Дисгардиум 12. Единство-1

Глава 7. Я — Девятый

Услышав о том, что я, оказывается, «вложил в Спящих душу», я вздрогнул. Вспомнился Лорд Волдеморт, запечатавший осколки своей расколотой души в крестражи. Ни к чему хорошему для его личности это, как я помнил, не привело. Захотелось конкретики.

Видимо, подобные мысли пришли не только в мою голову.

— И что же это значит? — почесав подбородок, поинтересовался Серебрянский. Выдав протяжный зевок, добавил: — Поймите меня правильно, мистер Хаген, это звучит очень возвышенно и лирично, но хотелось бы понять…

— ДНК, — перебил его Хаген. — Представьте себе что-то подобное, только во вселенском инфополе — вроде как генетический код, только не тела, а личности в целом. Инициировав Спящих, Скиф стал частью этого пантеона богов. Привил им свою информационную ДНК.

— В единстве сила, — проговорил я, улыбнувшись, потому что все оказалось не так страшно, как я думал. — Получается, последователи Спящих тоже становятся частью чего-то большего?

— Вероятно, — ответил Хаген. — Теперь вы понимаете, почему все — буквально все! — завязано на Алекса? Спящие, пока не достигнут полной силы, не помогут нам с перемещением сознания. А для того, чтобы выйти на стопроцентную мощность, им нужен Скиф. Да, построить и посвятить храмы могут и жрецы, но не достаточно активировать всех пятерых Спящих. Понадобится кое-что, что в силах сотворить только инициал…

— Минутку… — перебил я, потому как пазл в моей голове не складывался.

Хаген замолчал, терпеливо ожидая моих слов, хотя, мне думалось, он знал, что именно я хочу спросить. Эта его черта поражала — предельная тактичность по отношению к собеседнику, уважение к чужой личности несмотря ни на что. Всегда. Она не объяснялась только тем, что я был важен для Хагена, эту его особенность подмечали все, кому удавалось с ним пообщаться — от стримера на очередном «Дистивале» до бывших его ассистентов, рассказавших о времени под его началом. И каким-то шестым чувством я догадывался, что он не играет, а на самом деле относится ко всем с уважением. Даже после того, как некоторые доказывали, что не заслуживают его уважения.

— Мистер Хаген, — заговорил я, когда сформулировал мысль. — Вы продолжаете настаивать, что без меня Спящим не выполнить свою миссию. Но разве обязательно нужен я, то есть Алекс Шеппард во плоти? Всем известно, что если я определенное время не появлюсь в Дисгардиуме, управление персонажем возьмет на себя ИскИн, и разве это не то же самое, что и я?

— Это не то же самое, Алекс, — покачал головой Хаген.

— Допустим. Но как вы тогда объясните раздвоение Дениса Каверина? Вот он, сидит с нами, и в то же время существует его копия в Бездне, так? Уверен, все, что я там пережил, не прошло мимо вашего внимания. Как минимум, вы изучили тамошние события, а потому знаете, что и моя копия сознания успешно действовала там, пока я находился в реале. Но вы же сами говорили, что скопировать сознание невозможно. — Я растерянно развел руками. — Не понимаю.

— Денис Каверин пережил клиническую смерть, — ответил вместо Хагена Серебрянский. — Мы тысячи раз посекундно изучали тот кейс, но только сегодня я понял, в чем его феномен, только сейчас все встало на свои места.

— Он умер, душа открепилась от тела, сознание перенеслось, вы его реанимировали, душа вернулась и перезаписала сознание? — выпалил я, чувствуя себя на уроке мистера Ковача.

— Если опустить технические детали, то да, так и есть, — улыбнулся Хаген.

Я уточнил:

— И Третий не имеет души?

— Этот вопрос вне моих познаний, — пожал плечами Хаген. — Может быть, она расщепилась на две. А может быть, в бета-мире, то есть в инфополе, душа не нужна. Или… бета-тестеры — просто слепки сознания? По сути, неписи?

— Получается, Третьего можно вернуть в тело? — спросил Иен. — В тело Дениса?

— Не надо в мое тело никого возвращать, — запротестовал Каверин. — Я этого Третьего знать не знаю!

— Ой ли? — вмешался дядя Ник, насмешливо глядя на Дениса. — Простая житейская логика подсказывает мне, что если у человека отнять руку, то он до конца жизни будет мечтать ее вернуть, так? А тут человек потерял часть себя — то ли сознание расщепленное у него, то ли сама душа. Скажи, мужик, у тебя после того случая не было ощущения, что тебе чего-то не хватает?

— Мне все время чего-то не хватает! — огрызнулся Каверин. — Отвалите, а? Встречусь с этим Третьим, сам решу, что делать!

Дядя Ник примирительно выставил перед собой руки ладонями вперед, а я спросил Хагена:

— А что тогда случилось со мной? Тот, кто оставался вместо меня в Бездне, точно был мной, я чувствовал это!

Хаген не ответил, лишь посмотрел мне в глаза, едва заметно улыбаясь, как смотрел мистер Ковач, когда ученик не мог ответить на вопрос, но учитель чуял, что ответ он знает, просто не может вспомнить или догадаться, а потому всегда давал время. Грег Ковач всегда делал так, чтобы его ученики думали, а не зубрили.

Майк Хаген, очевидно, владел таким же преподавательским навыком — я догадался сам.

— Из-за Спящих? Из-за них в Бездне всегда оставалась моя копия?

— Верно. Душа защищает разум от копирования, но если дать телу погибнуть, не позволив душе улететь в инфополе, можно сохранить копию сознания, а потом реанимировать тело и снова вселить в него душу.

И только когда Хаген замолчал, я осознал, что каждый раз, когда я выходил из Бездны в реал, я умирал. Пусть на секунды, не осознавая этого, но умирал. И убивали своего инициала, чтобы снова оживить, Спящие, взявшие под контроль мою капсулу.

