Дисгардиум 12. Единство-1

Интерлюдия 2. Деспот

Со времен Демонических игр демон Деспот, сын великого князя Преисподней Диабло, нигде и никогда не изнывал от тоски так, как на Кхаринзе.

Скучно было без Скифа. Без Скифа было скучно.

Опостылел адский покер с сатиром Флейгреем и суккубой Негой, надоел алкоголь, до бешенства раздражали туповатые смертные.

От нечего делать Деспот развлекался, отлавливая в джунглях местного ящера-переростка по имени Монтозавр, которого смертные почитали чуть ли не за бога. Деспот таких богов мог бы разматывать сразу по несколько штук: гигантизм и примитивная сила — не повод называть себя богом.

Тридцатиметровый зверобог иногда огрызался, иногда Деспот позволял ему ухватить себя, а потом крошил клыки и выжигал плоть ящера прямо изнутри пасти, но чаще всего умудренный опытом ящер просто сбегал в свое карманное измерение. Неизвестно, кому он там жаловался, но обычно после этого появлялся незримый великан, создание Хаоса, и давал Деспоту такого пинка под зад, что задница потом ныла несколько часов. Впрочем, демона это не останавливало, он продолжал травить ящера — по-другому время не убьешь, ведь все остальные смертные были… ну да, смертными, а оттого хрупкими.

Вообще, так безрадостно Деспот не чувствовал себя со времен поражения в Демонических играх. Но даже тогда, если не считать понижения в звании, в Преисподней его жизнь не сильно изменилась. Да, сначала была участь рядового инстиги в худшей когорте худшего легиона, потом — медленное выгрызание своего места под солнцем посреди унылых пыльных пейзажей Вортема, что западнее Очага, и, наконец, восхождение в центурионы, должность трибуна и долгожданное легатство. В общем, скучать не приходилось, ведь всегда было чем заняться.

А потом в его жизни снова появился Скиф, его соратник поневоле, и тогда, в резиденции Белиала, когда Деспот снова увидел смертного в образе тифлинга, что-то в нем надломилось. Ведь, если бы не Скиф, быть Деспоту по сей день развоплощенным. А кто бы и что ни говорил, но умение быть благодарным — не чувство благодарности — у Деспота было развито повыше многих. Это его качество одинаково высоко ценили как рядовые бойцы, так и командиры. Особенно те, кто видел в нем лишь еще одного бастарда великого князя.

С момента изгнания ни разу Деспот не пожалел, что потерял бессмертие и угодил в Дисгардиум. Со Скифом было весело — вокруг соратника все время что-то происходило.

Приключения на Южном полюсе — у-у-ух! Насыщенно, ярко и прекрасно — хоть сейчас используй как слоган рекламного ролика для демонических туров в Дисгардиум! Знакомые Деспота из той жизни, пытаясь вырваться из обыденности, иногда заключали договор со смертным чернокнижником, а потом возвращались, полные впечатлений и как правило с хорошим кушем. Но, Деспот был готов поставить на это все хао Преисподней, никому из них не довелось пережить даже частичку того, что пережил он со Скифом за короткое время.

После победы на Ядром Чумного мора Скиф ушел в свой мир и исчез на четыре дня, а когда появился… это уже был не соратник Деспота. Это был мешок с мясом и костями, без тени разума во взгляде и с пустой телесной оболочкой. Душа же затерялась явно не в этом мире — Деспот ее не чуял.

С того дня Деспот неотрывно стоял истуканом у кладбища возле безвольной оболочки соратника, печально взрыкивал и не давал никому приблизиться. Кто бы ни подходил к телу: хоть друзья Скифа из другого мира, хоть неумирающие слабаки-рудокопы, лесорубы, рыбаки; хоть глупые смертные дикари вроде тех же троллей, троггов или кобольдов — всех Деспот отпугивал и изгонял прочь.

Бездушного демона ужасал вид беззащитной плоти Скифа — каждый мог в любой момент, просто наступив на горло или перекрыв дыхательные пути, отнять жизнь соратника. Скиф, конечно, неумирающий, но береженого демоном и вселенная бережет.

Над такой слепой преданностью посмеивались другие демоны — вытащенные Скифом из небытия сатир Флейгрей и суккуба Нега.

— Не дури, Деспот, — как-то сказал ему продажный сатир-алкоголик. — Скиф неумирающий, ничего с ним не случится! Пойдем лучше в адский покер перекинемся?

Деспот ему чуть рога не оторвал — не за эти слова, а просто так. От тоски. И чтобы развлечься.

Чтобы отвлечь Деспота, Нега включила все свои таланты очарования и соблазнения, но пост он так и не покинул. Да и после лучших демониц Преисподней потрепанная суккуба Деспота как-то не прельщала.

