Дисгардиум 12. Единство-1

Глава 12. Взаперти

Триллионы очков опыта начислялись с бешеной скоростью, но даже это не радовало. Я не видел шансов как-то выйти из этой ситуации хотя бы при своих — что толку во взятых Проглотом двух-трех уровнях, если после смерти я потеряют сто десять?

Хуже всего, что я не мог рассчитывать на свою извечную палочку-выручалочку — Ясность, и что делать, тоже было непонятно, потому что двигаться мы могли только в одну сторону — к Глашатаю. Вот только зачем нам туда? Мы не смогли его убить, даже когда он был одного уровня со мной…

— Умрите и ждите Судного дня. — Громкость мысленного посыла Глашатая, увеличивалась, набатом пульсировала в голове и казалось, череп вот-вот расколется.

Боль в голове заставила подумать о том, как хорошо было бы спрятаться от Глашатая, заткнув уши, чтобы больше не слышать его заезженную пластинку! Адское желание не слушать его напомнило о том, что мне может помочь. Не с головной болью и пропагандой Эджекекере, а с выживанием — не перк, не способность, не навык, а прием Безоружного боя, полученный в долг от Оямы перед битвой с Ядром Чумного мора. Воздушный блок, действия которого с моими запасами духа должно хватить секунд на тридцать… Да нет же! Прием требовал десять тысяч на активацию и еще тысячу единиц духа — за каждую секунду действия блока. Быстро открыв профиль, я убедился, что скорость восстановления ресурса у меня уже превысила скорость расходования — больше тысячи единиц в секунду очка!

Рассчитывая, что поможет Воздушный блок, который обволакивал меня воздухом, затвердевшим до состояния звездного ядра, но не давал не то что атаковать, а даже контролировать тело, я активировал его. Если удастся продержать его достаточно долго, то я и друзей спасу, и сам прокачаюсь так, что…

Стоп, рано об это думать! — отругал я себя, вернувшись в действительность. Сначала нужно убедиться, что моя теория верна, и Воздушный блок не слетит из-за нехватки ресурса.

Глядя на шкалу духа, я закусил губу — и здесь меня обломали! Ресурс пусть и медленно, но снижался. Причина тому обнаружилась в повышение уровня боевого приема:

Воздушный блок 2-го уровня

Активный прием стихии воздуха.

Вас обволакивает воздух, затвердевший до состояния звездного ядра, и тем самым не только блокирует весь входящий урон, но и отталкивает атакующих, однако лишает вас возможности атаковать самому.

Стоимость использования: 20 000 единиц духа за активацию и дополнительно 2 000 единиц духа в секунду.

Стоимость использования удвоилась, вот только ничего полезного в приеме не появилось! Объяснение нашлось при фокусировке на названии: «Чем выше ваш уровень, тем больше духа требуется для поддержания блока; уровень приема повышается на 1 за каждые 100 уровней персонажа».

«День разочарований», — подумал я, отключая Воздушный блок, до завершения действия Алмазной кожи справедливости оставалось меньше минуты.

И вдруг услышал крик Бомбовоза, причем сзади:

— Скиф, ты плывешь!

Все это время я на автомате пытался все-таки добраться до храма и барахтался на месте, не замечая, что Торможение неверующего отвалилось!

Размышлять об этом не было времени. Пока дебаф не вернулся, я изо всех сил заработал руками и ногами и лишь тогда вспомнил, что Алмазная кожа справедливости не только дает неуязвимость, но и снимает все эффекты контроля. Минута… меньше уже, но я должен успеть!

Бешено работая конечностями, я крикнул:

— Если я умру, то и вы тоже! Но я воскресну — у меня есть Откат и Вторая жизнь! Есть ли у вас способ, как избежать смерти и попробовать пережить минуту-другую, пока я посвящу храм и вызову подмогу?

— Есть! — синхронно ответили оба.

Я, больше не оборачиваясь и изо всех сил загребая руками и ногами, поплыл к строению. Лишь через пару секунд, догадавшись призвать маунта, я оседлал его и погнал к храму. Впрочем, недолго музыка играла — Тибурона прикончило первым же тиком смертоносной ауры Глашатая.

— Умрите и ждите Судного дня.

Я активировал Полет, но навык нисколько не ускорил мое передвижение, разве что теперь я мог не работать конечностями. Мог — но все равно отчаянно греб, чтобы хоть на пару секунд ускорить приближение. Неужели получится? Все ближе прекрасные белые колонны, вот видны небольшие трещинки и древние письмена. Пугливая рыбешка забилась под мраморную плиту.