— И то же самое произошло с Утесом? — вспомнив о персонаже Тобиаса, спросил я. — Но он даже не жрец Спящих…

— Нет, Спящие тут ни при чем, — ответил Хаген. — Утес — «угроза», а потому управление его персонажем перехватывал ИскИн. Или, что намного вероятнее, сам Нергал, державший через Утеса канал с Бездной открытым. Хочу заметить, Алекс, что мои возможности по наблюдению за происходящим в Бездне куда скуднее, чем ты думаешь. Время там несинхронно нашему, а сам бета-мир — не какая-то программа, запущенная на сервере, где всегда можно отследить логи или записи произошедших событий. Это часть инфополя. Чтобы попасть туда игровым способом, мне приходится погружаться через капсулу. Очень ненадолго.

— У вас там есть персонаж? — ошеломленно выдохнул я.

— Видел, там к небу солнце прибито? — ухмыльнулся Хаген. — Это мой персонаж класса «бог». Ничего не умеет, зато видит все, что происходит в мире. В мое отсутствие уходит в спячку. Вот и все мои возможности наблюдать за жизнью в Бездне.

— А что значит пробуждение Спящих? — задал я вопрос, который давно крутился у меня на языке. — Киран Джексон говорил мне, что за этим последует уничтожение мира и полная перезагрузка Дисгардиума. Мол, Спящие пробудятся, если мир накопит критическое число ошибок. Да и сами Спящие подтверждают, что с их пробуждением вселенная Дисгардиума исчезнет.

— И все последователи Спящих желают того, чтобы они не пробудились, и сон их был вечен? — едва заметно улыбаясь, задал Хаген риторический вопрос. — Ох, Алекс, хотел бы я сказать, что это лишь часть игровой легенды, часть лора, описывающая Спящих богов, над которой потрудился один талантливый, но крайне безответственный графоман из команды тех, кто сочинял все текстовые описания…

— Но это не так, — подал голос Зоран. — Насколько я знаю, до такого вы не стали опускаться, дядя Майк. Пробуждение Спящих действительно уничтожит Дисгардиум?

Хаген прикрыл глаза, кивнул:

— Критическое число каскадных ошибок мира, после которых вселенная сворачивается в изначальное Целое, объединившее Хаос и Упорядоченное. Время откатывается назад, и мир перезапускается — уже с исправлениями предпосылок того, что повлекло пробуждение. Для самих Спящих это именно так бы и выглядело: они осознали бы себя посреди инфополя в великом ничто, после чего снова отключились бы и увидели во сне новый зарождающийся мир.

— Такое уже было? — удивленно спросил Иен.

— Да, — ответил Хаген. — Вся история разумных Дисгардиума была реально прожита ИскИнами, просто очень быстро. Тысячи лет там пронеслись за считанные месяцы здесь.

— И, насколько я помню, — добавил Зоран, — все игровые описания, появляющиеся в интерфейсе игроков и NPC, создаются управляющим ИскИном. Подслушал как-то ваш с бабушкой разговор.

— И это верно, — кивнул Хаген.

— Но тогда о каком графомане вы говорите? — спросил Зоран. — Если все описания пишет управляющий ИскИн?

— Наверное, о Вове Картавом, — сказал я, вспомнив наконец имя автора, описавшего класс предвестник.

— Об одном из многих, Зоран, — ответил Хаген, покосившись на меня. — Разумеется, при разработке Дисгардиума мы не могли рассказать о том, где на самом деле будет находиться игра, как она будет управляться и что собой будет представлять этот мир. Поэтому мы наняли группу талантливых писателей.

— Вы наняли их, чтобы замаскировать крутость своих ИскИнов? — спросил Иен.

— Вроде того. Писатели продумали и создали для нас очень много текста, который в неизменном или преобразованном ИскИнами виде использовался на начальном этапе. Учитывая, что в Дисгардиуме заложено более десяти тысяч игровых классов, которые по нашей задумке должны эволюционировать и смешиваться между собой, создавая миллионы новых сочетаний, часть базовых классов была распределена по географическому признаку — к примеру, самураи предназначались для японского рынка, богатыри — для русского. Упомянутый Алексом Владимир по прозвищу Картавый был одним из таких писателей, но все же важнейшим из них.

Последнее предложение требовало пояснения, но Хаген промолчал. Тогда я спросил сам:

— Он знал, что Спящие — нечто большее, чем игровые боги?

— Вряд ли, — развел руками Хаген. — Но, скорее всего, догадывался, что дело нечисто, ведь был человеком въедливым и неглупым. Во всей той суматохе, которая сопровождала разработку и запуск бета-версии, он обратил внимание, что над функционалом Спящих работает целый департамент. Если бы он знал, что этот «департамент» — отцы-основатели компании в полном составе, то очень бы удивился.

— Так именно этот, как вы говорите, неглупый человек, сгенерировал моему предвестнику такие нелепые классовые бонусы и штрафы? — спросил я, очень живо вспомнив свои чувства в момент, когда мне присвоили класс предвестника автоматически. Как там было написано? «Русский рандом в действии…»

— Нет, это сделали мы, — возразил Хаген.

— Вы? — Вот сейчас я искренне удивился. — Только что вы сказали, что от моего персонажа зависит все, а теперь признаетесь, что умышленно наградили предвестника таким странным и нелепым набором бонусов и штрафов?

— Видишь ли, Алекс, нам нужно было замаскировать класс, понизить его ценность в глазах управляющего ИскИна, чтобы он не предлагался всем подряд. Грузоподъемность и объем инвентаря ценятся управляющим очень высоко, ведь на начальном этапе игры они позволяют качать персонажа быстрее, затрачивая меньше времени на фарм и продажу ресурсов. Харизма и удача, напротив, ценятся меньше, чем другие характеристики. Свойства навыков «спонтанный» и «разовый» тоже весят немного, и это позволило сбалансировать класс в глазах управляющего ИскИна. Владимир думал, что сгенерировал подбор бонусов, но это было иллюзией.

— Почему этот класс предложили мне? — спросил я. — Из-за Спящих? Или из-за Чумного мора? И раз уж вы сегодня даете ответы на все вопросы, объясните, для чего вы внедрили механизм «угроз» в Дисгардиум?

— Чумной мор, да… — задумчиво проговорил Хаген. — Нет, то, что ты получил Метку Чумного мора — не более чем случайность. Своего рода счастливая случайность, потому что без нее ты бы не добрался до Бегемота в Болотине.

— А если бы не Чумной мор? Как вообще можно было найти Спящих? В Болотине же не выжить никому на начальных уровнях.