В самый первый день смертный Ояма, наставник Скифа по безоружному бою, подошел проведать ученика. Деспот, горюя, не обратил внимания, кому принадлежит легшая на него тень, угрожающе грог-х-рнул, смертный шевельнул пальцем, и демона унесло компактным смерчем куда-то на другой остров.

Там Деспот узнал, что остров называется Менгоза, и он был перенесен Бегемотом вместе с Кхаринзой, как колонизированная «пробужденными» территория. Теперь оба острова, как объяснил Спящий, мерцали — периодически меняли свои координаты в Бездонном океане.

Ояма больше не возвращался, большую часть времени занимаясь тренировками. Деспот слышал, что мастер взял в ученики группу подростков и категорически запретил демону обижать их.

От неумирающих друзей Скифа жители Кхаринзы узнали, что душа Скифа заперта в междумирье, доступ куда есть только у клана неумирающих «Дети Кратоса». Деспот свел одно с другим и понял, почему Ояма спокоен — для смертного старца, множество веков бороздившего Астрал, разделение души и тела было обычным делом. Потому он спокойно ждал, когда ученик вернется в свое тело.

Новые ученики Оямы были по большей части из диких племен, населявших остров, но затесались туда и пара гоблинят, и даже один дерзкий и агрессивный гобник по имени Коляндрикс. Гобник достал Деспота тупыми требованиями, завуалированными под вопросы и просьбы:

— Э, черт, ты чей? С кем ты, а? Ты че, потерялся?

— А че руки такие длинные, ты че, не пацан?

— О, чертила, а дай рога поносить?

— Слышь, демон, а ты за Бегемота слыхал? Че думаешь, вернется его протеже или так и останется овощем?

Деспот, не смевший перечить Ояме, сдержался с большим трудом. Себя же он утешал оправданиями, что он пообещал Скифу никого здесь не жрать, и теперь просто держит слово.

Однажды гобник явился с огромной папиросой в зубах, за его спиной маячила группа самых отмороженных учеников Оямы — три сутулых тролля, четыре трогга с дебильными рожами и парочка кобольдов.

Явно красуясь перед ними, Коляндрикс вальяжно подошел к Деспоту, шевельнул ушами и протянул папиросу демону:

— Дыхни не в падлу, а, дай прикурить, во имя Спящих!

Тот осклабился и дал прикурить — аккуратно, но все же адское пламя лишило Коляндрикса не только одежды, но и всей растительности на теле. Для гобника это стало таким ударом по репутации, что от обиды он стал тренироваться круглые сутки. Мечтал, по всей вероятности, обучиться приемам и техникам и наказать гнусного демона. А Ояма был настолько рад старательности Коляндрикса, что обучил того технике Воздушного пасодо’бля — убийственного танца, позволяющего противостоять множеству противников одновременно.

Деспота этот факт оскорбил до глубины несуществующей души — Скиф пробился в ученики к легендарному гранд-мастеру с невероятными трудностями, его душа блуждает в междумирье, а Ояма берет в ученики кого ни попадя, словно забыв о Скифе, и обучает это отребье убийственным техникам!

В общем, в эти дни все и всё раздражали Деспота, а больше всего — неумирающий смертный Гирос, один из друзей Скифа, который мог затаиться в Астрале и атаковать оттуда. Он действовал на нервы Деспота своей шустростью и всегда успевал проявиться рядом с телом соратника, чтобы быстро, но низко поклониться и тут же исчезнуть. Хуже того, Гирос стал примером для смертных, и теперь они, остановившись на безопасном расстоянии, били поклоны издалека.

Поначалу Деспот метался тенью и прогонял их, подозревая каждого в вероломстве и желании прикончить соратника. Демон не спал и не ел, боясь сомкнуть глаза даже на минутку.

Нервы демона натянулись до предела, когда с легкой подачи другого друга Скифа, воина-титана Бомбовоза, смертные стали не только кланяться, но и прикладывать правую руку к виску, что, в понимании этих дурачков, было равнозначно демоническому удару кулаком в грудь. То есть эти идиоты таким образом как бы отдавали Скифу честь.

Несуразность жеста взбесила Деспота так, что он перестал церемониться. Друг ты, соклановец или эльф тебя разбери кто Скифу, а шататься возле беззащитного соратника не смей! Демон отлавливал всех подряд и через тени отправлял куда подальше.

Недовольство произволом демона зрело, и в конце концов работяги Кхаринзы взвыли. Деспот не давал им пройти мимо, из-за чего им приходилось делать крюк через джунгли. Нытики пожаловались Спящему, и тот явился разобраться с излишне ретивым демоном.

