно разомкнул веки, тут же их сомкнул из-за яркого света. Улыбнулся мысли, что мне не выжгло глаза и зрение восстановилось. Прищурился, пытаясь изучить обстановку сквозь ресницы. Где-то за стеной негодующе тарахтел счетчик Гейгера.

— Алекс? — Кто-то осторожно дотронулся до моего плеча, и я тут же зашипел от резкой боли. — Ох, прости, прости, бро, не подумал.

Слух вернулся в норму, я узнал Ханга и медленно повернул голову на голос.

— Живой? — просипел я.

— Живее всех живых! Ну ты горазд поспать! Оу-оу, не дергай рукой, тебе Йоши внутривенно какую-то хрень вливает.

— Хрень?

— Ну ты пятые сутки в отключке! Вот так Йоши кормит тебя и поит.

Зрение наконец пришло в относительную норму, перестроилось. То, что принял за яркий свет, оказалось всего лишь световыми индикаторами ползающего по мне автодока и лучом карманного фонарика в дальнем конце комнаты, бьющего в потолок. Не вставая я приподнял голову и увидел, что лежу на груде картонных коробок, а под голову мне положили свернутый валик моего же худи.

В маленькой комнатушке технического этажа со мной был только Ханг. Видимо, дежурил.

— Наши как?

— Наши в порядке, — ответил друг. Помолчав, добавил: — Не все, но в порядке.

— Кто?! — Я невольно дернулся, пытаясь встать, но Ханг прижал меня к коробкам.

— Не все успели спуститься, — сказал он и замолчал.

— Кто, Ханг?!

— Много работяг осталось наверху, в том числе из-за лифтов. Все не вместились, а за следующей партией лифт не вернулся. Не было к тому моменту ни лифтов, ни тех, кого нужно забрать.

— Парни?

— Ну ты сам видел, кто с нами спускался. Парни все целы.

Я обратил внимание на то, как он выделил слово «парни». Тиссы и Риты здесь не было, значит, речь о…

— Энико, — прошептал Ханг. — Обычно она остается у Томми, но в ту ночь из-за нашей операции в Стылом ущелье он отправил ее к родителям. Если бы она так и сделала, то все было бы в порядке, потому что семьи Дьюлы и Мэнни успели эвакуироваться. Но Энико пошла ночевать к подруге в самом дальнем крыле здания. Они не успели. В суматохе Дьюла вспомнил о ней, только когда увидел Томми. Думал, что дочь ночевала у него. Томми, как понимаешь, был уверен, что Энико с родителями.

— Как они?

— Землю грызли. Дьюла разбил кулаки о стену, потом начал биться лбом, но его оттащили. Йоши вколол ему успокоительного. С Томми хуже…

— В смысле?

— Хотел покончить с собой… — Ханг сглотнул. — Рванул туда, где обвалилась плита, кричал, что не хочет жить без любимой Энико. Его хватились поздно. Пока надевали защитные костюмы, пока бросились на поиски, он уже выбрался на этаж выше и сидел там. У него острая лучевая болезнь. С таким «Домашний доктор» не справится, а картриджи армейского на тебя ушли. Вся надежда на то, что нас скоро вытащат.

— А нас вытащат?

— Не знаю. — Я посмотрел на него, и он отвернулся. — Кали превращен в Чернобыль, я не знаю, кто в здравом уме рискнет нас искать. И будет ли искать вообще.

— Йоши наладил связь?

— Нет. Но безопасники шепчутся, что связь все же есть. Если это можно назвать связью…

— Ты о чем?

— Да хрен его знает, Алекс! Я уже запутался и не понимаю, где они врут, чтобы мы не паниковали, а где говорят правду. Вилли уверяет, что у него есть односторонняя связь с Медведем, и тот поможет. Но он уже три дня как подал сигнал, и ни хрена! Может, и нет никакого Медведя?

— Есть. — В комнату зашел Вилли, за его плечом показался Хайро. — И Медведь есть, и связь есть. Рад, что ты в порядке, Алекс!

— Как ты, парень? — спросил Моралес.

— Вы мне скажите.

— Устройство связи с Медведем не могло пробиться отсюда, — ответил за него Вилли. — А нас тут замуровало. Что не испарилось при взрыве, обрушилось, утрамбовалось и все это, считайте, залило слоем стекла. Дня три разбирали завалы посменно, пробивались наверх, пока выбрались на поверхность. Костюмов-то мало!

— И?

— Выбрались, подали сигнал, потом ждали. Не дождались…

Вилли вздохнул, повел плечами. В полумраке его чумазое лицо сливалось с тьмой за спиной. Он закатил рукав и показал браслет-коммуникатор неизвестной модели, который я уже видел. Выглядел он как расплавленный металл, который охватил руку и застыл.

— Устройство работает только на моей руке, поэтому я и пошел. Связь односторонняя, и на том конце никто не сидит, не ждет, проверяют раз в сутки. — Вилли посмотрел на Ханга. — А вам я сказал, что связь налажена, чтобы вы перестали паниковать. Ладно Томоши решил стать супермутантом, но ты-то куда полез?!

Даже в полутьме я заметил, как наливаются багрянцем уши Ханга. За стеной послышались чьи-то голоса, топот, но я в этот момент смотрел на друга.

— Ханг?

Он промолчал, и тогда ответил Хайро:

— Твой безмозглый товарищ решил поиграть в героя. Стырил костюм радиационной защиты, импульсник и поперся наверх. Знаешь зачем? Спасать тех, кто не успел спуститься.

— Я думал, что… — начал говорить Ханг, но был перебит.

— Ты не думал! — Вилли ткнул ему пальцем в грудь. — В том-то и дело, что ты не думал! Кого ты собрался спасать? Почти все Калийское дно превратилось в радиоактивную пустыню! Не осталось никого, кроме тех, кто спрятался на нижних уровнях подвала! И то не факт, что там народ выжил.

— Ладно, полегче, Брисуэла, — проворчал Хайро. — Дань памяти погибшим отдадим, когда сами спасемся, и только после того, как поможем тем, кого еще можно спасти. Параллельно будем искать тех, кто ответственен за атаку. Очевидно, что это Галлахеры, но нам нужны доказательства… — Он внезапно замолчал, обернулся и застыл.

— Ими уже занимаются, — раздалось за его спиной. — И Галлахерами, и выжившими.

В слабоосвещенной комнате я не сразу отыскал человека, которому принадлежит голос. Звучал он чуть хрипловато и трескуче, словно в плохо настроенном радио. Хайро и Вилли расступились, и между ними показался невысокий силуэт в серебристом скафандре.

— Здравствуй, Алекс, — сказал человек.

Он приблизился, чуть наклонился, посмотрев мне в глаза, и за забралом шлема я увидел лицо, известное всему миру.

— Я Майк Хаген, но ты можешь называть меня Медведь.