— Найти Спящего можно было множеством путей, причем как соло, так и в команде, но локации, стартующие квестовую цепочку, не пользовались популярностью среди игроков. — По его ускорившейся речи и обеспокоенному застывшему взгляду, какой я частенько видел в Дисе у игроков, изучающих уведомления интерфейса, стало понятно, что он торопится. Когда его взгляд ожил, стал более осмысленным, Хаген заговорил быстрее: — Что касается механизма «угроз», то, думаю, его включение в игру очевидно. Во-первых, мы не хотели, чтобы инициалом стал не тот человек. Например кто-то, кто преодолел защиту «песочницы», проник в Болотину и нашел Бегемота.

— Как Магвай, — сказал я.

— Как Магвай, — подтвердил Хаген. — Во-вторых, механизм выявления и ликвидации «угроз» — это еще и саморегуляция мироздания, устранение имба-игроков, которые нашли какой-то баг и использовали его преимущество против остальных.

— Багов было много, — хмуро заметил Октиус.

— Помню, как бурлили наши форумы в первые годы! — с некоторой ностальгией произнес Иен Митчелл и с хохотом начал вспоминать заголовки: — Провал года! «Сноусторм» создал пшик! Ошибгардиум!

— Это было неизбежно, — признал Хаген. — Но в конечном итоге мы не ошиблись. Ни одна игра на тот момент и близко не приблизилась по функционалу к нашей — по той простой причине, что только наши капсулы взаимодействовали с мозгом игрока напрямую.

— Но почему бы просто не подождать? — воскликнул Иен. — Помнится, наш бессменный главный редактор Кларк Кац еще тогда в своей обзорной статье писал, что «Дисгардиум», безусловно, революция в играх, но очень и очень сырая, и вы слишком поторопились с релизом.

— Мы торопились, потому что близилась ключевая временная развилка, до которой мы должны были запустить Дисгардиум, — ответил Хаген. — Да, мы и сами были твердо уверены, что в игре выявится множество недоработок. Но они не станут критичными, потому что ядро мира и управляющий ИскИн, ставший своего рода незримым и неявным воплощением Дисгардиума, должен был исправлять ошибки, сглаживать шероховатости на ходу — причем в рамках игрового процесса. В рамках выслеживания и ликвидации «угроз». — Хаген улыбнулся. — Кстати, у тебя, Алекс, вовсе не самый высокий потенциал «угрозы».

— Что? — воскликнули мы с Иеном и Октиусом одновременно.

Даже Денис напрягся, удивленный, пробормотал что-то вроде: «Куда уж выше-то?»

Хаген поиграл желваками. Видимо, он снова был вынужден вдаваться в детали того, что считал несущественным, когда надо спешить. И все же он ответил, но, как ему свойственно, начал издалека:

— Хочу напомнить, что при разработке «Дисгардиума» мы во многом опирались на опыт «Ракуэна» — самой популярной до войны многопользовательской игры с погружением. Напомню, в конце двадцатых — начале тридцатых годов именно эта игра наиболее полно использовала возможности первых капсул погружения. «Ракуэн» создала независимая японская студия, но финансирование игра нашла только у нас. Локальные издатели не верили в успех проекта, ведь на тот момент капсулы погружения стоили, как бюджетный автомобиль.

— А вы поверили? — поинтересовался Иен.

— Я поверил, — ответил Хаген. — Мы вложились, а я отправился в Японию, чтобы контролировать разработку и запуск игры на месте. Собственно, оттуда и пошла система «угроз», когда один русский игрок стал кем-то вроде Скифа в Дисгардиуме: нашел предмет, поглощавший магические свойства других предметов, а потом еще и стал воплощение бога Балара… Хм, простите, это никому не интересные детали.

Я отвесил челюсть, подобрал ее и торопливо сказал:

— Постойте, наоборот! Это очень интересно! Тот предмет — это кирка? Первозданное кайло Хозяйки Медной горы?

— Оно самое, — кивнул Хаген. — Мы внедрили историю Ракуэна со всем его наследием в историю Дисгардиума, на этом настоял Егор — тот самый русский игрок, нашедший кайло. Потом он стал первым президентом «Сноусторма». Проблема с возвышением варвара Гора, персонажа Егора, была в том, что никто не мог ничего ему противопоставить. Многие пытались, конечно, но лишь понесли огромные потери, что, разумеется, на пользу проекту не пошло. Именно Егор предложил механизм «угроз» для Дисгардиума и он же дал градацию, где Z — минимальный уровень «угрозы», а S — максимальный. Да, высший потенциал «угроз» в Дисгардиуме — не A, а S. Это пошло от системы оценок в японских школах, а также из японских видеоигр, и распространилось по всему довоенному миру. После войны многие страны потеряли самобытность, и этот культурный феномен позабылся.

— Помню-помню, — сказал Серебрянский. — S — это вроде пятерки с плюсом в школе моего детства.

— Но весь мир считает, что Скиф — топовая «угроза»! — воскликнул Иен.

— Из тех, что видел Дис — так и есть, — ответил Хаген. — К тому же никто из нас не верил, что появление «угрозы» S-класса вообще возможно. Это уровень даже не бога, а демиурга — создателя миров. Или разрушителя. Скиф, даже активировав всех Спящих и став Ядром Чумного мора, никогда бы этого не смог.

— Неважно, какой у меня потенциал, — пробормотал я. — Мне другое интересно. Меня столько раз могли уничтожить! И тогда плакали бы ваши планы! Но никто и пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь.

Хаген промолчал, а ответила мне, к удивлению всех остальных, Дениза Ле Бон:

— Если бы тебя уничтожили, Алекс, это значило бы, что ты не тот, кто нам нужен.

— Вам? — удивился Иен. — А вы какое отношение…

— Самое прямое, — прервав его вопрос, обворожительно улыбнулась женщина. — Но я пока сохраню детали в тайне, милый мистер Митчелл. К делу это отношения пока не имеет, но в свое время вы, конечно, узнаете, какова моя роль в происходящем.

После такого ответа Иен смутился, повисла неловкая пауза, которую нарушил дядя Ник:

— Давайте тогда поговорим о наших ролях, мистер Хаген. Вы нам объяснили, что именно в таком составе у нас наибольшие шансы помочь Алексу добиться цели, что так работает синергия — в прямом значении этого слова или в том, в каком его понимает ваш нейроинтерфейс. Еще вы сказали, что мой племянник — Девятый. Что значат эти номера?