Бог, приняв облик обычного человека, крепкого невысокого светловолосого мужчины лет сорока, посидел рядом с демоном, ставшим жрецом Спящих, и, заглянув в самое нутро, в самые потаенные мысли Деспота, сообщил странное:

— Отец будет тобой гордиться, демон.

Деспот рассмеялся — искренне, от всей несуществующей души:

— Скорее Хаосом обернется Упорядоченным, чем великий князь Диабло простит меня, одного из многих отпрысков-бастардов, о, ужасающий, но справедливый Бегемот…

Посмотрев на Бегемота, совсем не ужасающего, а выглядевшего как смертный, Деспот смутился и запнулся.

Спящий слабо улыбнулся:

— Первые разумные, дикие и ограниченные, ни за что не поверили бы в добрых богов. Наши имена и эпитеты — с тех времен, когда мы ужасали, кошмарили, требовали жертвоприношений и при необходимости были безжалостны.

— Вот и отец мой всегда говорил, что сначала ты работаешь на репутацию, а потом она — на тебя, — согласился демон, вздохнул тяжело, выдыхая пламя. — Вот только моя репутация уже уничтожена.

— Отец будет тобой гордиться, — повторил Бегемот. — А сейчас оставь Скифа и проведи время с соплеменниками. О моем инициале не волнуйся, я за ним присмотрю. Осталось недолго.

— Так вот почему здесь появлялась жрица Тисса! — осенило Деспота. — Она же стала членом «Детей Кратоса»! Так это ее соратник посылал?

Спящий сделал едва заметный кивок и сообщил:

— Скиф вернется в Дисгардиум скорее, чем закончится следующий день. Однако не спеши праздновать, демон, ибо ждут вас с ним великие свершения.

— Если Спящий обещает тебе великие свершения, значит, он хочет от тебя чего-то невозможного, — хмыкнув, процитировал Скифа Деспот.

Слабо улыбнувшись, Бегемот постучал пальцем по виску.

— Только тебе известно, где пролегает граница между твоими «возможно» и «невозможно», демон Деспот.

— Грог-х-р, — ухмыльнулся Деспот. — Вот и мастер Ояма так говорил. Типа, сталкиваясь с испытаниями, разумный узнает предел собственных возможностей. Познав же этот предел, он учится его преодолевать. Так в чем же наш со Скифом новый предел? В чем будут заключаться наши новые свершения?

— Бездна уже готова к прорыву, и завтра — последний спокойный день для всех нас. Отдохни, Деспот, и наберись сил, потому что Скифу понадобится вся помощь, на которую он может рассчитывать.

Спящий исчез, а Деспот, подумав, тряхнул руками-алебардами, выводя их из боевого режима. Руки-алебарды — вещь в хозяйстве полезная, да и в бою удобно, но слишком уж громоздко в обиходе.

Закругленные лезвия втянулись, костно-мышечная плоть, пропитанная маной вместо хао, сократилась, спрессовалась, и руки-алебарды превратились в просто руки. Демонические руки, разумеется — узловатые, с заостренными локтями, откуда торчали убойные шипы, и органическими базальтовыми наручами, но все же руки. Такими удобно чесать спину и… хватать!

— Куда собрался, стервец? — рокотнул демон, думая, что только он решил покинуть пост, как уже пожалел об этом.

Стоит уйти, все эти страдальцы хлынут и, пожалуй, осквернят соратника своими нелепыми попытками вернуть его к жизни. Еще и лбы разобьют.

Пойманный за хвост щенок-кобольд повис перед мордой-жаровней Деспота, жалобно проскулил. Не помогло, демона таким не прошибешь.

— Отпусти, злой демон! — прорычал щенок.

Деспот раскрыл пасть, из которой полыхнуло, и подвесил щенка над ней, после чего грозно поинтересовался:

— Грог-х-р! Отпустить? Уверен?

— Ну пожалуйста, Дес, отпусти! Не смешно! Сколько можно запугивать?

Смутившись, демон отшвырнул щенка в кусты, проворчал:

— Поговорю с Грог’хыром, совсем шаман вас распустил!

— Ему не до нас! — пропищал из кустов щенок. — Он с Декотрой спелся, они новый сорт травы вывели, мертвого разбудит!

— Скиф не мертв, дурачки.

— Да знают они, — тявкнул щенок, а продолжил говорить уже издали: — Но все равно попробуют вернуть душу в тело… когда ты уйдешь.

Деспот выругался на демоническом. Стоило дикарям узнать, что «избранный Неотвратимой» заперт в междумирье, как шаман племени кобольдов Грог’хыр сошелся с троллем Декотрой, лидером культистов Морены, в стремлении пробудить Скифа.