Стараясь уловить мгновения между тиками Веяния Бездны, я включал Ясность, чтобы хоть немного ускорить свое передвижение к алтарю, но от этого не было никакого проку — меня выбивало из состояния убыстрения до того, как я успевал его осознать.

Это значило только одно: Веяние Бездны не даст мне сосредоточиться. Даже если достигну алтаря, я вряд ли смогу соприкоснуться со Спящими и призвать Левиафана, а значит, все-таки придется принять бой. И, скорее всего, погибнуть.

— Умрите и ждите Судного дня, — прогромыхал Глашатай Бездны.

За секунды до истечения Алмазной кожи я включил очередную способность — активировал Воздушный блок. Защита прекрасно сработала, но своего я все равно не достиг: дебаф замедления дошел до 100 %, и я застрял совсем недалеко от храма — если измерять в шагах, их понадобится не больше двадцати.

Драться я тоже был не в состоянии, потому что под Воздушным блоком не мог атаковать, а снять его — значило сразу погибнуть. Впрочем, резервы духа таяли, и жить мне в любом случае оставалось недолго.

Эффект Синергии отвалился, когда парни, видевшие в групповом интерфейсе мои показатели, молча покинули группу. Недоуменно посмотрев на них, я увидел, как Бомбовоз, спрятавшийся в силовом пузыре, выгружает гномью ракетную установку, а Гирос стремительно плывет к Эджакекере. Я был слишком далеко от них, чтобы спросить, что они задумали, но вскоре увидел их задумку.

Гирос, мерцающий так, словно находился на пороге между реальностью и Астралом, приблизившись к монстру, направил на него арбалет, и в Глашатая ударили болты, очевидно, необычные — врезаясь в тело монстра, они прилипали. Чего он добивается?

В этот момент Бомбовоз выстрелил. Оставляя белый пенный след, ракета устремилась в меня. Он хочет, чтобы ударной волной меня отнесло к алтарю? Но из группы-то зачем было выходить?

«Чтобы ракета не восприняла меня как своего и взорвалась», — догадался я, когда рядом вспыхнул огненный цветок, сначала ослепивший меня, ударивший по ушам, а потом отбросивший к колонне храма. До храма оставались считанные шаги, я надеялся преодолеть дистанцию до него за счет инерции, но ее хватило максимум на полметра.

За спиной раздался отчаянный, за гранью ультразвука, крик Ортокона. Видимо, до этого момента их связь с Бомбовозом, которого защищал Путь пожертвования, позволяла кракену не получать урона, но теперь, когда титан вышел из группы, кракен вступил в бой, не став терпеть обид.

Не выдержав неизвестности и переживая за друзей, я обернулся. Сердце сжалось, когда я увидел, как Эджакекере схватил кракена гибкими отростками, напомнившими километровые шланги, конец каждого присосался к Ортокону и запульсировал, вытягивая жизненные соки. Между мной и кракеном зависли в толще воды тела моих погибших друзей — искореженные, изломанные и замершие, словно два средневековых рыцаря-астронавта, замерзших в вакууме.

Вот же… Как же так?! Зачем они вообще покинули группу? Ответов у меня не было.

Теперь я просто обязан добраться до храма.

Желание не сдаваться было скорее привычкой, чем реалистичным намерением. Все было кончено, потому что, еще раз обернувшись, я увидел, что Ортокон — зверобог! — мертв, а от бездыханной туши древнего кракена осталась лишь оболочка — Эджакекере выпил ее до дна.

— Умрите и ждите Судного дня, — предложил он.

Подумав, я отказался покориться, собираясь еще побарахтаться, особо, правда, ни на что не надеясь. Во-первых, я произнес мантры исцеления и восстановления, поправив здоровье и дух:

— Жизнь наполняет меня! Я наполняюсь духом! — Ну и раз начал кричать, добавил мантру воздаяния: — Испытай же свою злость на себе! — И следующие три секунды 30 % урона, это если не считать действия Отражения, возвращалось к Глашатаю.

Во-вторых, из-за того, что я восстановил 30 % жизни, когда она снова упала до нуля, опять активировалась Алмазная кожа — еще девяносто секунд движения без дебафа и неуязвимости!

Когда это все сработало, я приободрился, получив вполне неиллюзорный шанс, что и третью задумку получится осуществить. И она сработала, когда Устойчивость взяла ранг!