На лице Хагена проявилось облегчение — кажется, он посчитал, что мы наконец перешли к делу. Заговорил Майк еще быстрее, но я невероятным образом почти полностью предугадывал его слова, а потому легко понимал сказанное. Не иначе, еще какой-то его талант.

— Первый — это центр синергии, — начал говорить Майк Хаген. — Я — инициатор проекта, его фундамент, от меня идет отсчет. Моя главная роль: лидерство, постановка задач, координация между всеми нами и, конечно, полное финансирование и обеспечение безопасности. Все это важно, но, как понимаете, ничего не стоит без вас. К сожалению, мой интерфейс не показывает, в чем конкретно заключается роль каждого из вас, но я могу предположить.

Сделав паузу, он заговорил о дяде Нике:

— Второй, Николас Райт, станет капитаном моей яхты.

— Этой яхты? — несколько удивленно спросил дядя Ник.

— Именно этой, мистер Райт. Как вы уже заметили, она не совсем, скажем так, земного происхождения, но то совсем другая история. Находясь на этой яхте, «Пробужденные» встанут на лунную орбиту, что защитит их от всех земных угроз и позволит сосредоточиться на Дисгардиуме до финала миссии. Ваше присутствие не только как капитана, но и как родного дяди Алекса, возможно, придаст ему моральных сил.

— А как же Леонид? — вспомнил я о пилоте, которого мы уже выбрали.

— Леонид Фишелевич пройдет курс регенерации конечностей и реабилитации в медицинском отсеке яхты, после чего станет вторым пилотом. Остальные из Семерых останутся здесь же — готовить и координировать неграждан и диких в час икс.

Еще одна пауза, во время которой Хаген перевел взгляд на Третьего — на Дениса Каверина:

— Мистер Каверин, как уже обсуждалось, поможет Скифу в Дисгардиуме и, скорее всего, в Бездне. — Потом он кивнул Четвертому. — Мистер Серебрянский тоже останется на яхте. Во-первых, как доктор высочайшей квалификации, уже знакомый с представленным здесь медицинским оборудованием. Во-вторых, как ученый, который будет изучать механизм переноса сознания на месте, если таковой случится. Думаю, подобных случаев у мистера Серебрянского здесь будет предостаточно.

Это прозвучало мрачновато, учитывая, что происходит при переносе. Я подумал, что речь идет о моем, похоже, неизбежном возвращении в Бездну.

Хаген перешел к Пятому — Иену Митчеллу.

— Не совсем уверен, в чем именно будет заключаться роль мистера Митчелла, но, думаю, все же — в его основной деятельности. Мистер Митчелл обеспечит достоверное освещение происходящего со Скифом и Спящими, постепенно проливая свет на то, что ждет людей…

— Вы о тех зловещих инопланетянах, которые хотят нам устроить выбраковку? — иронично спросил Иен.

— Воде того, — без тени улыбки кивнул Хаген, после чего посмотрел на Денизу Ле Бон, Шестую. — Мисс Ле Бон, как самое узнаваемое лицо на планете, вместе с Алексом станет лицом грядущей рево… обойдемся пока более мягкими формулировками — грядущих событий. О них говорить пока рано, но за ними последуют глобальные гражданские реформы.

— Что делать мне, мистер Хаген? — спросил Седьмой, Гай Бэррон Октиус.

— Тебе, старый друг, уготована роль, о которой при нашей первой встрече заикалась Йована. Тогда я перебил ее, но сегодня ты знаешь, в чем предстоит участвовать человечеству. Ты станешь куратором отбора из этого временного отрезка, и выбор тебе придется делать из чемпионов Демонических игр.

Куратором отбора? Временного отрезка? Я не понял ни орка, ни гоблина из того, что сказал Хаген, но Октиус лишь молча кивнул.

Хаген переглянулся с Восьмым — внуком великой Йованы Савич.

— Зоран, на тебе развитие твоей компании. «Первая Марсианская» сейчас выглядит как небольшой стартап с десятком патентов и двумя сотрудниками, но от нее зависит столько, что… — Хаген тяжело вздохнул. — Жаль, что я не могу рассказать тебе всего.

— Расскажете — не сбудется, — проворчал Зоран. — Знаю.

— Но кое-что я сказать могу, — сказал Хаген. — Твоя главная задача, как я вижу, это развитие нейроинтерфейса, который поощряет людей оставаться людьми при любых обстоятельствах. Людьми, Зоран! Ты меня понял?

— Я вас понял, дядя Майк.

— Хорошо. — Хаген поднялся из-за стола. — Роль Девятого, Алекса, всем вам известна. У него есть еще одна, но о ней говорить пока рано. На этом встреча объявляется закрытой, всем спасибо.

Все встали и направились к выходу, я тоже поднялся, но Хаген меня задержал:

— Алекс, с тобой мы не закончили. Кое-что я хочу сообщить тебе наедине, а потом я приглашу остальных «пробужденных» — нам нужно будет принять непростые решения.

Когда все разошлись, Хаген некоторое время изучал что-то в своем интерфейсе, предоставив меня самому себе. Я, не ожидая от приватного разговора с ним ничего хорошего, тихонько сидел за столом, меланхолично поглощал доставленный дроидом стейк из мраморной говядины и думал, пытаясь как-то структурировать и применить к себе чудовищный вал информации, полученный от Хагена.

Разум отсеял всю ту фантастику, что наговорил отец-основатель «Сноусторма», по двум простым причинам: в ближайшей перспективе это меня это никак не касалось — раз, я не поверил Хагену до конца — два.

Да, сегодня я поверил во многое, в том числе в то, что он рассказал мне об эксперименте, через который пришлось пройти ему и его друзьям. Но инопланетяне, которые хотят нас то ли уничтожить, то ли подчинить — это слишком. Хватило мне в последние дни и без того мистики, взять хотя бы вроде того же Исмаэля Кальдерона, одержимого самим Люцием.

Итак, мне нужно вернуться в Дис и активировать всех пятерых Спящих. Это было нереально до появления Девятки, и нереально еще больше сейчас, когда Девятка стала Бездной. Впрочем, мне не привыкать.