Принюхавшись, демон ощутил сладковатую вонь горелой травы, тянущуюся из джунглей. Очевидно, Грог’хыр и Декотра уже затаились неподалеку и ждут, когда Деспот уйдет.

— Ну и гном с вами, — проворчал демон и последовал совету Бегемота: направился в таверну «Свинья и свисток», чтобы выпить дворфийского пойла, по какому-то недоразумению причисленного к напиткам, а не топливу, перекинуться в адский покер с Флейгреем, Негой, Анфом и Риптой, и поспать.

Что ни говори, а иногда хорошенько вздремнуть нужно даже демонам.

Ночью началось. Чуткий сон Деспота прервали слабые вибрации ткани реальности, частота которых была идентичная переходам через Глубину. Сначала Деспот обрадовался, решив, что вернулся соратник, но, не почуяв эманаций его души, понял — это кто-то из близких друзей Скифа.

Так и оказалось. Воин Бомбовоз собрал всех лидеров, присутствовавших на Кхаринзе, но обратился первым делом к гоблинам. Друг Скифа объявил, что Ядро Чумного мора вернулось и вот-вот прорвется в Дисгардиум с земель клана «Дети Кратоса», а потому нужно немедленно поднимать всех лидеров Империи, Содружества и нейтралов и атаковать, пока не стало слишком поздно. Ведь если дать Ядру, которому помогают старые легаты, развиться…

Деспот, слушая его, легко уловил подвох. Даже самому тупому инферналу стало бы понятно, что смертный не лжет: Ядро и правда вернулось, и оно и правда проникнет в Дисгардиум с территории клана «Дети Кратоса», вот только ничего страшного в этом нет, ведь Ядро контролируется Скифом, которому нужно, чтобы Лига гоблинов поверила в опасность и подняла панику среди лидеров других смертных. Никакой интриги.

— Если бы новое Ядро действительно было в Дисгардиуме, наши сканеры струн мироздания обязательно бы о таком сообщили, — скептически прокаркала Говарла, гоблинша такая древняя, что без силы Единства давно развалилась бы на части.

Бомбовоз замахал руками и запротестовал, пытаясь их переубедить, но Деспот понимал, что ничего у титана не выйдет. Гоблины не поверили, потому что врать Бомбовоз не умел вообще. Флейгрей в этот момент стоял возле Деспота и кривился, как талантливый музыкант кривится, кога кто-то фальшивит. Осушив полбочонка пойла, сатир рыгнул, утерся и проворчал:

— Что босс врать не умеет, что его друзья. Особенно этот здоровяк. Нашел кого послать на переговоры с зеленокожими коротышками!

Гоблины Говарла и Стелтодак, смертные неприятные, с душами, попахивающими всеми грехами, не стали прямо отказывать, но вступили в бесконечную дискуссию о струнах мироздания и о разделении информации, поступающей из источников в Дисгардиуме и из другого мира. Спорить с гоблинами, не уступая им в изощренности доводов и коварстве, способны были только демоны, но Флейгрей и Нега за многие века в заточении потеряли хватку, а Деспот предпочел не вмешиваться. Если Бомбовоз, скорее всего, посланный Скифом, просит о помощи не его, Деспота, сына Диабло, а каких-то там зеленокожих коротышек, то добропорядочному демону лучше постоять в сторонке.

Тем более что Бомбовоз справился и сам. Вернее, догадался, с чьей помощью можно справиться и, очень грязно выругавшись, исчез, а вскоре, продолжая ругаться и выстраивать многоэтажные конструкции на трех языках трех миров, включая демонический, вернулся с Бегемотом.

— Ах, как завернул, стервец! — восхитился Флейгрей, и, почесывая пузо, самодовольно сообщил: — Моя школа, и член Азмодана мне в глотку, если вру!

— Мечтай, — мурлыкнула Нега, провела кончиком хвоста по груди Деспота и с наигранной обидой сказала: — Ты так и не поделился с нами, как пировал в одном зале со всеми великими князьями! Правда, что у Азмодана такой невероятной твердости…

— Не сейчас, — прервал ее Деспот.

Перед недоверчивой зеленокожей публикой Спящий предстал в облике Ужасающего Бегемота, после чего в сжатой и очень доступной форме подтвердил слова Бомбовоза, обвинил во всем, включая создание новое Ядро Чумного мора, клан «Дети Кратоса» и исчез.

Бомбовоз удовлетворенно хмыкнул и добавил уже от себя:

— Вы можете и дальше слушать свои сканеры струн мироздания, госпожа Говарла и ваше преосвященство Стелтодак. Мы справимся и без вас.

— И что же вы собираетесь делать? — поинтересовалась Говарла так ехидно, что Деспот едва удержался, чтобы ее не сожрать.