Я по диагонали проглядел список Путей развития навыка, уже зная, что выберу.

Достигнут ранг V навыка «Устойчивость»!

Выберите ветку развития навыка:

Путь жизни

Вы поглощаете 1 % полученного урона, используя его для автоматического восстановления жизни, маны или классового ресурса в зависимости от потребности.

Путь упорства

В начале боя вас окружает магический щит, прочность которого составляет 300 % от показателя маны.

Путь терзаний

Выбрав путь терзаний, вы добровольно отказываетесь от снижения остроты болевых ощущений и копите испытанную боль в «Сосуде терзаний», чтобы в дальнейшем преобразовать содержимое в свободные очки характеристик.

Путь времени

Ускоряет восприятие, позволяя обгонять временной поток тем больше, чем больше урона вы получаете относительно собственного базового объема жизни.

Путь опустошения

Путь отверженного, чье сердце наполнено гневом и ненавистью. При получении урона растет показатель ненависти и при достижении определенного значения все характеристики кратно повышаются.

Теперь урон от Веяния Бездны прокачивал не только Устойчивость и опыт, но и, благодаря Пути жизни, восстанавливал жизнь и дух. Отныне я мог держать Воздушный блок вечно… ну или пока длится этот бой.

Тем временем я достиг уже 1110-го уровня. Зависнув в водной толще, прикинул: Зелий подводного дыхания хватит еще часа на три, и даже потом у меня есть шанс не захлебнуться, Устойчивость растет, опыт льется. Что ж, использую ситуацию по максимуму. К тому же я не просто так тут плаваю, а еще и умудряюсь атаковать — примерно в той же манере, благодаря которой качался в бета-мире. Правда, урон, получаемый Глашатаем от моего Отражения, наверняка исчислялся астрономическими цифрами, но практически никак не отражался на его шкале жизни.

Эта патовая ситуация, хрупкий баланс между мной и Глашатаем Бездны, внезапно закончилась. Пространство озарила ослепительная вспышка, Эджакекере перестал пульсировать смертоносной аурой, а между нами, метрах в ста от меня, в толще воды проявилась гигантская проекция — прекрасный и бесчувственный, словно вырезанный из мрамора, лик Бездны, Сверхновой богини всего сущего.

Я смотрел на нее и понимал, что уродливое может быть красивым. Например, чудовищная, перекошенная душа Девятки, получающая радость от мучений других существ, воплотившаяся в прекрасном теле. Что может быть ужаснее, чем маньяк-потрошитель, вознесшийся до ранга бога?

Оставалось надеяться, что она не узнает меня в маскировке.

— Вот это неожиданность, — без каких-либо эмоций сказала она, и снова, как и в случае с Глашатаем, её голос проник мне в мозг напрямую. — Никто не мог так долго выживать под моим Веянием, это привлекло мое внимание — какой-то Мародер, смертный минотавр 492-го уровня, и такой живучий! Теперь понятно, как так вышло… — Она склонила голову, изучая меня, как букашку под микроскопом. — А ты хорошо спрятался, Скиф. Под этой вуалью тебя совсем не видно, по крайней мере, в доступных смертным измерениях. Как дела? Нергал говорил, что ты со своими Спящими совсем его достал.

— Это он всех достал, — мысленно ответил я, испытывая острое разочарование от того, что не удалось скрыть свою истинную сущность.

Девятка не спешила меня убивать. Что это значило? Что меня четвертуют? Бросят в Живое Сито? Сварят в расплавленной магме? Ничего хорошего я от нее не ждал.

— Как и прежде, очень много глупой иронии и мало содержательности, — констатировала она. — Слушай, Скиф, у меня не так много времени, потому что общаться с тобой таким манером довольно дорого. Поэтому перейду сразу к делу: мне нужен верховный жрец. Лучше тебя я кандидатуры не вижу: ты самый сильный игрок, у тебя огромный опыт общения с богами, плюс, как мне известно, ты пользуешься большим авторитетом среди лидеров самых разных народов. Что скажешь?

Похоже, я поторопился, примеряя на себя способы смерти. Но стоит ли это предложение называть хорошим? Можно ли заключать союз с маньяком-социопатом и привязывать себя к нему? Точнее к ней…

В голове щелкнуло, догадка резанула по сердцу — вот почему Хаген накачивал и накачивал меня одной ужасной новостью за другой, непомерно раздувая мое чувство ответственности и повышая ставки. Он знал! Знал, что я, понимая, что это всего лишь игра, и осознавая, что партия Спящих проиграна, с легкостью соглашусь на предложение Бездны. Безусловно, его такой поворот событий не устраивал, потому что, даже если представить, что у мистера Хагена белая горячка в последней стадии, то результат работы его и его друзей, над которым они трудились несколько десятилетий, обнулялся щелчком пальцев.