Девятку мне не достать. Она где-то в Небесном плане, куда доступа смертным нет. Что мне остается? Строить храмы и посвящать их Спящим у нее под носом, так? Параллельно агитировать разумных не верить в нее, а верить в Бегемота и Тиамат с Кингу. Как-то так. Ничего сложно. Раз плюнуть.

Видимо, мне не обойтись без помощи Третьего и, скорее всего, остальных бета-тестеров. Для этого нужно вернуться в Бездну, а для того, чтобы туда попасть, надо сделать Первое убийство в инстансе на Террастере.

Пассажирские перевозки по направлению «Дисгардиум — Бездна» отменили после переселения Девятки в Небесный план, ведь, как я понял, ее глашатаи, также известные как Разорители, теперь разгуливают по Дису.

Ну, допустим, я спас бета-тестеров, обратил их в последователи Спящих, и они даже сохранили свои трехсоттысячные уровни, что дальше? А вдруг они не захотят мне подчиняться? Вдруг они возжелают власти? Все-таки после десяти тысяч лет жизни в бета-мире крыша поедет у кого угодно…

Нет, что-то с идеей похода в Бездну не то. Но что еще делать? Искать Ушедших, авось помогут? Или пытать счастья на Меазе? В Подводном царстве? Призывать князей Преисподней на битву с Девяткой?

Я хмуро взглянул на остатки недоеденного стейка. Неужели настоящий? Из мяса реальной коровы? Сто процентов — животные жиры ни с чем не спутать, для наших рецепторов вкуснее ничего природа не придумала со времен охотников на мамонтов.

Потом я раздраженно посмотрел на Хагена. Чего он там замер? То торопится, то по полчаса рассказывает то, о чем никто не спрашивал, чтобы забыть о вопросе, на который отвечал. Сколько ему реально лет-то? Вспомнил: восемьдесят шесть. В таком возрасте пенсионеры активно верят в загробную жизнь, или играют в гольф, или путешествуют, или… Да черт побери, откуда мне знать, чем они занимаются? Факт в том, что Майк Хаген явно занимался не тем, чем они.

Дав эмоциям схлынуть, я взял их под контроль. Ясно, чего я такой раздраженный. Посмотрел бы я на того, кто после таких новостей не занервничал бы! Да любой бы потерял спокойствие и полез бы на стену! Вот я, молодец, не полез. Сижу, вот, ковыряю серебряной вилкой стейк, смотрю на самого влиятельного человека на планете, а в панорамном иллюминаторе в это время голубеет Земля…

Я зевнул, прикрыв рот, но Хаген услышал, вспомнил обо мне. Что-то кому-то прошептав — видимо в имплантированный наушник-микрофон, — он сел напротив, сложив руки перед собой.

— Прости, Алекс, очень много процессов завязано на мне. Все, отключаюсь от лишнего. Я в твоем распоряжении. Если у тебя еще остались вопросы, задавай. Иначе, боюсь, в ближней перспективе такого шанса тебе не представится.

— Вопросы есть, но они такие… — я покрутил рукой в воздухе, — неважные.

— У нас есть около четверти часа до того, как здесь появится еще кое-кто. Давай потратим это время на неважные вопросы.

— Хорошо. Когда я только стал «угрозой», я писал в поддержку, но ответы получал от кого-то другого. Кано, Рейден, Джексон Бриггс или Соня Блейд — как он только не подписывался. Уже позже, познакомившись с Кираном Джексоном, я был уверен, что переписывался с ним. Но сейчас…

— Это был Деметриус, — перебил Хаген. — Это не человек, это мой виртуальный помощник. Вот уже более полувека он мой самый близкий друг, а потому изрядно перенял от меня манеру общения. Он тебе и отвечал, перехватывая твои письма до того, как они достигали серверов техподдержки «Сноусторма». А подписывался он именами героев моего любимого файтинга. Так назывались видеоигры, Алекс, где у персонажей стояла простая цель — набить друг другу морду. — Он с ностальгией в голосе добавил: — Та игра называлась «Смертельная битва».

— Если отвечал Деметриус, то кто помогал мне в игре? Помню, ради меня даже изменили функционал инстансов…

— Конкретно в том случае Деметриус спустил от моего имени задачу Кирану. В дальнейшем, естественно, что после инициации Спящих я особенно внимательно следил за тобой и направлял отдельных сотрудников компании, чтобы принимали нужные нам решения. В том числе оберегал тебя. Слив информации о личности «угрозы» — не редкость в «Сноусторме», но я не мог допустить, чтобы раскрыли тебя. Поэтому Джексон скрутил несколько голов, пожелавших тебя раскрыть раньше времени, и среди них были его друзья. Сам понимаешь, это в его глазах не прибавило симпатий к тебе, а уж после того, что ты наговорил и натворил, Киран спал и видел, как тебя низвергают.

— Но почему такой человек не стал частью вашего проекта? Знал ли он об истинной роли Спящих?

— Нет. Киран был полезным на своей позиции, несмотря на все свои слабости. Он успешно уравновешивал все разнонаправленные силы, бурлящие вокруг Дисгардиума: правительство, аристо, игроки, сотрудники, акционеры… Но в какой-то момент появилось еще две, и с ними Киран не справился.

— Две?

— Да. Ты и Арто Менфил. С тобой все понятно, ты следовал своим путем, путем, которого Киран боялся больше всего. Ведь ты собираешься строить новое: культ Спящих, с усилением которых должны были сдать позиции или пасть Новые боги и новый мир. О втором Киран, конечно, не знал, но подсознательно догадывался, у него всегда было хорошо развито чутье на неприятности. Во все времена революционно новое требовало снести, разрушить старое. А это больно. Думаешь, ткачи радовались, когда Эдмунд Картрайт изобрел ткацкий станок, заменяющий работу сорока человек?

— Не улавливаю аналогии.

— О, ты уловишь, — усмехнулся Хаген. — В свое время. Вот увидишь, если осуществишь задуманное, тебя будут не только превозносить, но и проклинать. Невозможно сделать счастливыми всех, да и нет у нас такой цели. Помни: наша цель в выживании человечества.

— А кто такой Арто Менфил? То есть я знаю, что он стал новым директором «Сноусторма», но откуда он взялся?