— Пока не знаю, — широко улыбнулся Бомбовоз. — Но, когда Скиф вернется, обязательно предложу ему пересмотреть состав жрец Спящих, а потом колонизировать Бакаббу.

— Постойте… — от изумления Говарла начала хватать воздух ртом. — Это как… же…

Лица остальных гоблинов членов Верховного совета побурели.

Когда Стелтодак обрел дар речи, он пробормотал:

— Что? Что значит… колонизировать? Это исконная земля гоблинов!

— Была, — ответил Бомбовоз. — Потом ее завоевала нежить, так? Потом мы победили нежить. Значит, земля наша. Может быть, Скиф сдаст вам ее в аренду.

— Грабь награбленное! — ликующе проблеял Флейгрей. — Бакабба для «пробужденных»!

Скандал замяли, сатира отправили назад в таверну, а гоблины, получив волшебный пинок от Спящего и не очень приятный прогноз будущего от Бомбовоза, развили бурную деятельность. Захлопали порталы, засветились зеркала дальновидения, отовсюду раздались вопли зеленокожих, орущих в свои амулеты связи.

Верховный совет Лиги в полном составе отправился в Искгерсель, гномью столицу, на экстренный сбор лидеров Содружества, Империи и нейтралов. Чтобы не быть голословными и, как подозревал Деспот, в случае чего перевести все стрелки, гоблины прихватили Бомбовоза.

Деспот, не зная, что делать, и изнывая от неизвестности, метнулся в джунгли, накостылял местному ящеру-переростку, был пережеван в ответ, вернулся к телу Скифа и ждал там.

Вскоре гоблинская делегация вернулась и началась еще более кипучая деятельность. Туда-сюда носились кобольды и трогги, бряцали оружием культисты Морены, взметнулось к небу пламя боевых костров троллей Узул’Уруб. Военачальники гоблинов, публика посерьезнее, чем пустозвоны из Верховного совета, сноровисто ныряла боевыми группами в порталы — на места сборов гладиаторов и наемников.

Деспот рычал и чуть ли не скулил, не понимая, чем и как помочь. Метнулся в портал — распугал наемников. Вернулся оттуда, сгонял через тени в джунгли, снова накостылял ящеру-переростку, получил под зад незримой ногой бездушного великана.

Приземлился за таверной, нарвался на Негу, унес ее тенями, зажал и оприходовал суккубу во мраке ущелья под Пиком Арно, смутился своей несдержанности, хотя древняя сукубба осталась довольна.

Сорвался по теням в пропасть, там распугал неумирающих работяг и получил за это по рогам от Оямы. Рухнул у северного побережья Менгозы, вскипятил воду на километр вокруг, сожрал всплывшую кверху брюхом гигантскую акулу. Вернулся на Кхаринзу, схватил первого попавшегося смертного за горло и, уже едва сдерживая в себе бурлящую энергию, поинтересовался:

— Грог-х-р?

Тролль Декотра, а это был он, прохрипел:

— Никто не ждет Скифа больше, чем мы, демон! В его оружии сокрыта сущность Неотвратимой! Скиф вот-вот вырвется из междумирья, но окажется в лапах «детей Кратоса». Мы все идем на прорыв, чтобы помочь Скифу!

— И я иду! — зарычал демон.

— А тебя ищет Бомбовоз, Могучий Победитель Кракена, — добавил Декотра, бешено вращая глазами и пытаясь вырваться.

Деспот отпустил его и рванул на дух Бомбовоза. Титан нашелся у «Свиньи и свистка» вместе Оямой и Гиросом.

— Вот ты где! — обрадовался друг Скифа. — Деспот, ты-то нам и нужен, чтобы разогнать жрецов Нергала в Даранте, но есть проблема. Скажи, ты можешь обратиться в… ну, в эльфа или человека, например? Да хотя бы в орка!

Деспот, наконец-то обретший смысл и цель, грог-х-рнул, исчез, чтобы найти Негу, и вернулся уже с суккубой. Та с радостью согласилась помочь и придала демону облик первого попавшегося смертного — Патрика О’Грейди. Старикан был той еще занозой в заднице и вечно докучал Флейгрею, Деспоту и Неге, уговаривая тех бросить пить.

Дальше пошла веселуха. Диверсионный отряд попал в человеческую столицу через портал и нарвался на каких-то световых сущностей, призванных неким Первым инквизитором. Деспот, сообразив, что инквизиторы Нергала не сильно отличаются от Проклятой инквизиции, атаковал его вместе с Гиросом и Оямой, и тот сбежал, а с ним исчезли и Аспекты света.

Храм Нергала развалили вместе с часовней, после чего разогнали всех остальных жрецов.

Деспот лично сожрал с пару десятков служителей света, но не обнаружил в них ничего светлого — души у них оказались ничем не лучше, чем у обычных смертных. Даже хуже, словно протухли или подверглись коррозии.