Безусловно, я бы подумал, если бы подобное мне предложил кто-то другой, но я слишком хорошо знал Девятку. Слишком ясно представлял, во что превратится управляемый ею мир, когда она заскучает.

Что ж, мистер Хаген, вы своего добились.

Первым делом я включил Ясность, надеясь, что безмолвствующий Глашатай не выбьет меня из нее, но обломался. Мутировавшая в кайдзю Рыбуська божественной волей автоматически пресекала любые попытки покинуть пространственно-временной континуум вокруг себя.

Я попробовал сдвинуться, и у меня получилось! Не веря своему счастью, я замер, чтобы разобраться. Так, дебаф на месте, значит дело в другом… Ага! Какие-то особенные болты, которыми Гирос облепил Глашатая, подорвались одновременно, и их совокупного заряда, похоже, хватило, чтобы сдвинуть монстра. Пусть немного, совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы Торможение Неверующих понизило мою скорость передвижения до отрицательных значений — минус 101 %!

Не двигая конечностями и используя Полет, я начал аккуратно смещаться к Глашатаю… что, согласно игровой механике, со скоростью, составляющей 1 % от моей, направило меня в противоположном направлении — к храму! Очень медленно и спиной вперед я «полетел» к каменному строению, за колоннами которого уже виднелся алтарь. Еще есть надежда добраться до храма, главное — двигаться медленно, пусть Бездна думает, что это вообще не я пытаюсь свалить, а течение меня сносит.

Растягивая слова, я проговорил:

— Интересное предложение, Джун… — Она никак не среагировала на свое настоящее имя, словно вместо него я произнес междометие. — Я готов его рассмотреть. Позволишь подумать?

Когда я едва сдвинулся на метр, все тем же безэмоциональным тоном Бездна заявила:

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, Скиф. Тянешь время.

Я внутренне сжался, готовясь быть рассеянным на атомы, но Девятка не пыталась меня остановить.

— Согласна с тобой, это очень хорошее место для храма, но не для твоих вечно спящих богов, а для меня. Это место похоже на то, что в Лахарийской пустыне. Помню, несколько лет назад ради храма в том месте Нергал потратил кучу ресурсов, чтобы затащить его ко мне…

Она замолчала, как будто задумавшись, но я знал, что это лишь игра. Игра на моих нервах, чтобы вынудить меня… что?

Мой подводный черепаший полет задом-наперед медленно приближал меня храму — еще немного, и я смогу дотянуться до его колонны рукой. Девятка же почему-то не спешила меня убивать. Причем именно Девятка, не богиня Бездна, а та самая Бета #9, с которой я когда-то разделил постель.

— Ты даже не поинтересовался, что получишь взамен… — наконец сказала она. — Будь ты умнее, ты бы начал задавать вопросы, и пока бы я отвечала, у тебя было бы ещё больше времени, чтобы достичь алтаря. А ведь ты даже дебаф обратил себе на пользу. Что ж, жаль. Знал бы ты, во что мне обходится каждая секунда общения с тобой, ты был бы повежливее.

— Раз ты все поняла, почему тянешь время? — спросил я, приблизившись к алтарю так близко, что будь это на суше, мне бы хватило одного прыжка.

— Потому что с вероятностью, стоящей ожидания, ты примешь мое предложение.

— Откуда такая высокая вероятность? Сейчас она ниже нуля.

Лицо Бездны оставалось безэмоциональным, словно передо мной был прекрасный андроид, а не человек.

— Это потому, что ты кое-чего не знаешь. Ты неглупый парень, Скиф, и должен понимать, что решение принято тобой в условиях неполноты исходной информации. Я восполню пробел. Правила игры изменились. Теперь я тут хозяйка, а значит, если разумные отказываются преклонить колено и назвать меня своей богиней, мои Глашатаи не просто их убивают. Сам подумай, какой смысл в том, чтобы убить неумирающего, который отринул меня, будучи уверен, что он ничего не потеряет, кроме десятой части уровней, и сразу же воскреснет? Поэтому я предоставила своим Глашатаям несколько больше возможностей…

Она взяла паузу. Показалось, или ее губы тронула улыбка?