— Арто — ставленник ваалфоров, — ответил Хаген так просто, словно речь шла о том, как давно он знает Менфила. — Его возможности сравнимы, а то и превосходят мои, он очень опасен.

— Как он вообще попал в «Сноусторм»?

В этот раз Хаген ответил не сразу, словно взвешивал, можно ли ответить искренне, или лучше что-нибудь солгать.

— Это условие договора между отцами-основателями и Хфором.

— Это…

— Да, это ваалфор, курирующий землян. Он отслеживает все, что не в интересах его расы и Дро-Рага — так называется галактический Совет Старших рас. — Выдав эту совсем уж фантастическую информацию, Хаген выдохнул. — В общем, Арто Менфил — пешка инопланетян. Хфор догадывался, что мы в «Сноусторме» что-то затеваем, но не мог просто убить нас — за четверть века мы стали фигурами столь значимыми для вселенского баланса, что наше исчезновение не пройдет бесследно. Поэтому он потребовал, чтобы в состав акционеров компании вошла ООН, которая на две трети состоит из ставленников Менфила. Сам Арто при этом вошел в совет директоров «Сноусторма». Именно он инициировал проект «Оптимизация», завязанный на особые негражданские капсулы и Чумной мор. Надеюсь, твой друг Уэсли учтет, чем опасна нежить для неграждан?

— Думаю, учтет, — ответил я. — Особенно после того, как вы его исцелите. Погодите, вы сказали, что убийство миллиардов неграждан было идеей Менфила?

— Это произошло много после того, как я отошел от оперативного управления, поэтому сказать, чьей идеей было «оптимизировать» население — самого Менфила или его хозяина, я не могу. Мне неподвластна логика и мораль ваалфоров, но по тому, что я знаю — они нам абсолютны чужды.

Вздрогнув, я вспомнил слова легата Ангел о неких покровителях «Элиты», которые могущественнее, чем правительство. Может быть, она имела в виду Менфила?

— Вам что-нибудь известно о связи Менфила с «Элитой»? — спросил я. — Или с Магваем?

— Известно, — не стал отрицать Хаген. — Менфил покрывал их, когда они служили старому Ядру Чумного мора, и обещал покровительство после, надеясь с их помощью вернуть в Дисгардиум Чумной мор. У Фэна Сяогана были проблемы с Триадой — он перестал выполнять свои обязательства. Триада прислала Фэну бронзовый перстень с иероглифом «четыре». Согласен, театрально, потому что захоти верхушка Триады убить Фэна, ему бы не присылали перстней, а просто послали бы киллера. Но Фэн испугался и обратился к Менфилу, а тот решил вопрос кардинально — собрал всех тщательно скрывающихся голов дракона и офицеров на космической яхте и отправил их в незабываемое путешествие к Солнцу.

— Значит, «Элита» — люди Менфила.

— Именно так, и тебе придется поломать голову, как вам с Полидевком их держать на коротком поводке. И все же учти, что легаты Чумного мора — это такие же, как ты, Алекс, ребята из низов, кто ухватил удачу за хвост, но немного потерял ориентир. Для них не все потеряно, и, если ты убедишь их драться за тебя, Менфил ничего с ними не сделает.

— Почему вы так в этом уверены?

— Помнишь, что такое Демонический пакт?

— Конечно.

— Нечто подобное мы заключили с Хфором. Арто Менфил не станет вредить твоим союзникам, как я, к примеру, не вмешивался, когда Магвай и Айлин были в шаге от того, чтобы тебя ликвидировать. Таковы условия договора.

Это напомнило мне то, как действовали боги в Дисгардиуме — руками смертных. Эта идея, а также слово «договор» всколыхнули в моей памяти события, связанные с Небесным арбитражем. Если я верно понял то, что мне рассказало Ядро, Нергал заманил Арбитров в бета-мир, поэтому они исчезли из Дисгардиума. Однако незадолго до того, как Утес угодил в Бездну, а Нергал вытащил через него Небесный арбитраж, Полковник пытался призвать Арбитра, чтобы дать клятву верности «Пробужденным», и никто на его зов не явился. Почему?

Я спросил об этом Хагена, и он ответил сразу, словно изучал вопрос.

— Небесный арбитраж, визуальное воплощение управляющего ИскИна Дисгардиума, уловил возмущения в ткани реальности незадолго до того, как Утес попал в Бездну, и принялся вычислять, каковы причины явления, и чем оно грозит Дисгардиуму. Поэтому он завис и не реагировал на зов игроков.

Тут я вспомнил, что так и не узнал судьбу Вовы Картавого. Его приглашение заглянуть в Оренбург в кафе «К Михалычу» я воспринял слишком лично — учитывая мое одиночество в песочнице.

— В одном из писем от вас… или Деметриуса мне написали, что Вова Картавый больше не с нами. Что с ним случилось?

— Ничего особенного, — пожал плечами Хаген. — Он заработал большие деньги в «Сноусторме» и перед запуском Дисгардиума вернулся в родной город. Купил то самое кафе, о котором он тебе писал. Пил, кутил, угощал друзей, сыпал деньгами и одаривал всех вокруг подарками. Через год деньги кончились, друзья испарились, а вдохновение его покинуло. Творческий человек не смог жить с этим и ушел сам…

Отодвинув от себя тарелку со стейком, я взял бутылку с газировкой, скрутил крышку, но сразу пить не стал, засмотревшись на планету в иллюминаторе — с белыми прожилками облаков, синевой океанов и смутными очертаниями континентов. До чего же маленькой она кажется отсюда, до чего же хрупкой.

— Не верится, что там, среди людей, живет инопланетянин расы, которая готова нас уничтожить, — задумчиво произнес я, посмотрел на Хагена. — Или не живет?

— Тот, о ком ты спрашиваешь, не живет. Он делает «выем» — то есть вытаскивает нужного человека в свое пространство, когда ему нужно. Но среди нас и правда есть нелюди. Инопланетяне. Один из них, например, создал первую в мире криптовалюту, и знаешь зачем?

— Конечно знаю, мистер Хаген, — улыбнулся я. — Я же спец по инопланетянам и криптовалютам! Он хотел заработать?

— Вроде того, только не денег. Ему для возвращения к себе не хватало вычислительных мощностей, вот он и мотивировал миллионы землян поделиться. Они майнили биткойн, а он использовал их ресурсы для расчета гиперпрыжка.