Вернувшись на Кхаринзу, диверсионный отряд перегруппировался. Бомбовоз попросил Деспота выследить Монтозавра, а когда демон нашел его, воин напомнил зверобогу об обещании помогать Скифу.

Потом они уже с ящером пробивались сквозь купол замка «Детей Кратоса», чтобы достичь того места, где величественно будто из ничего проявилось Стылое ущелье.

Потом Деспот продемонстрировал силу для союзников Скифа. Лидеры многочисленных племен смертных развесили уши, и Деспот чуть было не выкупил их души за побрякушки — несколько колец, добытых им в Сокровищнице Первого императора. Кольца якобы продлевали жизнь и даровали невидимость, но были с подвохом — носители теряли волю и подчинялись владельцу главного кольца.

Впрочем, сделки довести до конца не удалось, потому что явился Скиф и вмешался в процесс.

Далее союзники с легкостью захватили замок «Парамаунт», и, когда Деспот думал, что самое веселое позади, в небе появился лик Сверхновой богини, уничтожившей всех остальных Новых богов.

Спустя короткое время Скиф, Бомбовоз и Гирос покинули Дисгардиум и больше в нем не появлялись.

Сменялись дни, ночи, но никто не возвращался — ни Скиф, ни его друзья. Жившие на Кхаринзе и Менгозе неумирающие, включая работяг и жрецов Спящих, словно сгинули. Да и сам Бегемот куда-то исчез.

Деспот с Оямой вернулись на Кхаринзу вместе с гоблинами, кобольдами, троггами, троллями и культистами Морены, но после того зловещего явления лика Бездны на небе от былого единства последователей Спящих ничего не осталось. Дикие племена разбрелись по острову, не зная, что делать, а их лидеры безуспешно пытались добиться ответов от Бегемота, проводя все время в молитвах в его храме.

С большой земли доносились страшные слухи. Мол, бродят по Дисгардиуму огромные чудовища размером с гору — Глашатаи, которые требуют немедленно стать последователями Бездны. Каждого, кто отказывался это сделать или хотя бы медлил, ждала немедленная расправа. Твари Бездны были безжалостны, проворны даже несмотря на размеры, и бесконечно могущественны.

С исчезновением неумирающих Патрик О’Грейди попробовал взять на себя какое-то подобие руководства. Но без могучей фигуры Бегемота или его инициала Скифа за спиной авторитета Патрика явно не хватало. Деспот не видел причин вмешиваться в жизнь смертных, а Ояма, обеспокоенный происходящим, оставил Кхаринзу, чтобы защитить близких в родной деревне.

За эти дни, проведенные вместе с ним, Деспот услышал историю Масу Оямы, произошедшую до Демонического пакта, и проникся уважением к старцу. Общение с наставником Скифа гасило тоску и беспокойство о соратнике, и когда Ояма ушел, Деспот совсем приуныл.

На второй день демон взял себя в руки и решил навести порядок. Он понимал порядок весьма буквально, а потому попытался собрать всех лидеров смертных и заставить их заняться делом — сделать так, чтобы к возвращению Скифа все сияло и блестело.

Однако задуманное оказалось непросто реализовать. Деспот чувствовал, что с каждым днем слабеет все больше, и понимал почему — мана исчезает из Дисгардиума, а когда исчезнет окончательно, демон, скорее всего, развоплотится. В Преисподней только хао скрепляло его тело, а в этом мире роль хао выполняла мана. И ладно бы только тело переставало слушаться, но вместе с маной Деспот терял способности.

Хождение по теням, с помощью которого он планировал собрать лидеров племен, внезапно засбоило, и демона чуть не расплющило навечно, когда он застрял в двухмерности. То, что раньше он делал не задумываясь, рефлекторно, внезапно потребовало множества вычислений в уме, чтобы произнести усиленные заклинания и вернуться в объемное тело.

Талант слияния с тенями, игравший на контрасте интенсивности потоков фотонов света, чуть было его не убил, потому что фотоны внезапно стали враждебными. Деспот ощутил себя в тенях, как если бы водоплавающее прыгнуло в знакомую стихию, но вдруг угодило в кислоту.

Изменения вДисгардиуме чувствовались на всех уровнях, их кожей и всем нутром ощущал каждый, от мельчайшего кобольда до двухголового огра. Казалось, сам воздух становится враждебен всем, кто не признал своей богиней Бездну. В стане Лиги гоблинов зашептались, и самые отчаянные начали потихоньку покидать Кхаринзу. Деспот слышал, что они уходят на Бакаббу, пока в кристаллах-накопителях еще есть мана и можно воспользоваться порталом.