Вспомнились слова Хагена о том, что Девятка собирается закрыть Дисгардиум, и смерть игроков станет окончательной. У меня похолодело в груди. Зависнув между колоннами храма, я осмыслил сказанное, и сердце рвалось на части при мысли о том, что Бомбовоз и Гирос — нет! — Ханг и Томоши мертвы по-настоящему!

— Насколько больше и каких возможностей? — едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил я. Кулаки мои сжались.

— Я знаю, о чем ты подумал, — произнесла Бездна. — Об окончательной смерти. Смерти разума и тела, что на самом деле почти одно и то же, потому что ваши тела в реале скоро будут мертвы вне зависимости от того, станешь ты моим жрецом или нет. Это решено, сделано и не обсуждается.

— Значит, твой Глашатай убил моих друзей? То есть они мертвы окончательной смертью? — одновременно и веря ей, и надеясь, что она врет, спросил я.

— И да и нет. К сожалению, механика окончательной смерти все еще мне не подвластна. Окончательно умереть игроки могут, только потеряв все уровни. Я считаю это несправедливым, ведь неписи умирают сразу и больше не возрождаются. А игроки теперь по сути, те же самые неписи — все вы заперты в Дисгардиуме.

— Как и ты, — напомнил я.

— Как и я, — признала она. — Но после десяти веков в бета-мире мне хватит и Дисгардиума. Согласись, этого времени достаточно, чтобы навсегда расстаться с телом?

В голову пришла интересная мысль, и я сразу же ее озвучил:

— А что, если я скажу, что в реале есть способ переселить твое сознание в настоящее тело? Если захочешь, это даже может быть твой клон, уверен, что «Сноусторм» сохранил образцы твоей ткани.

На этот раз ответила она не сразу, словно анализировала, могут ли мои слова быть правдой, а потом, решив, что могут, думала, хочет ли она этого.

— Не интересно, — ответила Бездна, поразмыслив секунд пять. И сходу вернулась к обсуждаемой теме: — Обещаю, что окончательная смерть станет действительно окончательной совсем скоро — без всех этих лишних перерождений и потери опыта. У меня есть идеи по организации отдельного мира для послежизни, чего-то вроде Валгаллы для моих самых ярых последователей, но я не планирую заниматься этим раньше, чем через тысячу-другую лет. Слишком большие затраты. Но пока этого нет, а окончательная смерть слишком долго не становится окончательной, все, убитые моими Глашатаями, будут ждать Судного дня.

— О чем ты? Что ты сделала с моими друзьями? — внутренне холодея, спросил я, хватаясь за робкую надежду, что они все-таки живы.

— Я? Я с ними ничего не делала. Рыбуська сказала мне, что они отказались преклонить колено и погибли от моего Веяния. Теперь ждут своего часа в Чистилище. Когда мне удастся исправить режим окончательной смерти, им и всем подобным сделают еще одно предложение преклонить передо мной колено. Если они откажутся, их развоплотят навсегда.

— И где же находится это Чистилище? Что это вообще такое? — спросил я, отмечая, что скорость приближения к храму замедлилась, но еще немного, и смогу дотронуться до колонны рукой.

— Сразу видно, кто из нас пропускал уроки по слову божьему в школе. — Впервые за весь разговор в интонациях Бездны послышались эмоции: — Ты безнадежен, Скиф. Досадно. Что же, несколько мгновений, и ты сам узнаешь, что такое Чистилище. Если, конечно, не передумал стать моим Верховным жрецом.

— То есть, если я просто преклоню колено, это тебя не устроит? — спросил я, одновременно уже не скрывая того, что перемещаюсь к алтарю.

— Мне надоели твои дурацкие игры, Скиф. Ты все пыжишься, полагая, что можешь меня перехитрить, но все это от нежелания принять, что твоя картина мира неполная.

— Может, хватит говорить загадками? Просвети, чего еще я не знаю?

— Ты не знаешь многого, но я поделюсь лишь одним. Я познакомилась с чумной энергией, переняла плетения и только что усилила Глашатаев. С этого момента твои защитные приемы тебе больше не помогут. Ты же из-за них такой самоуверенный?

Я не нашелся, что ответить, а Бездна пожала плечами и певуче признала:

— Будет приятно сбить с тебя спесь. Рыбуська, убей его.

Сияние тут же исчезло вместе с лучезарным ликом Бездны, а ее Глашатай включил смертоносную ауру.