— То есть знаменитый, но загадочный Сатоши Накамото…

— Не человек, — кивнул Хаген. — Разумеется, у меня нет доказательств, потому что я и сам прочел об этом в одной книге. Не буду говорить в какой.

Я кивнул, понимая, о чем он. Говорить о той книге нельзя, иначе… Иначе нас опять попробуют стереть.

— Но если Сатоши улетел к себе, то о ком вы говорили?

— Например, о нашей общей знакомой. — Обернувшись, Хаген попросил: — Мисс Ле Бон, прошу.

С легким шелестом пространство за его спиной развернулось, и оттуда вышла Дениза Ле Бон. Невозмутимо поправив вечернее платье, слегка задравшееся на роскошных бедрах, она села рядом со мной.

— Алекс, — сказала она. — Сейчас ты кое-что увидишь, но не пугайся.

Предупредив, она положила свою руку на мою и закрыла глаза. Ее очертания поплыли, задрожали, как меняется картинка в струях горячего воздуха, оплывает, но не безобразно, а так, словно внешность Денизы начали стирать, а под ней обнаружилось истинное лицо.

И оно было прекрасно. Это лицо принадлежало расе, которую так часто выбирают девчонки и аристо в Дисгардиуме — слегка заостренные уши, сияющие платиновые волосы, будто подсвеченная изнутри кожа, покрытая узором татуировок. Дениза сидела, но даже так я заметил, что она прибавила в росте сантиметров десять.

— Вы эльф! — благоговейно пролепетал я, бесцеремонно потрогал ее лицо, убеждаясь, что это не иллюзия.

Она стерпела это, а я не мог прийти в себя — напротив сидит настоящая инопланетянка!

— Нет, Алекс, — без тени улыбки возразила она. — Я роа. Меня зовут Илинди.

— Роа? — повторил я.

— Да, так мы себя называем. Но если тебе хочется, можешь считать меня эльфийкой. Неслучайно эльфы Дисгардиума так похожи на нас — отцы-основатели «Сноусторма» сделали так из-за меня.

— Но зачем? И зачем вы вообще здесь, на Земле?

— У меня особая миссия.

— Миссия? — Меня хватило лишь на то, чтобы глупо переспрашивать.

— Да. Я подтверждаю все, что рассказал Майк. Знаю, тебе очень тяжело поверить, но, к сожалению, это правда.

Она вернула себе прежний облик Денизы Ле Бон, после чего добавила:

— Алекс, я не преувеличу, если скажу, что от тебя зависит будущее и моей расы. Но раскрывать детали не стану, и без того на тебе огромный груз. Всему свое время.

Она взяла меня за голову, притянула к себе и поцеловала — в глаза, в щеки, в губы. Мое лицо вспыхнуло, по телу прокатилась волна жара, а эльфийка-роа Илинди уже отстранилась и исчезла в складке пространства.

— Не удивляйся этой маленькой демонстрации, — подал голос Хаген. — Илинди кто-то вроде… Скажем так, я вижу смоделированное будущее, а у нее способности более возвышенные — среди своего народа она считается кем-то вроде оракула. Она не раскрывает мне многого, но знает о тебе что-то, из-за чего давно хочет помочь тебе хоть как-то. Узнав, что попала в синергию Девятерых и встретится с тобой, Илинди сразу потребовала от меня, чтобы я не препятствовал ей в ее намерении раскрыться.

Я помотал головой, потрогал себя за лицо, все еще ощущая жаркие поцелуи существа, родившегося на другой планете и выросшего под светом чужой звезды. Прекраснейшего существа, рядом с которым хотелось находиться вечно.

Похлопав себя по щекам и ущипнув за руку, я обратился к отцу-основателю:

— Мистер Хаген, скажите, что мне это не почудилось!

Он засмеялся, но как-то невесело:

— У меня было такое же чувство, когда Илинди мне открылась. Нет, Алекс, Дениза Ле Бон — на самом деле роа Илинди. — Отсмеявшись, он озабоченно посмотрел на данные у себя в интерфейсе и, поиграв желваками, сказал: — На этой возвышенной ноте предлагаю перейти к делу. Сейчас я приглашу твоих друзей, введу вас всех в курс дела, и вам нужно будет принять решение.

Через некоторое время в кабинет вошли мои соклановцы. Осторожно озираясь, они заняли места за столом и застыли деревянными истуканами, боясь согнуть спины. Еще бы, в присутствии самого Хагена!

Справа от меня села Рита, слева — Эд. Далее по часовой стрелке расселись Ханг, Тисса, Тобиас, Томоши и Уэсли, который замкнул круг и оказался возле Хагена.

Тот поднялся и поздоровался с каждым поименно. Потом запнулся, глядя на двери, и через мгновения оттуда вышел Денис Каверин. Постояв на пороге, он прошел к столу и занял последнее свободное, девятое, место.

Мои друзья его не узнали, ведь Каверин, в отличие от Магвая, был абсолютно непубличным. На меня обратились вопрошающие взоры, но я промолчал. Волосы на руках вздыбились из-за предчувствия, что Хаген сейчас сообщит что-то ужасное.

Отец-основатель «Сноусторма» встал за моей спиной и обратился к остальным:

— Ребята, то, о чем я намереваюсь вас попросить, дело настолько опасное, что я бы отдал все, что имею, лишь бы этого не делать.

— А вы отдайте нам и не делайте! — предложил Уэсли. — Необязательно все состояние, мистер Хаген, хотя бы часть.

Томоши покраснел и отодвинулся от него, словно хотел показать, что он не имеет ничего общего с этим некрасивым и наглым толстяком.

— Ценю ваше чувство юмора, мистер Чоу, — сказал Хаген. — Уверен, оно еще не раз поможет Алексу и другим вашим друзьям не потерять самообладания в трудные моменты. При условии, что вы согласитесь на мое предложение.

— Мистер Хаген, — не выдержал Денис, зевнув. — Колитесь уже, что у нас за проблемы и трудные моменты, в чем опасность и все такое. Ладно я, но ребята точно не выдержат вашу манеру лить из пустого в порожнее.