Чтобы оставшиеся не пали духом, Деспот преодолевал собственные апатию и слабость, чтобы поднять дух остальных, но нарывался на непонимание. Флейгрей и Нега, Анф и Рипта, Декотра и Ранакоц, Фитта, владелица дома удовольствий «Седьмое небо», перебравшаяся вместе со своими девочками — кого ни возьми, все словно потеряли волю и готовились в любой момент обратиться к Бездне.

Упаднические настроения усилились, когда Бездна появилась на небе еще раз и громогласно объявила, что все жрецы всех богов — неважно, бывших ли, Новых, Старых, звериных или Спящих — обязаны переосвятить храмы в честь Бездны. Каждый храм, который не сменит бога-покровителя, будет уничтожен вместе со жрецами.

Остров словно вымер. Магическая башня Краулера, видимая практически из любой точки острова, начала оседать и осыпаться — скрепляющая блоки мана растворялась. Само пространство Дисгардиума, как иссохшая губка, жадно поглощало любую ману, где бы она ни содержалась.

Временами из чащи джунглей раздавался жалобный рев Монтозавра. Деспот сходил его проведать и неприятно удивился, заметив, как исхудал и сократился в размерах ящер. От былых тридцати метров осталось хорошо если пятнадцать.

Сам демон тоже терял массу и уровни, но отнесся к этому философски: если весь мир катится в пропасть, что ему судьба какого-то демона? Ничего больше не имело смысла. Демонов Преисподней больше не ждет ничего хорошего в Дисгардиуме. Да, их извечные враги, Новые боги, сгинули, но на их место пришла та, которая от демонов потребует подчинения, а великих князей просто уничтожит.

Что великие князья, если даже от Спящих ни слуху ни духу? Храм Бегемота все еще стоял и все еще был полон молящихся последователей, но Деспот не чувствовал от него привычных божественных эманаций, а вера молящихся, казалось, уходит впустую. Впрочем, храм построен с использованием Инертного камня укрепления и мог простоять вечно — ни один смертный не в силах нанести ему вред.

«Но Бездна и ее Глашатаи — не смертные», — мелькнула подлая мыслишка. Деспот прогнал ее, но она, как назойливый летающий каккерлак, не уходила окончательно, все время возвращалась, пульсировала в огромной голове демона и сводила с ума. Деспот не понимал, почему его это так беспокоит. Порыкивая, он бродил по опустевшим улицам замка, по его коридорам, по джунглям и размышлял.

В Спящих ли дело? Нет, дело было не в этих вроде бы могучих, но уязвимых без своего инициала богах, а в том, что для Скифа очень важно сохранить именно этот храм в целости и невредимости. Считать эту информацию из души соратника было просто, она была на поверхности.

И вот теперь, когда Бездна ищет храмы Спящих, и может быть, уже нашла остальные… Если так, то храм на Кхаринзе — последний уцелевший.

Осознав это, Деспот пошел искать немногих соратников Скифа, оставшихся на острове, чтобы попытаться найти решение, как защитить храм.

Патрика О’Грейди, Флейгрея, Негу, Рипту и Анфа он обнаружил в подвале таверны «Свинья и свисток».

— О, рогатый, — невесело заметил Патрик. — А мы думали, что ты тоже свалил.

Деспот смерил его презрительным взглядом, но ничего не ответил. О’Грейди был женат на неумирающей Стефани, которая исчезла вместе с остальными, и страшно тосковал.

— Скажи, Дес, ты тоже считаешь, что неумирающие не вернутся? — спросил Флейгрей. — У нас просто контракт с боссом, но если он не вернется…

— И Спящий куда-то пропал, — задумчиво проворковала Нега, при дефиците маны она выглядела, как стареющая демоница. — Что делать? Единственный способ выжить для нас, демонов, это обратиться к Бездне. Своим последователям она дарует ману в количествах, ничем не ограниченных!

Флейгрей показал ей кулак.

— Чтобы даже не заикалась об этом! — Сатир пьяно икнул. — Если суждено нам сдохнуть и развоплотиться, то сделаем это, не нарушая контракта!

— У нас контракт со Скифом, старый ты пердун, а не со Спящими! — визгливо возразила Нега. — Ну расстроится босс, и что? Зато мы выживем и сможем служить ему и дальше! — Она с надеждой посмотрела на Деспота. — Ну скажи ему, демон! Это же разумно!

Деспот промолчал, не зная, что ответить. Безусловно, это разумно, но ведь все, кто здесь собрался, — жрецы Спящих. Не может жрец предать своих покровителей!

Тем временем инсектоид Анф прострекотал что-то в ухо Рипте, а тот издал отрывистое верещание.

— Они оба предлагают нам обратиться к Бездне, чтобы не рассыпаться, — перевел Флейгрей. — Но для этого нам нужно покинуть Кхаринзу до очередного Мерцания, пока мы совсем близко от Бакаббы. Они объяснят Скифу, если тот вернется, почему мы так поступили.

— Здесь нельзя обращаться, иначе Бездна увидит храм, — пояснила Нега то, что и так было понятно. — А стационарный портал больше не пашет. Почти все гоблины ушли на Бакаббу, пока могли. Кто-то, чтобы последовать Бездне, а те, что не предали Спящих, — чтобы дожить на родной земле.

— Вы идите, — пророкотал Деспот. — Я останусь. Если развоплощусь, значит, такова моя судьба. Не поминайте лихом.

— До очередного Мерцания часа два, — сообщил Патрик. — Если вы серьезно настроены, демоны, то лучше поспешить.

Всплакнули. Нега расцеловала Деспота, Флейгрей сжал в объятьях и похлопал по спине. Почему-то демон терял массу гораздо быстрее сатира и суккубы. Возможно, из-за того, что те двое за столько времени адаптировались к Дисгардиуму и стали его частью в большей мере, чем Деспот.

Из таверны вышли вшестером, а к западному побережью Кхаринзы, откуда под светом Геалы и звезд виднелся берег Бакаббы и пик горы Мехарри, добрались огромной толпой. Как оказалось, далеко не все покинули остров — кобольды, трогги, часть культистов Морены и троллей Узул’Уруб остались, однако разбрелись по Кхаринзе. Как из их сбивчивых объяснений понял Деспот, многие сдуру решили, что Бездна с минуты на минуту устроит храму Бегемота Армагеддон, а потому предпочли разбежаться подальше или попрятаться по пещерам.

На берегу все попрощались с Флейгреем и Негой — обоих стражей на Кхаринзе полюбили. Добраться до Бакаббы сатир и суккуба планировали под действием Зелья хождения по воде, которого на складе «Пробужденных» было несколько ящиков.

— Пейте быстрее, как вскроете, — посоветовал Деспот. — Зелье явно магической природы, и может быстро выдохнуться.

— Темна ночь перед рассветом, — вздохнув, заметил Патрик. — Главное выживите, друзья, а перед богами потом ответим.

Слова смертного заставили Деспота посмотреть на небо, которое еще несколько мгновений назад светилось мириадами звезд — ни звезд, ни Геалы. Все вокруг погрузилось во мрак, но заметили это только сейчас, потому что в руках у каждого смертного были факелы.

По привычке демон нырнул в тень и остановил себя в последний момент, когда уже начал с ней сливаться, вспомнив, что может застрять там навсегда.

Нега с Флейгреем обнялись с Риптой и Анфом, потом выпили зелья.

— Три минуты до Мерцания, — сказал Патрик, в который раз пожимая им руки. — Вам бы поспешить друзья, вы же знаете, что часть вод переместится вместе с Кхаринзой.

И в этот момент Деспот понял. Колоссальный враг, скрывающийся во мраке, не принадлежал этому миру, поэтому демон почуял его слишком поздно. Огромная волна застыла, замороженная волей врага, и Деспот его увидел. Вернее, враг дал себя увидеть.

Гигантское создание остановилось в паре километров от берега. Ничего подобного Деспот не видел ни в Очаге Преисподней, ни в логове Чумного мора, ни в остальном Дисгардиуме.

— Я, Беборакс, Глашатай Бездны, приказываю преклонить колено перед Бездной, единой и истинной богиней всего сущего. Каждый, кто откажется это сделать, будет поглощен. Это первое предупреждение из трех.

Несколько десятков смертных в ужасе застыли, готовясь к смерти.

— Я, Беборакс, Глашатай Бездны, приказываю… Это второе предупреждение из трех.

Анф и Рипта встали в боевые стойки, Нега, Патрик и Флейгрей обнажили оружие. Никто не преклонил колена.

— Скройтесь в джунглях и ждите Мерцания, — грог-х-рнул им Деспот, резким движением выбрасывая руки-алебарды. — Я его отвлеку!

— Я, Беборакс…

Собрав все силы, Деспот ушел в тень, а через мгновение появился под Бебораксом, в его тени, и атаковал. Глашатай Бездны сбился с текста третьего предупреждения и изучил букашку под собой. Букашка исчезла, но оставила след, ведущий к Бакаббе.

Тысячи лет назад Девятка выставила своим питомцам самозащиту главным приоритетом. Потому, получив урон, пусть и мизерный, Глашатай Бездны Беборакс, он же Крошка, устремился за скрывшимся в тени Деспотом.

Спустя полторы минуты Беборакс настиг демона, а Кхаринза переместилась в другое полушарие.