После этих слов все ошарашенно уставились на него, но Каверину было все равно, а Хаген не обиделся. Напротив, заговорил взволнованно и торопливо, принимая упрек Дениса:

— Да-да, конечно. По поступающим ко мне данным я вижу, что Сверхновая богиня Бездна, благодаря своим кошмарным глашатаям, получила огромный приток веры. В любой момент она может убрать команду выхода из игры, включить в Дисгардиуме ускоренный в пятьсот раз режим бета-тестирования и режим окончательной смерти.

Сказанное моим друзьям было сложно понять, даже когда Хаген объяснил:

— Вы не сможете выйти из Дисгардиума, а потому на решение всех задач у вас будет максимум сорок часов. Когда они истекут, а скорее всего, даже раньше ваши мозги начнут плавиться, и вы умрете. Умрете здесь, в настоящем мире, а в том — с ненулевой вероятностью продолжите жить. Однако жизнь там станет конечной — в бета-режиме при падении уровней ниже нуля персонаж умирает навсегда.

— А на хрена нам вообще туда идти? — округлил глаза Ханг. — В чем идея? То есть я понимаю, мистер Хаген, что раз вы просите, значит, это важно. Вы ради нас даже в ядерные завалы сунулись и на яхту вашу всех наших перетащили, но ради чего?

— Нам нужно активировать всех Спящих, — ответил я. — Если мы этого не сделаем, весь мир в труху. Это если коротко. Кому будет интересно, я потом расскажу подробно, но сразу предупреждаю, что вы или скажете, что у меня крыша протекла, или просто не поверите, что, впрочем, то же самое, потому что…

— Алекс! — прикрикнул Денис, и я заткнулся. — Они поняли.

— Мы поняли, — сказала Рита, взяв меня за руку.

— Поняли, — повторила Тисса. — Мир в опасности, спасти его можно с помощью Спящих. Они не просто игровые боги, они что-то намного большее. Я знаю. И я помогу Алексу.

— И я, — поддержала ее Рита.

— Даже не думайте, что я вас отпущу одних, — сказал Эд. — Кто ваши косяки будет разгребать? К тому же у меня там одно дело незавершенное осталось! Да и башню нужно достроить.

— Тебе — башню, а мне — с Подводным царством разобраться до конца, — сказал Ханг. — Да и как там Ортокончик без меня? Он же с голоду сдохнет!

Томоши поднялся, поклонился:

— Гирос поможет Скифу во всех начинаниях.

— Ну тогда и меня записывайте, — вздохнул Уэсли, посмотрел на меня обреченно: — Я тебе говорил, Шеппард, что ты мне сразу не понравился? Одни проблемы у меня от тебя!

Тобиас промолчал, упорно разглядывая свои ногти. Я хотел его окликнуть, но Хаген взял меня за плечо, слегка сдавил его, и я ничего не сказал.

— Я в теме, — просто сказал Денис Каверин. — В клан ваш записаться по понятным причинам не могу, но последователем Спящих стать не откажусь.

— Кто это? — не выдержал Эд и ткнул кулаком меня в ребро. — По каким еще понятным причинам он в клан наш идти отказывается? С чего вообще решил, что мы его приглашали?

— Это Дэка, — сказала Рита и протянула ему руку. — Приятно познакомиться с легендой Диса, мистер Каверин!

Денис польщенно проворчал, что не такая уж он и легенда, куда ему до молодых да ранних Скифов, Краулеров и Бомбовозов, но руку Рите пожал с удовольствием. Еще и поцеловал.

Тобиас поднялся, хотел что-то сказать, но не сказал, снова сел, махнул рукой:

— Черт с вами. Я, правда, не знаю, зачем я вам, мой Утес все равно в Бездне пропадает, а у меня родители, вы видели… — Он запнулся, сглотнул. Его глаза покраснели, голос дрогнул. — Болеют… А если со мной что-нибудь…

— Мистер Ассер, — обратился к нему Хаген. — Обещаю, что ваш отец будет исцелен. И… это касается всех: при любом исходе семья каждого «пробужденного» не будет ни в чем нуждаться до конца жизни. А теперь нам лучше поспешить. Есть вероятность того, что Бездна закуклит мир — закроет Дисгардиум не только на выход, но и на вход! Такое может произойти, если она решит довольствоваться малым — то есть только неписями.

Всей группой мы поспешили в кают-компанию, где полдня назад я встретил всех друзей и родных. Сейчас она пустовала — наших родных увезли на Землю.

Оттуда мы свернули в коридор и в самом его конце вошли в дверь, за которой выстроились два ряда капсул. Возле одной, стоя на коленях, копошился Йоши, за спиной которого стоял Сергей.

Пересчитав капсулы, я злорадно улыбнулся. Ну конечно Хаген знал заранее, что все мои друзья согласятся! Количество капсул совпадало с числом игроков на борту! А потом одернул себя — логично быть готовым к любому исходу, потому и капсул столько, сколько нужно.

Увидев нас, Сергей шагнул навстречу.

— Готово, мистер Хаген, — отчитался он. — Йоши перенес профили со старых капсул ребят, так что все должно пройти без сучка без задоринки. Осталась капсула мистера Каверина. Йошихиру как раз заканчивает.

— Спасибо, мистер Юферов, — кивнул Хаген. Он посмотрел на девчонок, развел руками: — Как видите, никакой приватности здесь нет. Поэтому прошу вас выйти из зала, дать возможность мальчикам погрузиться первыми.

— И мужчинам, — пробасил Ханг.

Рита обняла меня, шепнув на ухо: «Увидимся на Кхаринзе!» — поцеловала и ушла вместе с Тиссой.

Мы с парнями и Денисом встали в круг и договорились, что встретимся на острове, а в Дарант за Дэкой смотается Краулер.

И разошлись по капсулам. Хаген нас уже покинул, пожелав удачи. То же самое сделали Сергей и Йоши.

Раздевшись, я залез в свою капсулу — без определенной марки, но выглядевшей так, что в сравнении с этой моя премиальная, оставшаяся дома, выглядела корытом рядом со стиральной машинкой. Наверное, это какие-то новейшие опытные образцы, созданные специально для Хагена.

— Готов, Алекс? — спросил девичий голос ИскИна.

— Готов.

— Три, два, поехали! — задорно объявил он, и меня залило интра-гелем.

Дис, принимай.